Текст книги "Подожди со мной (ЛП)"
Автор книги: Эми Доуз
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 13 страниц)
– Потому что тогда все точно услышали бы твои крики. – Он быстро тянется ко мне, и я вскрикиваю, когда он приподнимает меня вверх так, что мои сиськи прижимаются к его лицу. – Раньше у меня не было достаточно времени, чтобы как следует познакомиться с этими девушками. Здравствуйте, дамы.
Он утыкается щетинистым подбородком между моих грудей, а я смеюсь и отталкиваю его, пока он не ставит меня на пол. Со счастливой, неописуемо сексуальной улыбкой он заправляет мои волосы за уши и целует так сладко, что мне кажется, я только что испытала оргазм, о существовании которого даже не подозревала.
Можете ли вы испытать оргазм от счастья? Я, вроде как, да.
ГЛАВА 15
Майлс
Просыпаюсь от звука жарящегося бекона и резко сажусь, на секунду совершенно забыв, где нахожусь. Быстро моргаю, и в поле зрения возникает спальня Мерседес. Оглядываюсь и вижу, что ее сторона кровати пуста, выдыхаю, когда ко мне возвращаются воспоминания.
Прошлым вечером у меня был секс с Мерседес.
Прошлым вечером у меня был чертовски классный секс с Мерседес... в разгар вечеринки.
Приподнимаюсь и тру глаза, пытаясь вспомнить, насколько плохо я вел себя прошлой ночью. Я переусердствовал, это точно. Но, увидев ее на плече Дина, понял, что он хочет от нее большего – даже если Мерседес этого пока не видит.
Мне не следовало приходить. Знал, что не должен был приходить. Сэм заставил меня почувствовать себя виноватым за то, что я не отпраздную с ней ее достижение после всего, что мы пережили вместе в «Магазине шин». Но почему-то я знал, что если приеду сюда, то останусь. И вот я здесь – с голым задом в ее белой, воздушной, чертовски удобной постели.
Это хорошим не кончится.
Встаю с постели и натягиваю джинсы, разум затуманивается моим прошлым и настоящим, создавая клубящийся туман сомнения. Прошел уже год с тех пор, как мы с Джослин расстались, и я совершенно забыл о ней. Честно говоря, эта стерва может жить долго и счастливо со своим богатым старпером, но я пока не оправился от напряженности, связанной с отношениями. Заботиться о ком-то так сильно, что сделаешь буквально все, чтобы защитить ее. Вот почему сейчас у меня только случайные связи. Я никому не могу отдать себя. Ещё нет.
И в Мерседесе есть нечто такое, что кричит о том, что она слишком хороша для обычной случайной связи.
Захожу на кухню, Мерседес стоит у плиты в обтягивающих шортах для йоги и моей черной рубашке, которую я пытался отыскать. Просто наблюдая за ней в лучах утреннего солнца, проникающих в окно над раковиной, я чертовски хорошо понимаю, что эта девушка – не случайная связь.
Я прочищаю горло.
– Воришка рубашек, – поддразниваю я и шаркающей походкой подхожу к ней сзади. Кладу ладони на милые миниатюрные бедра, и все ее тело напрягается. – Что случилось?
Она нервно хихикает.
– Настроен на оладьи? Или на то, чтобы отгрызть себе руку? Потому что я еще не начала печь, так что сейчас самое время сказать мне, сколько крови пролито в моей спальне.
Я со смехом прижимаюсь поцелуем к ее виску.
– Я не прочь поесть. – Не прочь съесть тебя, вот о чем я на самом деле думаю. Подхожу к барному стулу возле кухонного островка, чтобы лучше ее видеть. Как такое возможно, чтобы утром она выглядела так мило? Щечки пылают, рыжие волосы собраны в большой пучок на макушке. И она не выглядит так уж плохо в моей гигантской рубашке.
– Как спал? – спрашивает она, начиная взбивать тесто для оладий в большой стеклянной миске.
– Как убитый, – признаю я.
Она закусывает губу.
Я с любопытством ухмыляюсь.
– Я что-то такого сказал?
Она кивает.
– Можно подумать, что я более зрело отношусь к подобному, потому что все время об этом пишу, но это не так. Когда я проснулась, у тебя был самый большой утренний стояк, который я когда-либо видела в своей жизни.
Приподнимаю брови.
– Тогда, почему не разбудила меня, чтобы мы могли что-нибудь с этим сделать?
Мерседес застенчиво улыбается, так мило, что мой член дергается. Моя секс—писательница, чертовски застенчива? Господи, она становится только лучше.
– Ты очень крепко спал, – объясняет она. – И я решила, что трех оргазмов за двенадцать часов достаточно.
Запрокидываю голову и смеюсь.
– Не думаю, что тебе когда-либо следует устанавливать предел для оргазмов.
Ее глаза находят мои, и от одного горячего взгляда сексуальное напряжение между нами начинает шипеть, как бекон на сковороде. Она облизывает губы.
– Ты так и будешь сидеть и строить мне сексуальные глазки или поможешь приготовить завтрак?
Я встаю и потягиваюсь.
– Мне может понадобиться моя рубашка. Будет очень жаль, если я обожгу их брызгающим жиром от бекона.
Провожу пальцами по кубикам пресса, и Мерседес смотрит так пристально, что тесто для оладий начинает литься на горячую конфорку.
– Оладьи, – говорю я, глядя на беспорядок.
– Что? – хрипит она, все еще глядя на мое тело.
– Мерседес, оладьи! – кричу я, когда от лужицы на плите начинает подниматься дым. Быстро обхожу стойку и забираю у нее миску.
– Дерьмо! – восклицает она, выходя из оцепенения. Она ставит миску на стол, выключает горелку и берет тряпку, чтобы убрать беспорядок. Застенчивым взглядом из-под темных ресниц она смотрит на меня. – Может, вернуть тебе рубашку – не такая уж плохая идея.
Как только Мерседес берет себе майку из комнаты, я надеваю рубашку и заканчиваю помогать ей с завтраком. Это очень домашнее занятие для пары в субботу утром, и к тому времени, когда мы садимся за кухонный стол, я уже не могут игнорировать свои мысли.
Капая сиропом на невысокую стопку оладий, решаю просто высказать их.
– Полагаю, должен тебе сказать, что вчера вечером я пришел сюда не для того, чтобы заняться... этим. – Я показываю наверх, затем в ее комнату, потому что это те два места, которые мы уже освоили.
Она нервно хмурится.
– Лааадно.
– То есть, не пойми меня неправильно, это было хорошо. Вообще-то чертовски здорово. Но я хочу, чтобы ты знала, что это не входило в мои планы.
Она тяжело выдыхает и сосредоточенно намазывает маслом оладьи.
– Это та часть, где ты говоришь мне, что не в том состоянии, чтобы снова кем-то увлечься?
Я кладу вилку и смотрю на нее, пока она не поднимает на меня глаза.
– Может быть? – говорю я, всем своим видом сожалея.
Ее челюсть сжимается, но она смотрит вниз, снова возвращаясь к еде.
– Вот и прекрасно.
– Прекрасно? – выдыхаю я.
– Да! – восклицает она и с улыбкой смотрит на меня. – Подумаешь, большое дело. Майлс, мы занимались сексом. Ты же не просил о серьезных отношениях. Я не собираюсь все так запутывать.
– Ну... хорошо, – отвечаю я, чувствуя некоторое замешательство, съедаю еще немного оладий и позволяю тишине окутать нас. Наконец, я поднимаю взгляд и добавляю: – У меня просто... у меня сложилось впечатление, что ты не из случайных девушек, и я не хочу ставить тебя в неловкое положение.
– Никакой неловкости! – отвечает она со смехом, засовывая в рот огромный кусок оладьи. Она прижимает пальцы к губам и бормочет: – Я не против... даже более чем. Прошлым вечером у меня просто был очень хороший секс!
Скептически сужаю глаза. Она ведет себя странно. Еще более странно, чем обычно.
– Так что все это означает?
Она пожимает плечами и делает глоток апельсинового сока.
– Это может означать все, что мы захотим. Мы можем просто остаться друзьями или нет. Можем продолжать заниматься сексом или нет.
Я чуть не давлюсь кусочком бекона.
– Продолжать заниматься сексом?
Ее щеки пылают.
– Да! Ты сказал, что я не легкомысленная, это не так. Я очень даже легкомысленная. Легкомысленная с большой буквы Л. Ради бога, я пишу в шиномонтаже.
Мои брови приподнимаются.
– Хороший довод.
Она встает и несет тарелку с недоеденным завтраком к раковине.
– Я бы не отказалась от какой-нибудь случайной связи...Честное слово. Я же трудоголик, так что у меня нет времени, чтобы посвятить его своему парню.
– Да? – с любопытством спрашиваю я, раздраженный тем, что ее слова заставляют чувствовать себя слегка отвергнутым. Я такой придурок. – Но ты же закончила книгу. Сколько еще предстоит работы?
Она смеется над этим.
– Ох, Майлс, как мало ты знаешь о моем книжном мире! Часть в «Магазине шин» – самая простая. Теперь начинается тяжелая работа. Редактирование. Маркетинг. Кроме того, я уже приступаю к следующей книге.
Это заставляет меня откинуться на спинку стула.
– Хорошо, тогда что у тебя на уме?
Она загружает тарелку в посудомоечную машину, довольно долго стоит спиной ко мне, а потом вдруг поворачивается с широко раскрытыми глазами и восклицает:
– Исследования для книги?
– Исследования для книги? – повторяю я.
Она кивает головой.
– Мне, м-м-м... вероятно, снова может понадобится твоя помощь в исследовании для книги. В плане постельных дел, а не езды на мотоцикле.
Удивленно приподнимаю брови.
– Что за сумасшедшее дерьмо ты сейчас пишешь, если этого еще не было в твоих эротических романах?
Она закатывает глаза и перемещается, чтобы опереться локтями на стойку напротив меня, давая мне идеальный угол обзора на ее декольте в этом обтягивающем топе.
– Все совсем не так. Мне нужна помощь, чтобы проникнуть в сознание мужчины. Моя серия «Постель и завтрак» была полностью рассказана с женской точки зрения. Но для новой книги я хочу писать с двойственной точки зрения. Одна глава будет от лица героини, а другая – героя. Я буду чередовать их между собой.
– Я знаю, что такое двойственная точка зрения, Мерседес, – ровным тоном отвечаю я.
– Ладно, извини, – отвечает она со смущенной улыбкой, теребя полотенце на стойке перед собой. – Как считаешь, ты смог бы мне помочь? – Она нервно смотрит на меня широко раскрытыми глазами, явно озабоченная тем, что вот так разоткровенничалась.
Смотрю на нее и думаю, смогу ли принять вызов. Секс с еще одной девушкой, которая мне правда нравится, но никаких серьезных отношений? Никаких уз. Никаких обязательств. Может ли это быть так просто?
Беру пустую тарелку и обхожу вокруг стойки, направляясь к раковине. Чувствую на себе ее взгляд, когда отвечаю:
– Чтобы сделать все предельно ясным, ты предлагаешь мне секс по дружбе, верно?
Я ставлю тарелку в раковину и поворачиваюсь к ней, прислонившись спиной к стойке и скрестив руки на груди.
Она пристально смотрит на мои бицепсы, а затем с милой улыбкой отвечает:
– Идея стара как мир.
Я посмеиваюсь и чувствую, как меня охватывает чувство эйфории. Сегодняшнее утро оказалось намного лучше, чем я ожидал, когда раньше поднимался с ее постели. На самом деле, оно чертовски фантастично.
Сокращаю расстояние между нами и облокачиваюсь о столешницу по обеим сторонам от ее бедер, прижимаясь к ней пахом.
– Может, начнем прямо сейчас? Хочу сказать, мне бы очень не хотелось, чтобы твое просвещение хотя бы на минуту дольше несло потери.
Она смеется и кладет руки мне на грудь, отталкивая назад.
– Вообще-то, раз уж мы решили остаться друзьями, я хотела бы узнать, не мог бы ты сначала помочь мне с одним небольшим проектом.
Я шевелю бровями, глядя на нее.
– Типа такого проекта, где мы голые?
Она хмурится и смущенно прикусывает губу.
– Ты можешь быть голым, если хочешь, но не уверена, что это будет безопасно. – Моя улыбка исчезает. – Не поможешь мне перенести вниз барахло моего соседа? На этой неделе я собираюсь заказать контейнер для его вещей. Хочу превратить ту комнату наверху в кабинет.
Мои брови сходятся на переносице.
– Ты не собираешься продолжать писать в «Магазине шин»? – Разочарование, которое я испытываю от этой мысли, не ускользает от меня.
– Пока не знаю. – Она пожимает плечами. – Может, и продолжу. Но сначала я хочу попробовать вот так.
– Хорошо, – хмуро отвечаю я. – Но ты же знаешь, что все еще можешь там писать. Никто о тебе ничего не знает.
Она смеется и с любопытством хмурится.
– Посмотрим. – Она снова уклончиво пожимает плечами, и это раздражает. Почему она больше не хочет там писать?
Стряхнув с себя волнение, делаю шаг назад и широко раскидываю руки, чтобы потянуться.
– Ну и что же такого сделал твой сосед, что ты решила вывезти его хлам?
Она закатывает глаза.
– Лучше спроси, чего он не делал.
Я смеюсь над ее милой маленькой вспышкой и отвечаю:
– Что же, я определенно помогу тебе. Это то, для чего такие парни, как я, были рождены. – Я подмигиваю ей и самоуверенно разминаю руки. – Мы должны принять душ до или после каторжных работ?
Она улыбается.
– Почему бы не оба варианта?
ГЛАВА 16
Кейт
– У меня завязалась история со случайной связью в качестве друзей по сексу с механиком из «Магазина шин», который думает, что меня зовут Мерседес, – стону я по телефону Ханне, своей подруге-писательнице, драматично растянувшись на теперь уже пустом полу спальни наверху. – Скажи, что мне делать.
– Ладно, а о чем эта книга?
– Это не книга.
– Подожди, что? – спрашивает она.
– Это не книга. Это я.
– Это происходит с тобой на самом деле?
– Да.
– Типа в реальной жизни?
– Да, Ханна! И он мне нравится гораздо больше, чем просто друг, так что можешь не тормозить, пожалуйста. У меня кризисная ситуация, и я не знаю, что делать!
– Кроме того, что при каждом удобном случае будешь с ним трахаться?
– Да. То есть... на этой неделе я его вроде как избегаю, чтобы немного успокоиться, чтобы он не понял, что нравится мне.
– Что правда.
– Да, но я не хочу, чтобы он об этом знал!
– Послушай меня, – говорит она, и, клянусь, я слышу, как закрывается ее ноутбук. – Вот что ты сейчас сделаешь. Ты отправишься в поход.
– В поход? – повторяю я.
– С палаткой.
– Зачем?
– Затем, что парни из рабочего класса обожают подобное дерьмо. Скажи ему, что это для исследования, и тебе нужна его помощь.
– О! Это хорошо, потому что я уже использовала это оправдание!
– Идеально. Я уже вижу, как все будет происходить, словно чертов фильм, а ты знаешь, когда я строю сюжет, а он проигрывается в моем сознании в виде сцен из фильма – это станет бестселлером.
– Да! – взвизгиваю я, садясь, потому что сейчас я слишком взволнована, чтобы лежать.
Ее голос становится до смешного высоким, как у Мэрилин Монро.
– Ты будешь очаровательной и неуклюжей и не будешь знать, как забросить удочку, и он поймет, как это здорово – ходить в поход и трахаться в палатке. – В конце она меняет тон на мужеподобный, и я буквально хватаюсь за живот от очень сильного смеха.
– О боже, звучит неплохо.
– Но пусть он немного попотеет, прежде чем ты ему позвонишь. Когда ты в последний раз спала с ним?
– Позавчера.
– Идеально. Подожди еще пару дней. Заставь его целую неделю гадать, чем занимаешься. Это сведет его с ума. А потом, когда встретишься с ним, разыгрывай из себя супер крутую. Веди себя как свой в доску парень.
– Звучит правда хорошо.
– Вот видишь? Книжные идеи могут применяться и в реальном мире.
– Ханна, ты гений, – заявляю я, выпрямляясь и оглядывая пустую комнату. Сейчас самое время для ремонта. – Я иду в поход!
– Дай знать, куда доставить пиццу.
– Ха-ха. Сучка.
ГЛАВА 17
Майлс
– Мужик, ты в полной заднице, – застав меня врасплох, говорит Сэм, когда я смотрю из окна шиномонтажа в переулок.
– Господи, засранец, надо предупреждать! – восклицаю я, прижимая руку к груди и чувствуя, как колотится сердце. – Почему ты так тихо ходишь?
– Я шел совсем не тихо. – Он хмуро смотрит себе под ноги.
– Нет, тихо, – рычу я, бросая гайковерт в ящик с инструментами. – Я тебя не слышал, потому что ты, как псих, подкрался ко мне на цыпочках.
– Идиот, я не крался на цыпочках. Я шел как нормальный человек. Просто ты всю неделю проводишь в своем маленьком мирке, выглядывая из окна, как влюбленный подросток. Если кто и псих, так это ты.
Закатываю глаза и борюсь с желанием снова посмотреть в окно, надеясь хоть мельком увидеть Мерседес. Это вошло у меня в привычку, и я уже даже не осознаю, что делаю. Возможно, это даже хуже, чем курение лакрицы. Прошла уже неделя после ее вечеринки, и я все больше и больше расстраиваюсь из-за того, что она не вернулась в шиномонтажную мастерскую, чтобы писать. Или не позвонила мне.
– Думал, ты сказал, что это случайная связь, – заявляет Сэм, присаживаясь на металлический стул и вертя в руках тиски.
– Так и есть. Я вовсе ее не преследую. Я просто... удивляюсь, почему она не вернулась. Наверное, я все испортил.
– Как именно ты все испортил? Ты сказал, что не хочешь ничего большего, кроме случайной связи.
– Я хочу дружить, – отвечаю я сквозь стиснутые зубы, расстегивая молнию комбинезона и выбираясь из него. – Она мне нравится, как друг. Она не похожа ни на кого, с кем я когда-либо знакомился. Она всегда говорит нечто такое, что меня удивляет, и она действительно чертовски классная в прямом, реальном смысле этого слова. Она круче тебя, это уж точно.
Сэм хватается за грудь от моего остроумного высказывания.
– Так почему же ты не хочешь большего с такой крутышкой, чем только дружить?
– Сам знаешь почему, – почти рычу я, а затем слышу, как со скамейки в мастерской мой телефон издает сигнал о входящем сообщении. Чувствую нервное покалывание, когда провожу пальцем по экрану, чтобы разблокировать его, быстро отвечая Сэму:
– Я не могу снова погрузиться в драму.
– Не все драмы так уж плохи, – бормочет Сэм, пока я смотрю на экран.
Мерседес: Хочешь помочь мне с кое-какими исследованиями для книги? ;)
Я: Да.
Мерседес: Боже. А что, если я скажу, что это связано с сексом с животным или неодушевленным предметом или чем-то еще?
Я: А это так?
Мерседес: Нет.
Я: Тогда да.
Мерседес: Хорошо, можешь прийти сегодня вечером?
Я: Да.
Мерседес: Класс, захвати пиво и пиццу.
Я: Сделаю.
Мерседес: И не забудь руки книжного бойфренда. ;)
Я улыбаюсь, как чертов дурачок, а потом вспоминаю, что Сэм все еще сидит передо мной. Я поднимаю голову и закатываю глаза от хмурого выражения на его лице.
– Давай, выскажись.
Он подносит руки ко рту и трубит как в рупор:
– Ты в заднице!
Подъезжая к дому Мерседес, нервничаю как никогда. Когда на прошлой неделе я шел к ней на вечеринку, у меня не было никаких ожиданий от той ночи. То, что произошло между нами, не было запланировано. У меня было предчувствие, что, возможно, что-нибудь случиться, но это чертовски сильно отличается от того, чтобы сидеть снаружи дома девушки и знать, что когда войдешь внутрь, то обязательно с ней трахнешься. Это чувство в равной степени волнующее и нервирующее.
Майлс, хватит вести себя как баба.
Хватаю с сиденья грузовика пиццу и пиво и направляюсь к входной двери. Когда она открывает ее, я точно понимаю, почему так нервничал по поводу сегодняшнего вечера.
Эта девушка слишком охрененно сексуальна для меня.
Она одета в кокетливый коротенький темно-синий сарафанчик с узором из больших розовых цветов. Рыжие волосы снова выпрямлены, как в тот вечер в баре, когда мы впервые поцеловались. Она нанесла легкий макияж, но ее ресницы выглядят длинными и красиво обрамляют голубые глаза. На губах сияет розовый блеск, и мне хочется наклониться к ней и…
– Привет, братан! – рявкает она, тыча мне в плечо кулаком.
Я хмурюсь и отстраняюсь.
– Привет? – вопросительно отвечаю я, потому что не знаю, почему она так ко мне обратилась. Она протягивает руку и берет пиво.
– Спасибо, что привез пивас. – Она разворачивается и жестом приглашает меня войти, ставя пиво на кофейный столик. Подходит ближе и забирает у меня коробку с пиццей. – Я такая голодная, что готова съесть задницу дохлого носорога.
– У тебя что, припадок? – невозмутимо спрашиваю я, потому что серьезно, какого хрена здесь происходит?
– Что ты имеешь в виду? – щебечет она, широко раскрыв глаза и сжимая коробку с пиццей.
– Почему ты так говоришь?
– Я всегда так говорю.
Морщусь от недоверия.
– Я слышал, как ты обычно говоришь, и обычно ты ударяешься в лирику, даже рассказывая о бесплатном кофе и печенье. Скажи, что ты делаешь.
– Понятия не имею! – восклицает она и поворачивается, чтобы поставить пиццу рядом с пивом. Оглянувшись на меня, она добавляет: – Я пыталась быть другом. Братаном. Своим в доску парнем. Непринужденной.
Мне приходится сдерживать смех.
– Ну, тогда прекрати это. Я не собираюсь трахать своего в доску парня, а глядя на то, как горячо ты смотришься в этом платье, сегодня вечером я бы очень хотел тебя трахнуть.
– Ханна – идиотка, – ворчит она себе под нос.
– Кто?
– Никто, – улыбается она и опускает руки на бедра. – Так тебе нравится мое платье?
Я киваю, мои брови приподнимаются при виде розового оттенка, расползающегося по ее щекам.
– Я бы предпочел, чтобы оно лежало на полу. – Я придвигаюсь ближе и прижимаю ее к себе, но она отстраняется.
– Ну, это подождет, потому что я действительно умираю с голоду.
Я выдыхаю через нос, в моей груди вибрирует низкий гул.
– Ладно.
Мы поудобнее устраиваемся на диване, и Мерседес кладет мне на тарелку пару кусочков. Я открываю для нас пиво, и мы переходим к угощению на широкую ногу в стиле Боулдера.
– Ну и как дела? – спрашиваю я, когда она откусывает от пиццы.
– Хорошо! А у тебя?
– Хорошо, – отвечаю я, глядя на гладкую кожу ее обнаженных ног. – Чем занималась всю неделю?
Она с любопытством приподнимает брови.
– Что ты имеешь в виду?
– Я имею в виду, что не видел, чтобы ты входила в «Магазин шин», поэтому мне было любопытно... где ты писала? – Господи, Майлс, возьми себя в руки! Неужели ты всерьез ревнуешь к тому, что она пишет где-то в другом месте?
Прежде чем ответить, она слизывает с пальца капельку соуса.
– Ну, я делала ремонт в спальне наверху.
Внезапно я замечаю, что все вещи из той спальни, которые мы сложили в кучу внизу, исчезли.
– А когда прибыл контейнер? Я же просил позвонить мне, я бы помог все загрузить.
Она закусывает губу.
– Он прибыл в среду, но все в порядке. Я справилась.
– Справилась? – спрашиваю я, недоверчиво хмуря брови. – Кое-что из того дерьма было действительно тяжелым. Как же ты справилась?
Она секунду нервничает и выпрямляется, чтобы ответить:
– Линси помогла. И Дин.
Я чуть откидываюсь назад, от раздражения кожу на голове начинает покалывать.
– Я же сказал, что помогу тебе.
Она пожимает плечами.
– Я не хотела тебя беспокоить.
– Это не беспокойство, – огрызаюсь я в ответ, челюсть сжимается от огорчения.
– Да что тут особенного? – возражает она, повышая голос в знак защиты.
Делаю глубокий вдох и медленно выдыхаю. Я совсем не так представлял себе сегодняшний вечер. Мне нужно успокоиться, черт возьми, или я испорчу и дружеские отношения, и все преимущества нашего соглашения.
– Ничего, извини. – Я прочищаю горло и откусываю еще пиццы. – Итак, ты сделала ремонт?
Перемена темы вызывает у нее улыбку.
– Да! Выглядит довольно мило. У меня даже есть новый стол, который поднимается и опускается, чтобы я могла писать стоя, если захочу.
– Почему ты хочешь писать стоя? – совершенно серьезно спрашиваю я.
Она пожимает плечами.
– Не знаю. По-видимому, так лучше для здоровья. В любом случае, вероятно, я никогда им не воспользуюсь, так как, похоже, не могу снова войти в писательскую колею.
Я качаю головой.
– Тогда почему на этой неделе ты не вернулась в «Магазин шин»? На вкус кофе все тот же. Я уже проверял.
Она ставит свою тарелку и тянется за пивом.
– Не знаю. Теперь это кажется... ненужным. Баловством. Я расстроена тем, что не могу писать в собственном проклятом доме. Я заново отремонтировала комнату, и стол чертовски дорого мне обошелся.
Я киваю и тоже ставлю свою тарелку, чтобы взять пиво.
– Так вот почему ты решила, что сегодня хороший вечер для исследований?
Она кивает и двигает бровями, глядя на меня.
– Я подумала, что это заставит меня сочиться идеями, в буквальном смысле. – Ее смех так очарователен, и я чувствую, как мое собственное настроение улучшается вместе с ее. Но все веселье пропадает, когда я замечаю озорной блеск в ее глазах, розовые губки обхватывают янтарное горлышко и она делает долгий глоток. Мое тело с ревом оживает, накатывают воспоминания о прошлых выходных, как великолепно было чувствовать ее обнаженной рядом со мной.
– Тогда, давай к делу, – почти рычу я, глядя на капельку пива на ее нижней губе. Она сглатывает и слизывает ее, глядя на мою тарелку.
– Ты даже пиццу не доел.
– Я хочу кое-чего другого, – бормочу я, наклоняясь, забирая у нее пиво и с громким стуком ставя его на соседний столик.
Когда я сажусь обратно, то придвигаюсь ближе, так что наши ноги соприкасаются. Положив руку над ее коленом, стискиваю пальцами внутреннюю сторону бедра и медленно двигаюсь вверх. Ее ноги сжимаются, и я поднимаю на нее взгляд. Она дрожит от явного предвкушения.
– Ладно, прекрасно, я тоже хочу секса, – бормочет она и делает глубокий вдох. – Но мне нужно все время знать, о чем ты думаешь, пока мы занимаемся этим... ну, понимаешь... для исследований и всего такого.
– Для исследований и всего такого, – повторяю я, облизывая губы и стараясь не ухмыляться.
– Майлс, это серьезно.
– Хорошо, – соглашаюсь я. – Но должен предупредить. Я, вероятно, буду не столь красноречив, когда окажусь похороненным внутри тебя.
Она медленно сглатывает и ерзает на месте, моя рука поднимается чуть выше. Ее голос звучит хрипло, когда она отвечает:
– У тебя не было проблем с тем, чтобы четко изъясняться в ту ночь на моей вечеринке.
Я посмеиваюсь над этим воспоминанием.
– Ну, то были смягчающие обстоятельства.
– Да? – Она прикусывает губу и смотрит на мою руку, которая теперь исчезла у нее под подолом.
– Да, – отвечаю я, дерзко сжимая ее бедро. – Я безумно страдал от воздержания. Я провел несколько недель, наблюдая, как ты врываешься в комнату ожидания, выглядя так чертовски сексуально и безуспешно пронырливо.
– Безуспешно? – восклицает она, защищаясь.
– Да, ты не из тех, кого бы я назвал незаметной.
– Заткнись. – Она хихикает, и, притворно дуясь, выпячивает нижнюю губу.
– А потом в том баре ты поцеловала меня, и проехалась на заднем сиденье моего мотоцикла. Ко времени твоей вечеринки я вел себя как лишенный секса сумасшедший. А потом я вижу, как ты флиртуешь с тем парнем...
– Я не флиртовала! – восклицает она, сильно толкая меня в плечо.
Вытаскиваю руку из-под платья и, воспользовавшись инерцией от движения, притягиваю ее к себе на колени. Она с радостью подчиняется, оседлав меня и положив руки мне на плечи, теребит вырез моей футболки.
Медленно провожу руками по ее обнаженным бедрам, и от этого движения ее ноги раздвигаются еще шире.
– Я знаю, что ты не флиртовала, но я так сильно хотел тебя трахнуть, что не мог думать ясно.
Она сжимает губы, по-видимому, успокоенная этим ответом.
– Тогда чего же мы ждем? – спрашивает она, опаляя меня взглядом и беззастенчиво прижимаясь бедрами к моему паху.
У моего члена появляется собственное сердцебиение, когда его касается ее жаркая киска. Тянусь и обхватываю ладонями ее лицо, наконец, соединяя наши губы. Ее блеск на вкус напоминает клубнику, и я провожу языком по ее приоткрытым губам, чтобы еще больше ощутить ее вкус. Она проводит пальцами по моим волосам и дает мне столько же, сколько получает.
А потом...
Она упирается руками в спинку дивана и начинает трахать меня по полной программе.
Задыхаясь, прерываю наш поцелуй, и чувствую легкое головокружение. Заправив рыжие завитки ей за уши, чтобы я мог лучше видеть ее лицо, спрашиваю:
– Решила немного потереться?
Она улыбается, ее губы слегка покраснели от моей щетины, и снова жадно толкается в меня бедрами.
– Возможно.
Мой член дергается, и руки опускаются с ее лица, обхватывая бедра, и я двигаюсь под ней вверх и вниз, будто в бассейне с искусственными волнами в тематическом парке. Джинсы становятся болезненно тесными, когда член упирается во всю длину.
– Расскажи, о чем ты думаешь, – говорит она, прижимаясь своим лбом к моему и продолжая ездить на мне.
Опускаю голову к ее груди, болезненная теснота в штанах невыносима, и все же я не хочу останавливаться. Это похоже на зуд, который так чертовски приятно чесать, но вы знаете, что если будете делать это слишком долго, то к концу расчешете до крови и окажетесь в заднице.
– Исследовательский режим уже включен? – спрашиваю я, скользя руками вверх по ее ребрам и обхватывая ее груди через шелковистую ткань.
– Ох, – громко стонет она, ее глаза закрываются, когда я пальцами касаюсь сосков, явно не скрытых лифчиком. – Да, скажи мне, что происходит у тебя в голове.
Я покусываю ее грудь через платье, она снова прижимается ко мне.
– Я думаю о том, насколько тонкой преградой прикрыта твоя маленькая киска, когда она трется о толстую, грубую джинсовую ткань.
– Очень грубую, – повторяет она, все еще не открывая глаз и вращая бедрами у меня на коленях.
– И мне так приятно, когда ты объезжаешь мой член, но уверен, что твой маленький клитор просто горит от желания освободиться. Все эти трения. Держу пари, твои трусики промокли насквозь.
– Да, – хрипит она, проводя рукой по волосам и все быстрее двигаясь на мне. – Что еще?
Мой член с каждой секундой становится все тверже, поэтому я решаю, прямо здесь и сейчас, закончить на этот вечер сеанс траха в сухую.
– Хочу, чтобы ты сейчас же лежала голой в постели.
Она распахивает голубые глаза, зрачки расширены, волосы в диком беспорядке, и опускает руки мне на грудь.
– Очень четко сформулировано, – говорит она с ухмылкой и на секунду оглядывается через плечо. – Но мы поднимемся наверх. Хочу испытать новое постельное белье, и не могу придумать лучшего случая, чтобы это сделать.
С полуулыбкой помогаю ей слезть с колен и всю дорогу наверх смотрю на ее задницу. Мой член в джинсах расплющен к чертовой матери, и я не могу дождаться, чтобы дать ему возможность легко и свободно войти в нее.
Когда мы входим в спальню, удивляюсь произошедшим в ней переменам. Справа стоит белый письменный стол с серым стеганым креслом, который выглядит чертовски удобным. Ноутбук лежит закрытым на столе. Никакого беспорядка. Никакой жизни. Его установили и до сих пор явно не использовали.
В центре комнаты стоит гигантская двуспальная кровать. Больше, чем та, что у нее внизу. Поскольку я большой парень, меня это очень радует. На кровати – серое льняное покрывалом с разбросанными повсюду подушками, придающими обстановке яркий акцент. Над головой – современная люстра, свет которой Мерседес приглушила, создавая настроение для «исследований».
Желая большего, хватаю ее за руку и притягиваю к себе для поцелуя. Она касается моей груди, толкая назад, пока я не упираюсь ногами в кровать, отчего вынужден на нее сесть.
– Сначала исследование, – отчитывает она меня, словно какого-то непослушного школьника.
– Ты и правда трудоголик, – поддразниваю я.
– Ты и правда сексуальный маньяк, – поддразнивает она в ответ и отодвигается, вставая вне досягаемости от меня. – Итак, давай начнем с чего-то простого. Что происходит у тебя в голове, когда я делаю так?
Она кружится босыми ногами по деревянному полу, низ ее платья взлетает так высоко, что я мельком вижу ее белые стринги и голые ягодицы. Она останавливается, и я поднимаю брови.
