Текст книги "Подожди со мной (ЛП)"
Автор книги: Эми Доуз
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 13 страниц)
Ее мокрые волосы и обнаженное тело, выгнутая спина и раскрасневшаяся кожа. Все это гораздо красивее, чем озеро и горы. Деревья и луна.
Мерседес, объезжающая меня, – прекраснее почти всего, что я когда-либо видел.
ГЛАВА 24
Кейт
Знаете фразу: изъездить до изнеможения? Вот, это я, когда на следующее утро просыпаюсь от щебета птиц и яркого солнца. В палатке примерно вполовину теплее, чем обычно, потому что рядом со мной не спит здоровенный мужик. Но слышу снаружи звуки готовящегося завтрака, так что Майлс, очевидно, не истекает кровью от того, что отгрыз себе руку или что-то в этом роде.
Эта мысль заставляет меня захихикать, поэтому я быстро прячу голову под одеяло и сдерживаю восторженный вопль.
Вчерашний день был просто потрясающим. Прошлая ночь и того более. Как Майлс смотрел на меня, когда мы укрылись в палатке подальше от грозы.
Мы сами превратились в гребаный ураган.
Мы стали громом и молнией, и создали самый прекрасный вихрь страсти, который я когда-либо испытывала с мужчиной.
Речь идет о трех оргазмах.
В довершение и без того прекрасного дня мы обнялись. Крепко обнялись. Мы остались полностью обнаженными и позволили восхитительно уютному касанию кожи к коже унести нас в лучший сон моей жизни. Мне казалось, что я поместилась у него на груди, а его большие руки обхватили меня и согревали. Это была магия.
Этот поход складывается даже лучше, чем я могла надеяться. На самом деле, думаю, мне действительно понравится кемпинг!
Конечно, Майлс все еще не знает моего настоящего имени. И, да, технически, мой бывший парень все еще живет со мной и, в конце концов, вернется, а Майлс ясно дал понять, что у него проблемы с ревностью.
Но помимо всего этого, он знает, что для меня важно. Знает, чем я увлечена. Знает, какой кофе я пью и как меня раздразнить. Знает, где находится моя точка G, это уж точно! Драйстон никогда не находил ее, даже имея четкие указания.
Несомненно, вся эта история с другим именем – незначительная деталь, которая не будет настолько важна, когда я расскажу ему правду. То есть, мы на самом деле обретаем связь друг с другом, так что, безусловно, это самое главное. А не имя, которым он меня называет.
Быстро одеваю джинсы и футболку, решив позволить высохшим естественным путем волосам лежать как им вздумается. Выскальзываю из палатки и замечаю, что Майлс уже собрал большинство наших вещей и погрузил их в багажник пикапа.
– Доброе утро, – весело говорю я, когда он переворачивает пару яиц на переносной жаровне.
– Доброе утро, – отвечает он с робкой улыбкой, словно не может встретиться со мной взглядом.
Из-за прошлой ночи он чувствует себя странно? Боже, если это так, то это может быть очень плохо. Мне нужно разрядить обстановку. Нужно снова стать легкомысленной Мерседес, чтобы он не подумал, что я влюбилась в него или что-то в этом роде.
Подхожу к столу для пикника, где он колдует над завтраком, и крепко хватаю его за руку.
– Уф! Не протез. Народ, ему не пришлось ее отгрызать! – Я не обращаюсь ни к кому конкретно.
Он качает головой, и его робость мгновенно исчезает.
– По-прежнему совершенно целехонькая. Но я не захватил смеси для оладий, так что не спеши с выводами, ладно?
Я улыбаюсь и киваю, а затем оглядываюсь вокруг.
– Сегодня утром ты был очень занят.
Он оглядывается через плечо на грузовик.
– Да, земля сегодня превратится в сплошное месиво. Я подумал, что нам лучше выехать пораньше.
Я киваю и закусываю губу, чувствуя по этому поводу некоторое разочарование. Но поскольку мне нужно сохранять спокойствие, я отвечаю:
– Итак, я умираю с голоду. Чем помочь?
Вскоре мы вновь сидим в грузовике Майлса на обратном пути в реальность.
Когда в кабине нас окутывает тишина, не могу не задаться вопросом, как теперь все будет. Изменила ли прошлая ночь наш статус? Он точно ведет себя как обычно. По-прежнему ли мы всего лишь друзья с привилегиями? Вернувшись в Боулдер, начну ли я снова писать в «Магазине шин»?
После мучительно тихой поездки, Майлс, наконец, останавливается перед моим домом. Мы оба выскакиваем из машины и направляемся к задней части грузовика, он протягивает руку и хватает мою сумку. Я беру ее у него, и когда наши руки соприкасаются, говорю:
– Спасибо, что помог с исследованием. – Слегка ему улыбаюсь, его стальные голубые глаза пристально смотрят на меня.
– В любое время, – отвечает он глубоким и обжигающим голосом.
– Ты в порядке? – с любопытством спрашиваю я, заслоняя глаза от солнца, чтобы получше его разглядеть. – Ты будто притих.
Он качает головой и криво мне улыбается.
– Просто устал.
– Не надо было брать матрас. – Я игриво пихаю его, но он не сдвигается ни на дюйм.
Шаркающий звук сзади заставляет нас обоих посмотреть в сторону входной двери. Тревога вспыхивает с новой силой, когда на пороге дома я вижу Дина. Прислонившись к опорной балке, он внимательно за нами наблюдает. Поправив очки, он скрещивает руки на груди.
Майлс откашливается у меня за спиной, я оглядываюсь, и он бормочет:
– Похоже, у тебя появилась компания. Увидимся позже, Мерседес.
– Пока, – отвечаю я, задумчиво глядя ему в спину, когда он возвращается в грузовик. Для ревнивого парня у него точно нет проблем с тем, чтобы уйти от меня.
Хотя он понятия не имеет, что всего несколько дней назад Дин сказал мне, что хочет большего, чем просто дружба.
Моя жизнь становится все более сложной.
Грузовик Майлса с грохотом отъезжает, и я тяжело выдыхаю.
Развернувшись на пятках, направляюсь к двери.
– Привет, Дин, – бормочу я, выуживая ключи и отпирая замок.
– Привет, Кейт. – Дину неловко, он почесывает пальцами бороду.
Сжалившись над ним, спрашиваю:
– Хочешь зайти в дом выпить кофе?
Он улыбается.
– Он бесплатный?
Пригвождаю его взглядом.
– Для тех, кто не ведет себя как засранец, да.
Он опускает вниз глаза.
– Клянусь, я не буду вести себя как засранец.
– Уверен? – спрашиваю я, кивая на дорогу. – Ничего не скажешь о грузовике Майлса? Слышал, как громыхал глушитель?
Он приподнимает брови.
– Удивлен, что ты вообще знаешь, что такое глушитель.
Хмурюсь, услышав эти слова.
– Вообще-то, я тоже. Полагаю, это последствия некоторых моих исследований.
Уголок его рта приподнимается в улыбке.
– Я буду хорошо себя вести, клянусь.
Дин следует за мной внутрь, я бросаю сумку на пол и начинаю готовить нам кофе. Меня тоже начинает одолевать усталость, но я знаю, что мне нужно поговорить с Дином. Я избегала его звонков и сообщений в течение последних нескольких дней, и не хочу, чтобы это окончательно разрушило нашу дружбу.
Он усаживается на барный стул и берет из моих рук кофе.
– Провела ночь в доме Майлса? – спрашивает он, не сводя глаз с моей шеи.
Смотрю на него и несколько раз моргаю.
– Ты правда об этом спрашиваешь?
Он закатывает глаза и тычет пальцем в свою шею.
– Похоже, у тебя тут кое-что есть…
Мои глаза широко распахиваются при воспоминании о том, как Майлс усердно сосал мою шею. Пытаюсь прикрыть отметину, и Дин быстро говорит:
– Я не осуждаю, Кейт, просто общаюсь. Помоги мне в этом, хорошо?
Делаю глубокий вдох и натягиваю рубашку, чтобы прикрыть засос.
– Мы были в походе.
– В походе? – Недоверие в его голосе не ускользает от меня.
– Да, кемпинг, – отвечаю я, опуская руку. – Это исследование для книги, и было действительно весело.
Дин качает головой.
– Значит, я так понимаю, ты пишешь нечто совсем не похожее на другие твои серии?
Я пожимаю плечами.
– Пытаюсь.
Он пристально смотрим на свой кофе.
– Вдохновение, должно быть, течет рекой.
– Есть такое. – Даже если это связано с подлыми маленькими засосами.
– И Майлс – тот самый парень, пробудивший в тебе это чувство? – спрашивает Дин, глядя на меня снизу вверх. Я внимательно вглядываюсь в его лицо, ища в нем признак осуждения, но ничего не вижу. Это искренний вопрос.
– Он, конечно же, никак не вредит делу. – Я пожимаю плечами и, сгорбившись, облокачиваюсь на стойку с кружкой кофе между ладонями. – Он не похож ни на кого из тех, с кем я общалась раньше. Он достойный человек. Так не похож на Драйстона.
– Так не похож на меня, – добавляет он, страдальчески глядя на меня из-за очков в темной оправе.
Я пригвождаю его взглядом.
– Дин, послушай... я и понятия не имела, что у тебя есть ко мне чувства. Если бы знала, то многое сделала бы по—другому.
– Что, например? – спрашивает он, смущенно сдвинув брови.
– Ну, не знаю. Может, не так часто к тебе захаживала. Действовала иначе. – Я провожу рукой по волосам и вздыхаю. – Я люблю тебя как друга, но просто не вижу нас в другом качестве, и мне жаль, если я заставила тебя поверить в обратное.
– Ты меня не обманывала, Кейт. Ты был самой собой. И это привлекает людей. – Он смотрит на меня широко раскрытыми понимающими глазами, а затем добавляет: – По той же самой причине Майлс не может держаться от тебя подальше, даже если он сказал тебе, что не хочет никаких отношений. Ты такая... притягательная.
Действительно странно слышать комплимент от парня, которого ты только что отвергла, но могу сказать, что Дин очень старается загладить свою вину, и я рада.
– Майлс по-прежнему крепко держит меня в разделе случайных связей, так что, очевидно, я недостаточно сильно притягиваю.
Дин на секунду задумывается и делает глоток кофе.
– Думаю, если тебе правда нравится Майлс, то ты должна во всем ему признаться. Кейт, если ваши отношения перерастут в нечто большее, и он узнает, что ты что—то от него скрываешь, это хорошим не закончится.
– Знаю, – стону я и провожу рукой по волосам. – Мне просто нравится, кто я с ним. Нравится, когда у меня нет багажа.
– Кейт, технически ты до сих пор живешь со своим бывшим. Это, пожалуй, самый плохой багаж, который у тебя может быть. Ни один парень не воспримет хорошо эту информацию, и чем дольше ты ждешь, тем труднее это будет.
– Уверен, что я не могу продолжать притворяться Мерседес? Она никогда бы не стала встречаться с идиотом Драйстоном.
– Ты вовсе не притворяешься кем-то, – уточняет Дин, поправляя очки и глядя на меня с серьезным видом. – Ты и Мерседес, и Кейт. Тебе нужно перестать смотреть на них, будто они два разных человека, потому что они обе – это ты. Ты и писатель порно, и моя подруга. Ты и автор бестселлеров, и моя соседка. Нет нужды отделять две свои стороны. Пусть они сольются. Возможно, та часть Кейт, которую ты сдерживаешь, и есть то самое, что сблизит тебя и Майлса.
Смотрю через стойку на Дина. Моего друга. Моего настоящего друга, с которым мне стало так комфортно за последние пару лет. Он сидит здесь и дает мне советы, как завоевать парня, из-за которого я его отвергаю. Каким бы засранцем он время от времени себя не проявлял, в целом, он все равно чертовски хороший человек.
– Спасибо, Дин. – Я мягко улыбаюсь.
Он тяжело вздыхает.
– Значит, мы можем снова стать друзьями? Ты, вроде как, одна из четырех людей в Боулдере, которые мне, правда, нравятся. Потеря тебя проделал бы огромную брешь в моей общественной жизни.
– Конечно, друзья. – Я улыбаюсь и качаю головой. – Потому что я ни за что на свете не стану чистить свои стоки.
Он смеется и в разочаровании проводит руками по волосам.
– Надеюсь, с Майлсом ты сможешь решить эту проблему. Я устал быть у вас с Линси чертовым мастером на все руки. Особенно потому, что я ни хрена не умею делать. Я уже говорил вам обеим об этом. Если вам нужна помощь с инвестициями, я помогу. Но очень скоро я начну проводить черту на одолжениях, которые заставляют меня потеть.
– Да, да... как скажешь, Дин.
Улыбнувшись друг другу, мы чокаемся кофейными кружками и возвращаемся к тому, кем всегда должны были быть. Просто друзьями. Хорошими друзьями.
ГЛАВА 25
Майлс
На этой неделе в гараже я просто схожу с ума. Между мной и Мерседес что-то происходит, и я никак не могу понять, что именно. Она приходит в комнату ожидания. Мы постоянно флиртуем, когда я забегаю съесть печенье, и она спрашивает меня, как прошел день. Все очень мило. Очень дружелюбно. Но незначительно. Она больше не просила меня помогать ей в исследованиях для книги, и, полагаю, мне просто интересно, чего она ждет.
Наш поход был потрясающим. Более чем удивительным. Проведя с человеком целые сутки без желания прибить, ты понимаешь, что обрел настоящего друга. И именно в таком качестве я вижу ее до сих пор. Друг. Так почему же мне кажется, что она что-то от меня скрывает?
В поисках Сэма направляюсь к стойке регистрации, чтобы узнать, не захочет ли он выпить в эти выходные. Мне нужно поговорить об этом дерьме, чтобы на этой неделе не напортачить с машинами или не отрезать себе пальцы из-за своих блуждающих мыслей.
Сэм стоит в конце длинной высокой конторки, где агенты по обслуживанию клиентов регистрируют всех посетителей. Я боком подхожу к нему, все еще в комбинезоне, но тот не настолько грязный, чтобы я чувствовал необходимость его снять.
– Привет, – говорю я, и он отрывает взгляд от компьютера.
– Привет, мужик, – говорит он с улыбкой, практически скрывающейся под рыжей бородой.
– Что делаешь в эти выходные? – спрашиваю я, когда он вытаскивает блютуз-устройство из уха.
– Ничего, – отвечает он, пожимая плечами. – По пиву?
Я киваю и медленно моргаю.
– Так плохо? – догадывается он.
Делаю глубокий вдох и тычу пальцем в кусочек красной лакрицы за ухом.
– Я будто... угодил в колею, и не знаю, как оттуда выбраться. Что мне нужно.
– Видел Мерседес приходит в комнату ожидания, – говорит он, явно понимая, о чем я думаю. – Она сегодня здесь?
Я отрицательно качаю головой.
– Я ее еще не видел.
Он хмурит брови.
– Ребята, у вас все нормально?
Я пожимаю плечами.
– Думаю, да. Не знаю. Отчасти поэтому мне и нужно выпить.
– Больше ни слова, – отвечает он с дружелюбной улыбкой.
Солнечный свет отражается от входной двери, когда два блондина входят в приемную. На вид им примерно столько же лет, сколько нам с Сэмом. Может, немного моложе. А еще они выглядят так, будто ничего не делают, кроме как транжирят деньги, потому что их загар слишком совершенен.
Но помимо всего этого, в их походке и манере держаться есть нечто такое, что заставляет меня насторожиться. Решаю остаться и занимаю место за стойкой.
Сэм печатает что-то на компьютере, когда парень в розовой рубашке-поло бряцает ключами о стойку.
– У меня шину спустило. Надо исправить.
Съеживаюсь от его грубости и перевожу взгляд на другого парня, одетого в яркую неоново-зеленую тенниску. Она чертовски ослепляет.
Сэм вежливо улыбается Розовому Поло.
– Ладно, как вас зовут и о какой машине речь?
– А какая разница? – огрызается парень. – Это всего лишь шина. Просто быстро исправь ее, мне надо на гольф.
Снисходительный тон парня заставляет меня сдвинуться с места и выпрямиться в полный рост. Зеленая Рубашка пристально смотрит на меня.
Сэм нисколько не смущается, он улыбается в бороду и отвечает:
– Нам нужно узнать, есть ли вы в базе. Потому что если по какой-то причине ваша шина не подлежит ремонту, мы можем воспользоваться гарантией, чтобы доставить вам новую, со скидкой.
– А почему моя шина не подлежит ремонту? – огрызается Розовое Поло.
– Если в боковой части шины есть прокол, то это, к сожалению, не исправить. – Сэм бросает извиняющийся взгляд.
– Сплошной обман, – огрызается парень. – Что у вас за контора?
Смотрю на ботинки этого мудака и сразу понимаю, что деньги для него не проблема. Сплошная роскошь.
– Эй, бро, а кто вон та цыпочка? – спрашивает через прилавок Зеленая Рубашка, наклоняясь ко мне ближе, будто мы пара братанов или типа того.
Смотрю в ту сторону, куда он указывает, где через два компьютера работает Алекса.
Я уклончиво пожимаю плечами.
– Представитель отдела обслуживания клиентов.
Зеленая Рубашка улыбается.
– Отлично, пусть нас обслужит.
Сэм прочищает горло.
– Боюсь, вам не приходится выбирать. И я уже вас обслуживаю.
Розовое Поло, очевидно, хочет продолжить то, на чем остановилась Зеленая Рубашка.
– Полагаю, если бы мы действительно захотели, то смогли бы выбрать.
– И поверь, ее мы бы хотели. – Зеленая Рубашка так пристально смотрит на Алексу, что я скриплю зубами.
Ударяю кулаком по стойке и говорю:
– Эй! Это тут тебе не заказ девушки по Интернету, идиот. Хочешь починить свою чертову шину или нет?
Глаза Розового Поло широко распахиваются.
– Проклятье, кто тут менеджер? Я хочу с ним поговорить.
Сэма вклинивается в разговор, призывая нас успокоиться, пока мы с Зеленой Рубашкой смотрим друг на друга через стойку. Он на добрых пять дюймов ниже меня, но его богатство заставляет его думать, что он неприкасаемый, а я не выношу таких придурков. Это именно тот тип парней, что искала Джослин и, по-видимому, нашла.
– Менеджера. Сейчас же, – снова заявляет Розовое Поло, и Сэм прижимает руку к моей груди.
– Просто возвращайся в гараж, – говорит он, поворачиваясь спиной к двум придуркам и отталкивая меня назад на несколько шагов. Сквозь стиснутые зубы он добавляет: – Позволь моему дяде разобраться с этими ублюдками.
Я еще раз прищуриваюсь, глядя на эту парочку, тяжело выдыхаю, разворачиваюсь и выхожу из приемной в переулок, чтобы глотнуть свежего воздуха.
Глубоко вдыхаю летний аромат и откусываю кончик лакрицы.
– Как бы мне хотелось, чтобы это была сигарета, – бормочу я себе под нос, затягиваясь через отверстие.
Расстроенный тем, что это не возымело никакого эффекта, швыряю остатком дурацкой конфеты в противоположную стену. Я настолько погрузилась в мысли, что даже не услышал приближения Мерседес, когда ее голос произнес:
– Воу, воу, воу, что эта лакрица тебе сделала?
Я перевожу взгляд на нее и вижу ее наряд. Тот самый синий сарафан с розовыми цветами. Тот, из-под которого будет виднеться ее задница, если она закружится.
– Ничего, – отвечаю я сквозь стиснутые зубы.
– Что с тобой происходит? – спрашивает она, оглядывая меня с головы до ног своими голубыми глазами. – У тебя такой вид, будто ты готов оторвать кому-нибудь голову.
Качаю головой и скольжу взглядом по ее платью.
– Милый сарафанчик.
Она слегка улыбается.
– Подумала, тебе может понравиться.
– Если только не будешь в нем вертеться, – твердо заявляю я.
Ее брови сходятся на переносице.
– Что с тобой происходит?
– А что с тобой происходит? – выпаливаю я в ответ.
Она в замешательстве хмурится.
– Прошу прощения?
– Чем занималась последние дни? Я тебе больше не интересен? Нашла кого получше для помощи в исследованиях? Может, Дина?
– Майлс, ты ведешь себя как сумасшедший. Вообще-то я собиралась спросить, не покажешь ли ты мне сегодня свой дом.
– Сегодня? – спрашиваю я, прижимая руку к кирпичу и пытаясь хоть немного успокоиться.
– Да, может, после работы. Мне хочется увидеть твой дом, особенно гараж. Ну, знаешь... исследования. Замараем руки. – Она многозначительно вскидывает брови.
Я киваю, стиснув зубы.
– Прекрасно.
– Звучит не очень радостно, – напирает она.
Я медленно моргаю, зная, что она этого не заслуживает. Эти два придурка вывели меня из себя, а она просто попалась под горячую руку.
– Извини... я не возражаю.
– Вот и здорово! – говорит она и пожимает мне руку. С этим ее простым прикосновением, мое настроение улучшается, она добавляет: – Но должна сказать, есть нечто очень сексуальное в том, что ты в таком настроении... надеюсь, позже это сыграет нам на пользу.
Она подмигивает, и я уже думаю о пяти разных местах в моем доме, где хочу в ней затеряться. Испытываю странное желание и дальше заявлять на нее права. Пристально смотрю на нее и отвечаю:
– Детка... твое присутствие в моем доме сыграет нам на пользу во всевозможных вариантах.
Ее глаза светятся предвкушением, когда она отвечает.
– Не могу дождаться. А теперь иди, вымести гнев на какой-нибудь несчастной машине, а как закончишь, заберешь меня.
Я киваю и смотрю, как колышется на ветру подол ее сарафана, когда она шагает обратно к служебному входу в комнату ожидания.
ГЛАВА 26
Кейт
Я бы узнала его дом и за милю отсюда. Крепко обхватив Майлса за талию, мы сворачиваем на короткую гравийную дорогу, уходящую в сторону от главного шоссе Джеймстауна. Когда в поле зрения появляется ржавое, обшарпанное шикарное ранчо, расположенное в красотах предгорьях, я понимаю, что это его дом. Он просто кричит – Майлс: мужественный, простой и немного заросший.
Снаружи дом обшит сайдингом из кедра, а на огромной круглой террасе под навесом уместились два гаража. У входной двери стоит пара садовых кресел, и я так легко могу себе представить, как он потягивает там кофе и смотрит на ручей, протекающий через его владения.
Он останавливает мотоцикл перед гаражом и, прежде чем заглушить мотор, выставляет подножку.
– О Господи, Майлс! – восклицаю я, слегка тряся его за плечи, чтобы выказать свой восторг.
– Что? – спрашивает он, снимая очки-авиаторы и оглядываясь на меня через плечо. Кажется, его настроение немного улучшилось, но у меня такое чувство, что я знаю, как полностью все исправить.
– У тебя потрясающий дом! – восклицаю я, глядя на его лицо в лучах заходящего солнца.
Золотистые лучи искрятся в синеве его глаз.
– А, да. – Он пожимает плечами и слезает с мотоцикла, поворачиваясь, чтобы забрать у меня шлем.
Я расчесываю волосы пальцами, в неверии широко раскрыв глаза.
– Ты что, шутишь? Он великолепен!
Он берет шлем под мышку и смотрит в сторону ручья.
– В Боулдере я ничего не смог подобрать, по крайней мере, ничего уединенного, к чему прилагалось бы немного земли. Я, правда, терпеть не могу соседей.
Я смеюсь и оглядываюсь вокруг, видя, что дом стоит совершенно уединенно. Его собственное маленькое убежище разместилось посреди дикой природы всего в двадцати минутах езды от Боулдера.
– Ну, он просто замечательный. В Боулдере нечто подобное запросто обошлось бы в два миллиона долларов.
– Черт подери, – мгновенно отвечает он и потирает затылок. – Как я уже говорил, ему требуется ремонт, но он мой.
Я лучезарно улыбаюсь и спрыгиваю с мотоцикла.
– Покажи, что внутри! – Мне приходится останавливать себя, чтобы не запрыгать на месте, как дурочка.
Он тихо посмеивается.
– Хорошо, но потом мы пойдем пачкаться в гараж.
– Ладно, – говорю я и позволяю утащить себя вверх к парадной двери.
Он торопится отправиться в гараж, но когда я осматриваю пространство во время спешной экскурсии, замечаю, что у Майлса есть свое видение. Большинство людей, вероятно, даже бы и не удостоили вниманием этот дом, но он уже превратил его в нечто действительно уникальное и особенное.
Сначала он указывает туда, где прошлым летом снес большую стену, первоначально отделявшую столовую от гостиной. Поскольку стена была несущая, он установил деревянные опорные балки, окрашенные в цвет насыщенного эспрессо, хорошо контрастирующий с белой деревянной обшивкой на стенах гостиной. Это оказало нужный эффект – деревенский, потертый шикарный фермерский дом источает очарование и дневной свет.
Мебели по минимуму. Мужская. Кожаный диван и большое кресло напротив телевизора с гигантским экраном. Кухня на сегодняшний день еще ремонтируется, но новые гранитные столешницы установлены только на прошлой неделе, и теперь он заново отделывает кухонный гарнитур. Все дверцы шкафов сняты и, по-видимому, лежат в гараже, в ожидании следующего слоя лака.
Он показывает спальню, где стоит огромная кровать, кричащая о практичности и комфорте. Но когда мы входим в его ванную комнату, становится ясно, куда делись все его деньги.
Всю стену ванной комнаты занимает огромный водопадный душ с двумя лейками, с совершенно прозрачной стеклянной дверью, демонстрируя облицовку невероятной плиткой. Похоже, у меня случился женский стояк, когда он сказал, что делает весь ремонт сам. Он также убрал стену, отделявшую ванную комнату от гостевой спальни, превратив это пространство в смежную гардеробную.
Честно говоря, его бывшая – чертова идиотка. Из этого мужчины выйдет отличный муж.
Он быстренько показывает гостевую спальню, декорированную пушистым ковром и деревянными панелями на стенах. Он говорит, что она – следующий пункт в его списке. За ним довольно забавно наблюдать, удивительно, сколько работы он уже вложил в этот дом. Майлс явно не из тех, кто сидит, сложа руки.
Мы спускаемся по внутренней лестнице, и он открывает дверь гаража, улыбаясь через плечо, и говорит, что именно здесь происходит волшебство.
Вы когда-нибудь занимались сексом, создавая вокруг себя невообразимый беспорядок, опрокидывая всякое барахло, и все время за это извиняясь, но вам все равно каким-то образом удавалось получить эпичный оргазм и попутно что-то сломать?
Нет?
Да, я тоже... до сегодняшнего вечера.
Мало того, что Майлс показал свой грязный гараж и перечислил все инструменты таким серьезным тоном, будто те предназначались для комнаты с секс-игрушками. Он также жестко и быстро меня трахнул, нагнув над ящиком с инструментами, отчего я запачкала руки в какой-то тормозной жидкости. Чтобы избавиться от запаха, мне пришлось отмывать их в забрызганной краской рабочей раковине.
Что бы ни беспокоило Майлса раньше, экскурсия по его дому и быстрый секс, казалось, очень помогли ему успокоиться. И учитывая, что у меня был сокрушительный оргазм, я ни капельки не жалуюсь.
Прежде чем подняться наверх и помыться в этом чертовски потрясающем душе, Майлс ведет меня во второй гараж, чтобы показать проект, над которым работает.
Он дергает за пару металлических цепочек-выключателей, свисающих с потолка, и над нашими головами раскачиваются зажженные светильники, демонстрируя потрясающий классический грузовик.
– Он принадлежал моему дедушке, – заявляет он, засовывая в карманы руки, от наших усилий в другом гараже вены на них стали выделяться еще сильнее. – Это «Форд-пикап» 65-го года. Пару месяцев назад я закончил покрывать его белой краской, а салон – лишь на прошлой неделе. Все, что ему сейчас нужно, – это специальный карбюратор, подходящий только к этой конкретной модели. Его действительно трудно найти и из-за этого он безумно дорог. На ремонт дома ушла уйма денег, поэтому я жду, пока не подкоплю достаточно, чтобы снова его завести.
– Значит, он красиво смотрится, но не на ходу, – констатирую я, скользя ладонями по окрашенной в белый цвет глянцевой поверхности. Совершенство. Хромированная отделка блестит ярче, чем зеркало. Я улыбаюсь и добавляю: – Он – произведение искусства.
– Можно и так сказать, – отвечает он, с любопытством наблюдая за мной с порога.
Я продолжаю изучать.
– Похож, на одну из тачек из фильмов Pixar, – размышляю я с улыбкой, рассматривая переднюю часть и представляя, как решетка открывается, чтобы заговорить.
Майлс смеется, и это очень мило, потому что я скучаю по его веселому настрою, как тогда в походе. Я должна была догадаться, что у механиков стояк на классические автомобили.
– Ты сказал, что он принадлежал твоему дедушке? – спрашиваю я, обходя капот и направляясь к пассажирской двери, чтобы получше рассмотреть салон. Белые кожаные сидения внутри кабины очень красивы.
– Да. – Майлс кивает, он заметно напрягся, и добавляет: – Он умер два года назад.
Я поднимаю на него глаза, и меня мгновенно охватывает сочувствие.
– Мне очень жаль это слышать.
Он тяжело вздыхает и грустно улыбается.
– Да, это стало шоком для всех нас. Конечно, ему было семьдесят семь, и не то, чтобы он не прожил хорошую, долгую жизнь. Но он был одним из тех парней, кто, казалось, будут жить вечно.
– Никогда не стареющий? Всегда выглядят, как идеальный дедушка?
– Да, – соглашается Майлс. – У тебя есть такие бабушка или дедушка?
Я тихо смеюсь.
– Моя бабушка, которая назначает мне встречи со своим священником. Она будет жить вечно, я в этом уверена. И если умрет, то обязательно будет преследовать меня с того света. – Майлс качает головой, но я стараюсь не замечать его сопереживания. – В некотором смысле мне нравится дразнить старушку. Это вроде нашей особой связи, понимаешь?
Он кивает, подходит к передней части грузовика и смотрит на капот.
– Понимаю. Для нас с дедушкой это были машины. Помню, как в детстве мы вместе работали над ним. Он так многому меня научил. Я узнал названия инструментов раньше, чем имена двоюродных братьев. Мама сходила от этого с ума.
Я хихикаю.
– Боже, держу пари, ты был милым ребенком. Темные волосы, яркие глаза. Уверена, ты получал от дедушки все, что хотел.
Майлс поднимает бровь.
– Ну, он всегда держал для меня конфеты в бардачке. – Он подходит к тому месту, где я стою, и отодвигает меня в сторону, чтобы открыть пассажирскую дверцу. Наклонившись, он нажимает на кнопку бардачка и хватает пакетик с круглыми розовыми конфетами.
– Хочешь? – спрашивает он с натянутой улыбкой, и мне в нос ударяет запах мяты.
Я смеюсь и качаю головой.
– Нет. Если это те, что были у твоего дедушки, то пусть остаются там, где и сейчас.
Он кивает и отвечает:
– Они очень старые, но я не могу заставить себя съесть их или выбросить. – Он снова забирается в грузовик и кладет их туда, откуда взял.
Когда он отступает, чтобы закрыть дверь, мне кажется, что в его глазах я вижу блеск, которого раньше не было. Он опирается на дверь и сжимает пальцами переносицу.
– Похоже, тормозная жидкость все еще жжет глаза.
Я протягиваю руку и мягко, успокаивающе глажу его ладонь, чувствуя, как в горле встает комок от боли, которую он так старается скрыть.
– Что такое? – спрашиваю я, нежно выводя большим пальцем на внутренней стороне его запястья медленные круги.
С грустной улыбкой он качает головой.
– Ничего.
– Майлс, – повторяю я, ободряюще глядя на него. – Просто скажи мне.
Он выдыхает и прислоняется спиной к открытой дверце.
– Жаль, что он не на ходу. – Он смотрит в потолок, будто пытается заставить слезы вернуться обратно. – Это было своего рода предсмертное обещание, которое я дал ему, и мне жаль, что я до сих пор его не выполнил.
– Майлс, – говорю я с грустным смешком. – Посмотри на него. Он просто великолепен. Это настоящее искусство! Ты уже так много сделал.
Он качает головой и смеется.
– Но он задал бы мне трепку за то, что я не довел дело до конца. Ему нравилось притворяться сварливым стариком, но в нем была и мягкая сторона, которую он показывал только нам двоим.
Этот образ вызывает у меня улыбку.
– Такие люди – самые лучшие. Быть одним из тех счастливчиков, кому достается эта их сторона, – значит многое.
– Именно, – отвечает Майлс, глядя на меня.
– Твоя бывшая ему нравилась? – Вопрос неожиданно срывается с моих губ.
Майлс кажется озадаченным подобным вопросом, но тут же оправляется.
– Нет, он почти ее ненавидел. Впервые я услышал, как он употребил слово «сука», когда говорил о ней.
От этого я так сильно хихикаю, что мне приходится прикрыть рот рукой.
– Думаю, твой дедушка мне бы очень понравился.
Майлс задумчиво наклоняет голову, оценивая меня с головы до ног.
– Почему-то мне кажется, ты бы ему тоже понравилась.
