Текст книги "Подожди со мной (ЛП)"
Автор книги: Эми Доуз
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц)
Прямые и блестящие рыжие волосы падают на плечи, как цветной занавес, и раньше я ни разу не видел у нее такой укладки. Она намного менее естественна, чем обычно, но определенно по-прежнему сексуальна. Она совсем не похожа на то, какой я вижу ее в «Магазине шин».
Она чертовски сногсшибательна.
Мой член с ревом оживает, и мне приходится закрыть глаза и сконцентрироваться, чтобы он не смог обрести собственный разум и поздороваться с толпой. Член может оказаться таким... хреном.
Она поворачивает голову и улыбается парню, который следует за ней вниз по лестнице. Он обнимает ее за плечи, на нем очки и одет он так, словно направляется на гребаную свадьбу, а не в дешевую забегаловку на Перл-Стрит. С другой стороны ее обходит миниатюрная брюнетка и роется в сумочке, чтобы заплатить вышибалам за вход.
Мерседес снова смеется над чем-то, что говорит чувак в очках. Ее улыбающиеся глаза начинают внимательно изучать бар и наконец останавливаются на мне. Я возвышаюсь почти над всеми здесь, так что неудивительно, что она меня заметила. Но выражение ее лица – уже не та легкая улыбка, к которой я привык за последнюю неделю.
Она прикусывает губу и резко поворачивает голову к парню, который внезапно крепче обхватывает ее за плечи. Он наклоняется, чтобы она могла прошептать ему что-то на ухо, и я провожаю взглядом другую его руку, которая обхватывает ее талию. Его большой палец находится в опасной близости от ее груди, и от такой фамильярности их объятий у меня кровь закипает в жилах.
Какого. Хрена?
– Иисусе, мужик, что случилось? Выглядишь так, словно готов оторвать кому-то голову! – говорит Сэм, стоя рядом со мной и пихая мне в грудь пиво.
– Что? – почти рычу я, крепко сжимая пальцами холодную бутылку.
– Что происходит? Ты выглядишь как... – его голос затихает, когда он видит, куда направлен мой стальной взгляд. – Это та самая рыжая? – Я киваю, стиснув зубы. – Думал, вы с этой девушкой просто дружите.
– Да, – огрызаюсь я, ехидно глядя на него сверху вниз.
– Ну, тогда остынь нахрен, братан, потому что у тебя такой вид, будто ты жаждешь драки. – Он встает со стула и задирает подбородок, чтобы громыхнуть мне в ухо. – Ты выглядишь так же, как и раньше, когда Джос трахалась с кем попало.
Его слова подобны ведру ледяной воды, выплеснутому в лицо. Я мгновенно опускаю плечо, которое он сжимает рукой, и отворачиваюсь, чтобы сделать большой глоток пива. Тяжело выдохнув, горблюсь и, опершись локтями о стойку бара, провожу рукой по волосам.
Черт возьми, да что со мной такое? Я почти не знаю Мерседес. Мы лишь раз виделись за пределами шиномонтажки. Но это вовсе не значит, что я, словно зверь, могу наброситься на нее, увидев с другим парнем.
От легкого прикосновения к плечу резко поворачиваю голову вправо.
Это Мерседес.
Моя очаровательная рыженькая.
Но сейчас, вблизи, она вовсе не очаровательна. Она чертовски сексуальна. Глаза густо подведены черным. Коричневые тени для век делают голубой цвет радужки ярче, чем когда-либо прежде. Блестящая красная помада подчеркивает губы. Их полнота напоминает мне о том времени, когда я смотрел, как она обхватывала ими хлебную палочку и...
– Привет, Майлс, – говорит Мерседес, заправляя прядь шелковистых волос за ухо.
– Привет, Мерседес, – хриплю я, прочищаю горло и выпрямляюсь во весь рост.
На каблуках она достигает макушкой мне до подбородка, и с этой выгодной позиции я чувствую цветочный аромат ее шампуня.
– Странно видеть тебя здесь! – Она неловко смеется и дружески хлопает меня по плечу. Она оглядывается назад, туда, куда отступил Сэм, чтобы дать нам немного уединения. – Думала, ты собираешься в поход?
– А я думал, ты пишешь, – парирую я и смотрю поверх ее головы, чтобы увидеть, как Сэм проводит пальцем по шее, молча говоря мне, чтобы я остыл.
Ее щеки заливает румянец, но она высоко поднимает подбородок и отвечает:
– Ну, как ты и сказал, иногда мне нужно делать перерыв.
Киваю, сжимая челюсти, когда мой взгляд находит парня, с которым она вошла. Он смотрит на нас, будто сегодня вечером мы – живая развлекательная программа, а не диджей в будке.
– Это твой парень? – спрашиваю я, кивая на Мистера Модные Штанишки.
Мерседес оглядывается через плечо и начинает смеяться.
– Боже, нет. Это Дин. Он мой друг. А рядом с ним стоит Линси, мой второй друг. Мы все вроде как соседи.
Киваю, в раздражении сузив глаза на парня. Что бы Мерседес сейчас не говорила, язык его тела говорит совсем другое. Он определенно не смотрит на нее так, будто он всего лишь друг.
Отвернувшись, я указываю на Сэма, которому плохо удается сделать вид, что он ищет что-то в гигантской емкости с арахисом, а не подслушивает наш разговор.
– Это мой приятель, Сэм.
Сэм вскидывает голову, будто до сих пор не прислушивался к каждому нашему слову. Отличный ход, Сэм. Одним гигантским шагом он оказывается рядом с Мерседес и пожимает ей руку.
– Привет, – говорит она с искренней улыбкой. – Приятно познакомиться…
– Мерседес, – заканчиваю я, когда уже не кажется, будто она собирается сама это сделать. Смотрю на Мерседес и добавляю: – Сэм работает со мной в шиномонтаже.
Мерседес медленно кивает, явно опасаясь его теперь, когда знает, где он работает.
– Приятно познакомиться.
– Мы идем в поход завтра, – говорит Сэм, явно пытаясь компенсировать мое сегодняшнее отсутствие навыков общения. – Отправляемся в путь утром.
Она смотрит на меня ярко накрашенными глазами и улыбается.
– А я утром отправляюсь в кофейню.
Я слегка улыбаюсь ей в ответ, и наши взгляды долго не отрываются друг от друга. Кажется, что в этот момент мы оба думаем об одном и том же. Мысль, похожая на вопрос, почему бы нам снова не потусоваться вместе?
Но по какой-то причине я думаю, что мы оба знаем ответ на этот вопрос.
Мерседес прерывает молчание:
– Ну, я пой…
– Могу я угостить тебя выпивкой? – быстро спрашиваю я, пока она не совершила свой великий побег. Понимаю, это глупо, и, вероятно, неразумно, но я еще не готов видеть, как она уходит.
Улавливаю взглядом ямочку на ее щеке, когда она на долю секунды оглядывается на своих друзей.
– Выпить – звучит неплохо.
– Пожалуйста, занимай мое место, – бросается Сэм, разворачивая к ней свой стул и чуть ли не толкая ее на него. – Я пойду поздороваюсь с другом. Он сегодня диджей.
– Спасибо, – говорит Мерседес, и он убегает, как ретивый щенок, чтобы принести мамочке тапочки.
Я тяжело выдыхаю и сажусь рядом с ней на стул, на котором сидел до этого.
– Чем будешь травиться? Если хочешь, могу спросить, подают ли они кофе внутривенно. – Мое привычное поддразнивание заставляет ее смеяться, и она по-свойски хлопает меня по руке.
– Я буду пиво. Я уже выпила, и злоупотребление алкоголем мне еще никогда не шло на пользу.
Наши колени соприкасаются, когда я наклоняюсь к ней.
– И почему же?
– Ну, я либо становлюсь злой, либо распутной.
– Распутной? – Я приподнимаю бровь и хлопаю ладонью по стойке бара. – Бармен! Плесни-ка этой девушке шот!
Она смеется глубоким, заливистым смехом, и я уже чувствую, как мое хмурое настроение отступает.
– Пиво! – поправляет она, указывая на то, что я держу в руке.
Бармен кивает, откупоривает бутылку пива и толкает ее по стойке, чтобы та идеально прилетела ей в руку. Она делает глоток и благодарно мне улыбается.
– Так чем ты занималась с тех пор, как мы виделись шесть часов назад? – спрашивает она.
– О, я нашел лекарство от рака и решил пойти отпраздновать это событие со своим приятелем Сэмом. А ты?
– То же самое. – Она пожимает плечами с серьезным видом, который ей с трудом удается удерживать. – Ты живешь в центре города?
Я отрицательно качаю головой.
– Нет, я живу неподалеку, в Джеймстауне. В прошлом году я приобрел там недорогое жилье, которому требуется ремонт.
Она кладет руки на стойку бара и со стоном опускает голову.
– О боже, ты ведь один из тех до боли рукастых парней, не так ли?
Я посмеиваюсь над ее вопросом.
– Не знаю насчет рукастого, но обычно я могу разобраться в большинстве вещей. Или гуглю после того, как напортачу, чтобы выяснить как все исправить.
Она подпирает ладонью свое потрясающее лицо.
– Держу пари, ты сам чистишь водостоки, да? – говорит она с задумчивым видом и делает еще один большой глоток пива.
– Да. Но обычно я заканчиваю тем, что чищу их под дождем, потому что вспоминаю о них только тогда, когда снаружи льет как из ведра, и вода никуда не уходит.
Она кивает и прикусывает губу, будто действительно глубоко задумалась.
– Значит, ты весь мокрый стоишь на лестнице и роешься в стоках, чтобы вытащить оттуда листья? – Она жестикулирует, изображая движения, а затем качает головой.
– Да, – усмехаюсь я. – Какого хрена ты делаешь? Почему у тебя такое лицо?
Она делает глубокий вдох.
– У меня в голове нарисовалась прекрасная картина.
Я закатываю глаза.
– И на этой картине я без рубашки?
Она понимающе хихикает.
– Нет, на тебе одна из тех маек, которые ты носишь под комбинезоном.
– Ты очень наблюдательна, – бормочу я, возле горлышка бутылки. – Всегда в поиске. – Я подмигиваю ей, делая глоток.
Она делает то же самое.
К тому времени, когда мы заходим на второй круг, ни один из нас не испытывает мучений, которым мы оба явно предавались до этого момента.
Мерседес облизывает губы и поворачивается лицом ко мне, так что ее ноги оказываются зажатыми между моими расставленными ногами.
– Майлс, – говорит она с огоньком в глазах.
– Мерседес.
На ее лице появляется странное выражение, но она избавляется от него и ставит пиво на стол.
– Почему ты никогда больше не приглашал меня потусоваться, как в тот вечер, когда мы вместе ели пиццу?
Она, должно быть, сильно навеселе, раз задает такие вопросы. Я пристально на нее смотрю, замечая, что ее взгляд несколько расфокусирован, но я тоже не совсем трезв, так что не мне судить.
Небрежно пожимаю плечами и честно отвечаю:
– «Магазин шин» кажется более безопасным.
– Безопасным, – повторяет она, хватая свою бутылку, но делает паузу, прежде чем сделать еще один глоток. – То есть я не смогу снова в тебя врезаться и моя шлепка не застрянет под твоим ботинком?
– Типа того, – посмеиваюсь я, ковыряя ногтем большого пальца этикетку на своей бутылке с пивом. – И это, наверное, к лучшему, потому что в этих сексуальных туфлях ты наверняка сломаешь лодыжку или еще что похуже.
Она выпрямляется, и уголки ее губ приподнимаются в довольной ухмылке.
– Ты считаешь мои туфли сексуальными?
Она приподнимает между нами ногу, обутую в черную сандалию с ремешками, отчего ее юбка задирается опасно высоко. Я вижу большую часть загорелых бедер и проблеск черных трусиков, и в тот же миг мой член вжимается в молнию джинсов.
Мерседес замечает, что она только что сделала, быстро опускает ногу и разворачивается к бару. Поджав губы, она скромно одергивает юбку на бедрах.
Я наклоняюсь и шепчу ей на ухо:
– Очень сексуальными.
Она прочищает горло и поворачивается, чтобы посмотреть на меня.
– Так каковы твои реальные планы на сегодняшний вечер? Неужели вы с приятелем правда пришли сюда потусоваться? Или ты вышел на охоту?
– На охоту? – переспрашиваю я, потому что забавно слышать такое от нее.
– На милую попку! – щебечет она, поворачиваясь на своем стуле, чтобы осмотреть бар, который теперь заполнен до отказа. – На цыпочек. Для секса на одну ночь, от которого утром становится очень неуютно, потому что она хочет испечь тебе оладьи, а ты хочешь отгрызть себе руку и улизнуть, прежде чем она проснется.
Я смеюсь над этим очень удачным описанием.
– Ну, учитывая, что после двадцати лет я провел большую часть времени со своей бывшей, да, полагаю, что ищу случайные связи.
Она сосредоточенно кивает, глядя на меня.
– Я бы так о тебе и сказала.
– Как так? – в недоумении спрашиваю я.
– Ты носишь футболки, демонстрирующие твои бицепсы. – Она протягивает руку и обхватывает ткань футболки вокруг моего бицепса. – Должно быть не особо удобно. Почему ты носишь их?
– Так на мне сидят большинство футболок. – Я опускаю взгляд на молочную кожу ее ног. – А эта маленькая юбочка, которая на тебе, наверное, для удобства?
Она невинно пожимает плечами.
– Она очень эластичная.
– Как и мои футболки.
Мы оба смеемся и делаем еще по глотку.
– Так какой у тебя типаж? Что привлекает твой взгляд? Скажи мне цвет волос, или что-то с чем можно работать. – Она снова осматривает толпу, будто всерьез собирается помочь мне найти кого-нибудь, чтобы потрахаться.
Мой взгляд задерживается на ее волосах, струящихся вниз гладкими прядями, которые мягко падают ей на грудь. Я прочищаю горло и отвечаю:
– Брюнетки. Моя бывшая была блондинкой. С блондинками покончено. С ними больше не весело.
– Брюнетки, значит. Ну-ка, посмотрим. – Она хлопает в ладоши и изучает толпу, пока ее взгляд не останавливается на ком-то. – Только не Линси, моя подруга. Она уже встречалась с нашим общим другом Дином, и в течение нескольких месяцев после этого было очень неловко.
Я смотрю на ее друзей, сидящих за столом с несколькими другими людьми, и они, кажется, нисколько не обеспокоены тем, что я монополизировал их подругу на этот вечер.
– Ладно, друзья под запретом. Справедливо.
– А как насчет той? – Она показывает на девушку в угловой кабинке, потягивающую коктейль. Ее загнала в ловушку парочка других девушек, которые выглядят так, будто дико на кого-то озлоблены.
– Она в толпе других цыпочек. Я стараюсь избегать стаи. Они лишь все усложняют.
– То есть?
– Ну, всегда найдется какая-нибудь подружка, которая попытается все обломать. Другая, попытается увести парня. И еще одна, которая заставит свою подругу чувствовать себя дерьмово, сказав, что она ведет себя, как шлюха.
– Блин, девчонки могут быть такими злюками.
– И не говори. – Я делаю глоток из бутылки. – А как насчет тебя? Почему ты не на охоте? Ты же сказала, что забыла своего бывшего?
– О, безусловно. Он мерзкий тип.
– А твой друг Дин не рассматривается в качестве кандидата? – спрашиваю я, чувствуя раздражение от того, что до сих пор ищу этому подтверждение.
– Нет. – Она качает головой. – Он напоминает мне моих братьев.
Сомневаюсь, что твои братья прикасались к тебе также, как он чуть ранее.
Она хлопает себя ладонью по колену и восклицает:
– А знаешь, что, Майлс, ты прав! Сегодня вечером мне однозначно нужно найти кого-нибудь на одну ночь.
– Ого, я вроде как ничего такого не говорил.
– Ну, ты же это делаешь, так почему я не могу?
Я прищуриваюсь.
– Ты не похожа на того, кто ищет случайные связи.
– А может, мне следовало бы. – Сузив глаза, она наклоняется и шепчет почти мне в губы. – Могу я открыть тебе один секрет, Майлс?
– Мерседес, можешь рассказать мне все, что угодно.
Она хихикает и манит меня пальцем, чтобы я наклонился еще ближе. Я так близко, что чувствую легкий запах ее вишневого блеска для губ, и это не помогает полустояку, устраивающему вечеринку у меня в штанах. Она касается губами моего уха и шепчет:
– Я возбуждаюсь от своей писанины.
Я чуть не давлюсь пивом.
– Прости, что?
– Я возбуждаюсь от своей писанины. – Она отстраняется и кивает в знак подтверждения. – Я серьезно. У меня есть секс-игрушка, которая работает очень хорошо и очень быстро, но я скучаю по мужскому теплу, понимаешь?
Я зажмуриваюсь и тру глаза, чтобы убедиться, что не сплю и расслышал все верно.
– Ну... я еще ни разу не скучал по мужскому теплу, так что не думаю, что понимаю, о чем ты говоришь.
– Ну, ладно, по женскому теплу. – Она театрально закатывает глаза. – Ты знаешь, о чем я говорю. Тепло.
Я хмурюсь и качаю головой.
– Тебе придется уточнить, потому что мне много мыслей приходит в голову, когда я думаю о женщинах, но температура тела не в их числе.
– Сам напросился. – Она смеется и наклоняется так, что тихо и нежно говорит мне прямо в ухо. – Женское тепло – гораздо больше, чем просто температура. Это мягкие, чувственные изгибы женской фигуры. Как твои пальцы погружаются в полноту ее бедер, когда она обхватывает ими тебя. Ее гладкий, впалый животик, когда она лежит на спине, нежные округлости груди, когда она откидывает голову назад от удовольствия. Тугие маленькие соски на ложе сливочных полушарий. То, как ты мог бы обнимать ее, почти полностью окутывая своим телом, но все равно желая большего. Хочешь сказать, что не скучаешь по такому теплу?
Я медленно моргаю, приходя в себя после того, что только что услышал. Ее голос чувственной, словесной лаской прошелся прямо по моему члену. Я чувствовал возле уха ее теплое дыхание. Глубокую хрипотцу голоса. Ее теплая ладонь нежно касалась моего бедра.
Черт побери!
Мой полустояк тут же превратился в полноценный, и я так завелся, что мне абсолютно на это похрен.
– Ты точно пишешь эротику, – констатирую я глубоким и хриплым от возбуждения голосом. Откидываюсь назад и, глядя на нее, качаю головой.
– Проклятье! – Она щелкает пальцами перед собой, явно раздраженная тем, что позволила себе увлечься. – Я не хотела, чтобы ты знал!
– Почему нет? – почти рычу я. – Что за великий секрет?
– Потому что это изменит твой взгляд на меня.
– Каким образом?
– Ну, одно из двух – либо ты будешь думать, что я какая-нибудь чертовски опытная в спальне сексуальная маньячка.
– Совершенно верно, – смеюсь я.
– Вот видишь!
– Я шучу, продолжай.
– Либо будешь смущен моим занятием, и не захочешь никому рассказывать.
– Ты что, шутишь? – восклицаю я и наклоняюсь вперед, поворачивая ее лицо так, чтобы она посмотрела на меня. Она действительно выглядит немного грустной, и это сводит меня с ума.
– Ну, твой приятель не в счет. Он, наверное, сексуально озабоченный, – возражает она. – Я имею в виду человека, который очень важен для тебя.
– К черту, – отвечаю я и непреклонно качаю головой. – Значит, ты совсем меня не знаешь, Мерседес.
– Я знаю таких, как ты, – парирует она с самоуверенным оттенком в голосе, будто ее это вовсе не волнует. Но я ясно вижу, что это так. – Вы, парни, все одинаковы. Вам нужна леди на публике и маньячка в постели.
– Чушь собачья.
Она пожимает плечами.
– Я тебе не верю.
– Почему?
– Потому что это стало главной причиной, почему мы расстались с моим бывшим. Он попросил меня солгать его семье о том, чем я зарабатываю на жизнь.
У меня кровь стынет в жилах.
– Что?
От ее пристыженного взгляда мои челюсти сжимаются от ярости.
– Да, мне показалось странным, что мы так долго вместе, а он так и не представил меня своей семье. Потом его сестра собралась замуж, и ему пришлось взять меня с собой на свадьбу. Именно тогда он попросил говорить всем, что я пишу детективы.
– Вот ведь ублюдок, – рычу я и делаю большой глоток пива, пытаясь подавить гнев.
– Ну, таков он и есть, но я пишу в своих книгах очень извращенные вещи, и об этом не так-то просто рассказать своей бабушке.
– К черту, – рычу я и с грохотом ставлю бутылку. – Я бы рассказал о тебе своей бабушке.
– Ты бы не стал! – спорит она с недоверчивым смешком. – Бабушки меня ненавидят! Меня даже родная бабушка ненавидит.
– Твоя бабушка не может тебя ненавидеть. Ты – совершенство!
– Она меня ненавидит. Она очень религиозна, и каждый раз, когда я приезжаю домой, она пытается договориться о встрече со священником. Думает, что я нуждаюсь в интервенции или экзорцизме, или чем-то еще.
Я не могу удержаться от смеха.
– Извини, это не смешно. – Я протягиваю руку и дотрагиваюсь до ее бедра, словно извиняясь.
Она пожимает плечами и ковыряет этикетку на своей бутылке.
– Немного забавно.
Я смотрю на нее с минуту и мне ненавистно то, как она сникла. Она превратилась из дерзкой, веселой, болтающей о сексе красотки в чувствующую себя неуютно, полунемую версию Мерседес, которую я узнал за последние пару недель. Ее бывший – ублюдок, и если бы он был здесь, я бы, черт возьми, постарался, чтобы он это понял.
Стиснув зубы от решимости, я протягиваю ей руку.
– Пойдем со мной.
Она хмуро смотрит на меня.
– А куда мы пойдем?
– Нам нужно выйти на минутку... просто поверь мне.
Стаскиваю ее со стула и тяжко выдыхаю от того, как высоко задралась ее юбка. Она смущенно улыбается и убирает свою руку из моей, тянет юбку вниз. Проклятье, она слишком сексуальна.
Пока я тащу ее через толпу к выходу, она поднимает палец вверх, давая своим друзьям знак, что отойдет на минутку. Вышибала ставит нам обоим на руках метки и берет ее наполовину допитую бутылку, пока я веду ее вверх по лестнице к двери.
На улице прохладно, ночной воздух, влажный и горячий, касается нашей кожи. Голубые неоновые огни вывески бара «Морж» мерцают на наших телах, когда я оглядываюсь в поисках уединенного места подальше от шумных выпивох. Заведя ее за угол, я вытаскиваю телефон из кармана и нахожу на экране нужный контакт. Поворачиваю его к Мерседес.
– Нажми кнопку вызова, – говорю я.
Она щурится, разглядывая экран, и ее глаза широко распахиваются.
– Ты что, с ума сошел? – восклицает она и отбрыкивается от телефона. – Уже за полночь, Майлс. И мы определенно не будем звонить твоей бабушке!
Я закатываю глаза и пожимаю плечами.
– Ей все равно. Она чертовски меня любит. Я ее любимый внучок. Жми вызов. Я хочу рассказать ей о твоих распутных книжонках.
– Я не буду этого делать! Я бы ни за что не позвонила милой пожилой бабушке посреди ночи, чтобы рассказать о своих непристойностях. О черт, мне нужно кое-что записать. Я только что придумала очень смешную строчку для одной из книг.
Она засовывает руку в глубокий вырез майки и достает из лифчика телефон. Я хмуро смотрю на эту картину.
– Как долго эта штука там находилась?
– В смысле? – восклицает она. – Все время. Я же, черт возьми, не наколдовала ее себе в майку, идиот ты этакий.
Я посмеиваюсь над непринужденностью, с которой она только что меня обозвала.
– Хорошо, тогда мы позвоним моей сестре. Она скажет тебе правду. – Я жму дозвон.
– Твоя сестра тоже может спать, – ворчит она, печатая заметку в своем телефоне и слегка покачиваясь.
В ответ на это замечание я отрицательно мотаю головой.
– Она посещает летние курсы в Университете штата Юта. Она наверняка на вечеринке. – Телефон звонит несколько раз, а затем трубку берут и на заднем плане раздается оглушительный, неистовый шум. – Мэган, – кричу я в трубку и прижимаю палец к другому уху, потому что не представляю, как она услышит меня в таком гвалте.
Мерседес хихикает и прижимает палец к моим губам, чтобы заставить замолчать. Я игриво кусаю ее за палец и говорю:
– Прости.
– Майлс, – кричит Мэган в трубку.
– Мэган, – повторяю я, на этот раз чуть тише. – Можешь на секунду уйти в какое-нибудь тихое место? Я хочу очень быстро задать тебе один вопрос.
Похоже, она уже движется, потому что я слышу ее уже немного лучше.
– Майлс, как это возможно, чтобы ты смог обломать мне секс с расстояния в пятьсот миль?
– Интуиция старшего брата, – констатирую я и выпрямляюсь. – И вообще, кто этот ублюдок?
– Майлс, – отчитывает она, а затем шум стихает, когда она входит, как я полагаю, в ванную, потому что в отдалении слышу звук спускаемой воды в туалете. – Заткнись и задавай свой вопрос.
Смотрю на Мерседес и тихо показываю ей, что включаю громкую связь на телефоне, чтобы она могла услышать, что скажет Мэган.
– Итак, Мэг, сегодня вечером я встретил девушку. Она чертовски горячая штучка, просто сууупер секси.
– Какая гадость, Майлс! – стонет Мэган. Мерседес закатывает глаза. – Ладно, короче, эта цыпочка пишет сексуальные книжки. Это типа ее работа. Полагаю, извращенства и всякие грязные штучки. И она сказала, что бабушки ненавидят ее, а я ответил, что нашей бабушке они однозначно понравятся... правда или нет?
– Да, бабуля – чудачка, так что это чистая правда.
Я вскидываю кулак вверх и от души смеюсь, когда Мерседес раскрывает рот в радостном удивлении.
– Как думаешь, мама бы тоже увлеклась такими книгами? – спрашиваю я и улыбаюсь еще шире, когда Мерседес прижимает ладони к щекам и с восторгом слушает.
– Майлс, чувак, конечно. Ты должен узнать ее имя, чтобы мама смогла ее найти. Черт возьми, отец, наверное, тоже бы стал читать ее книги. Ты разве не помнишь, когда мне было десять, я нашла в ванной у мамы и папы порно книги? Мне пришлось спросить тебя, что такое «дойки», а ты подскочил и весь покраснел?
Я смеюсь так сильно, что мне приходится держаться за кирпичную стену.
– О черт, я совсем забыл об этом!
– Да, братец, наши родители озабоченные. Ты же и сам знаешь, почему спрашиваешь?
– Потому что эта цыпочка мне не верит.
– Ну, скажи ей название маминого блога о книгах.
– Ах да, как он там называется? Я и забыл.
– «Книжный блог Порочной Пташки». Она раздает визитные карточки даже в церкви. Это так неловко.
Я не могу стереть с лица довольную улыбку, когда смотрю на телефон.
– Ты ведь тоже читаешь такие книги, верно?
– О, боже, да. Меня на них подсадила мама. Дико странно, когда она тычет всем в лицо все то, о чем пишет в блоге. Господи, мама, постарайся не впадать в такое отчаяние.
– Согласен, – отвечаю я и поднимаю глаза на Мерседес. Моя улыбка исчезает, когда в тусклом свете в ее широко раскрытых глазах блестят слезы. Она расстроена?
– Так кто же эта девушка? Я хочу почитать ее книги, – просит Мэг.
По щеке Мерседес скатывается слеза, и я понимаю, что мне нужно немедленно положить трубку.
– Я узнаю, но мне пора, Мэг. Не трахай того чувака сегодня, или я убью его.
– Ты даже не знаешь, кто это.
– Наверное, один из моих друзей.
Резкий вздох пробивается через телефонную линию.
– Как такое возможно, что ты…
Я вешаю трубку, мои мысли полностью поглощены слезами, бегущими по щекам Мерседес.
– Что случилось? Что я сказал? Или моя сестра что-то сказала? Я вовсе не хотел тебя обидеть. Клянусь, я тебя не осуждаю. Я просто…
Больше я не могу ничего сказать.
Не могу оправдываться.
Не могу вымолвить ни единого гребаного слова.
Потому что ее губы оказываются на моих, и на вкус они как чертовы вишни.
ГЛАВА 10
Кейт
Знаете тот момент в любовной истории, когда две враждующие стороны спорят и ссорятся, кричат и бранятся, и так чертовски злятся друг на друга, что не могут мыслить ясно?
А потом вдруг вспышка, и они врезаются друг в друга, как две гребаные машины, столкнувшиеся лоб в лоб на скорости сто миль в час?
Как я сейчас, когда прижимаюсь губами к идеальному рту Майлса.
Я даже почти ничего не знаю о нем, но я должна его поцеловать. Какое-то самопроизвольное, инстинктивное чувство подсказывает мне, что этот парень стоит того, чтобы его поцеловать. Мне приходится заставить замолчать и поцеловать человека, который уже пять минут безостановочно разговаривает с сестрой.
Одним простым телефонным звонком этот горячий механик разорвал все нити сомнений, об отсутствии которых я лгала сама себе. Я подшучиваю над тем, что пишу в шиномонтажной мастерской. Называю себя писателем порнушки, и давайте посмотрим правде в глаза, я вроде как им и являюсь.
Но в глубине души я знаю, что я – нечто большее. Я – создатель историй. Историй, у которых есть сюжет, повороты и развитие. Да, герои экспериментируют с БДСМ. Да, они занимаются анальным сексом. И да, вы, вероятно, возбудитесь, когда прочтете их, но они все равно что-то значат для меня. Я все равно ими горжусь, когда печатаю «Конец». И мне нравится тот факт, что у меня есть читатели, которым удается на время отвлечься от своей обычной жизни и притвориться кем-то другим.
Я дарю им книжных бойфрендов вроде Майлса.
Но он не вымышленный персонаж. Он настоящий, и он пошел на многое, чтобы доказать, насколько ему наплевать, что я зарабатываю на жизнь тем, что пишу непристойности.
И, черт возьми, этого великана так приятно касаться. Мне пришлось дернуть его за шею вниз, чтобы наши губы соединились. Боже, какой он высокий и крепкий. Такой твердый. Каждый мускул его тела под моими ладонями напряжен и пылает жаром. Не могу удержаться и оценивающе провожу руками по его трицепсам, пока наши губы пускаются в пляс в лучшем поцелуе, что у меня был за все эти годы.
Годы!
Драйстон ужасно целовался. Его имя полностью соответствовало его романтическим навыкам. (Прим. переводчика: dry в пер. с англ. – сухой). Скажем так, скорее ад замерзнет, нежели я когда-либо использую имя «Драйстон» в книге.
Он никогда не подключал язык и никогда не двигал головой. Он держал ее под одним углом и просто открывал и закрывал рот, снова и снова, как рыбка гуппи, борющаяся за свою жизнь на берегу.
Майлс, напротив, целовался, как акула.
Может, поцелуй начала и я, но, черт возьми, этот парень взял инициативу на себя. Он двигает руками по всему моему телу – сжимая, щупая и лаская, как ему хочется. Он даже поворачивает голову из стороны в сторону, как акула, щиплющая свой обед, смакуя каждый восхитительный кусочек. Это гребаное волшебство чистой воды. Он наклоняет голову влево – и подключает язык. Наклоняет вправо – и ласкает мои губы. И как только мне кажется, что я разгадала его технику, он тут же ее меняет. Прикусив мою нижнюю губу, он втягивает ее в рот. Широкие ладони сжимают мою попку и прижимают меня вплотную к твердому паху, не оставляя никаких сомнений в том, какой эффект этот поцелуй оказывает на него.
Господи Иисусе.
И тот факт, что на мне короткая эластичная юбка, делает барьер между нами практически несуществующим. Если бы я писала книгу об этом поцелуе, то сейчас наступил бы момент, когда плохой парень прокрадывается под юбку девушки, срывает с нее трусики и удивляется, как сильно она намокла для него. Он поднимает ее, прижимает к стене и вонзается твердым членом в ее тугое, влажное естество.
Или что-то в этом роде.
Я целуюсь с горячим парнем, и не могу быть сейчас великой писательницей!
– Мерседес, – хрипит он, отрываясь от моих губ, тяжело дыша. – Что мы делаем?
Я хватаю ртом воздух, не понимая, как сильно нуждалась в кислороде, и проглатываю укол вины за то, что он до сих пор не знает моего настоящего имени. Но я не хочу, чтобы он знал меня как Кейт. В данный момент я – Мерседес. Я не та девушка, которая все еще живет со своим бывшим, потому что не может заставить его собрать свои манатки и свалить нахрен. Я – Мерседес, богиня секса в книгах и в жизни!
– Не знаю, – отвечаю я, прикасаясь пальцами к его знойным губам. Боже, какие же они сексуальные. – Полагаю, я только что тебя поцеловала.
– Да, поцеловала, – отвечает он, и мускул на его челюсти тикает, будто ему больно. Он прижимается своим лбом к моему и отодвигает от меня бедра. – И как бы классно это ни было, мы должны прекратить.
Я сглатываю и киваю.
– Безусловно. Мы же на публике.
– И я не думаю, что это хорошая идея. – Он пригвождает меня суровым взглядом голубых глаз, сверкающих даже в темноте. Они пронзают его темные ресницы, словно сияющие лучи сапфиров.
– Подожди, что? – отвечаю я, вырываясь из его объятий и тут же скорбя по потере тепла. – После всего того дерьма, что ты наговорил в баре и только что по телефону со своей сестрой... ты... не хочешь этого?
