Текст книги "Подожди со мной (ЛП)"

Автор книги: Эми Доуз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 13 страниц)

Не говоря уже о том, что ни одна семья не хочет, чтобы писательница пошлых романов была их соседкой. С какими извращениями будут приходить посылки к ее порогу?

Линси переехала сюда около трех лет назад, а год спустя – мы с Драйстоном. Когда мы устроились, слова полились, как манна небесная. Тихие дороги были полны блаженства, а открывающиеся виды питали мою душу так же, как и мои маленькие пальчики. Моя лучшая подруга жила по соседству, а слов было предостаточно.

Затем произошел разрыв, и источник творчества высох, как домашняя гранола, которую управляющий нашего комплекса дарит нам каждый год на Рождество.

Поскольку на самом деле только один придурок на планете знает о моей битве со словами и о недавно найденном решении этой проблемы, это означает, что в этот прекрасный вечер пятницы он получит по бубенчикам.

– Ладно, – шепчу я Линси, когда мы стоим перед входной дверью Дина. Из его окон на нас льется свет от заходящего за холмы солнца. – Вот план. Я встану на колени... ты постучишь в дверь, и когда он откроет ее, то будет смотреть на тебя, и тут я вдарю правым хуком ему по яйцам.

– Кейт! – отчитывает Линси, нахмурив широкие брови. – Это уже крайность. А что, если он этого не делал?

– Конечно, это он, и он заслуживает, чтобы его двинули между ног. Он же местный бабник. Они всегда этого ожидают.

Я смотрю на свою подругу, и она выглядит такой юной с этими большими, карими, невинными глазами. Неудивительно, что Дина потянуло к ней, когда они впервые встретились.

Вскоре после того, как я переехала сюда, мы с Линси столкнулись с Дином на прогулке во время его ежедневной пробежки. Я сразу же поняла, что между ними пробежала искра. Они сходили на пару свиданий, но, в конце концов, решили остаться друзьями. Однако я думаю, что Линси все еще питает слабость к этому мелкому хрену.

Закатив глаза, я уступаю ее желанию и поворачиваюсь, чтобы постучать в дверь.

– Почему ты ведешь себя так по-взрослому?

Минутой позже Дин распахивает дверь и опирается рукой о косяк в свой впечатляющей мужской манере. Дин – это собирательный образ бизнесмена из Боулдера: высокий, смуглый, красивый и бородатый. Кроме того, он носит очки в темной оправе, которые делают его чертовски умным, каким он и является.

Но в целом он наполовину ботаник, наполовину горец, а наполовину хипстер-богач. Он носит клетчатые брюки и зауженные рубашки на пуговицах с пиджаками персикового цвета и при этом умудряется выглядеть мужественно и стильно. Он – единственный парень из всех, кого я знаю, кто мог бы так выглядеть и не убедить других, что он играет за другую команду. Иногда он не носит носки с мокасинами, и я не знаю, почему это выглядит хорошо, но это так. Драйстон попытался подражать этому стилю, но получилось ужасно. Хотя он старался супер сильно.

Но, Дин, в нем есть явная развязность.

А еще у него самое крутое прошлое. Когда Дину исполнилось восемнадцать, он унаследовал от бабушки и дедушки целую кучу денег. Вместо того чтобы поступить в колледж и получить высокооплачиваемое образование, как умоляли его родители, он решил обучаться на фондовом рынке.

Судя по всему, он обладал даром Мидаса. Линси сказала мне, что он удвоил свое наследство в первый же год. А теперь он вроде как биржевой маклер. Я не очень много знаю о том, чем он занимается, но у него есть офис в центре города, куда он ходит каждый день в модных хипстерских костюмах.

Без всякого предупреждения я тычу кулаком в его мясистый живот. Ну ладно, в твердый, рельефный пресс, да пофиг. Я не думаю о Дине в этом смысле. Он сгибается и резко выдыхает, хватаясь за живот.

– Ты – придурок, и я знаю, что этот фальшивый счет был от тебя.

Он рычит от боли, но я знаю, он драматизирует, так что я больше не буду его бить.

– Я тоже рад тебя видеть, Кейт, – хрипит он.

– Скажи спасибо, что она не вдарила тебе по яйцам, – щебечет Линси у меня за спиной. – Я спасла тебя.

– Спасибо, Линс, – стонет он и делает шаг назад, молча приглашая нас войти.

Таунхаус Дина идентичен по дизайну нашему с Линси, но в нем минимум обстановки, как в холостяцкой берлоге. И это странно, потому что он богат. Может, он тратит все деньги на одежду, потому что единственная мебель здесь – это кресла-мешки и неудобные барные стулья. В столовой нет стола, хотя над тем местом, где он должен быть, висит лампа.

Я прохожу мимо него, направляясь прямиком к холодильнику, чтобы достать для каждого из нас по бутылке пива, и говорю:

– Ты такой предсказуемый.

– И как же ты узнала, что это я? – спрашивает Дин, потирая живот и все еще морщась от боли, я протягиваю ему пиво, и он передает его Линси.

Я протягиваю ему еще, и этот идиот расстегивает рубашку, чтобы приложить холодное стекло к своему точеному прессу. Он смотрит на меня и с намеком шевелит бровями.

Я игнорирую его попытки казаться увечным и отвечаю:

– Фирменный бланк был слишком совершенен, а я знаю, что ты в курсе, как пользоваться фотошопом. Надо было лучше стараться.

Он слегка улыбается и поправляет очки в черной оправе.

– Впервые об этом слышу.

Я закатываю глаза и забираюсь на барную стойку.

– Ну ты и свинья!

– А ты – чудачка, – парирует он и откручивает крышку с бутылки. – Я видел сегодня в Инстаграме твой сторис. Как думаешь ты сможешь и дальше возвращаться в «Магазин шин», если ежедневно публикуешь об этом в социальных сетях?

– Потому что мои посты в социальных сетях – это мое спасение. Они помогают мне чувствовать себя менее виноватой из-за того, что я отправляюсь туда, не являясь настоящим клиентом.

Он прислоняется к ближайшей стене, ведущей в гостевую спальню, и делает глоток пива, а затем отвечает:

– Значит, ты считаешь, что если тебя арестуют и они увидят все твои посты в Фейсбуке, то раскатают для тебя красную дорожку?

– Боже, я могу лишь мечтать! – драматически восклицаю я и делаю большой глоток.

Линси хихикает, сидя рядом со мной на барном стуле.

– Ты бы ее видел, Дин. Когда она увидела тот счет, мне показалось, что она расплачется.

Я киваю с серьезным видом.

– Не то слово! Эта фигня почти повергла меня в состояние депрессии. Я подумывала о переезде в другой город, где есть «Магазин шин», потому что я знаю, это франшиза.

– Ты такая принципиальная. – Он качает головой и делает еще один глоток. – Я пытался уговорить тебя прийти и приглядеться к моему офису. У нас там тоже есть отличный кофе, и тебе не придется бояться быть пойманной с поличным за кражей латте.

– То место для несостоявшихся бизнес-магнатов. Это не мой круг.

Он скрещивает руки на груди, все еще сжимая в руке бутылку с пивом.

– А завсегдатаи в комнате ожидания шиномонтажной мастерской твой? Они действительно настолько классные?

– Не узнаешь, пока не увидишь сам, приятель, – заявляю я и смотрю на Линси. – Но на вас, ребята, это может подействовать не так, как на меня. Все дело в атмосфере и в том, успокаивает ли она вашу внутреннюю энергию Ци. Линси, расскажи Дину о том, что произошло в больничной столовой на днях.

Ее лицо вспыхивает, она качает головой и ее каштановые волосы закрывают лицо.

– Это единичный случай.

– Единичный случай, который ты должна повторить, если хочешь закончить свою чертову диссертацию, – серьезно заявляю я, поднимая брови. – Я же говорю вам, ребята. У нас троих самая лучшая жизнь. Мы можем работать в любом месте, где захотим. Все, что нам нужно, – это ноутбук, Wi-Fi и розетка, и мы в полном порядке. Но наша результативность тесно связана с нашим душевным состоянием. Если ты где-то находишь нужную атмосферу, то должен за нее бороться. Классная атмосфера похожа на современную музу. «Магазин шин» для меня то же самое, что Фанни Брон для Джона Китса! Это поэзия в движении, от которой вы не можете уйти! Это, вероятно, войдет в историю после того, как я дам дуба.

– Говоришь, как умалишенная! – вопит Дин, проводя рукой по своим темным волосам, которые всегда падают ему на глаза. – Я купил этот дом, чтобы дни, когда я здесь работаю, были мирными и тихими. Если хочешь предаваться шуму, исходящему от кучи народа, действуй. Флаг тебе в руки.

– Это не шум, а атмосфера, – возражаю я и швыряю шлепанцем ему в грудь. Он наклоняется, поднимает его, и вместо того, чтобы вернуть мне, выбрасывает через заднюю дверь кухни. Мудак. – А что, если бы ты мог работать еще лучше в другом месте? Что, если бы ты нашел место, где заканчивал работу в два раза быстрее? У тебя было бы больше времени на то, чтобы путешествовать, трахать цыпочек, веселиться с друзьями, покупать больше клетчатых брюк.

От этих слов по его лицу расползается ленивая ухмылка.

– Ты заметила мои брюки, Кейт?

– Нет, – оборонительно усмехаюсь я. – И не меняй тему разговора. Стоит сказать пару слов о комнатах ожидания. Места, где люди бесцельно ждут, – это духовные золотые рудники. Я чувствую себя гребаным чемпионом, когда слова так и рвутся из меня, а я тем временем сижу рядом с девушкой, которая тратит свою жизнь на Фейсбук. Это отличное поднятие духа для Мерседес Ли Лавлеттер!

– Все еще не могу поверить, что ты попала в список бестселлеров с таким псевдонимом, – усмехается Линси.

Я понимающе хихикаю.

– Мне помогли читатели.

– Они вынуждены, – бормочет Дин, но бросает на меня гордую улыбку.

– Я просто хочу, чтобы все было по-настоящему. – Я небрежно откидываюсь назад, расслабляясь на барной стойке. – Но скажу, что если в месте, где ты находишь свою атмосферу, есть бесплатный кофе, то ты действительно чувствуешь себя так, словно одурачил общественность. Мы живем в мире, где берут деньги почти за все. Парковку. Стаканы со льдом. Аренду офиса. Поэтому, когда в жизни получаешь удовольствие от таких мелочей, как бесплатный кофе, это восстанавливает твою веру в человечество. Да и гребаная халява на вкус лучше, это просто факт.

– Значит, завтра ты туда вернешься, – констатирует Дин, и его поведение явно не столь эйфорично, как мое.

– Да, черт возьми! Эта порнушка сама себя не напишет. – Салютую им бутылкой и решаю произнести импровизированный тост. – Подождите со мной, друзья мои. Это революция современных миллениалов. Вот увидите.

ГЛАВА 4

Кейт

Вот о чем я узнала после трех недель работы в «Магазине шин»: уверенность – это всё. Если входишь туда, будто ты здесь хозяин, никто и глазом не моргнет. Комната ожидания в основном и так полна клиентов, и они появляются каждый день, черт, да, каждый час. Эти парни быстро управляются со смазкой.

Однако есть сотрудники, часто посещающие КОК. Обычно они забегают, чтобы стянуть печенье или наполнить себе из автомата стаканчик газировки. Да, знаю! Автомат с газировкой! Единственный способ, которым КОК могла бы быть более совершенной, – это если бы у них по телевизору на повторе крутились «Девочки Гилмор», а не дурацкие мыльные оперы. Но, честно говоря, отвлечения такого уровня я бы не смогла выдержать, так что дурацкое «мыло» определенно к лучшему.

Но поскольку я регулярно замечаю знакомых сотрудников, то ношу с собой костюмчик, чтобы меня не рассекретили – свою верную бейсболку. Знаю, у меня заметные рыжие волосы, но большинство людей не будут предъявлять вам нечто столь нелепое, как посещение их комнаты ожидания без машины. По крайней мере, я на это надеюсь.

Сегодня я глубоко погрузилась в словарный поток, бейсболка низко надвинута на лицо, шумоподавляющие наушники заодно с заводным синтезаторным ритмом, который отлично подходят для сцен с анальным сексом, бьют по ушам, когда волосы на затылке начинают вставать дыбом.

Мои пальцы застывают на клавиатуре, и я поднимаю взгляд со своего места на одном из креслов, что окружают телевизор. Все смотрят вокруг с любопытством, даже обвиняюще. Нахмурившись, я оглядываю комнату, и у меня кровь стынет в жилах, когда посреди огромной комнаты ожидания я вижу разносчика пиццы, который что-то кричит тридцати пяти с лишним человекам, собравшимся здесь сегодня.

Дрожащими руками вытаскиваю наушники и отчетливо слышу:

– Мерседес Ли Лавлеттер, у меня две большие пиццы, хлебные палочки с пармезаном и полкило куриных крылышек без костей. С... – он делает паузу, чтобы взглянуть на чек. – Тремя соусами.

Почему он так громко орет на чек с доставкой? Это фишка такая? Не думаю.

Он добавляет:

– Забирайте заказ сейчас, или он отправится в мусорку.

Экономная девушка внутри меня пробуждается к жизни, мое лицо становится чертовски пунцовым, когда я хриплю:

– Я Мерседес.

Восемнадцатилетний парень с сальными волосами и шрамами от прыщей на лице смотрит на меня безжизненными глазами.

– Я уже минут пять зову вас по имени.

Он что, серьезно отчитывает меня перед всеми этими людьми? И О БОЖЕ... пять минут?

– Ну, я не заказывала пиццу, – защищаюсь я, неловко переминаясь и закрывая ноутбук, все глаза прикованы ко мне, будто я собираюсь начать гребаный флешмоб или что-то в этом роде. – А вы не знаете, откуда поступил заказ?

– Нет, – заявляет парень и идет ко мне, вытаскивая достаточно еды, чтобы накормить человек десять.

– Это какой-то розыгрыш. – Я нервно смеюсь и пододвигаю к себе ноутбук. Его безжизненный взгляд снова встречается с моим. – Я ни за что в жизни не смогу съесть все это.

– Мне... все… равно, – подтверждает он, плюхает коробки с горячей едой мне на колени, разворачивается на пятках и выходит из комнаты с сумкой для пиццы в руке.

Я сижу в прямом смысле с горой горячей еды на коленях, и все, блядь, пялятся на меня. Никто не улыбается. Никто не выглядит так, будто понял шутку. Они все таращатся на меня и думают: «Что за жирная неудачница могла заказать себе пиццу, пока ждала замены масла?»

Я неловко встаю с коробками еды и подхожу к высокому столу, который находится вне центра сцены, но чувствую, что все до сих пор наблюдают за мной. Мой желудок бунтует от такого унижения, что я даже больше не хочу есть.

Я вижу чек, приклеенный сверху коробки с куриными крылышками, и отрываю его, чтобы рассмотреть поближе. В самом низу, где указаны данные кредитной карты, нахожу имя, которое знаю слишком хорошо:

Ханна Мартин.

Ханна – королева романтической комедии, она стала моим самым первым другом-автором, с которым я познакомилась в независимом издательском сообществе. У нас обеих книги быстро начали набирать популярность примерно в одно и то же время, и мы были настолько новичками в этой отрасли, что как бы цеплялись друг за друга, чтобы выжить. Она живет во Флориде с мужем и тремя детьми, но я вижусь с ней несколько раз в год на книжных фестивалях. Мы почти каждый день болтаем о книжной ерунде и обо всем, что нас забавляет. Ханна была той, кто подталкивал меня продолжать возвращаться в «Магазин шин», так что от нее я никак не ожидала подобного.

Дрожащей рукой достаю телефон из заднего кармана и печатаю ей сообщение.

Я: Ты гребаная сучка.

Ханна: Что?

Я: Сама знаешь, что. Пицца!

Ханна: Я не понимаю, о чем ты говоришь.

Я: Твое имя указано на чеке.

Ханна: ДЕРЬМО! Думала, тебе понадобится не меньше десяти минут, чтобы понять, что это я.

Я: Да, дерьмо! Мне охренеть как стыдно, идиотка ты эдакая. Я стараюсь не высовываться, но тот курьер, вероятно, должен был поговорить с парнями за стойкой регистрации, чтобы выяснить, где я нахожусь. Я унижена, а ты – хуже всех! Разве у тебя нет собственной книги, чтобы писать? Как ты находишь время на подобные вещи?

Ханна: Я так сильно трясусь от смеха, что мне трудно печатать.

Я: Я была в наушниках, поэтому не слышала, как он звал меня по имени. Он перечислил заказ, что ты сделала для футбольной команды, а затем передал все это мне – пухлой рыжей девице, мышащейся в углу. Черт бы тебя побрал!

Ханна: Ну разве заказ не хорош? Я взяла тебе дополнительные соусы для хлебных палочек с пармезаном. Это, знаешь ли, стоит очень дорого. Я не поскупилась.

Я: Я не могу есть, потому что унижение убило мой аппетит! Но... это действительно дает мне повод опробовать автомат с газировкой, так что... нет худа без добра.

Ханна: Я так сильно смеюсь, что у меня глаза на мокром месте.

Я: Смейся дальше, гадкий, противный человек. Боже, я была в процессе написания анальной сцены, и я супер глубоко в нее погрузилась... неудивительно, что я его не слышала.

Ханна: ХВАТИТ. Я НАДОРВАЛА ЖИВОТ... ОТ ВСЕГО ЭТОГО СМЕХА.

Я: Отличная работа, сучка. Отличная работа. И меня продолжает грызть совесть, потому что экономная девушка внутри меня не позволит выбросить остатки. Так что мне придется вынести их отсюда.

Ханна: О, я на это и рассчитывала. Хочешь услышать кое-что ужасное?

Я: Что?

Ханна: Я собиралась организовать доставку сэндвичей, но потом решила, что коробки с пиццей более неудобные.

Я: Ты для меня умерла.

Пятнадцать минут спустя.

Ханна: Итак, в течение последних пятнадцати минут я представляла, как ты дуешься и отказываешься есть, а потом, наконец, сдаешься и все равно ешь. Я угадала?

Я: О, боже, ты словно здесь со мной. Именно так я и поступила. Кстати, еда очень вкусная. Но я все равно не испытываю благодарности.

Ханна: Всегда пожалуйста;) Лучшие 53 доллара, что я когда-либо тратила.

Покончив с обедом, я засовываю пиццу под кресло в углу, где мне нравится сидеть днем, потому что оно близко к выходам, и пытаюсь вернуться к работе. Честно говоря, я уже плотно пообедала, так что сегодня у меня будет лишних три часа.

Мой герой как раз вынимает смазку, когда вблизи меня возникает нечто большое. Я поднимаю глаза и почти взвизгиваю от шока, когда тот самый красавчик механик смотрит на меня.

Как он увидел меня здесь? Это место очень уединенное, и здесь никто никогда не сидит.

– Могу я чем-то помочь? – спрашиваю я, вытаскивая наушники и глядя на его широкие плечи. Сегодня Мистер Книжный Бойфренд одет в синие джинсы и черную, облегающую футболку с логотипом шиномонтажки. Он гораздо чище, чем был вчера в своем грязном комбинезоне, из-за чего мне пришлось пересмотреть профессию моего нынешнего книжного героя.

– Ты вернулась, – говорит он, его потрясающие голубые глаза осматривают мои штаны для йоги, футболку и бейсболку.

– У меня, эм... проблема с одной из шин. Парни ей занимаются.

– Какие парни? – спрашивает он, скрестив на груди загорелые мускулистые руки. Мне приходится до предела вытягивать шею, чтобы видеть его лицо – такой он высокий.

– Не совсем уверена.

– Ну ладно, а какая машина? – спрашивает он, проводя рукой по аккуратно подстриженным черным волосам. Проклятье, он действительно такой высокий, смуглый и красивый, что выглядит почти как житель средиземноморья. Я тащусь от такого! Медленно сглатываю.

– Эм... я езжу на «Кадиллаке SRX».

– Кадиллак? – он издает негромкий смешок. – А разве это не машина для старушенций?

Хмурю брови.

– Она не для старушенций. Это роскошный внедорожник. Просто замечательный. У меня есть подогрев и охлаждение сидений.

– Ну, если у тебя есть деньги, чтобы тратить их на такой автомобиль, тебе стоит присмотреться к «Лексусу» или «БМВ». Они кажутся гораздо более сексуальными. Ты будешь выглядеть чертовски горячо за рулем «Лексуса LX».

– Может, я не пытаюсь выглядеть горячо. Может, мне нравится выглядеть как старушенция. – Это прозвучало действительно не круто, но Книжный Бойфренд взрывается от смеха и присаживается на корточки рядом со мной.

– Как тебя зовут? – спрашивает он, и теперь, когда его глаза находятся на одном уровне с моими, я получаю полное представление о том, насколько он действительно красив.

Вчера я была так взволнована, что у меня не было времени, чтобы его разглядеть. А теперь я не могу не пялиться на него во все глаза. Кожа у него загорелая и чертовски безупречная. Челюсть квадратная и четко очерченная, даже под этой сексуальной, темной, пятичасовой щетиной. Голубые глаза похожи на сапфиры и обрамлены самыми густыми, самыми черными, самыми завораживающими ресницами, которые я когда-либо видела. Кажется, что его пухлые, алые губы, сами собой тянутся вперед.

Будто это его обычное выражение.

Я замираю с каменным выражением на лице.

– Меня зовут Мерседес, – отвечаю я и хмурюсь. Почему я назвала ему свой псевдоним вместо настоящего имени? Ну, по крайней мере, так он не сможет заглянуть в мое досье и посмотреть, сколько машин я пригоняла за последние несколько недель. Кроме того, иногда гораздо интереснее быть своим альтер эго, чем скучной Кейт Смит, которая часто забывает воспользоваться дезодорантом.

– Идеально. Ты бы чертовски прекрасно смотрелась в «Мерседесе», – бормочет он, и от его глубокого голоса по коже пробегают мурашки.

– А на чем ездишь ты? – спрашиваю я, хотя уже знаю ответ.

– На мотоцикле «Индиан».

Я качаю головой.

– И почему это меня не удивляет?

Он улыбается, его зубы сверкают белизной, и мне вроде как нравится, что один из них чуть выпирает.

– Неужели я настолько предсказуем?

– Более предсказуем, чем моя машина для старушенций, – отвечаю я, подмигивая.

Он снова улыбается, и у меня в животе взлетают те бабочки, которые я старательно пытаюсь по-разному описать в каждой книге. Желудок подпрыгивает к горлу. Делает кувырок. В животе вспыхивает фейерверк. Подождите, последнее звучит ужасно, похоже на диарею.

– Что ж, приятно официально познакомиться с тобой, Мерседес. Я Майлс Хадсон, – говорит он, беря мою руку и нежно пожимая. Его ладонь теплая и сухая и такая чертовски огромная, что мне приходится сжать бедра, потому что я чувствую, что могу начать испускать феромоны, как животное в брачный период. – А теперь расскажи, зачем ты здесь на самом деле.

Вновь опускаю голову. Это не может быть концом пути. Я еще не закончила книгу! Бросаю взгляд на еще теплую пиццу под своим креслом.

– А остатки пиццы не заставят тебя замолчать?

Он поджимает красивые губы и смотрит вниз на мой тайник с едва тронутой едой.

– Этим ты можешь выиграть немного времени.

Я восторженно улыбаюсь и чуть не спрыгиваю с кресла, чтобы схватить коробки.

– Отлично, время – это все, что мне нужно.

Сую коробки ему в грудь, и он со смехом их сжимает.

– Ты не шутишь, – заявляет он с недоверчивым видом, его голубые глаза скользят по каждой черточке моего чересчур взбудораженного лица, когда я плюхаюсь обратно на кресло.

– Я абсолютно серьезна, – отвечаю я с мольбой в глазах.

Он смотрит на меня чуть дольше, и я почти жалею, что сегодня утром воспользовалась лишь тушью для ресниц.

– Ладно, Мерседес. Пока я оставлю тебя в покое.

Он встает во весь рост, и я не могу не заметить выпуклость на его джинсах, потому что она оказывается буквально на уровне моих глаз. Не такая выпуклость, когда стояк, а такая, которая есть у мужчины, не обделенного природой. Учитывая его большие руки и гигантские ноги это неудивительно.

– Увидимся у кулера с водой, Майлс, – нагло заявляю я, снова вставляя наушники в уши.

Он смотрит на меня с любопытством, но, к счастью, берет свою взятку в виде пиццы и уходит. Я использую эту возможность, чтобы полюбоваться его задом, и не остаюсь разочарованной. Я это делаю в целях исследования.

ГЛАВА 5

Майлс

– Ты не замечал в комнате ожидания горячую рыженькую? – спрашиваю я своего коллегу Сэма, который сидит рядом со мной в нашем любимом месте в центре города, в пабе на Перл-Стрит.

– Нет. Ни разу ее не видел. Сегодня она там была? – спрашивает он, поглаживая свою рыжеватую бороду.

– Да, – отвечаю я, делая глоток индийского светлого эля. – И вчера тоже.

– Что она делала?

Я пожимаю плечами.

– Просто сидела за компьютером.

– Тогда в чем проблема?

– Не думаю, что у нее была машина, которой бы занимался шиномонтаж.

– Значит, она ворует бесплатный Wi-Fi? Звони в полицию, к нам в руки попалась воровка, – саркастически говорит он и жестом просит у бармена еще порцию.

Я отрицательно качаю головой.

– Я не почувствовал от нее ни малейшего намека на обман. Это больше похоже на... отчаяние?

Сэм откидывается назад и качает головой.

– Теперь все обретает смысл. У тебя фетиш с отчаявшимися девушками, братан.

– Нет.

– Да. Тебе нравится их спасать. Выступать в роли доблестного защитника, вмешиваться и оберегать их.

– Эта девушка водит здоровенный «Кадиллак». Она не нуждается в спасении.

– Значит, она совсем не похожа на Джослин? – с серьезным видом спрашивает он, прищурившись.

– Чувак, с Джос у меня все кончено. Может, мы перестанем говорить о ней?

– Майлс, твоя девушка бросила тебя ради богатого, уродливого придурка. Это дерьмо останется с тобой навсегда.

Я рычу и делаю глоток пива, изо всех сил пытаясь не сжимать пивной бокал, чтобы он не сломался в моей руке. Я уже и так потратил впустую слишком много времени на Джослин Ванбик. Большинство парней, кому за двадцать, тащили к себе в постель столько девушек, сколько могли, пока я проводил лучшие годы своей жизни, одержимый лишь одной. Почти десять лет я находился в непрестанном то вспыхивающем, то затихающем адском пламени.

Теперь мне тридцать, и я наконец-то оставил эту драму позади. Не говоря уже о том, что теперь она замужем и стала матерью.

С угрюмым видом делаю глоток пива и поворачиваюсь на барном стуле, чтобы посмотреть на кучку потенциальных кандидаток на этот вечер.

– Господи, как же я ненавижу Боулдер – кругом одни мужики. Почему мы здесь?

– Ну, потому что мой дядя – управляющий, и ни один другой босс не стал бы мириться с нашим дерьмом.

Я улыбаюсь и указываю на горячую брюнетку в углу.

– А может эта?

Сэм отрицательно качает головой.

– Наверстываешь упущенное – я понимаю. Делай, как знаешь, братан. – Он хлопает меня по спине, и я начинаю действовать.

На следующий день, словно какой-то преследователь, я не отрываю глаз от окна, выходящего в переулок за гаражом. Весь день я меняю шины, что в некотором смысле хорошо, потому что это бессмысленная работа. Правда, она занимает немного времени, поэтому мне приходится чистить колеса и корректировать центровку оси, но я не жалуюсь. Это позволяет мне легко следить за Мерседес, которая крадучись, ходит вокруг.

День уже клонится к концу, и я начинаю раздражаться от того, как часто заглядываю в это проклятое окно. Вместо того чтобы убрать свое рабочее место на завтра, я решаю уйти пораньше, привести себя в порядок и отважиться заглянуть в тихую комнату ожидания для клиентов, чтобы выпить немного кофе, прежде чем отправиться домой.

Без комбинезона, одетый в джинсы и футболку, я вхожу в пустую комнату и не могу сдержать улыбку, когда единственная душа, оказавшаяся в поле зрения – рыжая девушка, стоящая перед кофеваркой. Шиномонтаж должен закрыться через пятнадцать минут, но она все еще поглощает кофеин, словно она здесь босс.

Она стоит спиной ко мне, ожидая, пока автомат приготовит ей напиток, поэтому я пользуюсь возможностью поглазеть на то, что не прикрыто ее короткими джинсовыми шортами. Они разлохмачены на концах, настоящие голубые шорты фирмы Daisy Dukes, которые выставляют напоказ мускулистые линии ее ног. Полоска сливочной кожи выглядывает из-под ее серой футболки, когда она тянется за салфеткой, и я не могу не пустить слюни, глядя на идеальный изгиб ее талии.

Вчера вечером брюнетка в пабе оказалась с бойфрендом, так что сегодня я, возможно, очень хочу выяснить, что за история у рыженькой. Я поднимаю плечи и решительно шагаю к Мерседес. Встаю рядом с ней и небрежно протягиваю руку за печеньем, наши руки соприкасаются.

Она поворачивает голову, и я смотрю на нее с улыбкой. Сначала она смотрит на мое тело, а потом медленно переводит взгляд на мое лицо.

Я подмигиваю ей и ломаю голову над тем, что она выглядит немного бледной.

– Привет, Рыжуля.

Похоже, она собиралась что-то ответить, но вдруг ее лицо вытягивается, а глаза закатываются кверху. Она начинает покачиваться, и с проклятьями я падаю на колени и ловлю ее прямо перед тем, как ее голова чуть не касается пола.

– Мерседес! – восклицаю я, устраивая ее голову у себя на коленях и убирая рыжие пряди с лица. – Мерседес, ты в порядке?

Она немного рассеянно и быстро моргает, а затем открывает глаза. Смотрит сначала на потолок, потом на меня.

– Майлс, верно?

Усмехаюсь над тем, как нормально это звучит.

– Да, Майлс.

– Что произошло? – спрашивает она, и с каждой секундой ее взгляд становится все более сфокусированным.

– Полагаю, может, ты упала в обморок. Ты когда-нибудь раньше падала в обморок?

Она стонет и подносит руку к лицу, сжимая переносицу.

– Только когда я не ем.

– Сегодня ты не ела? – спрашиваю я, качая головой и глядя на полную стойку с печеньем рядом с кофеваркой. – Как давно ты здесь?

– Всего-то с девяти утра.

– Господи Иисусе, – почти рычу я. – Почему ты не съела хотя бы печенье?

– Мне не нравится съедать все печенье, – почти хнычет она, все еще немного не в себе после приступа. – Бетти так много работает, чтобы их испечь. Уже достаточно того, что я пью столько кофе. – Ее подбородок дрожит, и у меня отвисает челюсть, когда я вижу слезы, наполняющие ее глаза.

– Что случилось? – спрашиваю я и стараюсь не рассмеяться, смахивая слезинку с ее щеки. Она выглядит так чертовски мило, что я, должно быть, влюбился.

– Я просто... мне очень жаль Бетти. Никто никогда не говорит ей, насколько хороши ее печенья. Я пришла сюда пораньше, чтобы попробовать датскую сдобу, а она уже кончилась. Насколько безумно это звучит? Бетти приходится вставать очень рано, чтобы выпечка каждый день была свежей, а люди съедают ее в считанные секунды. Интересно, есть ли в ее жизни кто-то, кто ценит ее? Не знаешь, она замужем?

У меня вибрирует пресс, когда я прикусываю губу и пытаюсь подавить смех, клокочущий внутри. Без понятия, сколько кофе она выпила сегодня, но уверен, что слишком много.

– Я обнимаю Бетти каждый раз, когда ее вижу. Она знает, что парни в шиномонтажке обожают ее выпечку.

– Правда? – хрипит Мерседес, ее глаза наполняются надеждой.

– Правда.

– Это очень мило. – Ее подбородок снова начинает дрожать. – Извини, я становлюсь эмоциональной, когда голодна. Знаешь, как некоторые становятся злодными? Злобными и голодными? Я становлюсь эмодной. Эмоциональной и голодной. Это моя фишка. Я заставила их вписать это в словарь сленга.

Если бы она не выглядела такой жалкой, я бы уже вовсю хохотал.

– Ну что ж, тогда пойдем и купим тебе что-нибудь поесть. Настоящей еды, а не печенье.

– Я и сама могу, – заявляет она, пытаясь сесть.

Я поднимаю ее на ноги, мои руки обвиваются вокруг ее тонкой талии, чтобы поддержать, когда она слегка покачивается.

– Ни за что, Рыжуля. Ты же не сядешь за руль в таком состоянии. Мой байк припаркован сзади.

– Я только что упала в обморок, а ты хочешь, чтобы я села на заднее сиденье твоего мотоцикла? Разве это лучший вариант?

Она привела хороший довод, поэтому я быстро предлагаю.

– Тогда дай мне ключи, и я поведу твою машину. Сейчас ты опьянела от кофе и голода, и я не спущу с тебя глаз, пока ты не съешь хотя бы кусочек пиццы.

– Я люблю пиццу, – отвечает она со слезами на глазах.