Текст книги "Подожди со мной (ЛП)"
Автор книги: Эми Доуз
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 13 страниц)
Она прерывисто втягивает воздух и торопливо отвечает:
– Я все тот же человек, Майлс. Я такая же Мерседес, как и Кейт. Мерседес – это мой псевдоним для книг.
– Твой псевдоним? – спрашиваю я, и она утвердительно кивает. – Тогда зачем, черт возьми, врать об этом?
– Не знаю! – отвечает она, всплеснув руками. – Потому что со своим бывшим я привыкла скрывать эту часть себя. Но с тобой мне не нужно было этого делать, никогда. Кейт Смит – это та, кто я есть, когда не говорю людям о том, чем занимаюсь. В ту ночь, когда ты рассказал обо мне своей сестре. Майлс, со мной такого я еще никогда не было.
Я недоверчиво качаю головой.
– Если я такой открытый и понимающий, то зачем скрывать свое настоящее имя? У тебя была куча возможностей рассказать мне. Знаешь, каким идиотом я себя чувствую, все это время называя тебя Мерседес? Каждый раз, когда мы спали. Я чувствую себя чертовым посмешищем!
– Не ты посмешище, а я! – Она спускается на одну ступеньку, так что ее глаза оказываются на одном уровне с моими, и тянется ко мне, чтобы коснуться моего лица. – Ты мне так нравился. Все это время ты нравился мне больше, чем просто друг с привилегиями. Посмешище – это я, потому что думала, что могу быть равнодушной и непринужденной Мерседес без каких-либо обязательств, но это была самая большая ложь из всех. Я просто старая добрая зануда Кейт Смит, которая по уши влюбилась в тебя, Майлс.
Эти слова заставляют меня отшатнуться от ее прикосновения и отступить на несколько шагов назад. Мне все равно, даже если она влюбилась в меня. Да вы посмотрите, что случилось сегодня вечером. Она еще хуже, чем Джослин. Она сравняет меня с землей, и после того, как я пройду через все это дерьмо во второй раз, от меня ничего не останется.
Я отворачиваюсь от ее искаженного муками лица.
– Я же говорил, что не хочу драмы, Кейт. Моя бывшая поступала так со мной снова и снова, и я покончил с этим дерьмом. – Я оглядываюсь и указываю на дверь наверху лестницы. – Я никогда в жизни не бил другого парня, а сейчас я, мать твою, сломал этому хрену нос.
– Прости! – восклицает она, хватаясь за перила и сжимая их так сильно, что ее рука начинает дрожать. – Но я не идеальна. В моей жизни будут случаться драмы. И из-за своего долбаного багажа ты не можешь применять в отношении меня политику абсолютной нетерпимости к драме!
Я качаю головой, отказываясь слушать дальше. В голове сегодня полно всякой ерунды, и я не могу больше терпеть ни секунды.
– Я ухожу, Кейт, Мерседес, кто бы ты ни была. Оставайся со своей драмой и ложью. Продолжай жить своей жизнью под псевдонимом или настоящим именем, с бойфрендом или бывшим бойфрендом. С геем или не геем. Как угодно.
– Майлс, пожалуйста…
– Нет, с меня хватит. – Я указываю на пространство между нами, как будто оно отражает все, что произошло с того момента, как она столкнулась со мной в переулке «Магазина шин». Мой тон глубокий и решительный, когда я добавляю: – Это... официально конец нашей истории.
А потом я поворачиваюсь к ней спиной и спускаюсь по лестнице прочь от девушки, которую, как мне казалось, я чертовски хорошо знал, но на самом деле все это время она рассказывала мне сказки.
ГЛАВА 30
Кейт
Знаете тот момент в любовном романе, когда девушка обнажает сердце перед парнем, и он говорит ей, что влюбился в нее с первого взгляда?
Моя история с Майлсом сложилась совсем не так.
На самом деле моя история с Майлсом превратилась из эпической любовной истории в трагический женский роман. А как еще назвать любовную историю без счастливого конца?
Жалкой, вот как, черт возьми.
В моей истории с Майлсом Хадсоном есть два мрачных момента. И если я думала, что черный момент номер один – когда он отверг меня в переулке возле бара «Морж» – был плохим, то он ничто по сравнению с мрачным моментом номер два.
Надо взять на заметку ни в одной книге больше не писать сцену драки в баре.
Смотрю на мигающий курсор на своей рукописи и заставляю пальцы начать печатать. Неловко ерзаю в шезлонге на заднем дворике таунхауса Линси, пытаясь отыскать наилучшее место, которое поможет положить начало тому, что все вещи встанут на свои места.
Бесполезно.
Я перепробовала все места в доме Линси, чтобы снова обрести свою писательскую силу, но ничего не происходит. Ничего. И тот факт, что наверху, в окне спальни, где когда-то присутствовала моя сила, я вижу глупую физиономию Драйстона, заставляет меня дрожать от ярости.
В конце концов, я отдала Драйстону таунхаус, чтобы он перестал угрожать Майлсу судебным иском за то, что тот ударил его по носу. И сделала это, не задумавшись, потому что Майлс никогда бы не ударил Драйстона, если бы не я. Но теперь, живя с Линси, я потратила последние две недели на то, чтобы отыскать свою атмосферу. Что касается соседки, то она великолепна. Но не вдохновляет меня так, как Майлс. Даже близко нет.
Черт возьми, однажды я даже пошла с Линси в больничный кафетерий, чтобы попытаться найти новую атмосферу. Когда это не сработало, я попыталась зависнуть в пекарне рядом с офисом Дина.
Но ничего не помогало.
Потому что я уже нашла место с нужной атмосферой.
«Магазин шин».
Но я сожгла этот мост. Майлс не ответил ни на один мой звонок или сообщение, и это сказало все, что нужно.
У себя в сознании я переживаю момент Риты Хейворт. Она была потрясающей актрисой старого Голливуда, которая говорила, что мужчины отправляются в постель с Гильдой, прекрасной иконой, а просыпаются с ней реальной, гораздо менее гламурной версией мечты. (Прим. переводчика: Гильда – персонаж одноименного фильма 40-х гг., исполненный Ритой Хейворт).
Мерседес Ли Лавлеттер – это Гильда. Кейт Смит – это реальность.
У меня не хватило смелости выяснить, согласится ли Майлс на меньшее, чем Гильда, и теперь я разрушила свои шансы когда-либо узнать это наверняка.
Захлопываю ноутбук и испускаю могучее рычание как раз в тот момент, когда Линси и Дин с напитками в руках выходят на задний дворик.
Дин улыбается мне и протягивает Маргариту.
– Выпей, это поможет.
Беру у него бокал и смотрю, как Линси направляется к своему тики-бару, чтобы оставить там огромный кувшин с Маргаритой. Она взволнованно смотрит на меня и говорит:
– Мы проводим мозговой штурм!
– Строим планы, – поправляет Дин, подмигивая, и садится в шезлонг рядом со мной.
Линси плюхается по соседству, так что теперь я в окружении друзей с напитками в руках, что значительно улучшает мое состояние.
– Вы, ребята, правы, – отвечаю я и делаю глоток. – Может, идея новой книги – это как раз то, что мне нужно, чтобы вернуть свою силу. Возможно, о пилоте или серия о британских братьях, играющих в соккер! Вы же знаете, мне нравится британский акцент.
– Кейт, – обрывает меня Дин.
– Извини, – съеживаюсь я. – Если бы они были англичанами, то это был бы футбол.
Он закатывает глаза.
– Мы планируем не новую серию книг. Мы планируем, как ты можешь вернуть Майлса.
Я мгновенно сдуваюсь и делаю глоток.
– Этот корабль уже уплыл, друзья мои. Майлс совершенно ясно дал это понять.
– Ой, перестань, – упрекает Линси. – Он был очень расстроен. Парни не любят, когда из них делают дураков, а ты заставила его почувствовать себя идиотом. Он переживет.
– Он не отвечает ни на один мой звонок, – поправляю я. – Прошло уже две недели.
– Все потому, что ты еще не сделала широкий жест, – говорит она, откидываясь на спинку шезлонга и надвигая темные очки на глаза.
– Что, прости?
– Кейт! – восклицает Линси, в отчаянии ударяя о подлокотники. Она размахивает руками, продолжая: – Ты пишешь подобную хрень, теперь тебе нужно ей жить. Нужно сделать широкий жест, который покажет твоему герою, что забота о нем – твое глубоко личное дело, и это даст понять, что, хоть ты и знаешь, что облажалась по-королевски, все еще его понимаешь. Понимаешь и он тебе не безразличен, и величие этого жеста докажет это.
– Ух, ты, это было потрясающе, – язвительно замечаю я и делаю еще один глоток.
– Она права, Кейт, – вмешивается Дин, я смотрю на него и вижу в глазах серьезность. – Ты же знаешь, что не безразлична ему, так что просто поговорить с ним будет недостаточно. Ты должна сделать нечто грандиозное.
Мгновение я жую кусочек льда, размышляя об этом.
– В эротике широкие жесты обычно являются поворотным моментом. Например, «ладно, я позволю тебе вставить в меня анальную пробку с лошадиным хвостом, но только на этот раз».
Линси и Дин разражаются смехом, и я хмуро смотрю на них, заявляя:
– Я серьезно.
Они закатывают глаза, и Дин говорит:
– Думай больше о романтике, и меньше о животных с фермы.
Я молчу несколько минут, прокручивая в голове все, что касается Майлса, который мне нравится. Потом размышляю обо всем, что он любит, и мои глаза загораются, когда я вспоминаю тот вечер в грузовике его дедушки.
– У него есть старый дедушкин грузовик, который Майлс до смерти хочет починить. Но он вкладывает все деньги в ремонт дома, так что пока воздерживается от этого. Он сказал, что нужно заменить карбюратор.
От такого открытия глаза Дина сияют.
– Тебе только что выплатили аренду на семь месяцев вперед.
– Думаешь, это хорошая идея? – спрашиваю я, нервно покусывая ноготь на большом пальце. – Просто купить карбюратор для машины? Разве он не должен ее... ну, не знаю... починить или типа того?
– Для этого и существует Google! – визжит Линси и протягивает руку, чтобы схватить мой ноутбук.
– Погоди, а это не будет выглядеть, как ущемление его мужского достоинства? – говорю я, останавливая ее на полпути. – Что если я куплю какую-нибудь дорогую деталь для грузовика его дедушки, а он скажет: «Пошла ты, стерва, я сам за себя плачу?» – мы с Линси смотрим на Дина, ожидая ответа.
– Нет, если ты преподнесешь его ему голой. – Он пожимает плечами.
Моей первой реакцией было рассмеяться, но когда Дин не присоединился к нам, мое лицо вытянулось.
– Подожди, ты серьезно?
Он поднимает брови и пронзает меня взглядом.
– Я не разбираюсь в машинах, но если бы ты пришла ко мне голая с карбюратором в руках, я бы, наверное, все починил.
Смотрю на Линси, та тоже пожимает плечами.
– С этим мы разберемся позже, – со смехом заявляю я. – Давайте найдем этого творца оргазмов!
ГЛАВА 31
Майлс
– Братик, как, черт возьми, твои дела? – раздается в трубке голос моей сестры Мэган, пробуждая меня от глубокого сна.
Тру лицо руками и проверяю время на телефоне.
– Господи, почему ты не спишь? Сейчас 6.30 утра. У меня еще даже будильник не сработал.
– Я думала, ты зарабатываешь себе на жизнь, – парирует она.
– Я не выхожу из дома до 7.15. У меня было добрых тридцать минут, прежде чем мне пришлось встать, ты, паршивка.
Она тяжело вздыхает.
– Мама о тебе беспокоится.
Я широко раскидываю руки и спускаю ноги с кровати, чтобы направиться в ванную.
– Почему? – спрашиваю я, стягивая с себя боксеры.
– Потому что ты уже две недели не присылал ей электронных писем. Ты что, писаешь?
– Нет, – вру я.
– Лжец.
– Я вовсе не писаю. Это просто ручей возле дома. По утрам поток очень быстрый и сильный.
– Ты отвратителен. В следующий раз имей совесть отключить звук.
– Но тогда ты не услышишь, как я писаю. – Ленивая улыбка расползается по моему лицу, когда я прижимаю телефон к плечу, чтобы вымыть руки.
– Что там с мамой?
– Ты переходишь от воскресных переписок, как по часам, к абсолютной двухнедельной тишине. Мы уже говорили об этом, Майлс. Одно электронное письмо в неделю означает, что ты можешь избежать двухчасовых телефонных разговоров с ней, в которых она угрожает приехать к тебе на неделю. Ты чего отлыниваешь?
Я тяжело выдыхаю и иду по коридору на кухню. В установленной на таймер кофеварке уже сварился кофе, и я наливаю чашку.
– Я был очень занят.
– Чушь собачья, – отрезает она, когда я открываю входную дверь и выхожу на крыльцо. Рассветное небо, освещающее верхушки деревьев перед домом, окрашено в золотисто-голубую палитру.
– Мэг, мне совсем не хочется разговаривать.
Она громко стонет.
– Только не говори, что снова сошелся с Джослин. Говорю тебе, Майлс, наша семья больше не сможет этого вынести. Я думала, она замужем и у нее уже есть ребенок.
– Это не Джос, – огрызаюсь я, закатывая глаза и делая глоток. – Это та... писательница, – признаюсь я, потому что знаю сестру, и она не успокоится, пока я не признаюсь.
– Та, из-за которой ты звонил мне из бара?
Я прочищаю горло и отвечаю сквозь стиснутые зубы:
– Да.
– О боже! Я и не знала, что ты с ней встречаешься!
– Я не... то есть, встречался. Но теперь все кончено.
– Почему?
– Потому что она солгала мне об одной херне, и я больше не собираюсь вносить хаос в свою жизнь. Это мы уже проходили.
Тихое рычание Мэган на другом конце провода удивляет меня.
– Не думай, что каждая девушка, которая не идеальна, похожа на Джослин, ладно? Я не знаю эту писательницу, но знаю тебя, и ты казался таким безумно счастливым в ту ночь, когда позвонил мне, чтобы поговорить о ней, Майлс. Таким счастливым, я не слышала тебя уже... целую вечность. С тех пор как ты расстался с Джос, но, честно говоря, ты никогда не был счастлив с этой девушкой. Ни одного дня в жизни. Понимаю, что не знакома с этим автором, но на следующий день я позвонила маме, чтобы рассказать о том, каким веселым был твой голос, потому что он звучал совсем иначе, как день и ночь. Мы очень обрадовались.
– Серьезно? – спрашиваю я, и у меня отвисает челюсть. Я знал, что у моей семьи проблемы с Джослин, но они редко говорили мне об этом. Они всегда слепо поддерживали мои решения. – Вы, ребята, никогда ничего не говорили.
– Майлс, Джос была хуже всех, и она сделала тебя несчастным. Из-за этой девчонки ты много лет пробыл в дурном настроении. Боже, каждый раз, когда вы расставались, мы все молились, чтобы он оказался последним.
– Почему ты мне об этом ничего не говорила? – восклицаю я, хватаясь рукой за перила крыльца и в отчаянии их сжимая.
– Потому что мы не знали, сойдешься ли ты с ней снова! И если бы мы признались, что на самом деле чувствуем, а ты бы остался с ней, это могло бы разрушить наши отношения. На самом деле мы использовали дедушку, чтобы тот говорил тебе, что она ведет себя как отъявленная сука, потому что знали, его ты не сможешь возненавидеть.
– О, боже мой! – восклицаю я, качая головой. – Дедушка тоже был в этом замешан?
– О, да, – отвечает она, хихикая. – Помню, как однажды он сказал маме: «Если вы, ребята, такие слабаки, что не можете сказать Майлсу бросить эту девчонку, то это сделаю я». Мама очень обиделась, но это был дедушка... сам понимаешь.
Я громко смеюсь.
– Боже, представляю, каким тоном он это говорил.
– Само собой разумеется, я рада, что твое молчание не связано с ней. Так что же происходит с девушкой-автором? Как там ее зовут?
Я качаю головой и отвечаю:
– Кейт. – Мне кажется странным произносить это имя вслух, когда в моем сознании она так долго была Мерседес, но, честно говоря, оно подходит ей намного больше, чем Мерседес Ли Лавлеттер.
– О чем же она тебе солгала?
– О паре вещей, – отвечаю я, на самом деле не желая вдаваться в подробности, потому что это заставляет меня чувствовать себя жалким.
– Так что же случилось, когда ты узнал?
Я приподнимаю брови.
– Я ударил одного парня.
На другом конце провода меня встречает молчание.
– Мэган? – зову я. – Мэган! – повторяю я немного громче.
– Извини, я задумалась. Ты действительно ударил парня?
Я киваю.
– Да. И вовсе собой не горжусь.
– Господи, я... впечатлена. Папа всегда говорил, что единственная женщина, которая может заставить тебя быть жестоким с другим человеком, – это я. Ты вроде как один из тех парней, которые «лают, но не кусают». И твой лай достаточно устрашающий, ты ведь такой гигант. Так что тот факт, что ты ударил парня из-за этой девушки, заставляет меня думать, что она тебе действительно небезразлична.
Над этой идеей я размышлял в течение последних двух недель.
– Кажется, я начинаю понимать, – признаюсь я. – Но теперь все кончено. Она солгала, и мне больше не нужно повторение этой ерунды с Джос.
– Майлс, тут есть одно большое отличие, которое, полагаю, ты не учитываешь.
– Какое?
– Джос делала тебя несчастным, а эта девушка делает тебя счастливым, так или нет?
Я сглатываю комок в горле.
– Так.
– Значит, ты позволишь одному плохому вечеру опорочить счастливые мгновения?
– Не знаю, Мэг, так ли все просто.
– Это сложно настолько, насколько ты это делаешь, братик. Мне кажется, ты слишком остро реагируешь, потому что обжегся. И это вполне понятно. Но не разбрасывайся хорошим из-за своего прошлого. Оно и так уже достаточно отняло у тебя.
Провожу рукой по голове и тяжело вздыхаю.
– Как же ты стала такой чертовски проницательной?
– Мудра не по годам. – Она хихикает, и я слышу шорох на заднем плане. – Как раз собираюсь на занятия по кикбоксингу. Мне пора. Позвони мне после того, как перестанешь быть идиотом и помиришься с этой девчонкой!
Она молча вешает трубку, и я не могу сдержать улыбку. И отчасти моя улыбка вызвана тем, что впервые за две недели я думаю, что, возможно, ошибался. Не о том, что расстроился из-за лжи Кейт по поводу довольно серьезного дерьма, а о том, что не позволял ей объяснить свою точку зрения. Я с ней не ссорился. Я отгородился от нее, как решил отгородиться от драмы в своей жизни после того, как очень сильно обжегся с Джос.
Но тот факт, что я никогда не бил другого мужчину до той ночи с Кейт, говорит о многом.
Это говорит о том, что Кейт Смит – женщина, ради которой стоит подраться.
ГЛАВА 32
Кейт
– Я вся вспотела. Я очень устала. И воняю даже в тех местах, где не должна вонять, – хнычу я и бросаю свирепый взгляд на Дина, который с застенчивым видом сидит на пассажирском сиденье.
– Что? – восклицает он, всплеснув руками. – Я не знал, что у нас будут чертовы проблемы с машиной. Твоей машине еще нет и года.
– Знаю! – рявкаю я, ударяя рукой по рулю и рыча от досады. – Глупая старушечья машина! – возмущаюсь я и наклоняю голову поближе к окну, чтобы подышать свежим ветерком. – Даже чертов кондиционер больше не работает. Мы с этой машиной официально в ссоре.
– Думаю, нам всем нужно сохранять спокойствие, – щебечет Линси с заднего сиденья, наклоняясь вперед и просовывая голову между мной и Дином. – Потому что, как бы ужасна ни была эта поездка, после всего, что произошло между нами троими за последние пару лет, думаю, она был действительно целительной.
Закрываю глаза и качаю головой, сожалея о том, что согласилась на поездку в Скалистые горы, чтобы забрать карбюратор стоимостью в четыре тысячи долларов у какого-то деревенщины, который, очевидно, не знал, «как отправлять вещи по почте, чтобы они не потерялись».
Честное слово! Как люди могут не пользоваться почтой? Хотя, когда мы добрались до дома этого человека в горах, я поняла, что он, вероятно, больше знаком с Пони-Экспресс. И я не была уверен, что его жена ему не кузина. Но это мое субъективное мнение. И все же неудивительно, что он не позволил мне перевести ему деньги с помощью PayPal. Он потребовал настоящий чек из настоящего банка.
А потом, когда мы спускались с горы, спустило колесо. Дин, Линси и я начали менять его, думая, что три головы лучше, чем одна, смогут придумать, как поставить запасную шину.
В одну минуту я кричу Дину, чтобы он подал мне монтировку, а в следующую он спрашивает меня, не веду ли я себя как стерва, потому что он сказал мне о своих чувствах. Тут вмешивается Линси, обиженная и встревоженная тем, что ни один из нас не рассказал ей о нашем разговоре в пекарне, и начинается полный бардак. Вдобавок ко всему, моя машина не заводилась! Настоящая катастрофа.
Мы трое препирались друг с другом на обочине дороги, и это было похоже на плохую сцену из серии книг «Сестры и жены Колорадо».
Вероятно, мне стоит завести больше друзей.
– Боже, надеюсь, эта штука законна, – говорит Дин, вертя в руках карбюратор.
– Положи его. Ты заставляешь меня нервничать, – огрызаюсь я, с опаской поглядывая на него.
До «Магазина шин» нам еще пять миль, а они закрываются через десять минут, так что мои нервы на пределе.
– Я просто хочу оставить эту штуку и забыть, что вся эта поездка вообще была.
– Нет! – восклицает Линси. – Придерживайся плана. Это твой широкий жест! Твой пропуск на свободу.
– Не нужен мне пропуск на свободу, – кричу я в ответ. – Чем дольше мы ехали по раскаленному шоссе, пытаясь понять, что случилось с моей машиной, тем более нелепым казался мне этот план. Я не хочу покупать любовь Майлса. Я хочу, чтобы он хотел меня ради меня самой. С недостатками и прочим.
– Так что же ты собираешься делать? – спрашивает Дин, и я чувствую его обеспокоенный взгляд.
– Я собираюсь оставить этот дорогой кусок металла на стойке регистрации и уйти. Я не отдам его ему голой и не буду держать эту штуку над головой, как Джон Кьюсак в фильме «Скажи что-нибудь». Я оставлю его у администратора, а потом мы уедем. Конец истории.
Сзади раздается голос Линси:
– Это звучит как худший конец книги, который я когда-либо слышала.
– Это не книга! – ору я. – Это моя жизнь, и неудивительно, что этот план превратился в такой бардак. На нем повсюду отпечатки отчаяния. Я просто хочу поехать домой, съесть пиццы и немного поплакать, хорошо?
Когда мы въезжаем в Боулдер, в машине стоит мертвая тишина, пока не раздается голос Дина:
– Эй, Кейт, знаю, сейчас ты немного эмодная, но я не думаю, что тебе стоит продолжать ездить на запасной шине. Они предназначены только для того, чтобы проехать сколько-то миль.
Я поворачиваюсь и сердито смотрю на него. Он слегка съеживается.
– Прекрасно, я оставлю ее на ночь в «Магазине шин». Кто-то из вас должен вызвать такси, потому что мы уже почти приехали.
– У них есть услуга по доставке до дома! – любезно щебечет Линси с заднего сиденья.
– Отлично, – бормочу я, когда мы въезжаем на стоянку «Магазина шин». Смотрю сквозь стеклянный фасад здания и вижу Сэма, одиноко стоящего у стойки. – Вы, ребята, идите за водителем. Я буду через минуту, хорошо?
Они кивают и, поджав хвосты, выгружают свои потные тела из машины. После этой дерьмовой поездки я должна им литры алкоголя.
Когда я захожу внутрь, при виде меня глаза Сэма широко распахиваются. За прошедшее время я не смотрелась в зеркало, но держу пари, что выгляжу немного похожей на Рональда Макдональда после запоя.
Я поднимаю руки и говорю:
– Не спрашивай, – и кладу перед ним на стойку карбюратор и свои ключи.
– Это не может быть от твоего «Кадди», – восклицает Сэм, озадаченно хмуря брови, когда вертит кусок металла в руках.
– Нет, – решительно отвечаю я. – Этот карбюратор нужен Майлсу, чтобы грузовик его дедушки оказался на ходу. Можешь отдать его ему, но не говори, что он от меня, пожалуйста?
– Ты издеваешься? – спрашивает Сэм с недоверчивым выражением. – Мер… Кейт, эта штука стоит кучу денег. Где ты его нашла?
– Это долгая история. Просто хорошенько позаботься о нем и проследи, чтобы он попал к Майлсу, хорошо? Да, и моему «Кадиллаку» нужна новая шина и осмотр. Он начал барахлить. Я позвоню тебе завтра и узнаю подробности.
Не обращая внимания на его озадаченное выражение лица, я поворачиваюсь, чтобы уйти, но не успеваю сделать и пары шагов, как он окликает меня:
– Эй, Кейт?
Я поворачиваюсь и упираюсь потными руками в бедра.
– Да?
– Почему ты сама не хочешь отдать ему карбюратор? – он нервно почесывает бороду.
Я пожимаю плечами.
– Потому что не хочу возвращать его таким образом. – Я снова поворачиваюсь, чтобы уйти, но он снова меня останавливает.
– Эй, Кейт.
– Да? – спрашиваю я, снова поворачиваясь к нему.
– Ты ведь знаешь, что Майлс платил моему дяде за каждую неделю твоего пребывания здесь в комнате ожидания, верно? – застенчивое выражение лица Сэма говорит даже больше, чем могли бы сейчас сказать его слова.
– Он, что? – спрашиваю я с растерянным выражением.
– Мой дядя – владелец «Магазина шин», и Майлс попотел, чтобы заключить с ним сделку в обмен на то, что он будет смотреть в другую сторону, пока ты работаешь в комнате ожидания.
Я широко распахиваю глаза.
– Я думала, что пробираюсь незамеченной.
Сэм смеется.
– Все видели, как ты входила и выходила через служебный вход, Кейт. Ты ведь понимаешь, что не невидимка, верно?
Все внутри меня опадает.
Сэм пожимает плечами:
– Сначала дядя просто прикалывался над Майлсом. После поступления большой партии шин, он велел ему перетаскать их наверх, на склад. Сказал, что хочет посмотреть, как далеко он зайдет ради красивой девушки.
У меня отвисает челюсть.
Сэм смущенно потирает затылок.
– Но теперь, я думаю, дядя использует его в своих интересах, потому что он все еще заставляет Майлса делать всякое дерьмо, даже сегодня вечером.
– Майлс все еще здесь? – спрашиваю я, мой голос повышается на октаву, в животе снова вспыхивает фейерверк, похожий по ощущениям на диарею, но причиной тому – восхитительное предвкушение.
Сэм кивает.
– Он наверху.
– Наверху? – переспрашиваю я, нахмурив брови.
Сэм подходит ко мне и разворачивает налево к двери, ведущей в гараж.
Он указывает на ряд ступенек.
– Он там наверху складывает шины. Ты должна сама отдать ему это. – Он протягивает мне карбюратор, и уголки его губ приподнимаются в улыбке. – Кейт, он знает, что ты не такая, как Джослин. Иди и избавь парня от страданий.
Я забираю у Сэма карбюратор, и мой желудок буквально подкатывает к горлу. Нервы напряжены от того, что я собираюсь сделать, но Майлс не поступил бы так, если бы я была ему безразлична. Это должно значить для него больше, чем просто случайная связь.
Пробираюсь в тихий гараж, но прежде чем направиться к лестнице, окликаю Сэма:
– Там пара моих потных друзей ждут, чтобы их довезли до дома. Может, скажешь им, чтобы они отправлялись без меня?
Сэм, поморщившись, смотрит на парковку, но показывает мне большой палец. Я снова поворачиваюсь к лестнице и делаю глубокий вдох.
В голове у меня сплошная каша, выгляжу я отвратительно, и день был ужасный. Есть только один человек, который может сделать его лучше. Пришло время для моего момента, достойного книги.
ГЛАВА 33
Майлс
Весь день в «Магазине шин» я был сосредоточен на работе, потому что все о чем я мог думать, это как закончить здесь и сразу же отправиться к дому Мерседес. Или, надо бы сказать, Кейт. Мне нужно с ней поговорить. Нужно убедиться, что то, что у нас было – настоящее. Мне также нужно сказать ей, что я больше не хочу никаких случайных связей. Я хочу ее. Только ее одну.
Я покончил с этой дурацкой попыткой наверстать упущенное за двадцать лет. Я хочу ее. Она права, я не могу сравнивать ее драму с драмой Джослин. Я по неверным причинам боролся со своими чувствами к Кейт, и теперь с этим дерьмом покончено.
Я забрасываю на стопку из восьми шин еще одну, завтра утром их установят на полуприцеп, когда слышу позади себя голос.
– Хотела узнать, не мог бы ты помочь мне с еще одним книжным исследованием. Оно связано с написанием счастливого конца.
Я оборачиваюсь, и примерно в двадцати футах от себя вижу стоящую у лестницы Кейт. Рыжие волосы собраны в пучок на макушке. Кудрявые завитки обрамляют лицо. Она одета в футболку, завязанную узлом сбоку, открывая полоску тела прямо над шортами Daisy Dukes. Она выглядит грязной, потной и измученной.
Она выглядит идеальной.
С мягкой улыбкой хватаюсь за подол своей белой майки, покрытой черными следами от резины, и вытираю пот, стекающий по лбу.
– Что ты здесь делаешь? – спрашиваю я, облизывая губы и пытаясь усмирить пульс, выходящий из-под контроля.
Она двигает взад и вперед чем-то металлическим в руках, что я не могу разглядеть с такого расстояния, и говорит:
– Ты платил дяде Сэма за то, чтобы я писала в комнате ожидания?
У меня вытягивается лицо, хмурю брови, понимая, что она, должно быть, разговаривала с Сэмом.
– Не деньгами, а трудом, так что да, наверное. – В ответ я оглядываюсь на окружающее меня море шин.
Она кивает и жует нижнюю губу, подходя ближе.
– Знаешь, что это?
Я хмуро смотрю на кусок металла в ее руках.
– Похоже на карбюратор.
– А знаешь, для какой машины? – спрашивает она, под неотрывным взглядом ее голубых глаз я не могу пошевелиться.
Качаю головой и пожимаю плечами.
– Отсюда не могу сказать.
Она делает паузу и кладет его на тележку рядом с планшетом со списком заказов на шины, с которым я сверяюсь, а затем формирую.
– Он для «Форда F100» 1965 года выпуска.
У меня отвисает челюсть.
– У тебя дома такой же, верно? – спрашивает она, моргая широко распахнутыми глазами.
Я киваю.
Она улыбается.
– Где ты его взяла? – хриплю я, голос срывается от шока и неверия.
– Это довольно длинная и безумная история. – Я вижу, как она медленно сглатывает. – Но я надеюсь, что у нее будет отличный конец.
Мое ошеломленное выражение сменяется на изумленное.
– И что же это за конец? – спрашиваю я, вытирая руки о джинсы, когда она останавливается в десяти футах от меня.
Я вижу сверкающую синеву ее глаз и легкий блеск пота по всему телу.
Она просто сногсшибательна.
Она тяжело выдыхает, румянец ползет вверх по ее щекам, когда она отвечает:
– Тот, где ты позволяешь мне извиниться за ложь. – Она бросает на меня серьезный взгляд и говорит: – Я – Кейт Смит из Лонгмонта, штат Колорадо, жила с бывшим до тех пор, пока две недели назад не переехала к лучшей подруге Линси. Я не какой-нибудь отважный автор эротических романов, кому нравятся извращения, и кто использует механика для «книжных исследований» и не против случайных связей. Я – девушка, влюбившаяся в парня, который работает в шиномонтаже, и очень хотела бы пойти с ним домой и просто принять чертов душ.
Она тяжело выдыхает, явно задохнувшись от своего длинного признания.
Я тоже задыхаюсь.
Потому что внезапно, от одного напряженного взгляда, я перенесся в ту ночь, когда над головой бушевала гроза, а мы врезались друг в друга, как гром и молния. Все вокруг нас исчезло.
Теперь в море шин я вижу только ее.
В мгновение ока я шагаю к Кейт, а она – ко мне. Мы соединяемся, и в один миг она оказывается в моих объятиях, мы оба покрыты потом и грязью, левой рукой я обнимаю ее за талию, правой поддерживаю спину, прижимая ее к себе, а она ногами обвивает мои бедра и сжимает их.
Чувствовать ее в своих объятиях так приятно и легко. Тепло и податливость. Жар женщины, созданной, черт побери, для меня. Сначала я прижимаюсь лбом к ее лбу и вдыхаю ее запах. Ничто в гараже не перебьет аромат этой девушки. Я прижимаюсь губами к ее влажному лбу, потом к виску, потом к изгибу мочки уха. Провожу губами по ее подбородку и пробую на вкус уголок ее губ.
Она издает тихий стон, приоткрывая губы, и я воспринимаю это как приглашение к пиршеству, и соединяю наши губы. Мой требовательный язык толкается навстречу ее нетерпеливому, наша плоть танцует друг с другом в ритме желания. Извиняясь. За две недели беспокойства, стресса и замешательства.
