Текст книги "Подожди со мной (ЛП)"

Автор книги: Эми Доуз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 13 страниц)

Дело не в том, что я ненавижу людей, просто мне нравится мое личное пространство. Вот почему я, в итоге, купил дом за пределами Боулдера. В городе казалось слишком многолюдно. Я не для этого выбрал Колорадо.

Мы спускаемся между большими деревьями по разбитой грунтовой дороге и поднимаемся на небольшую вершину холма нашего участка. Мерседес ахает, когда в поле зрения попадает панорамный вид.

– О, Майлс, это просто замечательно! – восклицает она, выскакивая из машины, как только я торможу.

Она направляется к передней части грузовика, чтобы полюбоваться видом, и мне приходится бороться с желанием затащить ее обратно внутрь и оттрахать по первое число прямо здесь и сейчас. Она выглядит так чертовски мило в коротких шортиках цвета хаки, белых кроссовках и красно-белой фланелевой рубашке. Рыжие волосы заплетены в две косички, спускающиеся на грудь, а бейсболка «Янкиз» низко надвинута на глаза. Как только я увидел ее сегодня утром, то на полном серьезе заявил – как можно вырасти в Колорадо и не болеть за «Рокиз»?

Выхожу из машины, встаю рядом с ней, засовываю руки в карманы и делаю глубокий, очищающий вдох. Воздух свежий, утреннее солнце теплое, и я, честно говоря, не могу придумать, где бы мне сейчас хотелось быть.

– Место идеальное, – отвечаю я, видя все новыми глазами. Указываю на участок справа. – Здесь есть тропинка, которая ведет прямо к воде.

– О, очень удобно, – говорит она, сияя глазами и все время улыбаясь.

– Да, в озере можно купаться. Вода здесь кристально чистая.

Она смотрит на меня обвиняющим взглядом.

– Ты не сказал мне взять купальник!

Я шевелю бровями.

– Знаю.

Она закатывает глаза и бьет меня по плечу. Со смехом хватаю ее за руку и тащу обратно к грузовику.

– Пошли, у нас еще много работы.

Мы начинаем обустраивать наш лагерь. Сначала, на том месте, где будем ставить палатку, я расстилаю брезент. Затем она помогает мне просунуть дуги каркаса в отверстия и прибить колышками к земле. У меня уютная двухместная палатка, которая замечательно подходит для нас с Сэмом. Но для нас с Мерседес, одна сторона будет для наших сумок, а другая – для нас.

– Он совсем новый, – доносится снаружи палатки голос Мерседес.

Сгорбившись внутри, я высовываю голову из входа и вижу, что она держит матрас, который я вчера купил. Забираю его у нее.

– Да, никогда им раньше не пользовался.

– Почему нет? – спрашивает она, наклоняясь и заходя мне за спину.

Я присаживаюсь на корточки, чтобы открыть коробку.

– Обычно я просто залезаю в спальный мешок.

– Так ты купил его из-за меня? – спрашивает она, нахмурив брови.

Пожимаю плечами.

– Не только из-за тебя. Если сегодня вечером будем трахаться до умопомрачения, как я планирую, это сбережет мои колени.

Она смеется и пихает меня в плечи, чуть не опрокидывая на задницу.

– Иногда ты бываешь таким похотливым засранцем, знаешь об этом?

– Говорит писательница непристойностей, – повторяю я подкол из наших ранних сообщений. У нее отвисает челюсть, когда я добавляю: – Серьезно, какой у тебя вообще может быть имидж в романтическом сообществе, если ты такая ханжа?

– Ах ты, паршивец! – взвизгивает она и прыгает на меня сверху, на этот раз легко опрокидывая назад.

Я смеюсь и стону, когда мне что-то впивается в спину.

– Ой! – кричу я, отбрасывая в сторону булыжник. – Видишь? Я бы не ушибся, если бы ты могла держать свои руки подальше от меня достаточно долго, чтобы я успел расстелить новый матрас.

– Какой же ты все-таки придурок! – Она хихикает и впивается пальцами мне в бока, пытаясь щекотать.

Совершенно безрезультатно.

Смеюсь над тем, как она, высунув язык, чертовски сильно сосредотачивается, чтобы заставить меня извиваться. Но, честно говоря, единственный, кто при этом извивается, – это она. И со всем этим ёрзаньем на мне, неудивительно, что мое тело, наконец, реагирует.

Ее бедро задевает мою эрекцию, и она резко вдыхает. Она освобождает зажатую зубами нижнюю губу.

– Серьезно? – спрашивает она, пригвоздив меня любопытным взглядом.

Я протягиваю руку и снимаю с нее кепку, отбрасываю в сторону и обхватываю ладонями ее потрясающее лицо.

– Серьезно. – Я притягиваю ее лицо к своему, соединяю наши губы и переворачиваю нас, оказываясь сверху. Прерываю поцелуй и хриплю: – Разок сделаем это без матраса, и, надеюсь, получив оргазм, ты сможешь немного лучше держать себя в руках.

Она хихикает и охает, когда я рукой прокрадываюсь ей под пояс шорт и трусиков, и скольжу по складкам ее киски. Ввожу внутрь два пальца, и она стонет мое имя мне в ухо, ее влажное, горячее дыхание посылает необузданное желание прямо к моему члену.

– Всегда такая чертовски мокрая, – рычу я и сильно всасываю кожу на ее шее, зная, что оставлю засос.

Отстраняюсь и наблюдаю, как ярко-красное пятно становится темнее. Вид на ней моей отметины заставляет пальцы внутри нее работать еще быстрее. Она так бесстыдно покачивает своими прелестными маленькими бедрами навстречу моей руке, что я понимаю – она жаждет большего. И, черт возьми, я тоже.

– Сними шорты, – хриплю я, вытаскивая оттуда руку, и вынимаю бумажник из кармана.

Она садится и забирает у меня пакетик из фольги.

– Я хочу надеть.

Мои брови приподнимаются.

– Ладно.

Она прикусывает губу и расстегивает молнию на моих джинсах, сосредотачиваясь, сводит брови. Когда мой член выпрыгивает к ней, я слышу, как она медленно вдыхает. Она выглядит такой чертовски горячей, уставившись на него, будто он – какая-то картина в музее, над которой ей некоторое время хочется поразмыслить.

Это так сексуально, что мне приходится отвести взгляд.

Она берет меня рукой, и я полагаю, это чтобы, наконец, раскатать презерватив, но когда мой кончик обдает влажным, горячим жаром, я смотрю вниз и вижу, как ее идеальные розовые губки обхватывают головку члена.

– Твою мать, детка, – громко стону я сдавленным голосом, когда она втягивает меня в рот. Проводит языком вниз, лаская набухшую вену, которая чертовски чувствительна практически ко всему. – Ох, твою мать, детка, – медленно повторяю я, радуясь, что сейчас могу говорить связно.

Она сжимает крошечную ручку вокруг основания и двигает ею вверх и вниз в идеальном ритме с движением головы. Боже, как же она сексуальна. Тянусь и хватаю ее за косички, сжимая их и управляя ее движениями на моем члене. Как только я осторожно вхожу ей в горло, она громко стонет вокруг моего члена.

Мне кажется, я сейчас заплачу.

Я повторяю, и она стонет еще, когда я вот так трахаю ее рот, ей почти так же приятно, как когда я трахаю ее сладкую киску.

– Мерседес, – предупреждаю я, но она не обращает на меня внимания.

– Мерседес, – снова говорю я, но она продолжает меня игнорировать, более того, другой рукой начинает играть с моими яйцами.

– Детка! – рычу я и выдергиваю член из ее рта и из ее хватки.

Она тяжело дышит, делая большие глотки воздуха, ее рот все еще открыт. Губы такие влажные и блестящие от всех этих сосаний и облизываний.

– Что? —хрипит она, явно раздосадованная.

– Ты делаешь отличный гребаный минет, но если не хочешь, чтобы я кончил тебе в рот, ты должна остановиться, иначе я не смогу тебя трахнуть.

– Кончи мне в рот, – говорит она и снова тянется ко мне.

Я наклоняюсь и прижимаюсь лбом к ее плечу.

– Ты что, блядь, шутишь?

Чувствую, как она качает головой.

– Нет, я серьезно.

Господи Иисусе, что же мне теперь делать с этой девушкой? Я серьезно смотрю на нее.

– Позже, – отрезаю я, нагибаясь, чтобы схватить брошенный ею на землю презерватив, и разрываю упаковку.

Протягиваю резинку ей.

– Надень на меня, хочу трахнуть тебя сзади, когда ты будешь стоять на коленях.

Ее глаза широко распахиваются от возбуждения. Теперь она явно не против такому повороту событий, и сосредотачивает все внимание на пульсирующем, влажном члене, раскатывая по нему Магнум.

Помогаю ей стянуть шорты и трусики, и она быстро сбрасывает рубашку и в одном лифчике поворачивается на коленях, задрав задницу вверх, готовая к бою.

Боже, да, она так чертовски прекрасна. Идеальная круглая попка. Узкая талия. Раздвигаю ей колени еще шире и слегка приподнимаю бедра. Прижав ладонь к ее пояснице, медленно веду рукой вверх по позвоночнику, так что она грудью касается земли. Провожу пальцами по ее щелке и обнаруживаю ее готовой и жаждущей. Вдавливая член в ее жар, нахожу то местечко, где мне нужно быть, и вонзаюсь в него, глубоко и чертовски сильно.

Мы оба громко стонем в ответ на то, как глубоко я могу проникнуть под этим углом.

Когда становится очевидно, что она не собирается вести себя тихо, мысленно быстро даю себе пять за то, что застолбил уединенный кемпинг подальше от любопытных гребаных соседей.

– Будет не слишком нежно, детка. Ты не против?

– Нет, Майлс, трахни меня! – хнычет она сдавленным голосом, ее желание так очевидно.

Именно это я и делаю. Удерживая за ее сексуальные маленькие косички, и долблю ее сладкую киску, пока мы оба не падаем в пропасть... вместе.

ГЛАВА 22

Кейт

Майлс Хадсон создан для дикой природы. Он не похож на горца, как многие парни из Колорадо, но у него вид мужчины, который любит свежий воздух и широкие открытые пространства. Вероятно, потому что он такой здоровяк. Но когда я вижу его здесь, в окружении высоких сосен, гор и озер на заднем плане, в джинсах, рабочих ботинках и белой рубашке Хенли с длинными рукавами, закатанными до предплечья, мне кажется, что он нашел свое райское место.

И, может, те оргазмы, которые мы оба испытали ранее, тут не при чем.

Мы закончили разбивать лагерь и спустились к озеру с какими-то рыболовными снастями. Я действительно рада, что мне не нужно притворяться, что я не знаю, как ловить рыбу. Мой отец – дипломированный бухгалтер и он скорее из разряда «отдыхающих на курорте», чем из тех, кто заявляет: «давайте поедем туда, где нет электричества, водопровода или душа».

Так что для меня это действительно новый опыт.

Чтобы забросить удочки, мы отыскиваем место на берегу, на вершине парочки больших валунов. Майлс насаживает наживку на мой крючок, его мужественные руки перепачканы внутренностями червяка и грязью, которую он вытирает о джинсы, будто само собой разумеющееся. Затем он хватает меня теми же самыми руками в кишках червя и показывает, как надо делать нахлыст.

Это совсем не мерзко.

Это по-мужски.

Это очень сексуально.

Это Майлс.

Немного понаблюдав за моим поплавком, Майлс достает маленький холодильник и открывает его, чтобы взять пиво. Он откручивает крышку бутылки и протягивает ее мне.

– Спасибо, – говорю я, забирая у него бутылку и поднося к губам, чтобы сделать глоток.

– Подумал, у тебя пересохло в горле. – Майлс подмигивает и улыбается. – Ты так глубоко глотала.

Громко смеюсь над этим.

– Боже! Возьми себя в руки.

– Никогда, – парирует он и подмигивает мне.

– Разве я не лучший товарищ по походу, чем Сэм? – спрашиваю я с застенчивой улыбкой.

– Ну, да. Этот ублюдок храпит, – серьезно отвечает он. – И не прячет зубы.

Я снова смеюсь, так сильно, что на глаза наворачиваются слезы. Майлс с улыбкой откидывается назад и смотрит, как я обретаю над собой контроль.

– От горного воздуха ты становишься забавным, – говорю я.

– У меня просто хорошее настроение, – отвечает он и сматывает удочку, чтобы на этот раз забросить немного дальше. – Удивительно, насколько приятнее жить без драмы.

Я киваю и на мгновение задумываюсь над этой мыслью.

– Ты еще разговариваешь со своей бывшей?

Он отрицательно качает головой.

– Ни слова. И это хорошо.

– Что же, ты так и не рассказал мне, из-за чего именно вы расстались.

Он пожимает плечами, будто то, что он собирается сказать, не имеет большого значения.

– Она забеременела от другого мужика.

Мои ошеломленные глаза устремляются на Майлса, в профиль его лицо напряженное и серьезное, он смотрит на воду, не проявляя никаких признаков эмоций.

– Это ужасно, – отвечаю я и целую минуту жую губу, прежде чем спросить: – Так в то время вы еще были вместе? – Перевожу: Откуда ты знаешь, что это не твой ребенок?

Он отрицательно качает головой.

– Мы находились в стадии одного из наших перерывов. Ирония всего этого в том, что за десять лет, что мы были вместе, мы ни разу не обходились без презервативов. Ни разу. А потом она начинает трахать какого-то богатого старика, и вдруг – «упс». Сложи два и два.

Я хмурю брови.

– Думаешь, она забеременела специально?

– Нет, – мрачно отвечает он, ковыряя камень. – Да. Не знаю. Возможно. Мне неприятно думать о ней так, потому что тогда я должен задаться вопросом, каким же кретином я был, оставаясь с той, кто оказалась такой отъявленной охотницей за деньгами. – Он тяжело вздыхает и продолжает: – Но в этом есть смысл, потому что у Джослин всегда были проблемы с тем, чем я зарабатываю на жизнь. Она считала, что механик – слишком рабочая профессия. Она хотела, чтобы я занялся чем-то, что приносило бы больше денег.

– А мне кажется, у тебя прекрасная работа, – твердо заявляю я, злясь на эту сучку за то, что она проецирует такую поверхностную чушь на мужчину, которого должна была любить.

– Вот видишь! Спасибо, – говорит Майлс, бросая камень в воду. – Я всегда так думал. Мне нужны простые вещи. Семья, друзья, дом с красивым видом. Место, куда можно время от времени отправиться, чтобы выпустить пар. Все, что я действительно хочу, у меня есть. Даже свой дом в Джеймстауне... он нуждается в ремонте, и я знал, когда покупал его, что он потребует любви и заботы. Но мне он подходит. Мне нравится придавать вещам собственный характер, а основа этого дома чертовски хороша. Он отличный, и если я когда-нибудь решу его продать, то это будет хорошая сделка. Но ей все равно этого было бы недостаточно.

– Думаю, такие люди никогда ничем не будут удовлетворены в своей жизни, не важно сколько бы денег у них ни было, – заявляю я, натягивая бейсболку от солнца на глаза достаточно, чтобы я могла видеть Майлса. – Материнство, дружба, отношения, работа. Если она постоянно завидует и засматривается на то, что есть у других людей, то ей никогда не будет хватать того, что находится прямо перед ее носом.

– Вот именно! – говорит Майлс, искоса поглядывая на меня. – Теперь я злюсь, что не понял этого и потратил с ней впустую лучшие годы своей жизни.

– А кто сказал, что они были лучшими? – констатирую я, чувствуя себя немного уязвленной этим замечанием. – Оглянись вокруг, Майлс. Сегодня чертовски красивый день. – Я пристально смотрю на него и надеюсь, до него дойдет, потому что я на сто процентов говорю серьезно. – Ты ни в чем не нуждаешься, а это невероятное качество в человеке.

Его хмурый взгляд превращается в улыбку.

– Спасибо.

– В любое время, – подмигнув, я лучезарно улыбаюсь. – И посмотри на себя... ты чертовски красив, у тебя есть отличная работа, дом, друзья и очень сексуальная приятельница для траха.

Он громко смеется.

– Так вот как ты теперь себя называешь?

Я пожимаю плечами и криво улыбаюсь ему.

– Наверное. Просто как-то само собой с языка слетело.

– Мне нравится, – отвечает он.

– Мне тоже, – говорю я, беря свою удочку и садясь рядом с ним на валун. Пихаю его плечом. – Так что не переживай из-за прошлого. Сосредоточься на настоящем. Потому что, серьезно, сейчас мне нужна помощь. Мой поплавок исчез несколько минут назад, и я, черт возьми, без понятия, что это значит.

– Дерьмо! У тебя клюет! – восклицает он и встает, роняя свою удочку и обнимая меня. – Ты должна посадить ее на крючок. – Его руки сжимают мои на удочке, и он останавливается, ожидая, когда поплавок снова исчезнет. Через несколько секунд тот уходит под воду, и он кричит мне прямо в ухо: – А теперь дергай на себя!

Его руки напрягаются вокруг меня, когда я дергаю удочку на себя, и леска натягивается.

– Попалась! А теперь наматывай, – возбужденно говорит он и отстраняется, с огромной улыбкой глядя на меня.

Но, честное слово, я чертовски напугана.

Что же окажется на конце крючка? Оно кажется массивным и тяжелым, и слишком сильно сгибает удочку. Там не может быть ничего хорошего. Насколько прочные эти удочки? Какие виды рыб обитают в этом озере? Не акулы, конечно, я не настолько тупая. Но что, если я вытяну какое-нибудь отвратительное болотное существо, типа того, что получается от соития бобра и окуня в полнолуние, в результате чего на свет появляется какая-нибудь ужасная болотная тварь, которая ест людей, как пиранья.

О боже, неужели в Колорадо водятся пираньи? Надо было погуглить!

– Майлс, я ничего в этом не понимаю, – хнычу я, нервно крутя ручку и дюйм за дюймом сматывая леску.

Он хватает сзади рыболовную сеть и спускается по валуну вниз, чтобы находиться ближе к воде. Он смотрит на меня и показывает большой палец.

– Отлично справляешься! И выглядишь так чертовски сексуально!

– Правда? – Я слегка улыбаюсь, а потом хмурюсь, видя, насколько поверхностно то, что делает меня счастливой в данный момент. Мне нужно читать больше литературы.

Мое лицо кривится, когда конец лески наконец появляется из воды.

– Да вы прикалываетесь что ли?

Хриплый смех Майлса эхом отдается от гребаных гор, когда он наклоняется, чтобы зацепить мой улов сетью.

– Детка, ты сделала это! Ты что-то поймала!

Он подтягивает мою добычу к камню и смеется так сильно, что не может говорить. Он то и дело пытается сказать предложение, а потом останавливается, его тело истерически сотрясается.

Мне вовсе не смешно.

Ровным голосом я говорю именно то, что он пытается сказать.

– Я поймала чертову велосипедную шину.

Теперь он рычит, опускается на корточки и закрывает глаза руками.

Рада, что он так хорошо проводит время, потому что я злюсь. Действительно чертовски злюсь.

– Шина? Какого черта, Колорадо? Продолжай в том же духе! – я не обращаюсь ни к кому конкретно. – Боже, я-то думала, наберусь великолепных впечатлений на открытом воздухе, и только что вытянула паршивую старую шину. Вы серьезно? У меня руки отваливаются!

Мои последние слова снова приводят Майлса в безумство, и я начинаю беспокоиться, что во время припадка ему не хватит достаточно кислорода. Наконец он смахивает слезы с глаз.

– Детка, как ты не понимаешь иронии этого момента? Это же шина! Ты – писательница непристойностей, которая пишет в «Магазине шин». Это чертова судьба.

Что же, когда он так говорит, не могу не увидеть в этом некоего позитива. Кладу удочку на землю и спускаюсь по валуну вниз, чтобы проверить свою добычу. Смотрю на Майлса и спрашиваю:

– Как думаешь, я могу повесить ее в моем новом кабинете?

Он кивает и улыбается.

– Чертовски верно, можешь. Я тебе помогу.

ГЛАВА 23

Майлс

– Ты когда-нибудь расскажешь мне о своей новой книге, которая требует такого кропотливого исследования? – спрашиваю я Мерседес, соскребая с решетки над огнем оставшиеся котлеты для гамбургеров.

Сейчас темно, ночной воздух полон звуков природы. Стрекотание сверчков, уханье совы. В отдалении в кронах деревьев шелестит ветер. Изредка можно услышать, как волны ласково плещутся о берег озера.

А из-за ветра, я даже не слышу отдыхающих на других стоянках, так что у меня возникает иллюзия полной и абсолютной уединенности. В общем, отличный выходной.

Мы с Мерседес в походе.

И, черт меня побери, это весело. Она отлично относится практически ко всему. В какой-то момент даже попыталась сама насадить наживку на крючок. Она потерпела неудачу, но, по крайней мере, попыталась. В обед мы перекусили, а потом отправились на прогулку и знатно попотели. А потом мы снова попотели в палатке. После этого немного вздремнули, и, честно говоря, это был один из тех прекрасных летних дней, который не хочешь, чтобы заканчивался.

Но глядя на нее, сидящую рядом со мной на раскладном стуле, на рыжие пряди, выбившиеся из косичек, на лицо, озаренное светом костра, на холодное пиво в руке, на полную луну над головой, я думаю, что ночь тоже складывается довольно идеально.

– Она о механике, – наконец отвечает она.

– Твоя книга о механике? – спрашиваю я, широко раскрыв глаза в полном неверии. – Ты шутишь.

Она отрицательно качает головой.

– Нет. Меня, вроде как, озарило этой идеей.

– Когда именно тебя озарило? – спрашиваю я, делая глоток пива и откровенно ее поддразнивая. Она краснеет, и я чувствую сильное желание притянуть ее к себе на колени, просто чтобы почувствовать на себе ее вес. – Скажи мне, – настаиваю я.

Она закатывает глаза.

– Я, м-м-м, возможно, в один из дней пялилась на тебя в шиномонтаже.

Она закрывает лицо руками и натягивает клетчатую рубашку на щеки, чтобы скрыть свое унижение.

– В какой день?

Она пожимает плечами.

– Это было до того, как мы с тобой начали... дружбу с привилегиями. Ты выглядел таким разгоряченным и потным, и вдруг в мою голову ворвался этот персонаж, и прежде, чем я это осознала, уже набросала новую историю. – Она пронзает меня нервным взглядом.

– Так она обо мне? – осторожно спрашиваю я, нахмурив брови.

– Нет. – Она усмехается. – Просто о механике. Спустись на землю. Не вся моя жизнь крутится вокруг тебя, Майлс.

Я усмехаюсь, когда она закатывает глаза, но чувствую облегчение от ее ответа.

– Книга о механике-извращенце. Мне нравится.

– На самом деле, это не будет тяжелая эротика, как моя серия «Постель и завтрак».

Мои брови приподнимаются.

– Нет?

Она пожимает плечами.

– Нет. То есть, секс по-прежнему будет, много секса, но он будет более нежный. К примеру, в этой книге, вероятно, я не буду писать про анальный секс.

Я притворно ахаю.

– Как ты справишься?

Она закатывает глаза.

– Я, наверное, еще напишу об этом, но в качестве бонуса читателям или еще чего-нибудь.

Я посмеиваюсь над этой мыслью.

– Ты не была бы собой, если бы сделала что-то другое.

– Ладно, хватит обо мне, – говорит она, встряхивая волосами. – Давай поиграем.

– Во что, например? – спрашиваю я, оглядываясь вокруг. – Я не взял с собой карт.

Она закатывает глаза и подпирает голову руками.

– Майлс, нам не нужны карты, чтобы играть в «Правду или действие».

Откидываюсь на спинку стула и делаю глоток пива.

– Кто первый?

– Я, разумеется. Я гостья, и это все еще в интересах исследования, так что... правда или действие?

Я тяжело выдыхаю.

– Правда.

Она резко отстраняется, явно удивленная моим выбором. Постукивает пальцем по губам и говорит:

– Ладно, ты когда-нибудь возбуждался в гараже?

Ее вопрос вызывает у меня дикий смех.

– Чего?

Она лукаво улыбается.

– Ты когда-нибудь работал с машиной клиента по локоть в грязи, с головой уйдя в ремонт, и у тебя был стояк?

Я смеюсь и качаю головой.

– Боюсь, что нет.

Она выглядит понурой.

– Но, с другой стороны, работа с классическими автомобилями... – мой голос затихает, ее глаза загораются. Усмехнувшись, я добавляю: – Если это классика, и я погружаюсь в нее по локоть, соединяю две части, и говорю тому, кто сидит за рулем, чтобы он попытался ее завести... и древняя машина, не работавшая в течение гребаных десятилетий, внезапно оживает? Тогда, черт возьми, да, мой член твердеет.

– Ха! Так и знала! Извращенцы притягивают извращенцев. Моя писанина меня слишком сильно возбуждает.

Я смеюсь над ней и говорю:

– Правда или действие?

– Действие, – мгновенно отвечает она.

Я приподнимаю бровь.

– О, у кого-то есть секреты, которые он хочет сохранить в тайне. Интересно.

Ее лицо, кажется, краснеет, даже в свете костра.

Но я решаю, что на сегодня мы уже достаточно поговорили.

– Ладно, предлагаю тебе искупаться голышом в озере.

Ее брови взлетают до самой линии роста волос.

– Озеро, которое породило мою благословенную шину? Ни за что! Кто знает, что еще, черт побери, находится в этой штуковине?

Я качаю головой.

– Знал, что ты этого не сделаешь.

– О, будто бы ты сделал, – ворчит она в ответ.

– Я уже плавал в этом озере раньше. Оно вовсе не отвратительное. Одна маленькая велосипедная шина не меняет моего мнения о его чистоте.

Она надувает губы.

– Но там, наверное, холодно.

Я пожимаю плечами.

– Все нормально. Я знал, что ты этого не сделаешь. Только и умеешь что болтать.

– Ты серьезно?

– Ага, – отвечаю я, не сводя с нее глаз.

– Нужно ли напоминать тебе, кто уже несколько недель тайком пробирается в «Магазин шин»?

– И ты называешь это опасностью? – усмехаюсь я.

– Не являясь клиентом, я пью бесплатный кофе, Майлс. – Она с нешуточной дерзостью покачивает головой. – В принципе это так же плохо, как и воровство.

Смеюсь над ее выбором слов, затем сужаю глаза и отвечаю сквозь стиснутые зубы:

– Какая хладнокровная, жестокая преступница.

Она снова прищуривается, явно не в восторге от сарказма.

– Хорошо, я сделаю это, но ты должен сделать это со мной.

– И зачем мне это?

– Потому что я буду голой, – отвечает она, снимая рубашку и швыряя ею в меня. Когда ткань спадает с моего лица, сквозь прозрачный розовый лифчик я вижу округлый контур ее сосков.

Замечаю свой засос, и член у меня пробуждается к жизни.

– Хороший аргумент.

Я встаю, и мы оба спускаемся по тропинке к воде, к нашему прежнему месту ловли рыбы на валуне. Это идеальная точка для прыжка.

Мерседес делает глубокий вдох и снимает шорты и шлепанцы, отбрасывая их назад, обняв себя руками для тепла, она, слегка сгорбившись, стоит передо мной, в розовом нижнем белье.

Завожу руку назад, стягиваю через голову футболку и бросаю ее рядом с ее шортами. Она бесстыдно смотрит на меня и удивленно вскидывает брови.

– И джинсы тоже, парниша.

– Парниша, – передразниваю я ее, качая головой, стягиваю джинсы и сбрасываю их вместе с ботинками.

Она тянется назад и расстегивает лифчик, бросая его к остальной одежде. Но сейчас она уже не горбится и не закрывается. Она стоит гордая и собранная, а затем совершенно спокойно наклоняется и снимает трусики.

Когда она выпрямляется, у меня отвисает челюсть. Лунный свет, шум воды и вид ее совершенно обнаженной, с рыжими волосами, развеваемыми ночным бризом... это уже слишком. Слишком сексуально. Это чертова мечта.

– Давай. Мы уже зашли так далеко, – говорит она, указывая на мои боксеры.

Я на автомате тяну их вниз, взгляд по-прежнему полностью сосредоточен на ней.

Она смотрит вниз.

– Прыгать в воду больно?

Я отрицательно качаю головой.

– Нет, если вытерпишь.

Она смеется, и, Господи Иисусе, в этот момент она действительно становится еще красивее. Без оглядки она разбегается и прыгает с валуна в воду.

Никакого изящного погружения.

Никакого скромного прыжка.

Она ныряет гребаной бомбочкой, как подлинная, притягательная, настоящая девчонка, которой и является.

Ныряю вслед за ней и делаю три сильных гребка, чтобы добраться до нее. Притягиваю ее в свои объятия, ее затвердевшие соски касаются моей груди, она крепко обхватывает ногами мои бедра.

Она обнимает меня за шею и нежно целует, лишь слегка касаясь языком, я держу нас на плаву и вращаю. Она с улыбкой отстраняется и отпускает мои плечи, выгибается назад, будто парит. Ее руки широко раскинуты. Обнаженные прекрасные груди блестят в лунном свете. Она просто сногсшибательна.

Мой твердый член трется между нами, но сейчас я не думаю о том, чтобы трахнуть ее. Я думаю только о том, как быстро мне начинает нравится эта девушка. О том, как меня сбивают с толку эти чувства, потому что, хотя она такая классная, потрясающая, сексуальная и веселая, я все еще не знаю, готов ли к большему. Сердце и голова находятся в полном противоречии друг с другом, и я не знаю, кто из них лучше соображает.

Сердце говорит: Да, бери больше, бери гораздо больше. Она просто идеальна!

Но голова твердит: Как только ты это сделаешь, все изменится, и ты снова призовешь в свою жизнь драму. Совсем как раньше.

– Мерседес, – хрипло произношу я, и ее голова поднимается из воды, все ее пряди идеально приглажены назад, голубые глаза широко раскрыты и полны любопытства. – Тебе не кажется, что…

– Ты это почувствовал? – спрашивает она, и ее лицо странно и страдальчески морщится.

– Что почувствовал? – спрашиваю я, надеясь, что, возможно, ее мысли так же запутались, как и у меня, и мы сможем обсудить их вместе.

А потом открываются шлюзы.

Буквально. На нас начинает лить дождь.

– О, Господи, какой же холодный дождь! – визжит она, отрывая от меня ноги и погружаясь в воду так глубоко, как только может, так что наружу торчит только ее лицо.

– Ни хрена себе. – Я щурюсь, глядя в небо. – Я не видел дождя в прогнозе погоды.

– Может, нам просто остаться в воде, пока он не пройдет? – кричит она, потому что ливень на озере оглушает.

Вспышка молнии в темноте освещает нас обоих, и я качаю головой.

– Плохая идея. Мы должны выбираться отсюда.

Она кивает, и мы плывем к берегу и осторожно поднимаемся по камням к своим промокшим вещам.

Она борется со своей мокрой одеждой, а затем кричит:

– К черту, побежали. Никто не придет сюда в такую погоду.

Я киваю и кладу руку ей на поясницу, чтобы провести через деревья и обратно к тропе, по которой мы спускались. Она превратилась в грязное, скользкое месиво, но, слава яйцам, нам удается добраться до палатки, не упав. С голой задницей это было бы очень больно.

Мы врываемся в палатку, а дождь все еще оглушительно барабанит по тонкому нейлону. Но мы стоим на коленях друг перед другом так близко, что слышно наше прерывистое, тяжелое от подъема дыхание. Из-за бушующей снаружи грозы, по нашим телам бежит адреналин.

В тесноте палатки это ошеломляет. Захватывает весь воздух и пространство и плотно нас обволакивает, как стянутая пружина, готовая выстрелить.

Наши глаза встречаются, и как только раздается раскат грома и вспышка молнии, мы врезаемся друг в друга, как две грозовые тучи, столкнувшиеся в беззвездном небе.

Мои руки обвиваются вокруг ее талии, и я целую ее, так глубоко проникая языком, как только она может принять. Ее руки повсюду – на моем лице, руках, голове, спине. Она никак не может насытиться. Будто пытается почувствовать каждый квадратный дюйм моего тела, и я хочу отдать ей все.

Мы превратились в мешанину из дождя, грязи и озерной воды, но это не мешает мне упасть на матрас и увлечь ее за собой. Ее бедра дрожат под моими руками, когда они раздвигаются надо мной. Мой разгоряченный, пульсирующий член встает между нами, я кладу руки на ее задницу и прижимаю к себе.

– Возьми меня в себя, детка, – говорю я срывающимся голосом, почти теряющимся в потоке дождя. – Возьми меня так глубоко, как только сможешь.

Она кивает и смотрит в темноту на перевернутую коробку с презервативами, которую мы оставили там сегодня днем. Дрожащими пальцами хватает один и разрывает упаковку, чтобы раскатать его по моей длине.

Приподнявшись на колени, она идеально нависает надо мной, прежде чем опуститься и одним великолепным движением насадить себя на меня. Мои пальцы впиваются в ее бедра, и она использует мои запястья для равновесия, вбирая меня глубже, выжидая, пока ее тело привыкнет к полноте.

Она поднимается вверх и снова падает, выкрикивая мое имя и задирая голову к небу.

Это самое прекрасное зрелище, которое я когда-либо видел.