Текст книги "Подожди со мной (ЛП)"
Автор книги: Эми Доуз
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 13 страниц)
– Хочешь услышать чистую правду?
– Конечно, – отвечает она, нахмурив брови, словно собираясь сделать мысленные заметки.
– Честно говоря, поскольку я так уж устроен, моей единственной мыслью было – надеюсь, ты никогда больше не наденешь это платье на выход.
– Что? Почему? – Она с укоризной смотрит вниз.
– Потому что, когда ты сделала это, я увидел все. Так что, либо ты не надеваешь это платье, либо надеваешь под него большие бабушкины панталоны. А еще лучше – мои баскетбольные шорты.
Она смеется над этой мыслью.
– Боже правый, это уж слишком. Хорошо, что ты не мой парень.
Ее ответ заставляет мое лицо слегка напрячься, но я скрываю свою реакцию и повторяю:
– Да, хорошо.
– Ладно, давай попробуем что-нибудь посложнее. О чем ты думаешь, когда я делаю так? – Она наклоняется и снимает крошечные белые стринги, те самые, что я прекрасно видел всего несколько секунд назад. Она выпрямляется и отбрасывает их за плечо.
– Я много о чем думаю, – отвечаю я, проводя руками по обтянутым джинсами бедрам. Мне больно сейчас находиться так далеко от нее, и не думаю, что продержусь долго.
– Ладно, например, что именно? – Она жестом просит меня объяснить подробнее.
Я прочищаю горло, мой взгляд скользит по ней, как по призу, на который я должен претендовать.
– Я думаю о том, что, судя по влаге на моих джинсах, могу сказать, что ты уже промокла. На самом деле, ты, наверное, была такой весь вечер. Точно так же, как у меня был полустояк всего лишь от поездки сюда. Так что, поскольку весь вечер ты пробыла такой мокрой, значит ничто не сможет остановить эту влагу, стекающую по твоим бедрам.
Она делает большой глоток воздуха, будто на секунду забыла дышать.
– А что будет, если ты увидишь, как эта влага стекает по моим бедрам?
Я пригвождаю ее порочным взглядом.
– Естественно, мне придется слизать ее с тебя.
– О, Иисус, Мария и Иосиф, – нараспев произносит она, и в ее голосе слышатся одновременно рыдание, стон и мольба.
Не в силах больше оставаться в стороне, я встаю и делаю три больших шага, оказываясь рядом и возвышаясь над ней. Она босиком и совершенно голая под этим платьем – просто чудо, что я продержался так долго.
Провожу пальцами по ее рукам и чувствую, как по ее коже бегут мурашки. Опустив руку, я мимолетно касаюсь кончиков ее пальцев, и подбираюсь к подолу платья, прокрадываюсь под ткань и нахожу пальцами нежное средоточие ее женственности.
– Как я и подозревал, – хриплю я, когда мои пальцы скользят по ее складкам. – Чертовски промокла насквозь.
– Да, – стонет она, протягивая руку и хватаясь за мой бицепс, чтобы не упасть. Погружаю один палец в ее жар, и ее другая рука взлетает и хватается за футболку на моей груди. – О, боже мой!
– Позволь мне позаботиться об этом, – шепчу я ей на ухо, вытаскивая руку из-под платья.
Не размыкая объятий, я разворачиваю ее и веду обратно к кровати. Она падает на спину, ее голова оказывается на подушке, а рыжие волосы развеваются необузданным веером. Кровать прогибается, когда я опираюсь коленом между ее ног и медленно задираю платье вверх, раздвигая ее бедра.
Смотрю вниз на ее нуждающееся влажное местечко, которое практически дрожит, желая большего. Бросаю на нее последний обжигающий взгляд, спускаюсь вниз и утыкаюсь носом в ее складки. Глубоко вдыхаю.
– Господи, ты пахнешь грехом.
– О, боже, – стонет она, и я действительно ее удивляю, когда языком дразню тугой комочек нервов.
– А на вкус ты как рай, – добавляю я, прежде чем облизать ее складки по всей длине.
– Срань господня, – громко кричит она, когда я начинаю трахать ее языком.
Боже, как она отзывчива. Я уже целую вечность не делал этого с женщиной, потому что отказывался делать это со случайными девушками. Но Мерседес – определенно не случайна. Она чертовски совершенна, когда извивается от моих атак на ее киску. Она снова и снова выгибает и опускает спину, сминает покрывало в кулаках и изо всех сил пытается справиться со всем, что я ей даю.
Когда я втягиваю клитор в рот, ее руки впиваются мне в волосы, ногти так сильно царапают кожу головы, что я рычу в ее сладкую киску.
– Господи, Майлс! Да!
Вибрации от моего голоса только еще больше сводят ее с ума, потому что внезапно она так сильно сжимает бедрами мою голову, что на секунду я оглушен – теряюсь в ощущениях только своего учащенного сердцебиения и утробного, эротического гула, что я издаю, когда вожу языком по всему ее сладкому местечку.
Понимаю, что она вот-вот кончит, но не потому, что ее крики становятся громче. А потому, что они становятся мягче. За то короткое время, что я провел с ней, я знаю, что, достигая точки невозврата, она лишается голоса. Именно тогда она видит финишную черту, и зависает над ней, как тикающая бомба замедленного действия.
Быть этому свидетелем – чертовски восхитительно.
Отстраняюсь, чтобы посмотреть на нее, и погружаю два пальца в ее влажный жар. Когда она кончит, я хочу это почувствовать. Я хочу чувствовать все от этой женщины. Снова прижимаюсь ртом к клитору и сосу, сильно. И чертовски легко, как нажать на кнопку, она мгновенно отвечает спазмами.
Она замирает, напрягаясь везде, кроме сокровенного местечка, ее мышцы сокращаются, втягивая меня в себя. Мне приходится сдержать гордый смешок, когда я чувствую, как каждое содрогание ее киски отдается на моих пальцах.
Это грандиозно.
Через несколько мгновений к ней возвращается голос – долгими, хриплыми бредовыми стонами. Она ничего не говорит. Восстанавливается. Компенсирует стоны, украденные у нее оргазмом, и, черт возьми, это прекрасно.
– Детка, хочешь знать, о чем я сейчас думаю? – спрашиваю я, глядя от ее бедер вверх. Она смотрит на меня, волосы растрепаны, глаза широко распахнуты, губы приоткрыты.
– Да, – хрипит она грубым от перенапряжения голосом.
– Я думаю, что твоя киска – лучшее, что у меня когда-либо было, и не знаю, смогу ли когда-нибудь ей насытиться. – Честность моих слов застает меня врасплох, но я быстро скрываю это, поднимаюсь на колени и стаскиваю футболку.
Когда расстегиваю джинсы, и мой длинный и твердый член вырывается на свободу, готовый к собственному освобождению, мы оба забываем о моем признании и возвращаемся к делу. В конце концов, это всего лишь исследование.
ГЛАВА 18
Майлс
Среди ночи меня будит тихое постукивание. Предполагаю, что снаружи идет дождь, и, возможно, Мерседес оставила окно открытым, поэтому переворачиваюсь, чтобы проверить. Мне приходится несколько раз моргнуть, чтобы разглядеть мою рыженькую, сидящую, скрестив ноги, в кресле за столом. Но она повернулась не к окну, а к кровати. Ее лицо освещено мягким светом от экрана ноутбука, и она так сосредоточена на том, что делает, что не замечает, как я наблюдаю за ней.
Ноутбук лежит прямо в середине ее скрещенных ног, она одета в мою черную футболку, и, держу пари, на ней больше ничего нет. Она высовывает язычок, пробегая по верхней и нижней губе, и мне кажется, что я слышу тихий стон, но это не мешает ее пальцам летать по клавиатуре. Восхитительное зрелище, и я так бы и продолжал лежать и наслаждаться им, если бы не мучительная эрекция. Прежде чем она успевает меня заметить, приподнимаюсь к изголовью кровати и прочищаю горло.
– Господи Иисусе! – восклицает она резко, прижимая руку к груди. – Как давно ты не спишь?
– Всего пару минут. – Хмуро смотрю на ее широко раскрытые виноватые глаза. – Чем таким важным ты занята за компьютером посреди ночи?
Инстинктивно сжимаю одеяло в кулак, готовясь к ее ответу, потому что, если бы это была Джослин, то, чем бы она ни занималась, это было бы плохо. Глаза Мерседес загораются от волнения.
– Я пишу!
– В такой поздний час? – с сомнением спрашиваю я, бросая взгляд на электронные часы на прикроватном столике, которые показывают 3:18 утра.
– Я никак не могла заснуть! – Она пожимает плечами. – Идеи потекли с той самой минуты, как мы выключили свет.
– Ты пишешь с тех пор, как мы легли спать?
– Ну, нет, сначала я целый час строила планы в уме. Пыталась нашептывать сцены в диктофон на телефоне, чтобы не разбудить тебя, но потом просто не выдержала. Я должна была встать и, черт возьми, писать!
Она разворачивает ноутбук экраном ко мне, показывая вордовский документ, заполненный ее усилиями.
– Пять тысяч слов за три часа. Вот это и есть магия шиномонтажа!
Я слегка улыбаюсь, и со странным облегчением все мое тело расслабляется.
– Может, это магия Майлса Хадсона.
Ее глаза скользят вниз, чтобы на этот раз рассмотреть меня более подробно. Моя обнаженная грудь выставлена на обозрение, а одеяло спустилось так низко, что она видит глубокие впадины моих косых мышц. Ее горящий взгляд не ускользает от меня.
– Не хочешь вернуться в постель, чтобы я мог показать тебе еще несколько магических фокусов? – Я многозначительно шевелю бровями, глядя на нее.
Она закусывает губу и смотрит на ноутбук, явно борясь с собой за то, что важнее. По-видимому, это быстрый внутренний разговор, потому что в мгновение ока она откладывает компьютер в сторону и прыгает на меня сверху.
Я смеюсь и перекатываю нас так, что оказываюсь сверху, между ее ног, покусывая ее шею и задирая футболку, чтобы чувствовать вокруг себя ее обнаженные бедра.
– Думаю, с тобой я постоянно буду просыпаться со стояком, – бормочу я, покусывая ее сосок через футболку.
Она взвизгивает и извивается возле моего паха.
– Меня это вполне устраивает.
Со всеми ее движениями, кончик моего члена касается ее входа. Она влажная и теплая, и, черт возьми, прямой контакт кожи с кожей заставляет меня охнуть. Я прижимаюсь лицом к ее шее и стону:
– Черт, с тобой так чертовски хорошо.
– С тобой тоже, – заявляет она, ее бедра дергаются, пытаясь принять меня в себя еще больше.
– Детка, прекрати, – стону я, прижимаясь лбом к ее плечу, мое дыхание дрожит от желания. – Мне нужно достать презерватив.
Она издает немного разочарованный звук, когда я отодвигаюсь от нее и хватаю с ночного столика бумажник. Ложусь на спину и раскатываю резинку по члену, все время чувствуя на себе ее взгляд.
– Это последний, так что никакого тебе утреннего секса.
– Сейчас уже утро, – парирует она, приподнимаясь на локтях, чтобы лучше видеть происходящее.
– Тогда никакого тебе секса за завтраком, – поправляюсь я.
Она смеется.
– Ничего страшного. Ты все равно будешь слишком занят, пытаясь отгрызть себе руку.
Я рычу на то, как она снова умничает, и перекатываюсь на нее, закидывая одну ее ногу себе на плечо. Прижимаюсь своим, теперь уже облаченным в защиту, кончиком к ее входу и хриплю:
– Думаю, мы уже давно прошли стадию отгрызания рук, не находишь?
Она вскрикивает, когда я вонзаюсь в нее, в этой позе я вхожу в нее так глубоко, что член почти целует шейку ее матки. Она впивается пальцами в мои предплечья.
– Господи, Майлс!
– Вот так, детка, на этот раз поговори ты. – Я опускаю голову к ее груди и покусываю ее через ткань футболки. Мне следовало бы найти время, чтобы сорвать ее, но отчаянные времена требуют отчаянных мер.
Хриплым голосом она отвечает:
– Ты так глубоко. Ощущения столь сильные. Не уверена, что смогу…
– Ты сможешь, – подбадриваю я, медленно и сильно входя в нее. Глубоко, на всю длину. С каждым толчком мой зад подскакивает вверх. – Ты можешь принять меня всего.
– О, боже, – мяукает она, ее другая нога сжимается вокруг моего бедра, а пятка впивается мне в поясницу. – Это просто невероятно.
– Ты чертовски права, – отвечаю я и внезапно понимаю, что так бывает не со всеми. С тех пор, как расстался с Джос, я переспал, по меньшей мере, с дюжиной женщин, и ни с кем мне даже близко не было так хорошо, как с ней, обернувшейся вокруг моего члена. Даже с Джос.
Я увеличиваю скорость движений, стараясь отогнать своевольные мысли и наслаждаться этим сладким-пресладким трахом. Влажными, эротичными звуками нашего дыхания и множеством стонов, охов и ахов, заполняющих комнату, мы создаем лучший чертов саундтрек к траху, что я когда-либо слышал.
Мерседес выгибается подо мной, встречая толчок за толчком. Становясь все тише и тише, она поднимается вместе со мной. Мы синхронизировались. В совершенный, освобождающий синхроимпульс.
Она обвивает руками мою шею и прижимается лицом к моей щеке, выкрикивая свой оргазм прямо мне в ухо. Это смесь вздохов и сдавленных стонов. Потустороннее звучание. Это не имеет никакого гребаного смысла, но моему члену нравится, и с последним сильным рывком я следую за ней, взрываясь внутри презерватива и зная, что ни за что на свете не останусь у этой девушки на оладьи.
ГЛАВА 19
Кейт
Вхожу в пекарню «Проснись и пой» – милое местечко на Бродвей, чуть дальше по улице от места работы Дина в центре города. Запах свежих пончиков и кофе заставляет живот возбужденно урчать, направляюсь к стойке, чтобы заказать два крунчика. Крунчики – это сочетание круассана и пончика, которым эта булочная в Боулдере славится на всю страну. Маслянистая и пикантная, но сладкая и рассыпчатая комбинация, в основном похожая на углеводный оргазм.
Очаровательная миниатюрная блондинка за кассой лучезарно улыбается и говорит:
– Боюсь, вам придется занять очередь. Наша следующая партия должна испечься только через полтора часа. Вы планируете подождать здесь какое-то время?
– Да, без проблем, – отвечаю я, в подтверждение своих слов касаясь сумки с ноутбуком на плече.
Она показывает на маленький аппарат, который буквально выплевывает листок с номером заказа, и я отрываю его. Оплачиваю два кофе и выпечку и иду искать столик, чтобы подождать Дина.
Раз в неделю мы с Дином обычно стараемся встречаться здесь, чтобы наверстать упущенное и узнать, как дела друг у друга. Именно здесь он попросил у меня совета, как сказать Линси, что он хочет быть ей только другом. Они встречались всего месяц или два, но он сказал, что чем больше ее узнавал, тем больше смотрел на нее как на сестру, а не как на женщину, с которой хотел бы переспать.
Со стороны Линси я получала панические сообщения, в которых говорилось, что Дин так к ней и не подкатывает, и как ей действовать дальше, чтобы он уже набрался мужества и трахнул ее?
То, что их расставание было, по крайней мере, романтичным, – определенно к лучшему. Они были слишком похожи. Я благодарна им за то, что они смогли продолжить дружбу. Это заняло немного времени, больше со стороны Линси, чем Дина, но теперь все выглядит так, будто этого никогда и не было.
С тех пор эта пекарня стала нашим с Дином священным местом. И это единственное место в городе, где я не отказываюсь потратить $5,79 за чашку кофе. Потому что... крунчики.
Направляюсь к темно-красной кабинке возле панорамного окна, выходящего на Бродвей-стрит. Достаю телефон и вижу пропущенное сообщение от Майлса.
Майлс: Мой член скучает по тебе.
Я: Твой член ненасытен. Прошло всего два дня.
Майлс: Не важно. Как поток слов?
Я: Хорошо. Но не так хорошо, как в ту ночь. ;)
Майлс: Может, это означает, что тебе нужно проводить больше исследований.
Я: ЛОЛ, может. Вообще-то я думала вернуться в «Магазин шин», возможно, завтра.
Майлс: Меня заменит комната ожидания?
Я: Почему я не могу получить все сразу?
Майлс: Я мог бы придумать, что еще ты могла бы получить.
Я: О боже, пошляк.
Майлс: Говорит автор непристойностей.
Я: Если я так говорю, должно быть, это правда.
Поднимаю голову, чтобы рассмеяться, и чуть не подпрыгиваю на месте, когда вижу стоящего рядом Дина, который смотрит мне через плечо.
– Господи, Дин, говори «Привет» или еще что-нибудь!
– Я стоял рядом почти пять минут, – парирует он, не скрывая удивления.
– И читал мои сообщения? Господи, вот ведь любопытный придурок. Садись.
– Мне нужно взять номер заказа, – говорит он, указывая через плечо.
– Нет, я заказала за тебя.
Толкаю второй кофе на его сторону стола, и он с облегчением двигает плечами, снимая спортивную куртку. Сегодня он одет в темно-синий льняной костюм и белую рубашку. Без галстука. Из-под дорогих коричневых туфель выглядывают яркие носки в белую и голубую полоску. Даже его темные волосы выглядят дорого, они гладкие и аккуратно уложены на одну сторону, что прямо контрастирует с его мужественной бородой. Качаю головой, думая о том, сколько денег Дин, должно быть, тратит только на свою внешность.
Не поймите меня неправильно. Я правда хорошо зарабатываю. Но я трачу деньги не так, как он. И мне действительно нравится одежда из «Таргет».
Он проскальзывает в кабинку, вешает пиджак у дальнего конца стола, прежде чем пригвоздить меня взглядом.
– Пару дней назад я видел его грузовик возле твоего дома.
– Чей грузовик? – спрашиваю я, изображая равнодушие.
– Майлса, чей же еще?
Я прищуриваюсь.
– Откуда ты знаешь, что это его грузовик?
Он усмехается.
– Потому что я не знаю ни одного другого парня в Боулдере, который бы ездил на такой ужасной машине.
– О боже, какой же ты сноб!
– Так он остался на ночь? – быстро огрызается он, на автомате отодвигая кофе в сторону и складывая руки на столе перед собой.
Мое лицо искажается в неверии.
– А ты, что, приходил на следующее утро с проверкой?
Он с совершенно бесстыдным видом отвечает:
– Возможно.
Это заставляет меня закатить глаза.
– Перестань волноваться. Это же несерьезно. Мы просто... дурачимся.
Он качает головой и смеется.
– Именно это меня и беспокоит, Кейт.
– Почему? – спрашиваю я, добавляя в кофе побольше сахара, потому что, судя по тому, как ведет себя Дин, чувствую, мне понадобятся силы.
– Потому что, во-первых, этот парень уже однажды отверг тебя.
– Спасибо за напоминание! – восклицаю я, помешивая сахар.
– Мне очень жаль, но он это сделал. И ты в течение нескольких дней чертовски из-за этого злилась. Была настоящей занозой в заднице для всех вокруг.
– Что же, пожалуйста, позволь мне извиниться за те чувства, что я выказала перед друзьями.
– Я злился вовсе не на твои чувства. А на этого идиота, Майлса.
– Ты не можешь говорить, что он идиот, ты его не знаешь.
– Ой, умоляю. – Он ухмыляется и кладет руки на спинку кабинки. Он выглядит таким напыщенным и высокомерным, что мне хочется его ударить. – Он механик в «Магазине шин». С чего бы ему быть умным?
Я со стуком опускаю ложку на стол.
– Ты что, мать твою, всерьез говоришь мне подобное дерьмо?
– Да, – отрезает он, сжимая скрытую под бородой челюсть.
– И это говорит, кто бросил школу?
– Я получил аттестат, и я учился самостоятельно.
– Чему? Тому, чтобы быть гребаным придурком? – рявкаю я и двигаюсь, чтобы встать.
– Сядь, Кейт. – Он протягивает руку, хватая меня.
– Нет! – Отступаю назад и вырываю запястье из его руки. – Дин, ты несешь полную чушь. – Я вся киплю, чувствуя себя такой обиженной и расстроенной его резким суждением о Майлсе. Человеке, которого он даже не знает. Это напоминает мне о мнениях людей, не поддерживающих то, чем я зарабатываю на жизнь, или думающих, что я гожусь только для одного. Майлс – гораздо больше того, что Дин ему приписывает, и если он этого не видит, я не хочу находиться с ним рядом.
Пригвождаю Дина серьезным взглядом и говорю:
– Я окружаю себя людьми широких взглядов, которые не осуждают, что у меня странная работа. Я зарабатываю на жизнь тем, что пишу чертовы эротические романы, и мне не нужны в друзьях те, кто станет судить меня, потому что это сделает меня лицемеркой по отношению к персонажам, о которых я пишу. А Майлс очень ободряюще относится к тому, что я делаю. Более ободряюще, чем ты когда-либо, и в моем понимании, это очень важно! И он вовсе не тупой. Он чертовски проницателен, и ты бы это понял, если бы перестал смотреть на людей свысока.
Лицо Дина становится свекольно-красным, на нем появляется паника, когда я делаю шаг, чтобы уйти.
– Кейт, не уходи. – Он встает и притягивает меня обратно к себе.
– Нет, – восклицаю я, вырываясь из его хватки. – Мне очень жаль, но если ты собираешься так себя вести, то я не вижу возможности продолжать нашу дружбу.
– Кейт! – он так настойчиво повторяет мое имя, что я останавливаюсь и смотрю на него. Глаза широко раскрыты и полны такого ужаса, какого я никогда не видела, что-то вроде паники охватывает все его тело, когда он, наконец, заикаясь, произносит:
– Ты мне нравишься.
Я пожимаю плечами.
– Что же, я тоже думала, что ты мне нравишься, пока ты не превратился в придурка.
– Нет, я имею в виду, что ты мне действительно нравишься. – Он закрывает глаза и засовывает руки в карманы брюк, вся его поза выражает покорность.
Но по какой-то причине его слова пока не до конца доходят до моего сознания. Сердитое выражение на моем лице превращается в недоверчивое.
– Я тебе действительно нравлюсь, как лучший друг, или...?
Он пронзает меня суровым взглядом и отвечает:
– Ты мне нравишься больше, чем просто лучший друг, и я уже не могу это игнорировать.
– Дин, – говорю я со вздохом, желудок падает вниз, словно я на чертовых американских горках. – И как долго?
– Пару лет? – скрипит он зубами, рухнув обратно в кабинку, и нервно проводит рукой по бороде. – Но я был с Линси, а ты с этим придурком, Драйстоном.
С отвисшей челюстью проскальзываю обратно в кабинку и отвечаю:
– Ты не обмолвился ни словом.
– Ждал подходящего момента. – Он пожимает плечами.
– Но мы с Драйстоном расстались уже несколько месяцев назад.
– Но он все еще живет с тобой! – отвечает он, с широко раскрытыми глазами перегнувшись через стол. – И, Кейт, вы были вместе два года. Тебе нужно было время, чтобы справиться с этим дерьмом. Я не собирался быть парнем для утешения. Я хотел большего. А потом из ниоткуда появляется этот гребаный механик, и внезапно ты становишься Кейт, готовой на случайную связь. Подожди, нет... Мерседес, готовой на случайную связь.
Откидываюсь назад, скрежеща зубами от того, что он бросает мне это в лицо.
– Ты знаешь, почему я сказала ему, что меня зовут Мерседес.
– Я знаю, что это смешно – проводить время с парнем, который не знает тебя настоящую.
– Он знает меня настоящую! – спорю я. – Он знает обо мне больше, чем Драйстон узнал за два года нашей совместной жизни.
– Но ты трахаешься с парнем, который до сих пор не знает твоего настоящего имени. Как думаешь, Кейт, чем все это закончится?
– Не знаю. Сейчас у нас случайная связь, но, возможно, она перейдет в нечто большее.
– Видишь! Вот что меня убивает. Я думал, что Майлс – просто парень для утешения, но ты пытаешься заставить его перейти в нечто большее, а я, мать твою, здесь и сейчас пытаюсь предложить тебе большее! Этот парень даже не знает твоего настоящего имени, а ты потрясена моими ожиданиями? Ну же, Кейт, спустись с небес на землю.
– Каких небес?
– Ты так слепа и зациклена на себе. Ты не могла не заметить.
У меня отвисает челюсть.
– Прошу прощения?
– Это правда. Когда ты находишься в своем книжном мире, то игнорируете все и всех вокруг.
– Это моя работа, Дин! – восклицаю я. – Я ничего не могу поделать. Это не долбаный рычаг, который я могу переключить.
Он тяжело выдыхает.
– Ты что, правда не видела знаков?
Крепко зажмуриваюсь и мысленно возвращаюсь к нашим дружеским отношениям. Заигрывания Дина. Его постоянный флирт. Как он распускает руки, и выбрасывает мои шлепки за дверь, и все время подкалывает... намного больше, чем Линси. Он как мальчишка на детской площадке, который дергает девочку за косички, потому что она ему нравится.
Осознание этого обрушивается на меня, словно тонна кирпичей.
Смотрю на Дина, который выглядит таким подавленным, что у меня сердце разрывается. Но я должна быть с ним честной.
– Мне нравится Майлс, – заявляю я, пожимая плечами.
– Но ему нужна только случайная связь, – парирует Дин, наклоняясь ко мне и хватая за руку. – С тобой, Кейт, я хочу гораздо большего. Я бы хотел всё. Хорошее и плохое. Ты говорила, что Майлсу не нужна драма. Я приму всю твою драму, потому что ты мне не безразлична.
Его слова убивают меня. Крошечные, как от булавки, уколы тревоги медленно пронизывают меня, потому что, несмотря на готовность Дина взять на себя обязательства, я не вижу его в этой роли. Убираю свою руку из его и отвечаю:
– Прости, Дин.
Он отстраняется и, напряженно кивнув, тяжело выдыхает.
– Я по-прежнему хочу остаться друзьями, – добавляю я, но он обрывает меня уничижительным взглядом.
– Мне нужно, чтобы ты ушла, – заявляет он, в гневе стиснув зубы.
– Дин…
– Я не шучу, Кейт. Все пошло хуже, чем я мог себе представить, и мне нужно, чтобы ты ушла, пока не загубила мне эту пекарню. У всех нас есть свои счастливые места, где мы чувствуем себя хорошо, и это мой «Магазин шин». Так что, пожалуйста, можешь просто уйти?
Видя на его лице смиренное выражение, которое я не могу оставить без внимания, хватаю с сиденья сумку и выхожу из кабинки.
– Мне очень жаль, Дин.
Он сухо кивает, и, не говоря больше ни слова, я поворачиваюсь и ухожу, оставив Дина ожидать наш заказ.
ГЛАВА 20
Кейт
– Привет! – восклицает Майлс, широко раскрыв глаза от удивления, когда я обхожу капот старинного синего грузовика, в который он залез по локоть.
Он ударяет меня улыбкой на тысячу мегаватт, и мне приходится притормозить возле ящика с инструментами, чтобы прийти в себя. На Майлсе не обычный комбинезон с логотипом «Магазина шин». Он одет в поношенные джинсы и белую майку, которая, из-за его огромных грудных мышц, выглядит на один размер меньше.
– Я как раз направлялась в комнату ожидания, а так как дверь гаража была нараспашку, решила остановиться и поздороваться.
Он ставит на пол какую-то сложную на вид штуковину и поднимает подол майки, чтобы вытереть пот со лба. Иисус, Мария и Иосиф, даже его пресс покрыт грязью и маслом.
Все тело блестит от пота и масла, а ярко-голубые глаза, как всегда, сияют. Все это очень бурно сказывается на моем теле.
Я прочищаю горло и несколько раз быстро моргаю, чтобы взять себя в руки.
– А это что такое? – спрашиваю я, указывая на устройство, которое он поставил на пол. Мне нужно отвлечься от мыслей о том, как сильно я хочу трахнуться с ним прямо здесь, в этом грязном гараже.
– Карбюратор, – отвечает он, и его губы растягиваются в полуулыбке.
– А для чего он? – спрашиваю я, как прилежная маленькая ученица, которой никогда не была.
– Э-э, много для чего. – Он почесывает затылок и поднимает карбюратор, чтобы показать мне. – Ты правда хочешь знать?
Я киваю, потому что, да. Я очень-очень хочу этого. Хочу услышать, как он сейчас обрушит на меня свою механическую поэтику.
Он откашливается.
– Итак, он в специальных пропорциях смешивает бензин и воздух внутри двигателя, чтобы происходило сгорание. Правильная пропорция для лучшей работы двигателя формируется на основе скорости автомобиля, пробега и других факторов. В настоящее время большинство автомобилей имеют инжекторы, но классические все еще работают на них.
– Интересно, – хриплю я, придвигаясь ближе к нему и прижимаясь спиной к решетке грузовика. Он придвигается ближе ко мне, его плечо и нога соприкасаются с моими, и он добавляет:
– Это похоже на то, как для горения свече нужен кислород. Топливо не воспламениться должным образом без воздуха, который нагнетает карбюратор.
Я поджимаю губы и медленно тру их друг о друга, от летнего жара мой блеск стал липким.
– Что-то вроде того, как невозможно достичь оргазма без трения.
Его тело сотрясается от беззвучного смеха.
– Можно, конечно, провести и такую параллель.
– Мне бы хотелось провести такую параллель, да поскорее, – хрипло отвечаю я.
От моей очень ясной просьбы его глаза загораются.
– Ты что-то задумала?
Интересно, может, перепихон по-быстрому в гараже шиномонтажа – это вариант, но затем выбрасываю эту ужасную идею из головы, когда другая мысль вспыхивает ярким светом.
– Вообще-то, да. Давно хотела спросить, ты ходишь в поход?
Он хмурит лоб от этого вопроса из ниоткуда. Очевидно, Майлс тоже подумывал о быстром трахе в гараже. Он прочищает горло и отвечает:
– Иногда. Мы с Сэмом обычно несколько раз за лето ездим в Рейнбоу Лейкс. Рыбалка там действительно хорошая.
– Рыбалка! – воплю я возбужденно. Черт возьми, будто так все и задумано. – Мне бы очень хотелось научиться ловить рыбу. Майлс, может, ты когда-нибудь надумаешь взять меня с собой в поход? В интересах книжных исследований, конечно.
– Ну, если для книжных исследований, – поддразнивает он, подмигивая и ставя карбюратор на тележку. – У тебя был на примете какой-нибудь день?
– Как можно скорее, – выкрикиваю я и поджимаю губы, возводя глаза к небу. Это совершенно не круто. Сейчас я уж точно не веду себя как Мерседес, заинтересованная лишь в случайных связях. – У меня очень гибкое расписание, как удобно тебе.
Он медленно кивает и достает из заднего кармана тряпку, чтобы вытереть руки.
– В Рейнбоу Лейк не так уж много мест для палаточного лагеря, и там не резервируют места. Так что в пятницу нам придется выдвинуться пораньше, если мы хотим получить шанс застолбить себе место.
– А разве тебе не надо работать? – спрашиваю я, оглядываясь на полный народу и машин огромный сервис.
Майлс с застенчивым видом пожимает плечами.
– У меня есть небольшой отпуск, который я мог бы использовать.
Не могу скрыть довольную улыбку. И, честно говоря, не хочу.
– Ты бы потратил свой отпуск на меня?
Он посмеивается и качает головой, застенчивость делает его таким чертовски красивым.
– Ну, я очень ответственно подхожу к твоему просвещению, Мерседес.
Я хихикаю над этим ответом и благодарно касаюсь его руки.
– Я сделаю так, что это будет стоить твоего времени. – Я многозначительно вскидываю брови, и он выпаливает в ответ:
– О, поверь мне, я знаю. – Он отстраняется и качает головой, явно нуждаясь в некотором пространстве, чтобы выкинуть из головы непристойные мысли. – Хорошо, тогда я заеду за тобой в пятницу в восемь утра.
– Восемь – звучит здорово! – восклицаю я и разворачиваюсь, чтобы уйти. Направляюсь к служебному выходу, ведущему в переулок, и не могу не заметить, как он впивается взглядом в мои голые ноги. – Я лучше пойду... неожиданно нахлынуло вдохновение.
Поворачиваюсь, чтобы сбежать, и чуть не врезаюсь в друга Майлса, Сэма, который как раз в этот момент появляется из-за угла.
– Извини, – бормочу я с застенчивой, смущенной улыбкой и тащу свой зад по обычному пути к месту, с которого началась вся эта сумасшедшая гребаная поездка.
ГЛАВА 21
Майлс
Ехать по шоссе на грузовике с Мерседес, улыбающейся так широко, что я прежде не видел, – неплохой способ провести день с таким трудом заработанного отпуска. Не знал, что девушки могут быть так взволнованы походом. Хотя, по правде говоря, мой опыт общения с женщинами довольно мал. Джослин вообще не любила прогулки на свежем воздухе, а моя сестра, Мэган, с детства страшилась семейных походов. Так что, думаю, это станет новым опытом для нас обоих.
Проехав чуть больше часа, въезжаем в Рейнбоу Лейкс, и я рад, что мы прибыли первыми. Для палаток и отдыхающих здесь есть около двадцати кемпингов по типу «кто успел, тот и съел». Каждый раз, когда мы приезжаем с Сэмом, то стараемся отхватить один и тот же участок, потому что оттуда открывается лучший вид на небольшое озеро с огромными горами вдалеке. Кроме того, это место находится в некоем уединении от других отдыхающих, а это всегда хорошо.
