Текст книги "Кроу (ЛП)"
Автор книги: Эмбер Дуэлл
Соавторы: Кэндис Робинсон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 11 страниц)
Кроу указал ему направление к Дороге из Желтого Кирпича и велел придерживаться её, идя на юг, но обходить столицу стороной.
Бёрч развернулся и зашагал в южном направлении, ни разу не оглянувшись и не выказывая ни тени страха. Возможно, он уже слишком много потерял, чтобы бояться.
– Ты не упомянула, что там будет Железный Дровосек, – сказал Кроу, подходя к Реве.
– Я не хотела его пугать. Телия поможет ему во всем разобраться. К тому же, Дровосек не был таким ужасным, как я. Он не убивал ради чистого удовольствия.
– Но это ведь была не ты.
– Я знаю, – прошептала она. – Но всё равно больно. Так будет всегда.
– Рева?
Она подняла на него глаза:
– Да?
– Обещаю, я больше никогда тебя не оставлю. И если бы я мог отправиться с тобой в «темное место», я бы это сделал. Даже если бы пришлось остаться там на вечность.
Что-то коснулось её пальцев. Кроу вложил яблоко ей в ладонь.
– Я отдал Бёрчу не последнее.
Её сердце бешено заколотилось от его слов. Она поднесла фрукт к губам и не смогла сдержать улыбки, откусив кусочек сочного плода.
Больше не говоря ни слова, они поправили рюкзаки, напились из реки и продолжили путь. Светового дня оставалось немного, но была надежда добраться до окраины кукурузного поля к сумеркам.
Раздвинув ветви, Рева и Кроу вышли к роще белых деревьев. Но не кора делала их такими – стволы и сучья были целиком оплетены белоснежным паучьим шелком. Над головой раздался крик; Рева вскинула взгляд и увидела огромного паука на длинных тонких лапах, который закатывал в паутину спрайта. Хорошо. Этот вид спрайтов был сущим наказанием: своими клыками они высасывали кровь у молодых фейри и вырывали куски плоти.
Пауков, выглядывавших из-за ветвей, становилось всё больше, и инстинкт Ревы требовал пустить в ход магию. Но та по-прежнему не желала пробуждаться. Впрочем, пауки не приближались. Что-то подсказывало ей: они узнали в ней Реву, правительницу Запада, а не Злую Ведьму, и понимали, что нападать не стоит.
Рева и Кроу шли в уютном молчании. Она всё еще не могла перестать думать о вчерашнем поцелуе – нужно было взять себя в руки и не зацикливаться на этом. По крайней мере, пока они не закончат дело.
Она раздвинула ветки высоких кустов, и впереди, словно колышущиеся тени, возникли силуэты. Лучи заходящего солнца осветили кукурузное поле. Оно тянулось до самого горизонта. Пересечь его – дело не одного дня, так что завтрашнюю ночь им придется провести прямо среди стеблей. А пока можно было найти место на опушке.
Но когда она прикрыла глаза от солнца, то заметила нечто странное. Некогда желтые и зеленые стебли, хоть и оставались высокими, стали совершенно черными. В воздухе стоял запах гнили, от которого к горлу подкатила тошнота. Подойдя ближе, Рева и Кроу увидели желтые скелеты, припорошенные пылью и разбросанные по земле в причудливых позах.
– Здесь было так же, когда ты был здесь? – Голос Ревы дрожал от ярости, но не на Кроу, а на того, кто сотворил это.
Она резко повернулась к нему, не дождавшись ответа. Лицо Кроу было искажено болью, он выглядел совершенно разбитым.
– Кроу?
Он покачал головой:
– Когда я был здесь, всё было плохо, но не до такой степени.
Глава 15
Кроу
Кроу лежал на спине, глядя в безоблачное небо. Миллионы звезд мерцали над их маленьким лагерем, который они разбили с Ревой. Огня не разводили – ни для тепла, ни ради защиты от ночных тварей, – но из-за тревоги Кроу и так было жарко, а мышцы подрагивали от близости кукурузного поля. Оно было совсем рядом, сразу за деревьями… Он не смог проглотить ни кусочка фруктов, которые Рева нарезала для него. Она сделала всё именно так, как он любил: тонкими ломтиками, но достаточно плотными, чтобы они слегка хрустели.
– Тебе нужно поспать, – тихо сказала Рева.
Его жена сидела на большом валуне лицом к кукурузному полю и чистила ногти кончиком ножа Кроу. В лунном свете она была так прекрасна, что это причиняло боль, но его взгляд то и дело пытался отыскать опасность за её спиной. Там, в поле. В его поле. Дрожь пробежала по телу, и он заставил себя смотреть на свои руки.
– Я покараулю, – добавила она.
Он покачал головой:
– Тебе самой нужно отдохнуть. Я всё равно не усну.
– Попробуй, – приказала она.
Кроу выдавил слабую улыбку:
– Обычно я бы вставил здесь какую-нибудь двусмысленность, но, боюсь, сейчас я на них не способен.
Рева закатила глаза и убрала нож в сапог.
– Тогда расскажи мне историю.
– Какую?
– О том, что случилось с твоими крыльями, – произнесла она, не глядя на него.
Ох. Это. Он замялся. Ей не понравится, одного имени Локасты было достаточно, чтобы вызвать у неё ярость, но раз она хочет знать…
– После того как я исчерпал все зацепки в поисках человеческой девочки Дороти, я отправился к Локасте. Она заставила Виспу подменить Телию смертным младенцем, и я рассудил, что она должна знать, где искать, может, настоящую Дороти заколдовали и сделали рабыней во дворце или отдали в другую семью. Не знаю. Это было глупо. Когда она поняла, что я пришел только ради вестей о девочке, а не ради примирения, она заставила меня обернуться и сломала мне крылья. Затем она сбросила меня с лестницы; я едва сумел удержать сознание, чтобы принять человеческий облик. Один из её подменышей-людей помог мне бежать, но сам он не спасся…
Он избавил Реву от подробностей: звука ломающихся птичьих костей, вспышек белого света от невыносимой боли и предсмертных криков того человека.
Рева на мгновение задумалась, а затем произнесла:
– Спи, Кроу.
Он повернулся на бок, чтобы лучше видеть жену. Только он собрался настоять на том, что будет дежурить первым, как она начала тихо напевать – так, чтобы слышал только он. Это была медленная западная мелодия с тягучими нотами. Её голос, нежный и мягкий, сплетал историю без слов. Кроу мгновенно расслабился. Закрыв глаза, он позволил музыке укутать себя, словно одеялом. В ту секунду, прежде чем провалиться в сон, он готов был расплакаться от облегчения. Ведь пока он спал, ему не нужно было думать о тропе через кукурузу, на которую им предстояло ступить завтра утром.
На рассвете Кроу вместе с Ревой стоял у кромки поля. Он боролся с желанием броситься прочь от места, где Локаста держала его в плену все те годы – улететь подальше от этого жуткого, проклятого места. Расправить сломанные крылья и заставить их поднять его в воздух было бы менее болезненно, чем сделать шаг вперед.
Стебли, служившие ему прутьями темницы, больше не были золотистыми. Они не колыхались на ветру, как раньше, и не источали тот землистый запах, который до сих пор каким-то образом преследовал его. Шелест листьев, бывший его постоянным спутником – песня, что пелась будто специально для него, пока он страдал на столбе, – больше не наполнял воздух.
Теперь поле было черным, как смерть, и пахло разлагающимися телами. Почва, когда-то богатая и бурая, иссохла и потрескалась. Белые черви ползали по опавшим гнилым колосьям; под верхним слоем их было так много, что казалось, будто сама кукуруза шевелится.
– Тебе придется вести, – сказала Рева, расправив плечи.
Кроу вздрогнул от её голоса.
– Что?
– Ты ведь знаешь это поле? Я не хочу, чтобы мы заблудились и провели здесь больше времени, чем нужно.
– Да. Верно.
Это было гигантское поле без настоящих тропинок. Те дорожки, что существовали, были проложены фейри, которые вслепую продирались сквозь заросли, создавая лабиринт из поворотов и тупиков. Идти в обход было слишком долго. И всё же… Он повернулся к Реве и протянул к ней руки, но замер, не решаясь коснуться.
– Дело в том, что когда я был здесь раньше, я был не в своем уме. И… и я не был, ну, знаешь…
Он провел одиннадцать лет, привязанный к деревянному столбу, пока на него не наткнулась Телия. Она отважилась войти в поле, услышав его плач вдалеке. Ноги задрожали при воспоминании о том, какими слабыми они были, когда она срезала веревки, а Тото лаял рядом.
– Я не мог передвигаться.
Рева внимательно посмотрела ему в лицо.
– Нам нужно пройти через него, – мягко сказала она.
– Знаю. – Кроу зажмурился и собрал волю в кулак. Он справится. Всё будет хорошо. – Тогда давай быстрее.
– Настолько быстро, насколько позволят ноги, – пообещала она.
Кроу поправил маску и выпустил лезвия – лучше быть готовым к худшему. Переступив с ноги на ногу, он резко выдохнул и бросился в гущу гниющей кукурузы. Если бы он шел прогулочным шагом, то никогда бы не решился. Особенно когда стебли оставляли зловонный налет на одежде при каждом прикосновении. Желудок сжался, когда он заметил вязкую жидкость, сочившуюся по листьям.
– В-в центре поля есть сарай, – сказал он дрожащим голосом. Он уже говорил это Реве вчера, но разговор помогал унять нервы. – Если доберемся до него сегодня, считай, половина пути позади.
– Мы будем там до темноты, – заверила его Рева.
Её терпение продолжало его удивлять. Он всё ждал, что она прикрикнет на него, велит побороть страх или замолчать, но эта сторона Ревы была ему знакома лучше всего – ту, которую она показывала только за закрытыми дверями. Фейри Запада любили и уважали её, но она всегда чувствовала потребность казаться им сильным лидером. «Сильный лидер добр, но не мягок» – так она всегда утверждала. Но Кроу любил её мягкость.
Солнце нещадно палило, пока они шли всё дальше; казалось, экватор пути недостижим. Они останавливались лишь ненадолго. Сердце Кроу колотилось не переставая, и не только из-за прошлого. В стеблях виднелись окоченевшие трупы. Эльфы и гномы, гоблины и кобольды – у всех рты застыли в немом ужасе. Их кожа почернела и стала похожа на дубленую кожу, молочно-белые глаза были широко распахнуты. Только состояние одежды давало намек на то, как давно они здесь. У одних она висела лохмотьями, у других была относительно целой. Возникал вопрос: как они мумифицировались так быстро?
– Мне это не нравится, – прошептала шедшая рядом Рева. – Ты говорил, раньше здесь было иначе? Знаешь, кто тут теперь обитает?
Кроу прищурился, пытаясь вспомнить. Спустя столько лет попыток забыть, было нелегко восстановить в памяти детали тех дней. Но никакая явная опасность не приходила на ум, по крайней мере, такая, что постоянно жила бы в поле. Он помнил, как пару раз видел великана и красного колпака, но они едва удостоили его взглядом, несмотря на крики о помощи. Дороти была исключением.
– Я никогда не видел его таким, – наконец произнес Кроу. Кукуруза никогда не увядала, хотя за ней никто не ухаживал. Она просто была. Проклятое место, за которым всегда присматривала проклятая душа. Локаста убила его предшественника, но кто занял его место теперь, Кроу не знал. И он не решался взглянуть на столб, возвышающийся в центре поля, чтобы увидеть того, кто несет вахту сейчас. – Должно быть, что-то случилось после того, как я ушел.
Рева подняла руки, тщетно пытаясь вызвать магические искры.
– У меня нехорошее предчувствие.
Она была не одинока, Кроу казалось, что за ними наблюдает само поле. Ощущение чужого взгляда сверлило спину, но это было ничто по сравнению с болезненным спазмом в животе. Рева шла достаточно близко, чтобы он чувствовал её поддержку, но не настолько, чтобы мешать ему защищаться в случае засады. Защищать их обоих.
– Сарай уже недалеко, – сказал он спустя вечность.
Кроу тяжело сглотнул. Сарай был близко, но его старый столб – еще ближе. Он никогда не хотел видеть его снова. Сердце колотилось в груди всё сильнее и сильнее. Обычно он ничего не боялся, но это… это… «Нет», – кричало сознание. Их убежище было всего в паре десятков рядов.
За тем…
Тем…
– Кроу? – Рева положила руку на один из его наручей. Лезвия были выпущены, хотя он не помнил, как это сделал. – Ты в порядке?
К черту. Он был так далеко от состояния «в порядке», как только может быть фейри. Горло так сжало, что слова не выходили, а во рту пересохло так, что, казалось, язык сейчас треснет. Он отшатнулся от Ревы и продрался сквозь последний ряд, отделявший его от шестиметрового столба – пугающе пустого столба. Где было пугало? Там всегда было пугало. Как его преемнику удалось вырваться из магических пут? Дерево столба постарело и было изъедено насекомыми. Когда столб держал его, он был безупречен. Наверху горизонтальная перекладина образовывала букву «Т». Железные кольца, теперь заржавевшие, торчали из дерева; к ним крепились веревки, удерживавшие Кроу более десяти лет. Голова пошла кругом, мысли путались. Если он не будет осторожен, это место сломает его так, как не под силу никакому проклятию.
Рева тихо подошла к нему:
– Не смотри на него…
Кроу почувствовал, как кровь отливает от лица. Столб будто манил его, как старый друг, но это была ложь. Он был врагом. Чудовищем, ждущим, чтобы проглотить его. И всё же ноги сами несли его к основанию. Дрожащий вздох сорвался с губ, когда его рука поднялась, чтобы коснуться дерева.
В тот миг, когда кончики пальцев коснулись поверхности, тело одеревенело. В голове стало абсолютно пусто. Гудящая пустота захлестнула его, мир завертелся. Или это он вращался? Внезапно его спина коснулась земли. В голове пульсировала тупая боль. От падения? Или от… от…
Слова покинули Кроу. Остались только картинки. Образы его прошлого. Красивая женщина. Ребенок. Другая красивая женщина с жестокой улыбкой. Перья. Падающие перья. Ломающиеся кости. Он ломался.
– Кроу!
Он распахнул глаза и увидел женщину в ореоле заходящего солнца. Моргнул. Еще раз. Её лицо было бледным от тревоги, зрачки расширены, дыхание частое. Снова моргнул. Рева. Он узнал её. Любил её.
– Ты слышишь меня? – Она потянула его, заставляя сесть. – Ты в порядке? Скажи что-нибудь.
– Рева, – выдохнул он.
– Да, – ответила она со слабой улыбкой. – Всё верно. Я Рева. А ты – Кроу.
Кроу. Это его имя. Она права.
Черная птица каркнула над головой, и Кроу проследил за её полетом с горечью в душе. Лети. Он хотел летать. Птица спикировала перед ними и взорвалась облаком черного дыма. Когда он рассеялся, перед ними предстала роскошная женщина в зеленом платье. Видел ли он когда-нибудь такое великолепие? Она была безупречна: темные сияющие волосы, рубиновые губы, гладкая кожа. Кровь Кроу прилила к лицу, когда она сделала несколько соблазнительных шагов вперед, оставляя бороздки на твердой земле своими раздвоенными копытами.
– Кроу? – спросила она сладчайшим голосом. – Я полагаю, ты тот самый Кроу, что был заперт здесь?
«Заперт». Легкие сжались, он пытался вдохнуть. Разум бился против невидимых оков, скрывающих здравый смысл.
– Похоже, это поле обменяло одну птицу на другую. – Взгляд женщины переместился на Реву. – Я Баован сит. А ты…
– Пошла вон, – отрезала Рева.
– О боги. – Баован сит начала хищно обходить их по кругу. – Вы оба нарушили границы.
Кроу задрожал. Он почувствовал возбуждение, когда Баован сит медленно провела рукой по своему телу, лаская каждый изгиб. Но желать её было опасно, не так ли? Эта женщина желала им зла. Так почему же он не хотел сражаться? Защищать Реву и себя? Он хотел только обладать этой роскошной женщиной. Хотел, чтобы её обнаженное тело, покрытое потом, было на нем, чувствовать её ласки, прикосновения, прикосновения…
– Как ты наверняка видел, я не оставляю такие проступки безнаказанными. – Баован сит многозначительно ухмыльнулась Кроу. Острые клыки показались над нижней губой. – Но с тобой я разберусь позже, чтобы сначала мы могли насладиться друг другом.
– Черта с два! – рыкнула Рева.
Баован сит бросилась в атаку, оскалив клыки. Кроу посмотрел на свои руки. Там должны быть лезвия. Шипение наполнило уши, должно быть, это Баован сит. Рева не шипит. Он встряхнул руками, надеясь, что лезвия появятся. Как они работают?
– Рева! – позвал он. – Ты знаешь, как…
Поле взорвалось зеленым светом. Магия заколола кожу Кроу и прожгла слой тумана, окутавшего его мозг. Он ахнул, когда информация начала просачиваться сквозь бреши. Он – Кроу. Она – Рева. Дороти – это Телия. Они собираются убить Локасту. Потому что у них есть план. Какой-то план. Кроу вскочил на ноги, отчаянно ища слабое место в тумане, застилавшем разум, чтобы выудить оттуда что-то еще. Хоть что-то.
Его взгляд скользнул вверх и зацепился за дым, струящийся к небу от подергивающегося тела клыкастой женщины. Мертва. Может быть, мертва. Конечности еще двигались. «Мертва» значит неподвижна. Он задумчиво склонил голову. «Почти мертва», – решил он мгновение спустя. Это казалось правильным. Он выпятил грудь, гордясь тем, что пришел к выводу, и посмотрел через тело на Реву. От взгляда на неё его член снова напрягся. Верно. Он вовсе не хотел ту Баован сит, потому что уже любил эту женщину.
– Что с тобой происходит? – спросила Рева, запыхавшись после короткой схватки.
– Я…
Рева долго изучала его взглядом.
– Нам нужно добраться до того сарая.
– Вон там. – Кроу указал на крышу, едва видневшуюся над черными стеблями. Он знал ответ – это хорошо. Он что-то знает! Но почему так неприятно быть столь довольным собой? В голове больно пульсировало, и промелькнула еще одна мысль: «Ты проклят». В животе всё сжалось. Нет. Это не его проклятие. Потому что проклятие не позволило бы ему рассуждать. Оно вообще не позволило бы ему думать. Или помнить. А он помнил Реву. Свою жену. Мою жену! Он везунчик. Но он давно её не видел. Она его больше не любит. Он нахмурился при смутном воспоминании о том, как она уходила от него во дворце Глинды.
Рева шагнула к нему, будто хотела утешить, но он отпрянул прежде, чем она успела коснуться его. Он не хотел утешений, пока в голове такой кавардак, особенно от неё.
– Сарай, – бросил он и зашагал к нему.
Глава 16
Рева
Рева наблюдала за тем, как Кроу неуклюже марширует к сараю; его руки двигались как-то странно, и даже походка была не его. Если бы она не знала истинной причины, она бы подумала, что он снова бредит от маков. Но это было нечто иное.
– Кроу! – крикнула она. – Стой!
Он мгновенно замер, словно был готов беспрекословно повиноваться следующей команде. Голова Кроу с восторгом закинулась к облакам, челюсть отвисла. Что-то в этом поле заставляло его терять себя. Локаста, должно быть, не просто прокляла его, она связала его с этим полем. Несмотря на то, что он ушел отсюда и был заменен новым стражем, он всё еще оставался частью этой земли.
Грозовой разряд пульсировал в жилах Ревы – её магия пробуждалась. Она вернулась как раз вовремя, чтобы прикончить ту суку. Рева знала всё о Баован сит. Они соблазняют жертву, заставляя её чувствовать блаженство, возбуждение и любовь, а затем разрывают горло, выпивая всю кровь до капли. Когда она увидела, как член Кроу невольно напрягся из-за той твари, она поняла: выход один. Убить её. Даже если придется сделать это голыми руками. Возможно, именно чистые эмоции заставили магию, наконец, проявиться в нужный момент.
Кроу всё еще смотрел на облака. Неужели он проводил так большую часть времени, пока был привязан к тому столбу? Она схватила его за локоть и потянула к темному сараю впереди.
– Постарайся не разговаривать… и не отвлекайся на облака.
– Гм. – Он издал смешок, но позволил ей вести себя.
Когда она раздвинула последние черные стебли, воняющие гнилью, сарай предстал перед ними во всей красе.
Рева резко вдохнула, а Кроу прикрыл рот рукой.
– Он мертв. Он мертв.
Он имел в виду, что весь сарай был обтянут почерневшей кожей, и она чувствовала этот запах. Это не было цельное полотно – полосы плоти множества фейри были грубо сшиты между собой и прибиты к внешним стенам. Отвращение захлестнуло её. Когда она убьет Локасту, проклятие с поля, возможно, будет снято. Что еще эта тварь разрушила в Озе?
Вокруг в поле каркало воронье, эхо разносилось во всех направлениях. Она гадала, были ли птицы миньонами Локасты или просто жили сами по себе. В любом случае, им с Кроу нужно вести себя тихо.
Сильный порыв ветра пронесся над полем, встряхивая стебли и взъерошивая её волосы. Баован сит мертва. Придет ли за ней другая?
Расправив плечи, Рева взяла дверную ручку. Фактура под пальцами была мягкой и податливой, когда она повернула замок. Дверь слегка скрипнула. Она ожидала, что внутри тоже будет вонять мертвечиной, но ошиблась. В воздухе пахло сладкой выпечкой, а свет, проникавший сквозь два прямоугольных окна, заливал всё помещение теплым сиянием.
В центре комнаты стоял стол и четыре стула, уставленные едой. Она повернулась к Кроу, который голодным взглядом впился в угощения.
– Это съедобно? – спросила она, осматривая комнату. В углу стояла кровать с кремовым вязаным пледом, и больше почти ничего не было.
– Дороти ела здесь, – наконец произнес он и сел за стол перед масляными булочками, сочным мясом, пирожными с джемом и бокалами вина.
Он снова называл их дочь Дороти. Рева вздохнула, глядя, как он начал набивать рот сладостями. От громкого чавканья она лишь покачала головой.
Десять лет назад, когда Кроу был с Телией, он ни разу не оборачивался птицей, потому что разум не позволял ему вспомнить, как это делается. Пока Волшебник не снял проклятие. Телия рассказывала ей об этом. Возможно, если его магия вернулась так же, как и её, превращение поможет ему прийти в себя.
Опустившись на стул рядом с Кроу, Рева подалась вперед и обхватила его теплые щеки ладонями, чувствуя линии его высоких скул, и повернула его голову к себе. Он перестал жевать. Она изучала шрам на его переносице, губы, перепачканные джемом, и остекленевший взгляд, в котором было слишком мало от настоящего Кроу.
– Попробуй обернуться сейчас, – медленно произнесла она, чтобы он точно её понял. – Моя магия вернулась, значит, и твоя тоже должна.
Он склонил голову набок, его глаза заблестели, когда он рассматривал её.
В прошлый раз его исцелил Волшебник. Что если Кроу больше никогда не сможет обернуться? Что если он останется таким навсегда? Нет. Она напомнила себе, что это связано с Локастой. Он не всегда будет таким. Возможно, ей стоит оставить его в этом убежище, а самой отправиться к Королю Гномов и Локасте. Снова нет. Она вспомнила, как злилась, когда Кроу бросил её в таверне. Видя его таким непохожим на себя, беззащитным, она поняла, что не может его оставить. Особенно здесь.
– Ты – птица. Представь, как твои руки становятся крыльями, тело покрывается перьями, появляется клюв цвета ночного неба. Представь себя целым, летящим по ветру, выше облаков.
Рева часто лежала в поле у своего дворца, наблюдая, как он кружит над ней, принося маленькие дары – бессмысленные для других, но бесценные для неё. Ягоды, прутики в форме колец, украшения для волос из листьев.
Он поджал губы.
– Птица. Дороти любила птиц.
Ей пришлось это сделать – использовать его истинное имя в этот единственный раз. В конце концов, он использовал её имя, так что это было справедливо.
– Кроуэстин Сеннан Нолорис (Crowestyn Sennan Noloris), я приказываю тебе принять облик птицы.
Его карие глаза закрылись, как только она произнесла его прекрасное имя. Вспыхнул темный дым, более плотный, чем когда-либо раньше. Он больше не сидел перед ней – он был на полу. Темный и идеальный; его пернатые крылья плотно прилегали к хрупкому телу и больше не волочились за ним.
– Кроуэстин Сеннан Нолорис, я освобождаю тебя.
Она молила богов, чтобы он её понял.
– Ты всё помнишь? – нерешительно спросила она, опускаясь на колени так, чтобы их лица разделяли считанные сантиметры.
Кроу посмотрел на неё своими маленькими глазками-бусинками и кивнул.
Подняв одно из его крыльев, она погладила мягкие, целые перья.
– Ты больше не сломлен, – прошептала она. – Зелья сработали.
Облегчение захлестнуло её. Это было то единственное, что Волшебник сделал правильно – бросил свои снадобья.
Его взгляд переместился на надкушенное пирожное с джемом.
– Прежде чем оборачиваться назад, доешь.
Рева подхватила его с пола и усадила на стол. Раньше у него были проблемы с едой в облике птицы, но теперь он был исцелен.
– Я не хочу снова видеть твое неряшливое чавканье, когда ты станешь собой.
Крошечное тело Кроу завибрировало, из клюва вырвался тонкий звук – его способ посмеяться. Он подмигнул ей и принялся клевать масляный хлеб. Она закатила глаза и съела кусочек мяса. Вкус был слегка горьковатым, и, если бы ей пришлось гадать, она бы поставила на то, что вся еда здесь была создана магическим мороком. Впрочем, сейчас ей было плевать, ест ли она листья или грязь, лишь бы наполнить желудок.
Доклевав мясо, Кроу взмахнул крыльями и слетел на пол.
– А теперь, когда ты сыт, попробуй обернуться, – сказала Рева, вставая и упирая руки в бока. Она молилась богам фейри, чтобы его разум не вернулся в то состояние, когда за ним нужно присматривать как за ребенком.
Темное облако возникло с легким шелестом, пара темных перьев упала на пол. Кроу стоял перед ней – ближе, чем она ожидала. Возможно, ближе, чем ожидал он сам, потому что он молчал, не мигая. Смотрел. Дышал. И ничего не говорил.
Проклятье.
Должно быть, заклятие, наложенное Локастой на поле, слишком сильно, и он снова проклят. Её сердце бешено заколотилось, она прикусила губу, чтобы не закричать. Рева обхватила его лицо ладонями и прижалась губами к его мягкому рту.
– Вернись ко мне.
– Мне просто нужно было прийти в себя, – пробормотал Кроу ей в губы. – Только и всего.
– Ты напугал меня! – огрызнулась Рева, отступая на шаг. Но больше всего она чувствовала облегчение.
– Я бы сказал, что поцелуй того стоил. – Он улыбнулся и подмигнул.
Она даже не смогла на него разозлиться, взглянув в окно.
– Когда мы вернемся в поле, я попрошу тебя обернуться птицей. Если что-то случится снова, мне будет легче нести тебя, чем тащить через кукурузу.
Снаружи послышалось шипение. Она бросилась к окну и замерла. Темно-серый дым поднимался от земли, застилая обзор. Но затем что-то изменилось, и она с ужасом увидела, как потемневшие стебли начали двигаться, словно руки, тянущиеся к сараю, чтобы сорвать крышу.
– Что за чертовщина происходит? – Она с расширенными глазами обернулась к Кроу.
Стебли гнулись и переплетались, создавая вокруг них живой барьер.
– Кукуруза не даст нам уйти, – сказал Кроу, подходя к ней. – Пока на столбе не появится новый страж. Это не займет много времени. Я читал об этой части проклятия: когда кто-то умирает или покидает поле, другой появляется до следующего восхода солнца.
– Как же мне надоело это дерьмо! – Рева топнула ногой, дошла до стола и рухнула на стул. – Каждая секунда задержки – это лишняя секунда жизни Локасты.
– Никто не обещал, что будет легко. – Он потер висок, подошел к кровати и сел. – Это только до утра.
«До утра», как же. Прищурившись, она смотрела, как он стягивает сапоги и достает книгу из сумки.
Она взяла нож со стола, подошла к двери и распахнула её. Перед ней стояла стена из кукурузы – даже щелочки не осталось. Запах гнили ударил в нос, и она задержала дыхание. Собрав магию, Рева выпустила в стену разряд молнии. Ничего не произошло, только молния превратилась в дым. Сжимая нож, она попыталась резать стебли. Ничего. Ни царапины. Она издала раздраженный звук.
– Ты закончила попытки? – позвал Кроу. – Я жил здесь одиннадцать лет, помнишь? Иногда мимо проходили фейри. Может, сейчас здесь и мрачнее, но я всё еще знаю, как работает эта кукуруза.
Рева пересекла сарай и встала прямо перед ним, её тень закрыла половину его лица и книги.
– Как ты можешь просто сидеть и читать?
Он выгнул бровь:
– Это называется «отвлечься».
Она положила нож на пол, сняла сапоги и села рядом с ним.
– Твой разум только что пострадал. Разве тебе не нужно отдохнуть?
– Тем более повод почитать.
Он волновался. Вот почему он читал. Возможно, ему действительно нужно было отвлечься, он по-настоящему боялся снова потерять рассудок. Она могла его понять. Будучи Злой Ведьмой, она мыслила ясно, но в каком-то смысле тоже потеряла себя.
Тяжело сглотнув, она тихо спросила:
– О чем эта история?
Его взгляд встретился с её, он затрепетал ресницами.
– Одна женщина злится на мужчину, но потом понимает, что это не так, и они… – Кроу замолчал.
Он знал, что она так это не оставит.
– И что они?
– Они занимаются любовью. Много.
– Какой же ты лжец. Дай сюда. – Она выхватила книгу из его рук. Прочитав первую страницу про внушительный размер и невинный оргазм героини, она швырнула книгу ему на колени, потому что это была именно такая история. Рева их ненавидела – она предпочитала чувствовать по-настоящему, а не воображать.
Кроу рассмеялся – его смех, почти музыкальный, заполнил комнату.
– Извинись за то, что назвала меня лжецом.
– Ни за что. – Рева помолчала, становясь серьезной при воспоминании об их ночи в таверне. – Ты правда ни с кем не ложился, пока меня не было?
– Зачем мне это? Ты была моей женой, ею и останешься, даже после смерти. – Он снова поднял книгу.
Рева чувствовала, как жар расходится по её телу волнами. Она снова забрала книгу и с глухим стуком бросила её на пол.
– Ты не можешь говорить такие вещи и просто возвращаться к чтению.
Он поднял бровь, ожидая продолжения.
Она разглядывала черты его лица: линии, полные губы, волевой подбородок. В этот момент жар внутри неё усилился – это было другое тепло, пламя, лижущее её изнутри. Она остро осознавала каждый дюйм его сильного, мускулистого тела. Наклонившись к нему, она прижала ладонь к его щеке.
– Как думаешь, мы всё еще помним, что делать, если мы…
– С тобой я всегда буду знать, что делать.
Быстрым движением Кроу опрокинул Реву на спину, оказавшись сверху и опираясь на локти.
– Хм, возможно, тебе придется это доказать.
В открытом приглашении Рева развела ноги, позволяя ему устроиться между ними. Он резко вдохнул, и она тоже, когда почувствовала его желание именно там, где оно было нужнее всего. Но проклятая одежда всё еще мешала.
Рева знала, что могла бы помедлить, заставить его мучиться, сказать какую-нибудь гадость. Но ей не хотелось. Она больше не злилась. Не то чтобы она никогда больше на него не разозлится – это наверняка случится, – но они всегда были созданы друг для друга. Он был солнцем, она – луной, и его лучи всегда разгоняли тьму вокруг неё. Всегда. Они оба достаточно натерпелись. И, возможно, Кроу пришлось тяжелее, ведь она знала, что он жив, а он считал её мертвой. Он страдал на свету, она – во тьме. Теперь они оба изменились, но это не значило, что их сердца перестали биться друг для друга.
– Я люблю тебя, – прошептала она. – Даже когда думала, что ненавижу, я любила тебя. Ты никогда не заслуживал этого. Ты не заслуживал ничего из того, что случилось. Прости меня. Прости за…
Его губы яростно заставили её замолчать поцелуем. Её глаза расширились от неожиданности, а его – закрылись. Тогда и она закрыла глаза, расслабляясь в его руках, отдаваясь его движениям. Она чувствовала его вкус, когда поцелуй стал глубже – знакомый вкус, смешанный со сладким джемом. Язык Кроу сплелся с её, он нежно прикусил её нижнюю губу. Она и забыла, какими бывают поцелуи Кроу – после них чувствуешь себя так, будто тебя уже довели до экстаза. Она целовала его после маков, целовала нежно, когда думала, что он всё еще проклят, но это было другое. Это был настоящий поцелуй.
