Текст книги "Покорить шторм (ЛП)"
Автор книги: Эмбер Келли Э
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 12 страниц)
Желание на день рождения. Мама всегда следила, чтобы каждая из нас загадывала его в свой особенный день. Она клялась, что в днях рождения есть особая магия.
Мэтти стонет.
– Ребята, я уже загадала желание вчера вечером.
– Считай, тебе повезло: в этом году у тебя их два, – кричу я поверх шума.
Она переводит на меня взгляд.
– Я же сказала, у меня уже есть все, о чем я только могла мечтать. Прямо здесь!
– Ой, да ладно. Что-нибудь придумаешь, – говорит Шелби, толкая ее плечом. – Это мамина традиция.
Бабушка наклоняется вперед. Сегодня ее серебристые кудри распущены. Она подносит зажигалку к фитилю большой розовой свечи в форме числа двадцать восемь. Пламя схватывается и оживает, танцуя.
– Ну что, девочка, – говорит бабушка с улыбкой, – постарайся как следует.
Мы все начинаем петь, громко и фальшиво, как всегда. Даже папа с дедом присоединяются, и их низкие голоса рокочут под нашими. Брайс где-то позади меня. Я чувствую его взгляд, но не оборачиваюсь. Смотрю на Мэтти. Она сияет, а глаза блестят от непролитых слез.
Когда мы доходим до последней строчки – «с днем рождения тебя», – я кричу:
– Загадывай желание, Мэтти Шторм!
Она закрывает глаза, губы шевелятся в беззвучном шепоте, который никто из нас не слышит. Потом снова открывает глаза и задувает пламя. Дым вьется вверх, унося ее желание в небо.
Толпа хлопает и ликует, а Имма Джин тут же подлетает с ножом и отрезает первый кусок для Мэтти. Та наклоняется ближе, разглядывая каждую деталь.
– О боже, Имма Джин! – восторгается Мэтти, осторожно проводя пальцем по гриве мастичной Луны. – Она выглядит прямо как настоящая! Ты даже сделала маленькое белое пятно на морде, похожее на полумесяц.
Имма Джин машет рукой, пытаясь скрыть гордую улыбку.
Улыбка Мэтти становится мягче, когда она смотрит на уздечку, обернутую вокруг шеи крошечной лошади.
– Подожди, – говорит она, и лоб у нее слегка морщится. – Это не… мастика.
– Нет, – голос Кейсона прорезает гул разговоров.
Он выходит из толпы. Рукава темно-синей рубашки закатаны, ворот расстегнут. Он выглядит воплощением спокойствия, но в глазах мелькает нервное напряжение.
Мэтти склоняет голову и сразу узнает кожу.
– Это… – ее пальцы дрожат, когда она осторожно снимает украшение с торта, – браслет?
Он кивает.
– Да. Как тот, которым ты любовалась в магазинчике в городе. Я заказал его для тебя, – говорит он, и его голос разносится по веранде.
Ее взгляд поднимается к нему.
– Кейс…
Он подходит к ней сзади, берет браслет из ее руки, осторожно застегивает его на ее запястье и шепчет ей на ухо:
– С днем рождения, малышка.
Она сияет, вытягивая руку, чтобы полюбоваться таким продуманным подарком.
– Он прекрасен. Мне очень нравится. Спасибо. – Ее голос тихий и дрожащий.
– Посмотри внимательнее, – говорит он.
Она моргает, не понимая, потом опускает взгляд на браслет и щурится, разглядывая выжженную на коже надпись. Ее брови сходятся, когда она читает слова вслух, и голос срывается на середине.
– Станешь моей напарницей в седле на всю жизнь?
Тишина прокатывается по всем. Смех стихает, сменяясь напряженным молчанием, которое растягивается на весь двор. Рука Мэтти взлетает ко рту, глаза широко раскрываются.
– Кейс, – шепчет она, – что…
Когда она оборачивается, он стоит на одном колене, не сводя с нее глаз. В его руке открытая коробочка с кольцом, поблескивающим в свете гирлянд.
Все ахают разом. Я слышу резкий вдох Шелби, тихие всхлипы бабушки и Марсии. Сквозь толпу замечаю влажные глаза папы. На его лице гордость.
Мэтти просто стоит, застыв на месте, с приоткрытым ртом. В уголках ее глаз собираются слезы.
Кейсон смотрит на нее снизу вверх и улыбается – спокойно и уверенно.
– Станешь?
Она выдыхает дрожащий смешок.
– Чтоо? – заикается она, и голос у нее дрожит.
Он тихо усмехается, не отводя от нее глаз.
– Станешь моей напарницей в седле на всю жизнь?
Секунду она не двигается. Только моргает, глядя на него сверху вниз. Потом издает звук, похожий то ли на всхлип, то ли на смех, и закрывает рот ладонями.
– О боже, – шепчет она, кивая, а слезы уже катятся по щекам. – О боже.
Он остается на месте и терпеливо ждет. Свет костра пляшет на овальном бриллианте в коробочке.
– Да! – вдруг выкрикивает она, и голос срывается. – Да! Конечно, стану.
Прежде чем кто-то успевает отреагировать, она бросается ему на шею. Он легко ловит ее, поднимаясь с одним коленом, обнимает за талию, а она прячет лицо у него на шее. Вся толпа взрывается криками и свистом.
Я хлопаю так сильно, что ладони начинают гореть, смеюсь и плачу одновременно. Шелби рыдает в плечо Кейба, а Имма Джин держит руку на сердце и что-то шепчет небесам. Ведет один из своих разговоров с мамой.
Кейсон осторожно ставит Мэтти на ноги, и на одно мгновение их лбы соприкасаются. Потом он достает кольцо из коробочки и надевает ей на палец.
Оно подходит идеально.
Она смотрит на него так, будто не верит, что это правда, а потом поднимает глаза на Кейсона. Они сияют.
– Я люблю тебя, – шепчет она.
– Я тоже тебя люблю, – тихо говорит он. А потом целует ее так, что воздух вокруг будто вспыхивает.
Крики становятся громче, и Имма Джин вытирает глаза. Когда появляются дядя Бун и тетя Айрин с ведерками льда, в которых стоят бутылки шампанского, Имма Джин хватает одну и выстреливает пробкой. Та взлетает прямо в ночь, а шлейф пены ловит свет.
Пробка падает где-то во дворе. Имма Джин разливает игристое в два бокала для Кейсона и Мэтти. Бабушка Эвелин открывает еще одну бутылку и начинает наполнять бумажные стаканчики, а папа раздает их гостям.
Когда у всех в руках оказывается стаканчик, Имма Джин поднимает свой в воздух.
– За счастливую пару! – выкрикивает она.
Мы высоко поднимаем стаканчики, и наши голоса разносятся в ночи.
– За Мэтти и Кейсона!
Мэтти смеется, все еще вытирая глаза, и прижимается к нему, когда он обнимает ее за плечи. Они выглядят как воплощенное счастье. Как ожившая песня о любви в стиле кантри.
Серебристое кольцо поблескивает на ее пальце, когда она подпрыгивает к нам с Шелби и Харли. Она машет рукой перед нашими лицами.
– Вы можете в это поверить? – говорит она дрожащим голосом. – Он меня полностью удивил. Я даже не… о боже!
Шелби шмыгает носом и смеется сквозь слезы.
– Да, можем. Мы неделями помогали этому мужчине все спланировать.
– Подожди, что? – Мэтти поворачивается к ней.
Харли озорно ухмыляется.
– Ага. Как ты думаешь, почему я так рано примчалась домой?
– Вы все такие хитрые, – говорит Мэтти, качая головой.
– Ты правда ничего не заподозрила? – спрашиваю я.
– Черт, нет, – говорит она. – Я понятия не имела. Ни о вечеринке, ни о предложении. Я думала, вчерашний ужин и танцы в «Пьяной корове» – это все. Я никак не ожидала такого.
– Отлично! – Я делаю глоток шампанского и чувствую, как пузырьки щекочут горло.
Звезды над головой будто становятся ярче, а воздух – легче.
Брайс появляется рядом с Кейсоном, сжимает его плечо и поздравляет.
Я смотрю на него краем глаза.
Он тоже смотрит на меня, и на секунду все остальное исчезает. Остаемся только мы двое, и от этого взгляда меня всю завязывает узлом. Я сглатываю и отворачиваюсь, делая вид, что сосредоточена на том, как Мэтти показывает кольцо бабушке Эвелин.
Имма Джин начинает резать торт и раздавать куски на бумажных тарелках. Мэтти кормит Кейсона с вилки и смеется, когда он пачкает ей нос кремом. Он слизывает его поцелуем, и толпа снова сходит с ума.
– Господи помилуй, – говорит бабушка, обмахиваясь рукой.
– Что? – спрашиваю я.
– Я просто никогда не думала, что снова увижу нашу Мэтти такой счастливой, – выдавливает она.
– Мы тоже, – говорит Шелби с улыбкой и поднимает бокал.
– Я молюсь о таком для каждой из вас, – говорит бабушка, и глаза у нее наполняются слезами.
Ночь продолжается – с музыкой, тостами и танцами на земле. Кейб и Ройс все подбрасывают дрова в костер, и пламя тянется высоко вверх, а искры взлетают в бескрайнее небо Вайоминга. Из блютуз-колонки льется медленная нежная песня, и Кейсон притягивает Мэтти к себе. Она прижимается к нему, кладет голову ему на грудь, а пальцами водит по кожаному браслету на запястье.
Глядя на них, я чувствую знакомую боль в груди. Как бы я хотела, чтобы мама была здесь и увидела это. Ох, как бы ей понравился Кейсон.
Шелби толкает меня плечом, читая мои мысли без единого слова.
– Ты в порядке? – тихо спрашивает она.
Я киваю, заставляя себя улыбнуться.
– Да. Просто… рада за нее.
Она понимающе улыбается.
– Я тоже.
Мы стоим рядом и смотрим, как наша сестра покачивается в лунном свете в объятиях хорошего мужчины. Мужчины, который заслужил ее доверие, ее сердце и ее навсегда.
– Какого черта он здесь делает? – вдруг шипит Шелби себе под нос.
Я смотрю туда же, куда она. В стороне стоит Уэйлон Ладлоу – блудный сын Холланда и Присциллы. В руке у него пиво, а взгляд прикован к счастливой паре.
– Кто, Уэйлон? – говорю я, пожимая плечами. – Они с Кейсоном друзья детства. Наверное, он его пригласил. А что?
Она качает головой.
– Ничего. Я просто удивилась его увидеть, вот и все.
Мама и мать Уэйлона были хорошими подругами, и в детстве мы все играли вместе. Но он уехал вскоре после того, как они с Шелби окончили школу, и с тех пор почти не бывал дома.
Я прищуриваюсь, глядя на нее.
– Удивилась или обрадовалась?
Она отрывает от него взгляд и смотрит на меня.
– С чего бы мне радоваться?
– А с чего бы тебе не радоваться?
Она тихо рычит и уходит прочь, топая ногами.
Что, черт возьми, это было?
Прежде чем я успеваю слишком глубоко об этом задуматься, Мэтти ловит мой взгляд через толпу и улыбается сквозь слезы.
Я поднимаю за нее стакан, и она поднимает свой в ответ, одними губами произнося:
– Спасибо.
Я не знаю, благодарит ли она за вечеринку, за годы, когда мы были рядом, или просто за то, что я здесь. Но в любом случае это попадает прямо в сердце.
И на мгновение кажется, будто в мире все наконец правильно.
Имя Шона загорается на экране телефона ровно в тот момент, когда я допиваю кофе на веранде.
– Доброе утро, Рай, – говорит он тем слишком бодрым тоном, который всегда означает одно: он собирается перекроить мою жизнь.
– Что случилось? – бурчу я, пропуская все любезности.
Он сразу переходит к делу.
– Тебе нужно быть в Лотоне, штат Оклахома, в эти выходные.
Я моргаю.
– Лотоне?
– Ага. Родео. Dry Canyon Distilling его спонсирует. В воскресенье вечером они объявят о партнерстве с Bull Rope Whiskey. А в понедельник хотят снять рекламу и несколько печатных объявлений, пока ты в городе.
Я тру затылок.
– То есть сделка с виски все-таки состоялась?
– Еще как. Идея им понравилась. И они, что вполне понятно, хотят запуститься до того, как ты перейдешь из наездников на быках в наездника на бронках. Надо ковать железо, пока горячо.
– Пока оно не остыло нахрен, – бурчу я.
– Ничего не остынет, Рай. Просто момент подходящий. Ты только что взял пятый титул чемпиона мира. Это золото для продвижения, мужик. Ты станешь новым лицом бренда и получишь долю в капитале. В итоге у тебя в кармане могут оказаться сотни миллионов.
– Повезло мне.
Он смеется, ничуть не задетый.
– Да ладно. Я знаю, ты в восторге. Ты годами хотел собственную марку виски. Так что собирайся налегке и веди себя прилично. Останешься до вечера понедельника. Я организовал тебе аренду машины, чтобы ты съездил к родителям на день, а потом вылетел обратно из Талсы.
Черт, а это с его стороны заботливо. Да и мысль увидеть маму с папой мне нравится.
– Я пришлю маршрут: рейсы, отель и все такое, – продолжает он у меня в ухе.
Я смотрю на загоны. Раннее солнце цепляется за жерди ограды.
– И что мне сказать своим нянькам?
– Ничего тебе им говорить не надо, – гладко отвечает Шон. – Уже все уладил. Утром говорил с Мэтти. Она сказала, все нормально.
Вот теперь он привлекает мое внимание.
– Ты звонил Мэтти?
– Ага. Она сказала, кто-нибудь отвезет тебя утром в аэропорт Джексон-Хоул.
– А Чарли? Не думаю, что она обрадуется этому срыву графика.
– Расслабься, ковбой. Вернешься – снова их очаруешь.
– В последнее время очарование у меня как-то не работает, – бросаю я.
– Да ладно. Брайс Рейнтри наконец встретил женщину, которая не ест у него с руки? Не думал, что доживу до такого дня!
– До свидания, Шон.
Он смеется, а я сбрасываю вызов.
К тому времени, как я добираюсь до конюшни, я уже мысленно репетирую, что скажу Чарли: что-нибудь профессиональное, спокойное. Но голоса из кабинета Мэтти останавливают меня на полпути по проходу. Голос Чарли, резкий и раздраженный, доносится из-за полуоткрытой двери.
– На следующую неделю у меня уже забронировано время у Парсона, – говорит она. – Ты не можешь просто так свалить это на меня, Мэтти. Тренировки так не работают.
Парсон – ранчо в Джексон-Хоул. Чарли сказала мне, что договорится, чтобы мы пользовались их ареной, потому что в Уайлдхейвен Шторм нет ни станка для родео, ни ворот.
Мы должны были провести там время на этой неделе, но Чарли все отменила. А меня на последние три дня сослала в кабинет Мэтти, пока сама меня избегала.
Голос Мэтти тише, сдержаннее.
– Придется перенести, Чар. Это всего неделя.
– Я уже один раз переносила.
– И по чьей вине? – огрызается Мэтти. – Почему ты вообще все перенесла?
– Неважно почему. Я перенесла и не хочу делать это снова.
– Ну, тогда не знаю, что тебе сказать, – отвечает Мэтти.
Чарли шумно выдыхает.
– Отправишь его на родео, и этот придурок заберется на быка и покалечится.
Мне приходится прикусить язык, чтобы не рассмеяться.
Мэтти вздыхает.
– Он не будет участвовать. Он едет на мероприятие спонсоров.
– Ну да, конечно.
Вот и мой выход. Я подхожу к двери и прочищаю горло.
– Доброе утро, дамы.
Они обе поворачиваются. Лицо Мэтти спокойное, профессиональное. А вот у Чарли… совсем нет. Она стоит со скрещенными руками, и взгляд у нее такой острый, что стекло резать можно.
– Поехали со мной, – говорю я.
Ее брови взлетают вверх.
– Что?
– Если ты так уверена, что я вляпаюсь в неприятности, поехали со мной. Я, наверное, смогу забронировать время на арене с одним из наездников на необъезженных лошадях из тура. Вы с ним объединитесь и как следует меня прогоните.
Она на полсекунды открывает рот, а потом резко его закрывает.
– Мир не вращается вокруг тебя, Брайс. Я не могу просто сорваться и улететь в Оклахому. У меня есть другие клиенты.
Я пожимаю плечами.
– Как хочешь.
Но Мэтти откидывается на спинку кресла, и в глазах у нее вспыхивает тихий интерес.
– Вообще-то можешь. Большинство можно перенести. А с теми, кого нельзя, пусть позанимается Шелби. Тебе будет полезно увидеть родео в деле. И если Брайс сможет организовать время с профессиональным наездником, это отличная возможность.
Чарли смотрит то на нее, то на меня, будто мы оба совсем рехнулись.
– Вы серьезно?
Мэтти кивает.
– Абсолютно.
– Невероятно, – бормочет она.
– Да ладно, Чак. Так в твоих пытках не будет перерыва.
Она прикусывает нижнюю губу, но я вижу тот самый миг, когда принимает решение.
– Ладно, – ворчит она.
Я улыбаюсь.
– Это значит «да»?
Ее взгляд мог бы расплавить сталь.
– Похоже на то.
– Отлично. Позвоню Шону, пусть забронирует тебе билет.
Снаружи подъезжает грузовик, и она выпрямляется.
– Это мой следующий ученик.
Она проносится мимо меня в амуничник. И я не понимаю, выиграл сейчас или проиграл. В любом случае это реакция. А она лучше той недели молчания, которую мне пришлось терпеть.
Она игнорирует меня с того самого случая с засосом.
Проклятым засосом.
Это вышло случайно. В одну минуту мы сплелись, задыхаясь, ее ногти скользили по моей спине, а в следующую я уже двигался внутри нее и терял всякую способность соображать. След просто… появился в этом жаре. Но попробуй объясни ей.
На следующее утро я заметил его, когда она натягивала сапоги. И прежде чем я успел хоть слово сказать, прежде чем смог извиниться, она уже выскочила за дверь.
А после вечеринки Мэтти она припечатала меня. Обвинила в том, что я пометил ее, или еще в какой-то подростковой херне. И с тех пор – только холодное плечо и отрывистые указания.
Она отменила нашу поездку в Джексон-Хоул и на всю неделю посадила меня в кабинете Мэтти. Заставляла смотреть старые записи верховой езды на необъезженных лошадях, будто я футбольный квотербек, который изучает игры соперника. Даже не смотрела на меня, если не приходилось. Я уже зверею.
Я нахожу ее в амуничнике. Она рывком стаскивает седло.
– И долго ты собираешься притворяться, что меня не существует? – спрашиваю я.
Она не поднимает глаз.
– Зависит от того, будешь ли ты вести себя прилично в этой поездке.
– Определи «прилично».
Тут она поворачивается, глаза сверкают.
– Ты знаешь, о чем я.
Я прислоняюсь к дверному косяку и скрещиваю руки.
– Я не хотел поставить тебя в неловкое положение, Чарли.
Ее челюсть напрягается.
– Я не об этом. Я о родео.
– Буду. Но злишься ты не из-за этого, и мы оба это знаем.
– Ты такой самоуверенный. Думаешь, я все еще злюсь на тебя из-за засоса. – Ее голос отражается от дерева и металла, такой резкий, что лошади в стойлах начинают переступать с ноги на ногу. Она делает ровный вдох и говорит тише: – Ты не понимаешь, Брайс.
– Тогда что я упускаю?
– Я злюсь на себя за то, что это вообще случилось.
Это задевает сильнее, чем должно.
– Ну, блядь. Такое впервые. Обычно после меня женщины ни о чем не жалеют.
Она бросает на меня острый взгляд.
– Если люди узнают, начнут говорить.
– Пусть говорят.
Она смотрит на меня испепеляюще.
– Тебе правда все равно, да?
– Что там говорят люди? Да нахрен нет.
Она качает головой.
– Мэтти только-только возвращает этому месту доброе имя. Я не могу стать причиной удара по нашей репутации.
О чем, черт возьми, она говорит?
– По-моему, ты раздуваешь это сильнее, чем стоит.
Это ее останавливает. В глазах что-то мелькает, может, боль, а потом она отводит взгляд.
– Тебе надо успеть на самолет.
– Завтра, – тихо говорю я. – Нам надо успеть на самолет.
Она возится с уздечкой, притворяясь, что не слышит.
Собираюсь налегке. Джинсы, рубашки, шляпа, сапоги. Папку с контрактом от Dry Canyon Distilling кладу в дорожную сумку. На столике у кровати жужжит телефон: сообщение от Шона с данными рейсов для меня и Чарли и названием отеля.
Он обрадовался, когда я сказал, что она поедет со мной. Даже будто выдохнул. Словно больше никто не верит, что я, черт возьми, могу сам за собой уследить.
Я просматриваю информацию, потом беру телефон и нажимаю на его контакт.
– Да? – бодро отвечает он.
– Ты прислал номер подтверждения только на один гостиничный номер, – говорю я.
– Ну да, сам понимаешь, когда в городе родео, все забронировано на месяцы вперед. Мне еще повезло, что я тогда успел выбить тебе номер, – говорит он. – Максимум, что я смог, это заменить номер с большой двуспальной кроватью на номер с двумя широкими кроватями. У них как раз нашелся человек, который сначала просил большую кровать, а потом захотел номер получше.
Черт.
– Она этому не обрадуется.
– Да не такая уж это проблема. Просто не торчи в ванной. Девушки это ненавидят. Им нужно больше времени на сборы, чем мужчинам.
– Спасибо за совет. Охренеть как полезно, – бросаю я.
– Расслабься, Рай. Все будет нормально, – говорит он. – К тому же вы в номере будете разве что спать несколько часов.
Сомневаюсь, что Чарли посмотрит на это так же.
– Ладно. Спасибо, что посадил ее со мной в первый класс. Хоть это хорошо.
Я сбрасываю вызов как раз в тот момент, когда приходит сообщение от Мэтти.
Мэтти: Кейб утром отвезет тебя и Чарли в Джексон-Хоул. Будьте готовы к пяти.
К пяти.
Почему все чертовы рейсы туда и обратно отсюда должны быть на рассвете?
Утро наступает слишком рано. Когда я выхожу на улицу с сумкой, на веранде еще горит свет. Воздух прохладный, густой от росы. Старый «Форд» Кейба тарахтит у конюшни, фары прорезают дымку.
Чарли даже не смотрит в мою сторону, когда появляется из главного дома и тащит за собой чемодан. Я спешу помочь ей закинуть его в кузов. Проклятая штука весит, наверное, килограммов двадцать пять.
– Ты понимаешь, что нас не будет всего несколько дней? – говорю я, бросая свою дорожную сумку сверху.
– Понимаю, – отвечает она, пока я открываю дверь.
Она забирается внутрь, а я качаю головой, закрываю за ней дверь, потом открываю заднюю и сажусь следом.
– Утро доброе, – бодро говорит Кейб.
– Доброе, – отвечаю я, но Чарли только бурчит что-то в ответ и пристегивается.
Молчание растягивается, пока ранчо исчезает позади. Слышен только гул шин и редкое дребезжание приборной панели старого грузовика.
– Прости, что пришлось вытаскивать тебя в такую рань, мужик, – говорю я. – Я мог вызвать машину.
Кейб не отрывает глаз от дороги.
– Ну, здесь с этим не очень. Да и я не против. Зато от утренних дел отвертелся.
Чарли снова бурчит.
– У тебя там все нормально, Чак?
Кейб вздыхает.
– Она всегда такая милая, пока не выпьет кофе.
Я усмехаюсь.
– Логично.
Некоторое время никто из нас ничего не говорит. Шоссе петляет по долине, Титоны едва виднеются в раннем свете. Кейб сворачивает, когда замечает вывеску крошечной кофейни с окном для автомобилей. Она размером почти с сортир, зато женщина там приятная, а кофе крепкий и горячий.
– Так что там за штука в Оклахоме? – спрашивает он, когда мы возвращаемся на шоссе.
– Родео на выходных. Спонсорское мероприятие. В воскресенье вечером Dry Canyon объявит о моем партнерстве с их новой маркой Bull Rope Whiskey.
– Серьезно? Вот это охренеть как круто! – говорит Кейб.
Чарли удивленно оглядывается на меня через плечо.
– Ты теперь будешь лицом Bull Rope Whiskey?
– Похоже на то.
Она фыркает.
– Подходит.
– Это почему?
– Потому что виски втягивает людей в неприятности.
Я смеюсь.
– Хочешь сказать, я втягиваю людей в неприятности?
Она не отвечает, но уголок ее рта дергается, будто она сдерживает улыбку.
Когда мы добираемся до аэропорта, Кейб останавливается у зоны вылета. Я выскакиваю и достаю наши вещи, пока Кейб обходит грузовик.
– Все взяли? – спрашивает он, когда я закидываю сумку на плечо.
– Да, мужик. Еще раз спасибо, что подвез.
– Ну, веселитесь там, пока я тут буду гнуть спину, – говорит он и обнимает Чарли. – Жаль, что я не еду с вами.
– Лучше бы ты ехал вместо меня, – бормочет Чарли себе под нос.
Я закатываю глаза. Упрямая женщина.
Я открываю дверь, и она входит впереди меня, пока я тащу за нее чемодан.
Она поднимает взгляд.
– Спасибо.
– Надо же. Похоже, кофе наконец начинает действовать, – замечаю я.
Она пропускает это мимо ушей.
Мы проходим досмотр и идем к выходу на посадку. Наш рейс вовремя, и это хорошо, потому что пересадка в международном аэропорту Даллас – Форт-Уэрт у нас короткая. Обычно я пересадки не терплю. Заплачу сколько угодно, лишь бы избежать ожидания и смены самолета. Но в этом и проблема глуши в Вайоминге. Прямых рейсов в Джексон-Хоул или оттуда просто не бывает.
Мы поднимаемся на борт, и когда Чарли понимает, что мы летим первым классом, восторг на ее лице согревает мне грудь.
– Я никогда раньше здесь не летала, – говорит она и убирает сумочку на багажную полку.
– Видишь, нам уже весело, – говорю я, следом закидывая свою дорожную сумку и давая ей сесть у окна.
– Мне не будет весело.
– Да ладно, Чак, – говорю я, устраиваясь на сиденье рядом с ней. – Ты можешь хорошо провести время. Спонсор устраивает ужин в честь объявления. Бесплатная еда, хорошая музыка. Много виски.
– Это не свидание, Брайс.
– Я и не говорил, что свидание. Просто ты, может, получишь удовольствие. Выходные на родео – это потрясно. Сплошной азарт.
Она наконец улыбается. Едва заметно, но улыбка есть.
– Уверена. Поэтому я и здесь: держать тебя подальше от соблазнов.
Я наклоняюсь ближе и смотрю ей в глаза.
– Это будет трудно. Не думаешь?
Она встречает мой взгляд.
– И почему же?
От ответа меня спасает бортпроводница, которая подходит узнать, что мы будем пить. Я беру виски, а Чарли выбирает более мягкий утренний вариант – мимозу.
К тому времени как мы садимся в Далласе, мой телефон уже разрывается от сообщений Шона и пиар-команды Dry Canyon. Встречи, расписания, примерки одежды. Но все, о чем я могу думать, – Чарли. И тот единственный номер в отеле, о котором я ей пока не сказал.
Вот где настоящий соблазн.
Потому что сколько бы я ни повторял себе, что это рабочая поездка и надо сосредоточиться на деле, правда проще и опаснее.
Стоит мне оказаться рядом с ней, и я забываю обо всем.
Шон думает, на этой неделе я жду сделки с виски. Спонсоров, камер, толпы на родео.
Но правда?
Настоящая дикая скачка сидит рядом со мной: в сапогах, с колючим нравом и бледнеющим засосом, который она мне так и не простила.
И, господи, помоги мне, я не могу дождаться, когда мы останемся наедине.
Самолет садится с таким толчком, что меня резко выдергивает из сна, а Брайс смотрит вниз с той ленивой ухмылкой, за которую мне хочется его ударить.
– Добро пожаловать в Лотон, Чак, – говорит он, когда я поднимаю голову с его плеча и стираю слюну из уголка рта.
Я отстегиваю ремень и потягиваюсь, подняв руки над головой.
– Выглядит захватывающе, – бормочу я, глядя в иллюминатор на маленький региональный аэропорт, который печется под ранним летним солнцем.
Он тихо усмехается.
– Ты передумаешь, когда попробуешь барбекю.
– Раз ты так говоришь.
Мы выходим из самолета, и я бегу в уборную, пока Брайс забирает мой чемодан. Я встречаю его у багажной ленты, и мы направляемся наружу. Жара бьет по лицу, как пощечина. Брайс идет вперед через парковку, где подросток стоит рядом с блестящим черным GMC Sierra Denali Ultimate, который Шон заказал для нас. Машина сверкает, как отполированное зеркало, кругом хром и кожа.
Я присвистываю.
– Это прокатная машина?
– Похоже на то, – говорит он, подписывает документы и кладет брелок в карман.
– Ничего себе. Шон разошелся, – говорю я, когда Брайс поднимает мой чемодан, будто тот ничего не весит, и бросает его на заднее сиденье. – Что, все обычные пикапы разобрали?
Он пожимает плечами.
– Платит Dry Canyon. Можно и с шиком прокатиться.
Я обхожу пикап, ведя пальцами по краске.
– С шиком? Да эта штука выглядит так, будто к ней должны прилагаться шофер и шампанское.
Брайс открывает передо мной дверь и приподнимает шляпу, будто он и есть тот самый шофер.
– Вас не устраивает поездка, мэм?
– Я просто наблюдаю. Ты в роскошном пикапе – это забавно. Как быка в смокинг нарядить.
Он ухмыляется, пока я забираюсь внутрь.
– Главное, чтобы быку шло.
Ему идет. Черт бы его побрал, еще как идет.
До отеля ехать недолго. Это приличное место рядом с ареной Lo Ranch, которая на самом деле находится в городке Апачи, штат Оклахома. Это отель при казино, с большой вывеской, где сообщают, что на этой неделе главным артистом музыкальной площадки будет Гарретт Таттл. Парковка забита.
– Почему здесь такая толпа? – спрашиваю я, когда мы подъезжаем.
Брайс ставит пикап на парковку.
– В городе родео.
– А, точно, – бормочу я. – Логично.
Внутри кондиционер кажется райским благословением. Брайс занимается заселением, а я иду осмотреться. По холлу слоняются постояльцы; некоторые в купальниках направляются к бассейну. Я заглядываю в казино, и там полно народу.
Когда я возвращаюсь, слышу, как администратор говорит:
– Один номер, две двуспальные кровати.
Я резко останавливаюсь.
– Стоп. Один номер?
Брайс даже не моргает.
– Это все, что у них есть. Остальное занято.
Я скрещиваю руки на груди.
– Как ужасно удобно.
Он встречает мой сердитый взгляд с таким спокойствием, что мне хочется его встряхнуть.
– В городе родео, – повторяет он.
– Ага. – Я наклоняюсь к администратору – миловидной девушке с длинной косой и слишком блестящими губами. – Больше вообще ничего нет?
Она снова проверяет компьютер, печатая мучительно медленно.
– Простите, мэм. У нас все занято до следующей недели.
– А отель поблизости? – спрашиваю я, и она сочувственно улыбается.
– Все отели в округе заполнены. Из-за родео приезжает много людей. Плюс Гарретт Таттл всю неделю в городе.
Я оглядываюсь на Брайса, а он выглядит чертовски самодовольным.
– А отель в соседнем городке? – спрашиваю я ее.
Она качает головой.
– Можете попробовать, но из-за родео...
– В городе родео, – ровным голосом заканчиваю я.
Она кивает. Потом наклоняется ближе и шепчет:
– Именно. И, честно говоря, на вашем месте я бы не жаловалась, что застряла в одном номере с Брайсом Рейнтри.
Бровь Брайса взлетает вверх, и, клянусь, я чувствую, как лицо заливается всеми оттенками красного.
– Вы ведь знаете, кто он? – спрашивает она.
– Конечно. Я путешествую с ним, – отвечаю я.
Ее взгляд скользит к нему, и она снова наклоняется вперед, понижая голос до заговорщицкого шепота.
– На моем месте я бы оставила кровать размера кинг.
Я едва сдерживаю стон.
– Великолепно. Спасибо за помощь.
Брайс берет ключ-карты, изо всех сил стараясь не рассмеяться.
– Ни. Слова, – предупреждаю я, пока мы идем к лифту.
Он невинно поднимает руки.
– Я ничего не сказал.
– Тебе и не пришлось.
Мы поднимаемся на наш этаж.
Номер вполне приличный: спокойные тона, две двуспальные кровати, окно с видом на бассейн. Брайс бросает сумку на письменный стол, а я останавливаюсь у самой двери и делаю глубокий вдох.
– Кровать у окна моя, – говорю я.
Он переводит взгляд с меня на одинаковые кровати.
– Это имеет значение?
Я прищуриваюсь.
– Конечно имеет. Ты должен спать на той, что ближе к двери. На случай, если кто-нибудь вломится.
В его глазах вспыхивает смешинка.
– То есть первым нападут на меня?
– Ну да, ты же большой и сильный. Сможешь отбиться, – говорю я, опускаю ручку чемодана и поднимаю его, направляясь к дальней кровати.
Он подходит ко мне и забирает тяжелую сумку из моих рук, наклоняясь, чтобы заглянуть мне в глаза.
– Я тебя прикрою, дорогая. Обещаю, ни один плохой парень до тебя не доберется.
От его слов по позвоночнику пробегает дрожь.
– Я первая в душ, – быстро говорю я. Мне нужно немного пространства.
Он ухмыляется и ставит мою сумку на край матраса.
– Давай.
Я хватаю все необходимое и запираюсь в просторной ванной. Собираюсь я долго – отчасти из упрямства, отчасти потому, что вечернее мероприятие, ужин с Dry Canyon Distilling, пройдет в ресторане 360. Я уже посмотрела это место, и там высокая кухня. На такие шикарные мероприятия я хожу нечасто, и одна мысль об этом заставляет меня нервничать.
Я завиваю волосы, потом закалываю их набок золотой заколкой, наношу легкий макияж и надеваю платье, которое в последнюю минуту сунула в чемодан: персиковое, на одно плечо, с сетчатой верхней юбкой и высоким разрезом. Элегантное, но все еще в моем стиле. К нему я надеваю свои светло-коричневые ковбойские сапоги, потому что шпильки в мой словарь не входят.
Когда я выхожу, отражение Брайса в зеркале едва не выбивает из меня воздух.
Он весь в черном – джинсы, рубашка, пиджак и эта чертова ковбойская шляпа. Единственное цветное пятно – светло-коричневый ремень с гравированной золотой пряжкой PBR World Finals. Борода аккуратно подстрижена, волосы зачесаны назад. Когда он смотрит на меня, мой пульс начисто забывает, как работать. Этот мужчина хорош и в насквозь мокрой от пота футболке, и в потертых джинсах, но, черт, так ему тоже идет.
