Текст книги "Без разрешения (СИ)"

Автор книги: Эля Муратова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)

Глава 16

Альбина

Платье для праздничного фуршета мне одалживает Алёна. Буквально под пытками она заставляет признаться, почему я не собираюсь идти на корпоратив.

Узнав, что дело в наряде, категорично заявляет, что это «вообще не проблема». И как-то вечером после работы мы едем к ней домой, чтобы подобрать мне одежду.

Везёт нас тот самый суровый прокурор Литвинов, с которым Захар подрался тогда в приёмной.

Рядом с Алёной Лёша, как называет его моя коллега, совсем не выглядит строгим и холодным. И я сперва с трудом верю, что это один и тот же человек.

Мы забираем сына Алёны из школы, после чего Литвинов доставляет нас прямо к подъезду. Помогаю ребёнку выбраться из машины, слегка придерживая его тяжёлый рюкзак, набитый учебниками.

Краем глаза вижу, как прокурор нежно и трепетно касается губ Алёны своими губами. Затем кладёт руку ей на живот и что-то шепчет. Не в силах оторвать взгляда, наблюдаю за чужим счастьем.

Поднявшись в квартиру, Алёна предлагает мне чаю. Отказываюсь, так как время позднее. А ещё домой добираться.

На скорую руку Алёна вываливает на кровать содержимое своего шкафа.

Мнусь рядом, не в силах решиться и взять чужую вещь. Для меня это впервые. Полки моего гардероба в родном городе ломились от новых тряпок, исправно покупаемых мне сначала отцом, а потом – и мужем. Некоторые из них я даже не надевала ни разу. Сытая жизнь богатой девушки – моя прошлая реальность. В этой – я примеряю одежду с чужого плеча.

В итоге совместными усилиями останавливаем выбор на вишнёвом платье с острыми плечами и лёгкой драпировкой. Оно полностью закрыто по верху, что компенсируется довольно смелой длиной, выше середины бедра.

Мини я обычно не ношу. Мурат никогда не разрешил бы мне так оголять ноги. Но в последнее время нарушать запреты Мурата – моё любимое занятие. Поэтому платье я беру с благодарностью. В комплекте с ним идут остроносые лодочки и сумочка на металлической цепочке.

Алёна взбивает пальцами мои слегка растрепавшиеся волосы. Осматривает меня с головы до ног, чуть отстранившись, и поднимает два больших пальца вверх в знак одобрения. Я и сама вижу, что выгляжу неплохо.

В субботу, ровно в восемь вечера я стою у входа в ресторан, где проходит корпоратив Априори. Панорамные окна из тёмного стекла, сквозь которые пробиваются огоньки зажжённых в помещении светильников, создают волшебное ощущение сказки.

Администратор проводит меня в зал, в котором уже потихоньку собирается наш коллектив. Указывает мне на гардероб, где я могу оставить верхнюю одежду и переобуться. Иду туда, несмело осматриваясь по сторонам.

Во Владикавказе я редко, точнее сказать – никогда, не выходила «в люди» без сопровождения мужа. Подруг у меня особо не было. Все мои социальные связи и контакты внимательно изучались, и после – либо получали одобрение Мурата, либо нет. Чуть ли не единственное моё развлечение было – прогуляться по магазинам. И то вместе с водителем…

Мою работу муж, конечно, не одобрял. Поскольку я начала работать ещё до брака, ему пришлось с этим смириться. Негласно было определено, что это лишь до рождения нашего первого ребёнка. Потом я должна была выполнить своё женское предназначение – стать просто женой, матерью и хозяйкой семейного очага.

Закончив с переодеванием, возвращаюсь в зал. Настя машет мне рукой. Она уже сидит за столиком, заставленным всяческими закусками и напитками. Рядом с ней Паша, Люда из бухгалтерии, Захар и… стерва Отморская.

В данный момент она о чём-то говорит с Гордеевым, активно при этом жестикулируя. Запах её духов, отдающий старыми бинтами и йодом, буквально забивается в нос, стоит мне присесть за столик.

Захар держит в руках бокал. По виду в нём… шампанское. В первый раз вижу, что он пьёт что-то кроме своего кофе или спортивного изотоника.

Улыбаясь в ответ на слова Отморской, подносит напиток к губам. В этот момент его взгляд находит меня. Улыбка стекает с лица. Проезжается глазами, задерживаясь на мгновение где-то в районе моих бёдер.

Это даже не смущает меня, скорее – злит. Пусть вон на Отморскую так смотрит! Её грудь, зажатая в декольте белого атласного платья, так и норовит вывалиться прямо в салат.

Отведя взгляд, обворожительно улыбаюсь Паше, застывшему с приоткрытым ртом. Похоже, мой внешний вид произвёл на него впечатление.

– А где Алёна? – интересуюсь у коллег.

– Ещё не пришла, – весело рапортует Настя, двигаясь левее и освобождая мне место аккурат напротив Мудака Андреевича и белобрысой стервы.

Вешаю сумочку на спинку стула. Слегка придерживая платье на бёдрах, чтобы не задралось, присаживаюсь. Гордеев, нахмурившись, неотрывно следит за моими движениями.

Вечер проходит динамично. Вскоре после закусок выносят горячее. Я без особого аппетита ковыряю содержимое своей тарелки.

Паша, видя моё пессимистическое настроение, пытается развлечь меня анекдотами и просто смешными историями из жизни. Вяло улыбаюсь ему, скорее из вежливости.

Краем глаза вижу, как белобрысая стерва перебирает наманикюренными пальцами лацканы пиджака Гордеева. Ещё сядь на него, ага.

Ведущий, парень лет тридцати в рубашке задорного оранжевого цвета и фиолетовой бабочке, проводит стандартную конкурсную программу.

Благополучно отсидевшись за спинами коллег, прыгающих по сцене то с воздушными шарами, то в забавных мешках, подумываю покинуть это развесёлое мероприятие.

Свет в помещении давно приглушён, играет лёгкая танцевальная музыка. Уже порядком подвыпившие люди рассредоточились по группкам. Кто-то болтает о своём в сторонке. Кто-то – поднимает очередной тост. Другие дрыгаются на танцполе.

Наклонившись к Алёне, говорю негромко:

– Слушай, я, наверное, пойду.

Алёна, отвлекшись на вибрацию своего телефона, отвечает с заминкой:

– Я тоже скоро буду собираться, – улыбается, глядя в экран. Понимаю, что ей пишет её прокурор. – Тебя довезти может?

Отрицательно машу головой, мол, я сама справлюсь.

– Вызову такси, тут недалеко. Спасибо за платье. Постираю и верну тебе в понедельник, окей?

– Вообще не парься насчёт этого. Оно мне не к спеху.

Ни с кем не прощаюсь, чтобы не привлекать лишнего внимания к своему уходу. Протискиваюсь сквозь толпу людей, танцующих в центре зала.

Внезапно чувствую, как кто-то хватает меня за руку. Обернувшись, вижу молодого светловолосого парня в кремовой рубашке, без галстука. Его лицо украшает лёгкая небритость. Белозубо улыбается мне.

Не слышу, что он говорит, из-за музыки. Позволяю привлечь себя ближе. Наклоняется к уху, обдавая ненавязчивым запахом явно дорогой туалетной воды.

– Уходишь уже? – мою руку он так и не отпустил.

Киваю. Пытаюсь забрать свою ладонь. Не даёт.

– Постой! Давай потанцуем? Я давно наблюдаю за тобой.

Отрицательно машу головой, одновременно вытягивая руку из его хватки. Стискивает её крепче.

– Я – Саша. Один танец. Пожалуйста.

– Извините, я не… – начинаю отказываться, как вдруг мой взгляд падает за его плечо. Вижу, как Захар, придерживая белобрысую стерву за талию, идёт на танцпол.

Саша по-прежнему умоляюще смотрит. Во мне что-то щёлкает.

– Только недолго. Мне уже пора.

Ободрённый согласием, парень тянет меня вглубь зала. Помимо Мурата, я никогда в жизни не танцевала с другим мужчиной. Странно это говорить. Мне двадцать пять лет, я живу в цивилизованной стране. Звучит как дикость, правда?

Отец воспитывал меня в строгости. После смерти мамы он как будто боялся отпускать меня далеко от себя.

В школу меня отвозил водитель. Он же забирал нас с братом оттуда. В гости к подружкам я не ходила, дни рождения друзей не посещала. Вернее посещала, но строго в сопровождении сотрудника охраны. Он не упускал меня из виду ни на секунду – что просто безумно раздражало.

Постепенно меня просто перестали приглашать. Поэтому и подруг у меня нет, только Мадинат…

В институте история повторилась. Конечно, иногда мне хотелось побыть просто обычной девчонкой, которая после лекций идёт по магазинам с однокурсницами. А вечером – заваливается в бар, чтобы потанцевать. Но не сложилось.

Когда я вышла замуж, речи о танцах с другими мужчинами тем более не могло идти.

Таким образом, вот так по – дурацки я в первый раз танцую с совершенно незнакомым мне парнем.

Судя по тому, как Саша ведёт нас в танце, он в этом очень хорош! Его рука, лежащая на моей талии, твёрдо направляет меня. Никакой пошлости, только плавное грациозное движение.

Незаметно процесс увлекает меня, и вот – я уже не считаю минуты до окончания танца, а наслаждаюсь им.

Саша спрашивает, как меня зовут? В каком отделе я работаю? Оказывается, он – сотрудник службы безопасности фирмы.

Говорит, что своего отдельного места в офисе у него нет и в основном он работает удалённо. Признаётся, что он давно заметил меня. Просто не решался подойти.

«Ты выглядишь Снежной королевой. Взглядом морозишь», – прямо так и сказал.

С Сашей легко говорить. И вообще с ним всё как-то легко. Раз – и ты танцуешь. Два – и вы уже у бара, и он предлагает тебе кофе «на посошок». Три – я смеюсь, запрокинув голову, над его шуткой.

– Виски со льдом, – Захар облокачивается на стойку рядом с нами.

Пока бармен выполняет заказ, стоит со скучающим видом, явно прислушиваясь к нашему разговору. Заметно напрягаюсь.

Расплатившись, уходит, слегка задевая Сашу плечом. Тот разворачивается рефлекторно.

Отпив из стакана, Гордеев бросает небрежное:

– Можешь так не стараться, Саня. Она всё равно не даст тебе…

Таращусь на него, шокированная.

Продолжает после паузы:

– … номер своего телефона. Муж не разрешит, – усмехается, словив мой гневный взгляд. Вальяжно удаляется к своему столику.

Смотрим ему вслед дружно, не сговариваясь. Саша, подняв брови, интересуется:

– Что это было?

Ярость топит всё мое существо.

– Не знаю. Но сейчас выясню. Ещё увидимся, Саш, – извиняюще улыбаюсь. – Спасибо, мне всё понравилось.

Хватаю сумочку и, вскочив со стула, устремляюсь за Мудаком Андреевичем.

Глава 17

Захар

Дурацкий вечер. Я совершенно не планировал напиваться. Так, подержать бокал в руке для вида.

На таких мероприятиях, как сегодня, лучший способ быть в центре внимания – это демонстративно отказаться от алкоголя. Поэтому проще сделать вид, что ты «как все», чем отбиваться от коллег, желающих накатить на брудершафт.

Но Мамаева в этом своём коротком платье из серии «потерянная где-то юбка» спутала мне все мысли.

Немудрено, что Паша чуть стол слюной не закапал. Саня – так вообще, без комментариев. Пошёл ва-банк. А эта и рада. Улыбается ему, разве что щёки не трескаются. А с хрена ли, спрашивается? Она замужем вроде как.

Держа стакан в левой руке, осторожно пробираюсь к своему месту сквозь толпу плохо скоординированных тел. Вискарь в моей руке так и намекает на то, что вскоре я к ним присоединюсь.

Почувствовав руку на своём плече, дёргано оборачиваюсь. Во мне всё ещё бурлит раздражение после столкновения с Мамаевой у барной стойки.

Помяни чёрта. Стоит передо мной, сжимая сумочку в руках перед грудью. В полутьме зала мне плохо видно выражение её лица, но я чётко улавливаю – она злится.

Смотрю на неё, скептически заломив бровь. Мол, что надо?

Что-то сбивчиво говорит мне. Её слова тонут во взрыве хохота, доносящемся до нас из-за соседнего столика. Наклоняюсь ближе. Ловлю шипящее:

– Можно Вас на минуточку? Нужно поговорить.

Догадываюсь, о чём она. Претензии мне выкатить хочет? Так вот, у меня нет желания обсуждать с ней… ничего не хочу обсуждать. Слишком много Мамаевой стало в моей жизни в последнее время. Она меня каким-то непонятным образом выбивает из равновесия.

– Мамаева… – мне приходится прижаться к её уху почти вплотную. Ненадолго прикрываю глаза. Её запах – простой и незамысловатый. Хочется вдохнуть его глубже и понять, что в нём такого?

– Мамаева, давай в другой раз. Сейчас – не лучший момент. Остынь. Поговорим в понедельник в офисе.

Трясёт головой, упрямо поджав губы.

– Нет. Сейчас.

Устало отмахиваюсь.

– Я всё сказал. До понедельника.

Глаза б мои тебя не видали…

Отворачиваюсь от неё, намереваясь уйти. Как вдруг, она… резко толкает меня плечом. Я рефлекторно теряю равновесие. Стакан с виски опрокидывается, заливая полотно моей белой рубашки жёлтым пятном.

Мгновение торможу, отставив руки в стороны, как будто это может что-то исправить. Понимаю, что она сделала это нарочно.

– Ты… ты охренела, Мамаева!?

– Вам лучше пройти в туалет, – говорит как ни в чем не бывало.

Не могу выдавить из себя и слова. Их слишком много сейчас внутри. Роняю порывисто:

– Иди к черту, Мамаева.

Оставляю бокал на ближайшем ко мне столике. Сидящие за ним люди слишком увлечены принятием «на грудь», чтобы обращать на меня внимание.

Стремительно иду в сторону уборных. Зайдя внутрь, достаю телефон из заднего кармана и кладу на постамент раковины.

Из туалетной кабинки выходит наш сисадмин Федя.

– Пошла жара? – кивает на мою рубашку, не здороваясь.

Виделись уже.

Ничего не отвечаю, раздражённо дёргаю пуговицы. Вот же ненормальная…

Федя моет руки, что-то насвистывая себе под нос. Сняв рубашку, прикидываю, как быть дальше. Не буду же я ходить весь вечер, как кретин обоссанный? Домой надо ехать.

Выдавливаю немного жидкого мыла на ладонь. Примериваюсь к пятну.

В уборную залетает Мамаева. Федя ошалело пялится на неё.

– Аль, ты промахнулась. Женский – левее.

Она сдувает прядь со лба. Смотрит свирепо. Чеканит:

– Я ничего не перепутала. Выйди, пожалуйста, – выразительный взгляд на Федю.

Тот смотрит вопросительно на меня, потом на неё. Киваю устало. Мол, иди.

– П-фф, – Федя закатывает глаза.

Когда дверь за ним закрывается, поворачиваюсь к Мамаевой. Говорю, намеренно вкладывая грубость в свой тон:

– Какого хрена ты за мной попёрлась? Я же сказал – оставь меня в покое!

Пропускает мои слова мимо ушей. Зеркалит:

– Какого хрена ты вмешиваешься в то, что тебя вообще не касается? Зачем ты сказал Саше, что я замужем? Это не твоего ума дело!

Не замечает, что перешла на «ты». Здесь и сейчас мы – просто два разозлённых друг на друга человека, и мы – равны.

Гнев затапливает меня. Чувствую, как кровь приливает к лицу. Виски обдаёт жаром. Алкоголь, помноженный на перманентное раздражение сегодняшнего вечера, даёт о себе знать. Сейчас мне хочется просто её придушить!

– Мамаева, – угрожающе надвигаюсь на неё, – через секунду ты выйдешь отсюда. И возможно. Возможно! – акцентирую. – Мы благополучно забудем о произошедшем сегодня.

– Нет! – звенит настырно. – Мы выясним всё здесь и сейчас!

– Мы ничего не будем выяснять, Мамаева. Свали уже!

Талдычит упорно:

– Мы просто работаем вместе. Я не лезу к тебе. А ты не лезешь ко мне! Дело Титана я не веду больше. Тогда какого чёрта сегодня речь идёт о моём муже?

Развожу руки, с зажатой в одной из них рубашкой, в стороны.

– Это уже превращается в дурную традицию, Мамаева. Не находишь? Ты, я, уборная. Испорченная рубашка.

Пыхтит зло, зажимая ладонь в кулак. Второй – цепляется за висящую на плече сумочку. Её грудь высоко вздымается.

– И вообще. С какой стати ты требуешь от меня чего-то? Напомню тебе, ты не в том положении, чтобы требовать. Требую здесь только я. Ты – исполняешь. Беспрекословно.

Сейчас я намекаю ей на то злополучное видео с камер спортклуба. Оно всё ещё у меня.

Иногда я даже пересматриваю его… перед сном. Конечно же, я не собираюсь его использовать. Это низко… даже для меня. Но Мамаевой об этом знать совершенно необязательно. Для дополнительной мотивации не помешает!

С каждым моим словом краска отливает от её лица. Стискивает зубы так, что мне становится страшно за сохранность её эмали. Уголок губ дёргается.

Резко кладёт сумочку на раковину. Делает ко мне два широких шага, сокращая расстояние до минимального. Смотрит в глаза, перебегая взглядом от одного моего зрачка к другому. Сдавленно цедит:

– Ты… ты редкостный мудак. В курсе?

Придвигаюсь ещё ближе к ней. Почти шёпотом:

– В курсе, конечно. Ты ведь написала об этом на моей машине. Даже видео имеется. Как тут забыть?

– Мудак… и моральный урод!

– Ты попутала, Мамаева? Я же уволю тебя, не успеешь выйти за эту дверь.

Улыбается язвительно. Мне в губы высокомерно:

– Не уволишь. Мой муж – крупнейший клиент твоей фирмы. Поэтому ты. Ничего. Мне. Не сделаешь.

Поражённо смотрю на неё:

– Вау-у… ну ты и сука, оказывается.

– Пошёл ты… – не даю ей закончить.

Стремительно уничтожаю последние миллиметры между нами. Впиваюсь в её губы.

Она тут же, как будто ждала этого, обнимает меня за голову. Ерошит мои волосы, пробираясь в них пальцами.

Ловлю её язык своим. Её губы настолько мягкие, что мне хочется застонать в голос. Сдерживаюсь изо всех сил. Ещё не хватало растечься тут перед ней лужицей.

Рубашка летит в сторону.

Альбина прижимается ко мне бёдрами. Задираю наконец это дурацкое платье. Щупаю ягодицы. Слава богам, колготки. Хватило ума, в такую погоду не светить труселями.

Подхватив её за бёдра, подсаживаю на себя. Она обнимает меня ногами, ощутимо задевая член, который сейчас вот-вот разорвёт ширинку. Бедняга. Он в нервном напряжении с тех пор, как Мамаева зашла в зал в этом своём платье «без платья».

Прижимаю её к стене уборной. Блть, надеюсь, она чистая.

Толкаюсь в неё – туда, где мне сейчас хочется быть больше всего на свете. Она сдавленно ахает, сжимая бёдра теснее. Толкаюсь ещё.

Запрокидывает голову, позволяя мне влажно целовать её шею. Шепчу между поцелуями:

– Мне нужно это услышать. Говори!

Толкаюсь в неё несколько раз подряд. Она дышит часто и поверхностно, глотая ртом воздух, как будто задыхается.

– Ч-что? Что говорить?

– Грёбаное разрешение, – начинаю злиться. – Ты разрешаешь?

Приподнявшись, смотрю ей в глаза. Они мутные, как будто подёрнуты дымкой.

– Ну!? Да или нет?

– Да, да, да… – шепчет яростно. Целует меня сама, ощутимо прикусывая губу. Чувствую резкую, но почему-то приятную боль.

– Сучка… – улыбаюсь ей в губы. Забирая на себя контроль, проникаю между них языком. Целую глубоко, не пропуская ни миллиметра её горячего влажного рта.

Оторвавшись от стены, двигаюсь к дальней от нас кабинке. Она всё еще сидит на моих бёдрах. Распахиваю дверь ногой. Неловко заваливаемся внутрь. Так же неловко запираем дверь на шпингалет.

Это, конечно, тебе не шёлковые простыни в номере люкс – мелькает мысль. Но я не собираюсь упускать свой шанс. Она разрешила!

Кабинка – крайняя к торцу здания. Тут даже затонированное окно имеется. И подоконник. Хвала всем богам!

Придавливаю её грудью к поверхности, обхватив рукой где-то под рёбрами. Фиксирую, чтобы не дёргалась. Прижимаясь бёдрами к её ягодицам, толкаюсь в них возбуждённым членом. Потерпи, малыш. Скоро.

Продолжаю ласкать её шею, ухо. Посасываю мочку. Сейчас я чрезвычайно рад тому, что её волосы короткие. Ничего не лезет в рот и не мешает.

Вторую руку просовываю в колготки. Несколько секунд мну набухшие губки сквозь трусики. Пздц. Мокрые… Рефлекторно толкаюсь в неё опять, обозначая серьёзность своих намерений. Она стонет в голос. Ну наконец-то!

Пытается сжать мою руку бёдрами. Не даю. Ногой расталкиваю её ноги шире, фиксирую её здесь тоже. Она выгибается мне навстречу.

Не с первого раза попадаю в её бельё. Движения лихорадочные, дыхание сбивается. Я как будто боюсь не успеть, упустить момент.

Наконец моя ладонь погружается во влажную и скользкую промежность. Несколько раз с нажимом тру клитор. Опустившись чуть ниже, проникаю внутрь фалангой среднего пальца. Я кажется говорил, что у неё во рту горячо и влажно? Забудьте. Вот где – рай на земле.

Она дёргает бёдрами опять, пытаясь насадиться на мою руку. Не даю. Возвращаюсь выше. Начинаю ритмично массировать чувствительную горошину, периодически проходясь вдоль скользких губок вверх-вниз.

Другой рукой мну грудь. Платье закрыто спереди наглухо. Я даже не пойму, как оно расстёгивается. Ладно, не всё сразу.

Трусь щетиной, прорезавшейся к вечеру, об её нежную кожу. Кусаю в шею. Она дёргается в моих руках. Запрокидывает голову. И начинает мучительно сокращаться. Вхожу к неё сразу двумя пальцами, чтобы как следует ощутить спазмы.

Сейчас, ещё чуть-чуть. Такое чувство, что мой член вот-вот задымится.

Она в последний раз дёргается и, выгнувшись в лопатках ненадолго, замирает лицом вниз. Слушаю её сбивающееся дыхание. Тянусь к ширинке. Как вдруг… дверь в уборную открывается.

Знакомый голос Павлика заставляет нас обоих вздрогнуть.

Глава 18

Альбина

– Тихо, – шепчет Захар мне в ухо. – Просто будь тихой. Он сейчас уйдёт.

Павлик переговаривается с кем-то через дверь. Слышны звуки, доносящиеся из коридора.

…Сумочка! Мелькает паническая мысль.

Сумочка на раковине. Он сейчас заметит её и всё поймёт.

Но сегодня – мой день. Дверь хлопает. Напряжённо вслушиваюсь в тишину уборной. Никого. Ушёл.

Порывисто вздыхаю. Такое чувство, что я до этого не дышала.

Захар крепко обнимает меня обеими руками. Склоняется к уху, задевая горячим дыханием завитки волос на затылке. Потирается твёрдым пахом о моё бедро.

Размякаю, как сливочное масло на солнце. Мурашки тонкой струйкой стекают вниз по позвоночнику.

Провожу размытым взглядом в пространстве вокруг нас. Медленно, но верно осознаю, что я… в грёбаном общественном туалете.

В туалете!..

Ты чуть не отдалась ему в туалете, Аля.

Класс…

Вырываюсь из его объятий с почти что криком:

– Стой! Всё. Хватит.

Разворачивает меня к себе лицом. Смотрит зло, я бы даже сказала, свирепо.

– Какого хрена? Это шутка такая?

Он дико возбуждён. И не удовлетворён. Шестым чувством понимаю, как это… опасно – злить его сейчас.

Мотаю головой из стороны в сторону.

– Нет! Я не хочу этого.

Имею в виду, что не хочу делать это в уборной. Но он понимает всё по-своему.

– Ах, не хочешь!?

В его взгляде безошибочно угадывается злость. Примитивное мужское стремление взять. Получить своё во что бы то ни стало

На меня накатывают воспоминания о прошлой жизни, где у меня вообще не было никаких желаний. Просто красивая кукла. Её не нужно ни о чём спрашивать.

– Не хочу. Отпусти меня, – мой голос твёрд.

Захар убирает от меня руки. Выставив ладони перед собой, качает головой поражённо.

– Ну, ты, Мамаева и…

Вздёргиваю подбородок.

– Кто? Сука? Стерва? Не стесняйся, говори! – эмоции переполняют меня. – А впрочем, знаешь что? Мне по хрен, что ты обо мне думаешь.

Толкаю его плечом.

– Дай пройти.

Скомканными движениями поправляю платье. Разглаживаю наверняка взъерошенные волосы.

Захар стоит, уперевшись руками в подоконник. Голова опущена. Его слегка удлинённая чёлка свисает вниз. Выхожу из кабинки с идеально прямой спиной.

Он остаётся внутри. Глухой звук удара в дверь заставляет меня вздрогнуть.

Переведя дыхание, ровным шагом иду к зеркалу. Видок у меня сейчас ещё тот…

Хватаю клатч и замираю. Телефон Захара лежит тут же, на раковине.

Одна, две, три секунды. Я протягиваю руку.

Четыре, пять. Торопливо смахиваю гаджет в сумочку.

Там это чёртово видео! Сам напросился.

Выйдя за дверь, сталкиваюсь с Павликом.

– Аля? – смотрит на меня, а потом на значок мужского туалета на двери. Опять на меня. – Ты что здесь делаешь?

– Я… я просто перепутала. Но я уже ухожу, не волнуйся. Можешь идти. Там… никого нет.

– Погоди. В смысле уходишь? Ещё же рано! – возмущённо.

– У меня голова разболелась. Ужас просто, – в доказательство прикладываю ладонь ко лбу.

– Сегодня вспышки на Солнце. Геомагнитная буря шесть баллов, – с умным видом изрекает Паша.

– Да, точно. Буря… геомагнитная. Наверняка из-за этого, – морщусь, изображая мучение на лице. – Ну, тогда… пока! – чмокаю обалдевшего парня в щёку.

Он больше ничего не говорит, просто смотрит на меня пьяным взглядом.

Обернувшись через несколько метров, вижу, что Павлик уставился мне вслед, потирая поцелованную мной щёку рукой. Эх, Паша, Паша…

Такси приезжает быстро. Похоже водитель был в нашем районе. Сев в машину и закрыв за собой дверь, выдыхаю наконец. Получилось! Фига тебе с маслом, а не компромат, Мудак Андреевич.

Замечаю чёрный тонированный гелендваген, припаркованный у моего подъезда, слишком поздно. Выхожу из такси, и одновременно со мной захлопывает дверцу своей машины Мурат.

Заложив руки в карманы брюк, осматривает меня с головы до ног. Демонстративно сплёвывает в сторону.

– Ну, здравствуй. Жена.

– Что тебе нужно? – мой голос ровный. Внутри, напротив – всё дрожит.

Усмехается недобро.

– Ну, допустим… – тянет интригующе – … мне нужна жена.

Считаю про себя до пяти. Перевожу дыхание. Я могу его уговорить, могу! Просто нужны правильные аргументы. Говорю осторожно:

– Для чего тебе я? Поставь на моё место любую. Никто не заметит подмены.

– Слишком много заморочек. Тебе так не кажется… дорогая?

– Я хочу развод, – выдавливаю из себя. Голос дрожит.

Мурат делает резкий выпад в мою сторону. Отшатываюсь. Он сжимает поднятую ладонь в кулак, как будто в последний момент передумал касаться меня.

Настороженно смотрю на него. Он пугает меня. Впрочем, как всегда.

Говорит медленно, веско роняя слова.

– Пока ты шляешься непонятно где, изображая из себя… сбежавшую невесту, – морщит лицо, как будто брезгует. – Я собираюсь баллотироваться в парламент Республики. Выборы – осенью.

Понимаю, к чему он клонит.

– Депутат парламента не может развестись прямо перед выборами. Даже если бы я захотел, я не смог бы дать тебе развод. Слишком многое на кону.

– Просто скажи, что я умерла… – шепчу горячо.

Мурат поднимает брови.

– Я рассматривал этот вариант. Но в наше время всё проверяется. Поэтому, дорогая жена, тебе придётся вернуться домой. Для СМИ скажем, что ты была на лечении в… какой-нибудь дружественной стране.

– На лечении? – шепчу непонимающе.

– От бесплодия. Избиратель любит драму. Мы долго не могли завести ребёнка… Но, наконец, у нас это получилось.

Продолжает после паузы.

– Вопрос с твоей работой я беру на себя. С Гордеевым – всё решу. Поэтому собирай вещи. Закончу дела здесь, и сразу уедем.

Реальность обрушивается на меня леденящей волной. Когда-то давно я читала про Охотское море. Температура воды в нём зимой не превышает двух градусов. Даже самые стойкие и закалённые не смогут выжить там дольше четверти часа…

Сейчас у меня чёткое ощущение, что я барахтаюсь в холодных морских водах. И шансы выбраться отсюда живой – нулевые.

Отчаянная решимость наполняет мою грудь. Я буду бороться. Я не вернусь в свою прошлую жизнь.

Стиснув зубы, говорю тихо, но отчётливо:

– Нет.

Мурат удивлённо смотрит на меня.

Повторяю чуть громче, впиваясь ногтями в собственную ладонь:

– Я сказала – нет. Я никуда с тобой не поеду.

Выражение лица мужа меняется на глазах. Он натужно краснеет, жилы на шее напрягаются. Схватив меня за руку чуть выше локтя, привлекает к себе. Капельки его слюны попадают на моё лицо, когда он цедит сквозь плотно сомкнутые челюсти:

– А тебя никто и не спрашивает. Видит бог, я стараюсь быть милым. Но моему терпению есть предел. И он близок. Не хочешь по-хорошему, значит… будет по-плохому.

Его пальцы больно стискивают моё плечо, оставляя на нём отчётливые вмятины. Задираю подборок выше.

– Нет.

– Ах ты, дрянь…

Вторую руку заносит мне за голову. Цепляет ладонью воздух. От некогда пышной гривы моих волос остался лишь фантом. Хватает за основание шеи. Безуспешно пытаюсь вырваться.

Со стороны может показаться, что мужчина обнимает любимую женщину. И сейчас случится поцелуй. Но я-то знаю, он делает это для того, чтобы подавить и подчинить меня.

Бешено изворачиваясь в его руках, срываюсь на визг:

– Отпусти меня. Мне больно. Мурат!..

– Хватит! – громкий голос Захара звучит сейчас ангельской музыкой.

Мурат от неожиданности отпускает мою шею.