Текст книги "Без разрешения (СИ)"

Автор книги: Эля Муратова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

Глава 28

Альбина

Резко отпрянув от окна, облокачиваюсь на стену рядом. С трудом перевожу сбившееся от страха дыхание. Сердце колотится на износ. Лейка, прижатая к груди в минутном порыве, опрокидывается и заливает мою блузку мокрым пятном.

Аккуратно выглядываю наружу сквозь прорезь в жалюзи.

Мурат уверенной походкой движется ко входу в здание.

Он пришёл за мной!

Что делать? Мной завладевает паника. Начинаю метаться по комнате. Истерика момента просто зашкаливает.

Усилием воли заставляю себя сесть.

Он ничего мне не сделает. Сейчас середина рабочего дня, в офисе полно народу.

Где кстати все? Обеденный перерыв уже должен закончиться.

Словно в ответ на мои молитвы в кабинет заходят двое. Это сотрудники отдела Отморской, которые сегодня проходят тренинг у нас.

– О, привет… – миниатюрная рыжеволосая девчонка в брючном костюме изумрудного цвета замирает. Явно не ожидала меня здесь увидеть.

– Привет. Я… Альбина, – представляюсь немного сбивчиво. – Обычно я работаю э-эээ… тут.

– Ясно. Я – Вера, а это – Аглая, – многозначительно смотрит на мой компьютер. – Извини, но мне нужно кое-что доделать. Захар Андреевич просил.

– А? Да, да. Пожалуйста, – пересаживаюсь за рабочий стол Алёны. Начинаю бессмысленно перебирать лежащие на нём бумаги. Хаос из мыслей в моей голове не даёт сосредоточиться.

Что делать? Идти в приёмную? Нет. Не вариант. Последняя встреча с Муратом лицом к лицу едва не закончилась для меня плохо.

Подумываю вернуться в отдел к Отморской. По-крайней мере, он на другом этаже. То есть – дальше от Мурата. Останавливает меня только то, что я тупо могу встретить бывшего мужа в коридоре, по дороге к физлицам.

Меня осеняет. Вдруг он приехал вовсе не к Захару⁇ А к Лисовецкому?

Как это узнать? Позвонить Насте? Нет. Это будет выглядеть подозрительно.

А может лучше вообще ничего не предпринимать? И просто сидеть тихо?

Вновь подхожу к окну. Выглядываю осторожно. Гелендваген стоит на том же месте. Ловлю недоумённый взгляд то ли Веры, то ли Аглаи. Я не запомнила, кто из них кто.

Как ни в чём не бывало возвращаюсь на рабочее место. Выдвигаю ящики стола по очереди. Зачем? Понятия не имею. Мне надо чем-то занять руки.

Девчонки многозначительно переглядываются между собой. Плевать…

Когда в кабинет заходит Павлик, я буквально подпрыгиваю на месте, как резиновый мячик.

На его лице явная озабоченность. Ни с кем не здороваясь, устремляется к стеллажам с документами. Что-то ищет, чертыхаясь.

– Паш? Ты потерял что-то? Тебе помочь? – интересуюсь деликатно. Мой голос почти не дрожит.

– Да блть. Титан приехали. Без предупреждения! – восклицает возмущённо. – Захар требует документы. Сегодня здесь такой дурдом творится. Как назло! – отчаянно жестикулирует руками в воздухе.

– Что именно ты ищешь?

– Папка. Зелёная такая. С файлами. Обычная папка, кольца…

– Так вот же она! – Вера-Аглая указывает на МФУ, приткнувшееся в зазоре между нашими столами. На нём действительно лежит нужная Паше папка.

– О, чёрт. Спасибо, девчонки! – Павлик заметно приободряется. – Вы меня просто спасли! – стремительно хватает папку и почти бегом вылетает из кабинета. – Я ушёл!

Значит, он приехал к Захару…

Проверяю телефон на предмет сообщений от Гордеева. Ничего.

Минуты ожидания превращаются в часы. Я гипнотизирую гаджет взглядом. Подумываю написать Захару сама.

Сразу же отметаю эту мысль. Не стоит. У него же встреча.

Если бы это касалось меня, он бы мне сам написал. Правда ведь?

Чтобы убить время, приступаю к оформлению отчёта по тренингу, который должна сдать в понедельник. В заранее заготовленную таблицу вношу ответы на стандартные вопросы: чем занималась, что нового удалось узнать, какие возникли сложности?

На этом моменте усмехаюсь горько. Единственная моя сложность – руководитель департамента по работе с физлицами. Но думаю, так писать не стоит.

Вера-Аглая вскоре заканчивают свои дела и, попрощавшись, уходят в свой отдел.

Фиксирую время на часах. Шестнадцать ноль-ноль.

Что так долго? Господи.

Пашу, завалившегося в кабинет уже не с одной, а несколькими папками в руках, встречаю как родного.

Перевожу дыхание. Не хочу нападать на него с расспросами с порога, чтобы не показать свой интерес.

– Всё хорошо, Паш? – мягко пробую почву.

Фыркает.

– Ну, меня не уволили. Уже неплохо, да?

– Ага, – отвечаю нейтрально. – Как встреча?

– Понятия не имею.

– Как это?

– А вот так. Послал меня за документами. «Срочно, Павел. Одна нога здесь, другая там!» – передразнивает, по всей видимости, Захара. – Я мчался, как потерпевший. А меня даже не пустили!

– В смысле?

– В коромысле. Битый час просидел в приёмной.

– А Му… А Титан?

– В кабинете с Захар Андреичем же.

– То есть тебя с ними не было?

– А я о чём? В том-то и дело. Между собой всё перетёрли. А Паша что? Подождёт. У него же других дел нет! – недовольно.

– Так они ещё там? – решительно ничего не понимаю.

– Да нет. Закончили уже. Захар мне это скинул, – указывает на папки, – и ничего не объяснил даже. Мол, потом. «Свободен, Павел!» – кривит лицо.

Дёргаюсь к окну. Машины Мурата нет… Уехал!

Павлик шумно возится где-то позади, пытаясь запихнуть папку в узкое пространство на полке.

– Паш, – обращаюсь к нему примирительно. – Не грузись. Тебе то что? Сказали – принести документы. Ты принёс. Без этого разобрались, выходит. Знаешь… По-моему тебе не помешает кофе. Ты как?

Вздыхает.

– Сахара – три.

– Окей. Я быстро.

Лечу в приёмную Захара, как на крыльях. Настя на своём неизменном месте. С кем-то говорит по телефону. Терпеливо жду, пока она закончит.

– К Захару Андреевичу можно?

– Так нет его.

– Как?

– Уехал. До понедельника, сказал. У тебя срочное что-то?

Задумчиво перебираю пальцами лежащие на стойке карандаши.

– Нет, это подождёт. Спасибо, Насть.

Заруливаю на кухню за обещанным Паше кофе. Прикрыв дверь, ведущую в приёмную, набираю номер Захара.

Ответом мне служат длинные гудки…

Упорно набираю ещё. И ещё.

Он не отвечает мне весь вечер.

Строчу смс.

«У тебя всё в порядке? Перезвони.»

Он присылает сообщение почти ночью, когда я уже почти теряю надежду.

«Всё ок. Увидимся в понедельник. В выходные я не в городе.»

Роняю телефон на подушку. Бессмысленно таращусь в потолок. Тревога, поселившаяся в груди, не даёт мне нормально вздохнуть.

Глава 29

Альбина

Захару я больше не пишу.

Намёк понят. Дважды повторять мне не нужно.

Я очень не хочу связывать его сообщение с прошедшей накануне встречей. Но не получается. Зловеще-чёрный образ Мурата маячит в моей голове.

Он приезжал. Они говорили за закрытыми дверями наедине. Долго. После чего Захар уехал из города. Ну, или сказал мне, что уехал.

Паранойя ядовитыми щупальцами обвивает моё подсознание. Душит едва проклюнувшуюся веру в лучшее. В то, что всё наконец наладится. В то, что появился человек, который поможет мне. И который вот так неожиданно пропал, ничего толком не объяснив.

Твёрдо решаю поговорить с Захаром в понедельник с глазу на глаз. Я выясню, что происходит, чего бы мне это ни стоило.

Пока я просто стараюсь думать о хорошем. И действовать по намеченному плану.

В субботу еду в ЗАГС, чтобы забрать готовое свидетельство о браке.

Сидя на диване в своей пустой квартире, пальцем поглаживаю выбитую на бланке надпись – «повторное». Больше всего на свете мне хочется порвать эту дурацкую розовую бумажку, на которой написано, что я его жена.

Терпение, Альбина. Терпение…

Чуть позже набрасываю в блокноте краткое содержание заключённого между нами брачного договора. Я видела этот документ лишь пару раз, но кое-что помню до сих пор.

Составляю план искового заявления. Надеюсь, Захару это поможет. У него и так дел выше крыши.

В воскресенье рано утром встаю, чтобы убрать квартиру. Делаю всё, вплоть до мытья окон. После еду в спортклуб. Устраиваю себе марафон. По традиции колочу грушу, затем занимаюсь на тренажёрах и растягиваюсь. Музыка, гремящая в ушах, вкупе с физической нагрузкой, ненадолго позволяет мне отвлечься от гнетущих мыслей.

По дороге домой выхожу на несколько остановок раньше и иду пешком. Смотрю на окружающий меня тоскливый пейзаж. Унылая серость панельных домов, куда ни глянь.

Стандартная советская застройка, во Владикавказе – так же. Улицы, усиленно озеленяемые местными властями в летнее время, сейчас совсем не радуют глаз.

Могла ли бы я жить в этом городе? Таком, как тысячи других? После того, как стану наконец свободна и смогу выбирать… Могла бы, наверное. Но хочу ли?

Так, медленно, но верно истекают мои выходные.

В понедельник прихожу на работу с решимостью, созревшей внутри. Сразу же иду в приёмную. Настя говорит, что Захара не будет минимум до обеда. У него какое-то серьёзное заседание в кассационной инстанции, а это в соседнем городе за триста километров отсюда.

Так вот куда он уехал? Заметно оживляюсь. Значит, он не лгал мне. Всё-таки некоторая доля сомнения у меня была.

Рабочий процесс идёт бодро. Занимаюсь текущими делами. Потом идём обедать с Пашей и Алёной. Через пару месяцев ей предстоит декретный отпуск. Не так давно она вышла замуж, и невооружённым глазом заметно, что прямо-таки светится от счастья. Думаю, когда я наконец разведусь, у меня будет примерно так же.

Захар приезжает лишь к трём часам дня. Раздражённый. Скорее всего суд прошёл неудачно. Закрывается в своём кабинете, рявкнув Насте короткое: «Кофе».

Меня, стоящую тут же, не удостаивает даже кивком. Решаю не лезть на рожон и зайти позже.

После шести, когда все уходят домой, протоптанной дорожкой иду в приёмную. На удивление, Настя ещё на работе. Возится за стойкой. Обнаруживаю тут же старого знакомого – Сашу. Приветливо здоровается со мной. Кажется, он помогает Насте наладить систему видеонаблюдения, которая помимо службы безопасности, выводится и на главный компьютер здесь.

Кивком указываю Насте на дверь начальника, мол, можно?

Она лишь пожимает плечами. Выразительно поднимает брови и качает головой.

Понимаю, что Захар всё ещё не в духе.

Ну что ж. Мне очень жаль. Потому что ему всё равно придётся со мной поговорить сегодня.

Решительно направляюсь в кабинет. Постучавшись, не жду ответа. Захожу сразу же.

Он стоит спиной ко мне, у окна. Лбом упирается в стекло, покрытое с обратной стороны крупными каплями пролившегося с неба дождя. Открывшаяся мне картина отзывается болезненным уколом в сердце. Устал…

Обернувшись, вздыхает, как будто обречённо. Не рад меня видеть, да?

Прикрываю за собой дверь. Проворачиваю защёлку. Ясно даю понять, что разговор состоится.

– Привет.

– Здравствуй. Ну что, стоишь. Проходи, садись, – указывает на кресло для посетителей.

Аккуратно подоткнув юбку, устраиваюсь. Папку с документами кладу на стол, слегка подталкивая по направлению к нему.

Он прочёсывает волосы назад привычным мне движением, после чего ненадолго обнимает ладонями лицо. Устало трёт глаза.

Коротко пролистав лежащие перед ним бумаги, поднимает на меня тяжёлый взгляд. Я вздрагиваю. Что-то в нём не так.

Закрывает папку и придвигает её обратно ко мне.

– Что? – не выдерживаю.

Молчит. Надежда во мне умирает, корчась в предсмертных судорогах.

– Альбина. Мне неприятно это говорить. Но я… должен.

Я всё ещё не понимаю, к чему он ведёт. Сердцебиение набирает обороты. Нервно сжимаю в кулак кисть, лежащую на подлокотнике. Ногтями впиваюсь в мягкую часть ладони.

– Ты… у тебя всё получится. Но без меня. Я не смогу помочь тебе.

Из меня вырывается короткое и резкое, как пуля:

– Почему?

Он плотно сжимает челюсти. Вижу, как чётко очерчиваются его и без того острые скулы, желваки напрягаются. Выдыхает шумно. Говорит, в противовес своему внешнему виду, абсолютно ровным и безэмоциональным тоном:

– Я взвесил все против и за. То, что случилось между нами, было потрясающе. Но… в жизни есть вещи важнее этого. Я не хочу, чтобы ты думала, что я использовал тебя. Это не так. Просто… Как это объяснить? Иногда ты… приходишь в магазин. И видишь на полке аппетитное пирожное. Знаешь, такое, с кремом и свежими ягодами. Оно манит тебя безумно. Ты хочешь его…

– О чём ты? Какое к чёрту пирожное?

– Дай мне договорить, – продолжает, гуляя взглядом где-то в пространстве за моей спиной. – Пирожное. А рядом лежит, я не знаю… пучок сельдерея. И вот. Ты смотришь на пирожное, потом – на сельдерей. Что ты выберешь? – останавливает мой порыв ответить поднятой ладонью. – Долгие часы адского труда в тренажёрном зале. Стоят ли они этого пирожного?

– Скажи уже прямо. Хватит этих непонятных метафор! – хотя мне давно уже всё ясно, я хочу услышать эти слова от него.

Вздохнув, опять смотрит в сторону. Руки сцепляет в замок на столе. Вижу, как большой палец правой, слегка подрагивая, отбивает дробь, то и дело срываясь с ритма.

Вглядываюсь в его глаза. В них – мой приговор. Арктическая пустыня, безжизненная и беспощадная.

– Я столько лет работал. Строил свою карьеру. Падал, поднимался, шёл дальше. Потом падал вновь. Я не могу всё это прое*ать. Не могу. Даже ради… тебя.

Оглушённая, смотрю расфокусированным взглядом куда-то в область его шеи. Кадык на ней дёргается, как будто у него пересохло горло и сложно сглотнуть.

– Что он тебе сказал?

Молчит. Говорит, с трудом выталкивая из себя слова:

– Он заберёт дело у нашей фирмы, если не будут выполнены его условия.

– Какие? – спрашиваю механически, мой тон абсолютно бесцветный.

– Я прекращаю с тобой любые отношения. Как личные, так и… рабочие.

Вскидываю на него глаза, ненадолго оживляясь под вспышкой гнева, но тут же гасну. Почему-то мне сейчас глубоко наплевать. Главное я услышала, остальное – не имеет значения.

– Кому мне отдать заявление?

– Можешь оставить у Насти. Она передаст мне, я завизирую.

– Две недели?

– Это не принципиально. Главное – передай дела. Я уже открыл вакансию.

– Ясно.

– Ты должна знать ещё кое-что. Лисовецкий уходит на пенсию. Кандидатов на его место всего двое. Один из них – я.

– О. Мои поздравления.

– Я не могу упустить этот шанс. Не могу. Понимаешь?

– Конечно. Я всё понимаю, Захар Андреевич, – встаю, одёргивая юбку. У меня ощущение, что пол подо мной ходит волнами. – А теперь, если позволите… – беру со стола злосчастную папку и иду на выход. Такое ощущение, что сейчас в своих руках я несу несбывшиеся надежды. Какая ты идиотка, Аля… Как была дурёха, так и осталась.

Оборачиваюсь на пороге. Ловлю его пристальный взгляд. Нахмуренную складку бровей. Ладони сомкнуты вокруг рта домиком. Что бы там ни было, как бы он ни притворялся, что спокоен, я вижу. Я чувствую! Это не так.

Улыбаюсь печально.

– Удачи тебе. И спасибо за всё. Это был потрясающий урок. Только вот я – не пирожное. А человек.

– Аль…

Выхожу за дверь, не давая ему возможности договорить. Слишком долго сдерживаемые слёзы набегают на глаза, готовые вот-вот пролиться.

Саша, который находится в приёмной один, смотрит на меня с лёгким волнением.

– Что случилось? У тебя всё в порядке?

Молча кручу головой из стороны в стороны.

Глава 30

Альбина

Саша везёт меня домой.

Он не предлагает и не спрашивает у меня разрешения, чтобы сделать это. Уверенно взяв за плечи, просто выводит из офиса. Ту дурацкую папку с документами я до сих пор прижимаю к своей к груди.

– Куда тебе?

Безропотно называю адрес. Сил сопротивляться у меня не осталось.

Дождь не прекращается уже несколько часов. Щётки стеклоочистителя на Сашиной машине работают без остановки.

Размытый пейзаж за окном мелькает, поблёскивая огоньками придорожных фонарей и витрин магазинов.

Я до сих пор не пла́чу. Хотя очень хочется. Слёзы плотной пеленой встали у моих глаз, словно ожидая команды – пора.

В салоне тихо играет музыка. Мозг цепляется за знакомые строчки. «Пикник». Водитель, который сопровождал меня во Владикавказе, любил слушать эту группу.

"Пусть же ветер мотает, пусть…

Сам не знаю, за что держусь.

Жаль, не светит в пути звезда,

Нарисована, видно…

Да…"

Первые минут десять едем молча. Саша как будто чувствует. А я внутренне очень благодарна, что он даёт мне это время.

Всё-таки хороший он парень. Хотя, как показала жизнь, я плохо разбираюсь в людях.

Зло сжимаю зубы. Из-за одного неудачного опыта я не собираюсь терять веру. И ожесточаться не буду. Пошёл он!..

Стискиваю пальцы сильнее на обложке папки.

– Можешь положить её на заднее сиденье, – многозначительно кивает на мой «багаж» Саша. – Если у тебя там, конечно, не секрет алхимика, то никуда она не денется.

Улыбаюсь робко. С трудом отцепляю от себя папку. Всегда сложно расставаться с несбывшейся мечтой. И не менее сложно – признавать своё поражение. Но надо. Просто… я подумаю об этом чуть позже.

– Расскажешь? – Саша смотрит на меня озабоченно, явно считывая мой эмоциональный фон.

Молчу.

– Тебе станет легче, если ты просто выговоришься.

Усмехаюсь горько.

– Думаешь?

– Уверен. Первый способ избавиться от того, что тебя мучает – придать этому форму. Словами. На письме. Музыкой… Если хочешь, в бардачке есть ручка и блокнот, – он обаятельно улыбается. – Но словами всё-таки сподручнее.

– Что это, Саш? Курсы психологии для чайников? Программа подготовки спецов по безопасности?

– Не-а, – он почему-то доволен. – Не угадала. Четыре года на факультете психологии.

– Да ладно? – удивляюсь искренне.

– Без шуток. Мне было суждено стать потомственным мозгоправом. Три поколения. Дед – академик. Мама – доктор наук. Брат – практикующий психотерапевт, по совместительству – завкафедрой.

– Ого. И как тебя угораздило?

– В семье не без урода, – опять смеётся, но я улавливаю в его голосе лёгкую грусть. – Не моё это. Я пытался, но нет…

– А что – твоё? Очаровывать девчонок в нестабильном душевном состоянии умными словечками?

– Ах-ах, да нет! На самом деле я… художник.

– Не-ет! – тяну неверяще. Сажусь ровнее. Смотрю на него со всевозрастающим интересом.

– Ага. Родители так и сказали, когда я заявил, что бросаю учёбу.

– А это всё откуда? Безопасность? – кручу пальцами в воздухе.

– Ну надо же чем-то зарабатывать на жизнь. Рисование – это скорее для души. Я с малых лет занимался спортом. КМС по боксу, кстати, – подмигивает мне.

Мои глаза округляются до неприличных размеров. Саша улыбается, продолжая.

– Ну и в компьютерах я немного шарю. Так получилось.

– Ты – просто кладезь талантов. В курсе? Почему я всё это узнаю только сейчас?

– Ну… Не всегда обстановка располагает к откровенности. Это скорее вопрос момента, – говорит тихо, напряжённо вглядываясь вперёд.

Там – темнота и дождь. Видимость нулевая.

Успешно минуем сложную кольцевую развязку. Нарушаю тишину первой.

– Меня уволили сегодня. Вернее, я уволилась, потому что… попросили.

– Ты из-за этого так расстроилась?

– Из-за этого тоже. А ещё я… ошиблась. В одном человеке.

Бросает на меня внимательный взгляд, через секунду возвращаясь к дороге.

– Так может ты не ошиблась.

– Что ты имеешь в виду?

– Ну, смотри. Ты ожидала от человека, назовём его… Петя… – на этих словах я фыркаю. – Так вот, ты ждала от Пети одного, а он сделал другое, верно?

– Ну да.

– Ты верила Пете, а он поступил с тобой плохо. Так?

– Так…

– Слушай сюда, дочь моя… – еле сдерживаю рвущийся наружу смех. – Всё просто. Этот Петя – козёл, – заявляет с важным видом.

– Гениально, доктор!

– Но в твоих поступках нет ничего плохого, а тем более ошибочного. Ошибка – это случайное отклонение от правильного поведения, сечёшь?

– Не совсем.

– Ты верила Пете. Считала его хорошим и достойным человеком. Ты дала ему шанс. Ты поступила правильно.

– Только от этого не легче.

– То, что он оказался мудилой, не твоя проблема, понимаешь? Ты всё сделала правильно.

Опять молчим. Кручу в голове его слова под мерное звучание песни.

"Как будто иду, все время иду,

По этой земле, как по тонкому льду.

Так смой все следы, слова уничтожь,

Прошу тебя, да… Еще один дождь…"

Машина заворачивает в узкий проулок. Понимаю, что мы почти приехали. Саша замедляется.

– Где тебя высадить?

Указываю на свой подъезд.

Паркуемся. Я отщёлкиваю ремень безопасности. Саша опускает стекло водительской двери. Шум дождя, барабанящего по обшивке авто, становится более отчётливым.

Уже собираюсь поблагодарить его и попрощаться, как вдруг он говорит неожиданное:

– Послушай, Аль… Ты хороший человек. Но я хочу тебе кое-что сказать. Не обидишься?

– Вряд ли что-то может быть хуже услышанного мной сегодня.

– Ты хорошая. Но мне кажется… возможно, я ошибаюсь… – смотрит на меня, сведя брови на переносице. – Мне кажется, ты не умеешь делать выбор.

– Как это?

– Ну, помнишь, как в том фильме. Она не знала какие любит яйца. И с каждым новым парнем «любила» новые.

– Я люблю яйца всмятку.

– Я сейчас совсем не об этом. У меня почему-то сложилось впечатление, что в жизни за тебя часто что-то решали. И ты не знаешь, что тебе по-настоящему нравится. Потому что не привыкла выбирать сама. А тупо шла по выбранному кем-то другим пути.

– С чего ты это взял? – мой голос слегка дрожит. Эмоциональная тяжесть этого дня становится для меня невыносимой.

– Ну, разные мелочи. Начиная от того, что ты выбираешь на ланч. Заканчивая твоей… уступчивостью.

Отвернувшись от него, смотрю в своё окно. Из уголка правого глаза скатывается первая слеза.

Саша попал чётко в болевую точку.

Папа решил в своё время, что мне быть юристом. Он выбрал мне мужа.

Мурат же решал за меня абсолютно всё. С кем мне общаться. С кем – нет. Что носить. Господи. Да просто даже, что мне есть на завтрак!

Захар… Он подтолкнул меня заняться разводом. Подарил веру и вознёс на небо. А затем грохнул о землю со всего размаху, когда уволил.

– Аля… Я говорю всё это не для того, чтобы тебя ранить. Опять же тут дело не в тебе, а в людях, которые тебя окружали. В месте, в котором ты жила.

– А для чего ты это говоришь? – почти шепчу.

– Я хочу, чтоб ты поняла одно. Только ты сама в силах справиться с этим. Только ты можешь знать, что тебе нравится. Больше никто, Аль.

Чувствую его тёплую руку на своём плече. Продолжает.

– Но пока ты не позволишь себе выбирать, кто-то другой будет решать за тебя. Жизнь, люди. Обстоятельства. Мудак Петя, – моё плечо вздрагивает. Он вздыхает. – Иди ко мне.

Привлекает меня к себе, слегка приобнимая. Через консоль это делать не очень удобно. Саша касается меня ласково и почти невесомо, не позволяя усомниться в чистоте своих намерений ни на миг. Отстранившись, всматривается в мои глаза:

– Только ты, Аля. Больше – никто.