Текст книги "Без разрешения (СИ)"

Автор книги: Эля Муратова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)

Глава 2

Альбина

Он сидит за столом и что-то пишет в своём ежедневнике. На меня не обращает ровным счётом никакого внимания.

Решаю воспользоваться этим, чтобы выровнять сбившееся дыхание. Мысли лихорадочно мечутся. Осматриваю открывшееся взору пространство.

Кабинет оформлен в нейтральных, приятных глазу цветах. Белый, спокойный коричневый, серый. Несколько ярких пятен в виде небольших удлинённых горшков с… кажется, это замиокулькас. Выуживаю из недр памяти абсолютно ненужную сейчас информацию. Со мной такое бывает, когда я нервничаю.

Стол Мудака Андреевича – называю его в своей голове так, как мне хочется – состоит из столешницы тёмного дерева, которую перпендикулярно подпирает многоуровневый стеллаж. Бумаги стопками, папки с документами. Какие-то юридические справочники.

Для красоты, наверное. Кто в наше время пользуется бумажными книгами? Сейчас же всё оцифровано. Также моё внимание привлекает большой глобус, стоящий на полке.

– Здравствуйте, – говорю тихо. – Я на собеседование.

– Минуту, – он продолжает писать. – Присаживайтесь пока, – указывает куда-то в неопределённом направлении.

Сажусь в кресло для посетителей. Неудобное. Специально для того, чтобы держать собеседника вне зоны комфорта?

Закончив писать, поднимает на меня взгляд. И уже второй раз меня передёргивает от бушующей в нём синевы. Кладёт ручку. Садится ровнее.

– Ещё раз здравствуйте.

Он меня не узнал?

– Меня зовут Захар Андреевич. И я предлагаю начать… – смотрит на часы. – Поскольку Вы опоздали…

Ну, точно, не узнал… Перебиваю, не удержавшись:

– Прошу прощения. Пробки.

– На работу Вы тоже будете опаздывать?

Слегка теряюсь.

– Э-э… нет. Конечно, нет. Сегодня – скорее исключение, чем правило. Теперь я знаю, сколько по времени занимает дорога сюда от моего дома, и буду выходить раньше.

Прищуривается. Мне кажется, я вижу в его глазах… одобрение?

– Вашего резюме у меня, к сожалению, нет, – оценивающе смотрит. – Честно говоря, я его порвал. Решил, что вы не придёте.

– У меня есть с собой резюме в печатном виде, – поднимаю вверх папку. – Если хотите…

Пауза.

– Да, пожалуйста.

Передаю ему бумаги, слегка наклонившись над столом. Моё декольте обнажается, предоставляя обзор на часть груди. Стреляю глазами в Мудака Андреевича. Даже не смотрит. Его взгляд прикован к листам бумаги.

– Итак, – читает вслух. – Мамаева Альбина Зелимхановна, двадцать пять лет. Вы – чеченка? Простите, если вопрос с моей стороны бестактный.

К таким вопросам я уже давно привыкла, Мудак Андреевич. У меня даже ответ заготовлен. Стандартный.

– По отцу я осетинка, по матери – русская. Родилась во Владикавказе, там же прожила большую часть своей жизни. Закончила Северо-Осетинский государственный университет по направлению подготовки «Юриспруденция». Бакалавриат, магистратура…

Несдержанно перебивает меня. Видно, что всё, что я говорю, ему неинтересно. Это написано в моём резюме. Он же спрашивает меня о том, чего там нет.

– Как вы оказались в нашем городе, Альбина? – опускает моё отчество. – Ничего, что я просто по имени? – спрашивает скорее для проформы.

Киваю в знак согласия. Называй меня, как хочешь. Мудак Андреевич. Вслух выдаю очередной стандартный ответ:

– По семейным обстоятельствам я была вынуждена сменить место жительства.

– А поподробнее?

Вот прикопался же.

– Без подробностей. Это личное, – отрезаю. Не люблю врать и придумывать, и лишний раз стараюсь этого не делать.

Задумчиво постукивает подушечками пальцев по столу. Вскидывает взгляд резко. Меня опять пронзает каким-то непонятным чувством. Непроизвольно отвожу глаза в сторону.

– Ну, хорошо. Так, так… – читает дальше. – Сильные стороны. Пунктуальность? – поднимает брови.

Чувствую, как покрываюсь румянцем. Щёки горят.

Он продолжает читать.

– Ответственность… Вы замужем, Альбина? – спрашивает ни с того ни с сего.

– Что? – он в очередной раз заставляет меня растеряться.

Быстро собравшись, отвечаю:

– Нет, я живу одна.

– Х-м-м, – тянет задумчиво. – Ваша фамилия Мамаева, верно? А диплом – на фамилию Даурова, – показывает мне ксерокопию документа. Как будто я не знаю.

– Муж умер, – говорю, пристально глядя ему в глаза. Надеясь увидеть там… что? Смущение? Да, хрена с два. Этого подонка невозможно вывести из равновесия.

Внезапно ко мне приходит воспоминание о том, как он целовал меня в раздевалке. Мускусный запах его тренированного тела. Упругие губы, которые так уверенно ласкали мои, зажигая внутри какой-то непонятный жгучий огонь. Мурат никогда не целовал меня так…

Мудак Андреевич вновь опускает взгляд в моё резюме.

– Стрессоустойчивость.

Испытующе смотрит. Внутренне сжимаюсь в пружину. Готовлюсь к очередному дурацкому вопросу.

– Отсосёшь?

– Ч-что? – переспрашиваю, слегка запнувшись.

Мне же это послышалось?

– Я спросил. Ты. Мне. Отсосёшь? – отвечает, тщательно артикулируя.

Молчу несколько секунд, вглядываясь в его глаза. Он абсолютно серьёзен.

– Да пошёл ты! – встаю резко.

Резюме не забираю. Пусть оставит себе на память.

Уверенной походкой, не прощаясь и не спрашивая разрешения, направляюсь на выход.

– Альбина! – догоняет меня у двери.

Рефлекторно оборачиваюсь на своё имя.

Он, привстав, опирается руками на стол.

– Извини. Это всего лишь был стресс-тест.

– Что? – ничего не понимаю.

– Стресс-тест. Приём для собеседования, нацеленный на то, чтобы проверить устойчивость психики соискателя. И в данном случае, его моральные качества, – терпеливо поясняет.

– И что, проверили?

– Да. Я выяснил всё, что хотел.

– Ну, тогда. До свидания. А точнее – прощайте, – звучу холодно, и надеюсь, что отстранённо. Покидаю кабинет. Моя спина при этом – идеально прямая.

Да пошёл ты!..

Глава 3

Спустя неделю

Захар

Лежу в своей постели, уставившись в потолок. Звонит будильник на пять тридцать. Многолетняя привычка вставать рано заставляет меня проснуться ещё до сигнала.

Так называемый «золотой час». Время, когда ты, свежий и отдохнувший, можешь сделать свою жизнь ещё лучше. Каждый новый день – это холст, и только от тебя зависит, что ты на нём нарисуешь.

Мой пёс Арчи уже ждёт меня у двери, весело повиливая хвостом. Это умнейшая собака породы бернский зенненхунд была подарена мне два года назад благодарным клиентом. Я спас его фирму от разорения, а он преподнёс мне щенка со словами: «Надеюсь, и он тебя когда-нибудь спасёт».

Арчи ещё совсем малыш. Он обожает много двигаться и всегда встаёт рано, чтобы вместе со мной пробежаться по близлежащему парку.

Шнурую кроссовки, на ходу заглядывая в прогноз погоды. Сегодня довольно-таки тепло для осени. Из одежды выбираю шорты для бега и тонкое худи с большим накладным карманом на животе.

– Готов, малыш? – надеваю Арчи поводок, ласково трепля по загривку. Он уворачивается от моей руки, пытаясь её облизать, и задорно лает.

– Тише, тише. А то соседей разбудим.

Бодрым шагом выходим на улицу. Лифтом я принципиально не пользуюсь. И на свой семнадцатый этаж поднимаюсь и спускаюсь пешком.

В парке делаю лёгкую разминку. На площадке пусто. Обожаю это время суток. Спускаю Арчи с поводка. Сделав несколько кругов по лужайке, подбегает ко мне с высунутым языком, мол, побежали.

Активировав режим пробежки на умных часах, стартую. Бегаем мы около часа, не меньше.

К семи утра я уже дома. Контрастный душ. Здоровый завтрак. Чашечка крепкого кофе. Что может быть лучше? Я готов идти и побеждать этот мир!

Малыш Арчи жалобно поскуливает в мою ладонь.

– Ну-ну, парень. Выше нос. После обеда придёт Риса и погуляет с тобой.

Лариса – это моя домработница. Она занимается уборкой дома, гуляет с собакой, закупает продукты по одобренному мной списку и готовит. Также она следит за моими вещами: гладит, стирает и сдаёт их в химчистку при необходимости.

Зачем мне жена, если есть Риса? Как там в той рекламе. Если нет разницы, зачем платить больше?…

В принципе всё, что делает Риса, я умею делать и сам. В этом весь я. Я обязан всё контролировать. Поэтому мой девиз по жизни: «Умею делать всё, а самое главное – делегировать».

Перед глазами у меня живой печальный пример моих родителей. Много лет они живут вместе, как… соседи, что ли. Иногда мне кажется, что люди в них давно умерли. Сначала их связывали дети. Потом – ипотека. Сейчас осталась лишь грёбаная привычка.

Да я с Рисой общаюсь теплее, чем отец с матерью. И на хрен, спрашивается, мне такой геморрой по жизни?

Приезжаю в офис за полчаса до начала рабочего дня. Настя уже здесь. За несколько лет совместной работы она прекрасно изучила мои привычки.

Мой кабинет идеально проветрен. Второй кофе, который я обычно пью около девяти, готов и ждёт меня вместе с протеиновым батончиком на фарфоровом блюдце.

Прохожу на своё рабочее место. Усевшись в кресло, медитирую минут десять, наслаждаясь тишиной и запахом свежемолотых кофейных зёрен. Благодать…

Телефон вибрирует в кармане пиджака, прерывая моё спокойствие. Это Вероника, юрист моего отдела. Что ей надо ни свет ни заря?

Прослушиваю полученное голосовое на быстрой перемотке. Я всегда так делаю, чтобы сэкономить время на более важные дела.

Вероника говорит, что заболела. Больничный оформлен, как надо.

Спрашиваю, какие прогнозы?

Отвечает, что две недели, как минимум, ей предстоит находиться в стационаре.

Чёрт. Вот я так и знал. С этими беременными всегда так. Как только в женщине селится новый человек, она как будто кардинально меняет свои жизненные приоритеты. Работа? Не, не слышали.

Нужно срочно искать нового сотрудника ей на замену. На Веронику больше полагаться нельзя.

Задумчиво пролистываю стопку резюме, лежащих на моём столе.

Эта – дура. У этой – трое детей, явно будет зависать на больничных. Этот парень слишком амбициозен, чтобы быть у кого-то на побегушках. Чёрт. Чёрт. Всё не то.

Взгляд падает на фамилию Мамаева. Кто это? А-а, та брюнетка с короткой стрижкой и в смешных очках. Напряжённо разглядываю её имя несколько минут, как будто пытаясь найти какое-то послание между букв.

Ничего. Вздыхаю. Эх, ладно. На безрыбье и рак – рыба.

Вызываю Настю, связавшись с ней по коммутатору.

– Насть, – протягиваю ей резюме с контактными данными. – Позвони Мамаевой. Спроси, готова ли она приступить к выполнению своих обязанностей. Желательно, сегодня. Крайний срок – завтра.

Настя мнётся, что не остаётся мною незамеченным.

– Ну, что ещё? – в моем тоне отчётливо угадывается раздражение.

– Я… я не думаю, что она согласится.

На мой невысказанный вопрос, отвечает:

– Дело в том, что когда она уходила с собеседования, то явно дала понять, что не планирует сюда возвращаться…

– Так сделай так, Настя, чтобы она передумала. Мне тебя учить что ли?

– Боюсь, что…

Обрываю её на полуслове.

– Это всё, Анастасия, – я называю её полным именем только когда дико зол. – Исполняй.

Обречённо кивает.

Через час Настя сообщает мне, что Мамаева готова выйти. Послезавтра.

Вот же ж вредная девчонка!..

Ну, ничего, скоро ты у меня всему научишься.

Глава 4

Альбина

Звонок Насти застаёт меня в минуту отчаяния. Собрав в кучу свои нехитрые пожитки, уныло восседаю на чемодане.

Через неделю мне платить за квартиру. Я снимаю небольшую студию в новостройке на краю города. Места мало, но мне хватает. Правда добираться куда-либо нужно обязательно общественным транспортом. На такси у меня опять же – денег нет.

Настя говорит, что у них заболел сотрудник. Поэтому они ждут меня «хоть сейчас». Услышав сомнение в моём голосе, поясняет полушёпотом:

– Альбина. Не знаю, что там у вас произошло с Захаром Андреевичем на собеседовании. Но поверь, он не такой, каким хочет казаться…

– Не такой… урод? – хмыкаю иронично.

– Захар Андреевич… он, конечно, может быть иногда слишком э-мм… эксцентричным что ли. Но, однозначно, он – профессионал своего дела. Я уверена, что вы сработаетесь. Дай ему ещё один шанс.

– Мне нужен аванс, – беру быка за рога. Чем чёрт не шутит.

Молчание в трубке.

– Хорошо, я попробую это устроить.

Через час Настя перезванивает мне. Всё улажено. Будет мне аванс.

Скорее из вредности говорю, что могу выйти только послезавтра.

Настя говоряще вздыхает. Но со мной не спорит.

В четверг я в полном всеоружии прибываю на новую работу. Вид у меня максимально деловой. Классический светло-коричневый костюм из старых запасов с брюками-палаццо и укороченным пиджаком. Шёлковая рубашка цвета капучино. И, конечно же, очки. Сработало ведь?

Настя встречает меня на своём привычном месте – у стойки ресепшн. Сегодня я учла предыдущий опыт и вышла из дома заранее. На часах восемь тридцать – я уже в офисе.

– Подожди минуточку, – бросает мне Настя, проходя в малоприметную дверь слева. По всей видимости, она ведёт на офисную кухню. – Захар Андреевич вот-вот придёт, а я ещё не закончила с кофе.

Мысленно закатываю глаза. Мудак Андреевич предпочитает кофе перед началом рабочего дня? А чё не кровь убиенных им жертв?

Закончив приготовления к явлению Его Мудачества, Настя кивком головы просит меня следовать за ней.

– Вот это твой кабинет, – взгляду открывается большая комната, декорированная в светлых тонах. – Вас тут будет работать трое. Ты – вместо Вероники, вот её стол, – указывает на стол цвета лесного ореха, заставленный какими-то безделушками, статуэтками и прочей ерундой. – Кроме тебя здесь ещё сидит Алёна – второй юрист. И Павел. Он работает помощником юриста. Ну, в принципе, всё. По ходу дела задашь интересующие тебя вопросы. Где кабинет Захара Андреевича, ты знаешь.

Киваю, давая Насте понять, что мне всё ясно.

– После девяти зайди в отдел кадров. Документы свои отдашь и заодно аванс получишь.

Настя удаляется. Через десять минут в комнату заваливается парень лет двадцати. У него короткая стрижка и, похожие на мои, очки в роговой оправе.

– О… привет, – здоровается.

– Привет. Я – Альбина. Новый стажёр.

– А-а-а… Вместо Вероники. Это прекрасно. Работы валом. Нам очень нужны свободные руки. Будем знакомы. Паша, – протягивает мне ладонь для приветствия.

С опаской беру её. Я совсем не привыкла к таким вот контактам с противоположным полом в повседневной жизни. Во Владикавказе всё устроено немножко иначе.

Третий стол пустует. Алёны нет, она сегодня прямо с утра на заседании в арбитражном суде. Так сказал Паша.

Сижу за столом Вероники, не зная чем заняться. Паша сообщил мне пароль от компьютера. Сам он куда-то вышел. Похоже, его вызвал сам Мудак Андреевич.

Сходив в отдел кадров и уладив все необходимые моменты, по возвращении застаю Пашу на его месте. На столе несколько объёмных папок с документами в красном переплёте.

– Смотри, Альбин. Можно же на «ты»? – не дождавшись моего ответа, продолжает. – Захар Андреевич поручил мне ввести тебя в курс дела. Тут у нас большой иск, – указывает на папки. – Твоя задача – рассортировать документы в порядке хронологии. Всё перепутано, – морщится.

С энтузиазмом берусь за своё первое задание. Не сказать, что оно чрезвычайно интересное или ответственное, но надо же с чего-то начинать!

Провозившись с сортировкой до обеда, перехожу на следующий уровень. Второе моё «важное» дело – откопировать документы, датированные определённым периодом. Стараюсь делать всё аккуратно.

В кабинет заглядывает Захар. Без пиджака, галстук на шее слегка сместился, как будто он его теребил.

– Алёна не пришла ещё? – спрашивает Пашу. Тот отрицательно качает головой. – Добрый день, – это уже мне.

– Добрый день, – здороваюсь тихо.

– Как только вернётся, пусть зайдёт ко мне, – развернувшись, уходит, но в последний момент возвращается.

– Алина, сделай мне кофе, пожалуйста. Кофеварка на кухне рядом с приёмной. Несладкий, без молока.

Смотрю на него удивлённо. Кофе? Я вроде как юрист, а не секретарь.

– Будь добра, – настаивает. – Настя уехала в налоговую, а у меня башка раскалывается. Нужен кофеин, срочно.

– Меня зовут Альбина. Хорошо.

Смотрит на меня несколько секунд, переваривая.

– Да, прости. Голова с утра кругом.

Закончив с копированием, откладываю в сторону готовые документы. Оставляю в папке закладку, чтобы знать, где остановилась.

Усмирив свою гордость, делаю Мудаку Андреевичу кофе. У нас дома была такая же кофеварка, поэтому справляюсь без проблем.

Воровато оглянувшись, ставлю вторую чашку для себя. Честно говоря, с утра маковой росинки во рту не было. Я торопилась на работу, поэтому не успела позавтракать.

Ставлю на поднос чашку с блюдцем, рядом кладу свёрнутую в трубочку салфетку. Немного поколебавшись, дополняю композицию вазочкой с монпасье.

Иду осторожно, чтобы не пролить. Чашка наполнена до краёв. Осторожно отрываю левую руку от ручки подноса, чтобы открыть дверь. Шажок, ещё шажок. Чувствую себя канатоходцем. Подойдя к кабинету начальника, хочу постучаться.

Дверь резко открывается. Мудак Андреевич, на ходу что-то печатающий в своём телефоне, попросту налетает на меня, стоящую на его пути. Естественно, поднос опрокидывается. Рефлекторно выставив руки от себя, остаюсь практически нетронутой. В отличие от белой рубашки моего начальника.

– Блть! – несдержанно ругается. – Ауч! Горячо, блть!.. – пальцами тянет полотно рубашки от себя. – Ауч-чччч…

– Ой. Извините, пожалуйста, – начинаю тараторить. – Больно?

– Пи*дец как, – стонет. – Помоги!

Совместными усилиями расстёгиваем пуговицы на его рубашке.

– Галстук! Галстук сначала сними, блть. Ай, чёрт. Я сам. Сам, говорю! Лёд неси. Срочно!

Видя в моих глазах замешательство, сдавленно матерится:

– В морозилке. На кухне. Быстрее!

Бегу на кухню. Спешно распахнув дверцу, вижу пакет со льдом. Так же бегом – обратно.

Застаю Захара обнажённым до пояса, ремень наполовину расстёгнут. Протягиваю ему пакет. Надорвав его зубами, прикладывает лёд к месту ожога. Шипит, со свистом выпуская из себя воздух.

Мой взгляд словно приклеивается к его торсу. Да по нему анатомию изучать можно. Развитые грудные мышцы. Кубики. Реально – стиральная доска. Косые, образующие чёткую «V», уходящую куда-то вниз под… Трясу головой.

Ловлю его насмешливый взгляд. Заметил!

– Если Вам уже легче, то я пойду. Ой! Нужно здесь всё убрать.

– Вызови клининг. Добавочный 076, – кивает головой на коммутатор. – Потом. Сначала принеси мне рубашку.

Дёргаюсь в сторону кабинета. Он ловит мою руку.

– Куда? Я тебе Билл Гейтс что ли? У меня нет запасной одежды в офисе. И личной душевой тоже нет. Нужно купить. В соседнем доме – магазин, – кивает в сторону. – Давай по-быстрому. У меня через пятнадцать минут встреча.

Со всех ног мчу исполнять поручение. На пороге ловлю летящее вдогонку:

– Сорок четвёртый.

Магазин оказывается не из дешёвых. Когда-то именно в таком я покупала рубашки для Мурата. На все праздники – будь то новый год, день рождения или любой другой день, я дарила ему рубашку.

Выбираю обычную белую, полуприлегающего кроя. Фигура Мудаку Андреевичу позволяет…

Расплачиваясь на кассе, понимаю, что денег-то он мне не дал. Вздохнув, расстаюсь с большей частью полученного несколько часов назад аванса. В конце концов, я тоже виновата в произошедшем…

В приёмной меня встречает шокированная Настя. Вкратце обрисовав ей ситуацию, хочу было зайти в кабинет, чтобы отдать рубашку. Останавливает меня безапелляционным: «Я сама. Натворила уже делов, пока меня не было».

Плетусь обратно на своё рабочее место. Пока я носилась туда-сюда, обеденный перерыв закончился. А я так и не поела.

Весь оставшийся день я исполняю скучные поручения. Хожу на почту. Копирую документы. Обзваниваю клиентов по мелким поводам. Короче, делаю всё то, чем занимается начинающий помощник юриста. А не человек, имеющий степень магистра юриспруденции.

Совпадение? Не думаю. Что-то мне подсказывает, что к этому приложил руку Мудак Андреевич.

Глава 5

Месяц спустя

Альбина

Сегодня – официально конец моего испытательного срока. После обеда у меня состоится разговор с начальником, по итогам которого будет ясно, берут ли меня на работу.

Алёна врывается в кабинет, принося за собой свежесть морозного декабрьского утра. Щёки раскраснелись. Ей идёт. В последнее время она какая-то бледная.

Алёна мне нравится. Она оценивает меня по достоинству. В отличие от Мудака Андреевича, мой потолок в глазах которого – это сварить кофе. Или Павлика, который ничего кроме своей работы помощника юриста делегировать мне не в состоянии. Алёна же нагружает меня реально интересными заданиями.

Сейчас мы занимаемся делом о нарушении исключительных прав. Мы представляем интересы фирмы, которая зарегистрировала за собой определённый товарный знак. Несмотря на это, конкуренты использовали его в своей предпринимательской деятельности.

Для подготовки иска Алёна поручила мне тщательно изучить официальные аккаунты конкурентов в социальных сетях. Моя задача – найти и зафиксировать факты незаконного использования товарного знака.

Проверив выполненное мною задание, Алёна, как мне кажется, остаётся довольна. Она даже просит меня составить проект искового заявления, сказав, что мне следует больше практиковаться. И что из ксерокопий я уже выросла.

Вообще она очень много времени посвящает моему обучению. Тщательно и терпеливо объясняет. Не злится, как Мудак Андреевич, когда обнаружит ошибку в подготовленных мною документах.

Оставив свои вещи, Алёна уходит в бухгалтерию. Оттуда звонили, просили подойти. Где-то нужна её подпись.

Как по расписанию, ровно без пяти девять в кабинет заходит Павлик. У него, как обычно, очень серьёзный вид молодого, но перспективного юриста. В руках – картонная подставка с тремя стаканчиками кофе. Беру с благодарностью.

Алёна как-то шепнула мне, что до моего появления здесь Павлик приносил кофе только себе. Где-то на второй неделе моей работы он ни с того ни с сего притащил для меня капучино. Удивившись, я вежливо отказалась. Всё-таки нас в кабинете трое, а напитка – только два. Неудобно перед Алёной. На следующий день Павлик притащил уже три кофе – на всех.

На обед мы ходим тоже все вместе. Алёна, лукаво улыбаясь, сказала, что это началось одновременно с моим сюда трудоустройством. Мол, раньше Павлик носил обед исключительно в контейнере.

Я, конечно, отмахиваюсь, предпочитая не замечать очевидных намёков на симпатию ко мне помощника юриста. Что за глупости?

Во-первых, я старше. Павлик ещё совсем мальчик, и наша разница в интересах и жизненном опыте попросту непреодолима.

Во-вторых, служебные романы у нас под запретом. Так мне заявила Настя ещё в первый день моего пребывания здесь, после истории с рубашкой Мудака Андреевича. На что я ей ответила, что меня подобное интересует в последнюю очередь.

Звонит внутренний телефон. Это Настя. Привезли коробки с документами от «Стройтеха», нужно подойти забрать. Предполагая, что бумаг там немало, прошу Павлика помочь мне. Он с готовностью соглашается.

Пространство приёмной заставлено картонными коробками. Все они обклеены контрольной лентой.

– Ого… – останавливаюсь в растерянности. Тут не менее пяти коробок.

Павлик пытается схватить две одновременно.

– Паша! К чему эти геройства? Хочешь спину надорвать? – останавливаю его. – Давай вместе. Потихонечку.

В приёмную заходит Мудак Андреевич. На нём обычный костюм, каких у него, наверное, под сотню. Мажет по мне взглядом, на мгновение останавливаясь на Павлике, который стоит слишком близко. Молча проходит в свой кабинет, ни с кем не здороваясь. Кажется, кое-кто не в духе сегодня? Переглядываемся все втроём.

С грехом пополам перетащив коробки в наш кабинет, начинаем с Павликом их разбирать. Работа очень муторная и требует усидчивости. Первым не выдерживает Павлик.

– Аль, мне кажется, нам нужен перерыв, – смотрит на часы. – Если честно, в глазах уже двоится. Да и плечи затекли, сил нет.

– Встань, пройдись. До обеда ещё час. А у нас дедлайн. Закончить нужно к завтрашнему дню – максимум.

Павлик встаёт, делает по комнате несколько широких шагов, насколько позволяет незанятое коробками пространство. Машет руками в разные стороны.

– А-а!

– Что такое? – пугаюсь. Оборачиваюсь к нему.

Он стоит, наклонившись вперёд, рукой держится за поясницу.

– Заклинило. Разогнуться не могу…

– Ну ты даёшь. Тебе всего двадцать один, Паш. Какая спина? Это всё твой сидячий образ жизни. На работе перед компом весь день, а вечером – и дома поди?

– Аль, харе мне нотации читать. У меня для этого есть мама, папа и даже бабушка. Помоги лучше.

– Что нужно делать? – с готовностью встаю.

– Помассируй мне там. Не дотягиваюсь, – указывает чуть выше центра спины. – Обычно помогает.

Я уже давно не боюсь коснуться Павлика. Он мне как брат, понимаете?

Павлик опирается руками о поверхность стоящего рядом с ним стола. Начинаю массировать осторожно.

– Больно?

– Шутишь? Как щекотка. Сильнее давай. Погоди, рубашку подниму. Мешает.

Вытаскивает полы рубашки из-под пояса брюк. Помогаю ему, так как он не может ни толком пошевелиться, ни дотянуться рукой до спины.

– Что здесь происходит? – в дверях стоит Мудак Андреевич собственной персоной.

– Э-э… – Павлик поворачивается, так и не разогнувшись в полный рост. – Ничего не происходит. Аля мне спину массирует. Прихватило немножко.

– Прихватило, говоришь? – злобно прищуривается Мудак Андреевич. – А с каких пор Аля, – выделяет моё имя интонацией, – у нас массажисткой заделалась?

Не дожидаясь ответа, рубит:

– Павел, на сегодня можешь быть свободен. Иди домой, а лучше сразу – к врачу. Чтоб к завтрашнему дню был полностью здоров. Ясно?

Ошарашенный, Павлик кивает. Захар обращается ко мне:

– А ты – за мной. Аля, – хмыкает. – Нужно кое-что обсудить.

Покорно плетусь за ним следом.

В кабинете начальника я не была со дня моего провального собеседования. Устраиваюсь в кресле перед его столом.

Он почему-то не садится. Ходит вдоль края, заложив руки в карманы и уставившись в пол. Скучающе рассматриваю свои ногти. За время нашей совместной работы я поняла, что он любит быть в разговоре лидером. Поэтому молчу. Жду, когда заговорит.

Резко остановившись, переводит на меня взгляд:

– Ты в курсе, что нерабочие отношения в моём офисе строго запрещены? Любого плана, – говорит веско.

– Да, я это прекрасно знаю, – отвечаю нарочито спокойным голосом. Почему-то мне кажется, что это бесит его ещё больше.

– Тогда какого хрена, Мамаева, ты… лапаешь своего коллегу посреди бела дня? На рабочем месте, – остановившись напротив, смотрит пристально.

– Это была медицинская помощь. Паша сорвал спину, таская коробки с документами.

– Видел я, как вы их таскали, – в голосе сарказм.

Решаю закончить этот бессмысленный и глупый разговор.

– Вы только об этом хотели поговорить? Если да, не вижу смысла углубляться в тему.

Садится за стол, одновременно ослабляя узел галстука.

– Нет. Основной вопрос, который я хотел бы с тобой обсудить – это конец твоего испытательного срока. Есть что сказать по этому поводу?

Отвечаю незамедлительно:

– Я бы хотела остаться. Меня всё устраивает.

Многозначительно молчит, смеряя меня взглядом. Несмотря на то, что Захар сейчас сидит в кресле, и наши глаза на одном уровне, меня не оставляет ощущение, что он возвышается надо мной и как будто… давит. Слегка передёргиваю плечами. Ненавижу это ощущение.

– Ну что ж, Мамаева. Поздравляю. Ты принята.

И вроде всё сложилось так, как я хотела. Но почему-то мне слышится отчётливая угроза в этих словах…