Текст книги "Без разрешения (СИ)"
Автор книги: Эля Муратова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)
Глава 6
Захар
К сложностям мне не привыкать. Когда неприятности сыплются на меня, как из рога изобилия, я, в отличие от большинства людей, не раскисаю. Меня, как бы сказать… это прикалывает.
Каждая неудача и каждая неприятность – это своего рода вызов. Вызов к преодолению себя, в первую очередь.
Я люблю сложные задачки. И никогда не выбираю лёгкий путь. Это попросту не в моём характере. Мне кажется, если бы меня связали по рукам и ногам и бросили в море, прицепив груз, я бы всё равно не перестал бороться.
Борьба, дух соперничества, конкуренция – всё это просто дико меня заводит.
Поэтому когда Алёхина позвонила сказать, что заболела, я положил трубку и просто начал работать в три раза больше. Почему в три? Да потому что из толковых юристов на фирме остался только я. Мамаева – не в счёт.
Не знаю, зачем я взял её на эту должность. До сих пор не могу понять.
Обычно каждое принимаемое мною решение имеет чёткое рациональное обоснование. Я не курю и не злоупотребляю алкоголем, потому что это вредно, а я забочусь о своём здоровье. По этим же причинам я регулярно занимаюсь спортом и ем полезную пищу. Зачем складывать в себя фаст-фуд, если это не даст ничего хорошего? Зачем потакать своим слабостям? Мне в принципе незнакомо это понятие.
Да, я не идеален. И порой совершал в жизни неоднозначные поступки. Взять хотя бы тот случай с бывшей женой Литвинова, который разрушил мою карьеру в прокуратуре в своё время.
Но тут всё просто – я не знал, кто она. Если бы имел об этом хоть малейшее понятие, ни за что не повёлся бы, будь у Олеси хоть золотая вагина.
Потому что нерационально портить отношения с приятелем ради обычного перепиха. Нерационально – а значит, этого я делать не буду. Улавливаете?
В случае с Мамаевой этот рациональный код, записанный в моём ДНК, даёт какой-то странный сбой. Я ещё не понимаю, в чём дело, но обязательно докопаюсь до сути.
На часах без пятнадцати семь. Надо бы заказать доставку. Дома я появлюсь, скорее всего, поздно. Душ и спать. Не до ужина.
Стук в дверь.
– Войдите! – кого там принесло? Рабочий день уже окончен.
В кабинет входит Мамаева. В своих неизменных очках. Причёска у неё, конечно, как у… пацана-переростка.
– Захар Андреевич, я…
Смотрю на неё раздражённо.
– Я уточнить хотела. Завтра в шестнадцать тридцать заседание по делу, которое вела Алёна. Мы… с ней вели, в смысле.
– Какое ещё дело?
– Альянс. Незаконное использование товарного знака.
– О, чёрт… – сверившись со своим расписанием, понимаю, что по времени выходит накладка. За пятнадцать минут до этого у меня назначено у другого судьи. Вряд ли я успею в два места одновременно.
– Пойдёшь ты.
– Что? Нет! Я не готова!
– Ты – единственный возможный вариант, Мамаева. По-крайней мере у тебя есть диплом. В отличие от Седова.
Альбина нервно закусывает губу. Я тем временем смотрю на часы. Сегодня я планировал закончить проект договора для одного из наших клиентов. Но это, в принципе, не горит. Вздыхаю.
– Тащи материалы. Будем готовиться. Это же предварительное?
Она кивает.
– Значит, ничего такого не будет. Ты же уже ходила с Алёной в арбитраж?
Опять кивает.
– Ну, стало быть, понимание у тебя более-менее есть.
Через пять минут она возвращается, нагруженная папками. Плюхает их мне на стол. Туда же кладёт ноутбук.
– Куда подключить можно? Батарея почти разряжена.
Киваю ей на переходник слева у окна. Сам тем временем листаю меню ресторана доставки.
– Ты по еде как? Всё ешь? Аллергия?
Смотрит на меня непонимающе.
– Закажу ужин. И не ломайся, Мамаева. И так времени в обрез.
Девчонка быстро ориентируется в ситуации. Вижу, что ей это не по нраву, но, тем не менее, она выталкивает из себя:
– На Ваш вкус. У меня нет особых предпочтений в еде.
Поднимаю брови:
– Как это? В первый раз вижу, чтоб молодая девушка была настолько неприхотливой.
Пожимает плечами:
– Ну, как есть.
Заказываю две пасты с тунцом и каперсами. К ним же в корзину смахиваю зелёный салат с авокадо.
– Кофе свари. Пожалуйста.
После паузы добавляю:
– Только я тебя умоляю, не как в прошлый раз, Мамаева.
Она не то смущается, не то злится после моих слов. Не пойму.
Пока ждём доставку, прошу её вкратце ввести меня в курс дела. К моему удивлению, делает она это легко и уверенно. Видно, что разбирается в теме. Задаю ей несколько уточняющих вопросов. Отвечает без запинки.
Пробегаю глазами исковое заявление.
– Сама составляла?
Кивает.
– Неплохо, Мамаева. Давай теперь пройдёмся по плану действий. В доверенность тебя вписали, кстати? Если нет, то надо завтра смотаться в «Альянс».
Альбина рапортует, что доверенность на её имя уже есть.
Одобрительно поджимаю губы. Нет слов, Мамаева. Всё предусмотрела.
Привозят ужин. Расплатившись с курьером, сгружаю контейнеры с едой на журнальный столик. Ещё горячая.
Сосредоточенно жуя, Альбина перечисляет вслух ключевые моменты завтрашнего заседания. Не выдерживаю.
– Мамаева! Ты когда-нибудь остановишься, а? Дай передохнуть хоть немного.
– Простите… – бормочет себе под нос.
Вздыхаю. Надо приободрить её что ли. Волнуется девчонка.
– Ты готова к процессу на «отлично». Главное, не нервничай и не суетись. У тебя всё получится. Если я успею, то подойду.
Смотрю на часы.
– И вообще, давай собираться. Уже почти девять.
На парковку выходим одновременно.
– Ты же не за рулем? Садись, подвезу. Куда тебе?
– Нет, спасибо, я сама доберусь.
– На чём, Мамаева? – выгибаю брови. Ты в курсе вообще, что сегодня саммит в Конгресс-Холле? Полгорода перекрыто. Все стоят.
Мнётся ещё несколько секунд. Смотрит на часы, прикидывая время.
– Ты меня удивляешь, Мамаева. Боишься что ли? – смотрю на неё, прищурившись.
– Ничего я не боюсь! – отрицает яростно. На мой взгляд, даже чересчур. – Просто Вам ведь наверняка в другую сторону. Не хочу Вас… напрягать.
– Так. Всё, Мамаева. Холод собачий, – решительно подталкиваю её за талию к своему авто. – Потом разберёмся с твоими комплексами. А сейчас садись. Я не кусаюсь.
С опаской забирается в салон. Включаю подогрев её сиденья.
Она долго возится с ремнем безопасности. Не вытерпев, помогаю ей пристегнуться. Ненароком касаюсь её руки. Холодная. Замечаю, что кончик носа у неё покраснел. Да и вообще, одета она как-то не по сезону. Куртка тоненькая.
– Это что такое, Мамаева? У меня и так уже две сотрудницы на больничном. И ты туда же?
Смущается.
– Я ещё не успела себе купить ничего на зиму. У нас в Осетии в это время значительно теплее…
– Займись этим завтра же. Ещё тебя мне не хватало с болячками.
Послушно кивает. Смотрит при этом в сторону. Мысленно делаю себе пометку созвониться с бухгалтерией и выяснить, что там у девчонки с выплатами. Пусть премию ей организуют что ли.
Вбиваю указанный Альбиной адрес в навигатор. Это в принципе недалеко от меня. Если встать на десять минут пораньше утром…
Мамаева молчит. Краем глаза замечаю, как она теребит свои скрюченные в замок пальцы. Согрелась вроде… Щёки порозовели. Думаю, выйдет из неё толк. Способная.
На прощанье, когда она уже выходит из моего авто, говорю:
– Без пятнадцати восемь завтра заеду. И слышать ничего не хочу. Вот купишь себе нормальную куртку, тогда можешь пересаживаться на свой автобус. А пока мне жизненно важно, чтобы ты была здорова и работала в полную силу. Всё! Не обсуждается. Семь сорок пять на этом месте.
В зеркало заднего вида вижу маленькую фигурку Мамаевой, перебегающую через двор. Усмехаюсь. Адрес мне назвала неправильный что ли? Дурная. Сдалась она мне…
Глава 7
Альбина
Как-то на обеде Павлик рассказывает мне, что у «Априори» заключен корпоративный контракт с фитнес-клубом неподалёку. Все сотрудники фирмы имеют право на приобретение абонемента с хорошей скидкой, которую компенсирует нам работодатель. Руководство ратует за здоровье своих сотрудников.
Есть даже такая схема. Посещаешь спортзал трижды в неделю. Делаешь фотоотчёт. Отсылаешь его ответственному лицу, у нас по эти делам – Настя. И по итогам года предприятие делает выплату в размере сумм, потраченных тобою на приобретение абонемента.
Я, конечно, не настолько спортсменка. И вряд ли смогу дисциплинированно посещать занятия. Но сама мысль об этом безусловно кажется мне привлекательной.
В один прекрасный день я решаюсь. Мой постоянный маршрут работа-дом-работа выкачивает из меня последние силы. Получив зарплату и распределив её на нужды первой необходимости, я в итоге располагаю определённым количеством денег, которые могу и хочу вложить в улучшение своей физической формы.
Тщательно изучив расписание программ, останавливаю свой выбор на групповых занятиях. Первая тренировка проходит на удивление легко.
Собираясь после, в раздевалке болтаю с девчонками. Совместное пыхтение в зале быстро сближает. Одна из них советует мне занятия по боксу для женщин.
Не знаю, что заставляет меня записаться на них. Мурат никогда бы мне не позволил заниматься чем-то подобным. Бокс… Это ведь скорее для мужчин.
Таким образом, как-то легко и ненавязчиво в моей жизни появляется спорт. Несколько раз в неделю я с удовольствием колочу грушу. Качаю пресс и прыгаю на скакалке до изнеможения. Каждый раз после тренировки я чувствую себя буквально обновлённой.
Не знаю, кто придумал это, но он – просто гений. Для снятия стресса лучше не придумаешь.
К тому же, я чувствую, что становлюсь сильнее день ото дня. Меня, проведшую всю жизнь в позиции слабой женщины, это окрыляет. После интенсивных физических нагрузок мне кажется, что я смогу абсолютно всё…
Сегодня пятница. Завтра выходной день, и у меня – никаких особых планов. Поэтому после окончания группового занятия прошу у тренера разрешения задержаться ненадолго.
Альберт, так его зовут, благодушно кивает мне. Девочки в группе называют его принцем, хотя в реальности он похож скорее на беглого заключённого.
Оставшись одна, втыкаю наушники с подборкой классической музыки и начинаю боксировать в среднем темпе. Сочетание размеренных ударов по груше со звуками игры оркестра натуральным образом вводит меня в медитативное состояние.
Дёргаюсь, когда кто-то осторожно касается моего плеча. Резко развернувшись, дёргаю наушник.
Передо мной стоит Захар. На нем спортивная майка-борцовка и шорты. Только что из зала? Судя по тому, как высоко вздымается его грудь, и каплям пота на лбу, так и есть.
– Ты… Вы меня напугали! – от неожиданности забываю о субординации.
– Расслабься, Мамаева, – усмехается. – Здесь я тебе не начальник. Можно на «ты». Чем занимаешься? – с интересом осматривается по сторонам.
– А что, не видно?
Ненавижу дурацкие вопросы!
– И давно ты ходишь сюда? Ни разу тебя здесь не видел.
– Третью неделю уже. Надеюсь, это не проблема? Тут всем места хватит, – развожу руками в стороны.
– Не волнуйся. Я тут бываю нечасто. Только когда нет времени ехать в зал, который я посещаю обычно.
Тот самый зал. Механически поправляю съехавшую перчатку. Собираюсь было вежливо попрощаться, но не успеваю.
В синих глазах Захара плещется любопытство.
– Поборемся?
– Что? – офигеваю от его предложения. – Вы… ты же мужчина!
– И что? У тебя будет фора, у меня практически нет опыта в этих делах. Я в основном по «железу», – отпивает из бутылки, которую держит в руке. Внутри какая-то голубая жидкость. Смотрит при этом на меня в упор.
А я смотрю на его губы, обхватившие горлышко. Несколько капель проливается и попадает ему на подбородок. Утирает рот тыльной стороной ладони.
– Или ты боишься, Мамаева?
Понимаю, что он опять берёт меня на «слабо». Как тогда, когда подвёз домой после работы. Понимаю, но ведусь на это, как третьеклассница.
– Пошли, – киваю на небольшой импровизированный ринг в углу зала, который используется для спаррингов.
Опять усмехается. Цепляет оставленные Альбертом перчатки. Надев их, делает несколько показательных ударов в воздухе.
– Прикольно, – поднимает брови. – Чувствую себя Мохаммедом Али.
Непроизвольно закатываю глаза. Развернувшись, иду к рингу. Ловко перелезаю через канаты. Он – за мной.
Встаём друг напротив друга. Захар закусывает губу, обнажая зубы. Весело ему!
– Какие правила?
– Никаких правил, – говорю, резко выбрасывая кулак. Захар дёргается вправо, увернувшись буквально в миллиметре от моей перчатки.
– Вот значит как, – его лицо приобретает хищное выражение.
– Что? Нравится бить тех, кто слабее тебя? – не знаю, что на меня находит в этот момент. Уж больно хочется сбить с него спесь.
– Ни прибедняйся, Мамаева. Я видел, как ты уничтожала грушу пару минут назад.
Делаю второй выпад. Он блокирует мой удар своей рукой.
Перемещаемся по рингу, словно примериваясь друг к другу. Никто из нас не начинает первым. Танцуем, сцепившись взглядами.
– Скажи, Мамаева… – тянет Захар. Я сосредоточенно смотрю ему в глаза, понимая, что он попросту хочет меня отвлечь и дезориентировать. – Скажи, почему наврала мне тогда?
– Не понимаю, о чём ты.
Бью снизу в левый бок. Захар слегка сгибается.
Пресс у него чугунный, честное слово! Моя рука, тренированная бить по мягкой груше, почти отваливается.
Отпрыгивает от меня на двух ногах.
– Ну как это. Я о том, что ты назвала мне неправильный адрес. Я всё ждал, что ты сознаешься. А ты – кремень. Так зачем?
Опять бью слева. Захар, наученный горьким опытом, уворачивается. Не даю ему передышку и тут же бью справа.
Протяжно стонет. Возможно, я переборщила?
А возможно, ему будет полезно. Слегка подправить заоблачное самомнение.
– Не хочу, чтоб ты заявился ко мне без разрешения.
В глазах Захара как будто мелькает тень. Он слегка хмурится. Понимаю, что за всё время нашего нахождения на ринге он ни разу не атаковал меня.
А, пофиг. Когда ещё мне представится легальная возможность «избить» этого мудака?
– Почему ты не нападаешь?
Он откидывает чёлку назад лёгким движением головы. Улыбается широко. Это меня неожиданно злит. Он смеётся надо мной?
Наношу серию ударов в торс. Блокирует их. Не понимаю, как это происходит, но рывок – и он уже позади меня. Прижимается всем телом, придавив мои руки к груди своими. Я… чувствую его запах. Это странным образом… пьянит.
Шепчет в ухо, обдавая своим жарким дыханием:
– Я привык побеждать женщин несколько иным образом. Понимаешь, о чём я?
Пытаюсь вырваться, но не выходит. Заношу ногу и ударяю его, целясь в колено. Промахиваюсь, поза слишком неудобная.
– Ты че такая дерзкая, а? – цитирует строчки известной песни. В голосе отчётливо слышен смех. Развлекается?
Быстро развернув меня лицом к себе, подсекает. И придерживая одной рукой за талию, роняет на поверхность ринга.
Лежу нас спине, жадно хватая воздух. Он прижимает мои руки к полу мертвой хваткой. Тоже тяжело дышит.
– Ну, что, Мамаева, – говорит медленно, растягивая мою фамилию на южный манер. – Сдаёшься?
Да щас. Резко бью коленом между ног. Он ожидаемо теряет концентрацию. Крутанувшись, переворачиваю нас.
Теперь он лежит на спине. А я в очень недвусмысленной позиции восседаю сверху. Наши тела так невыносимо близко, что я чувствую всё. В том числе, его твёрдый пах. И это внезапно даёт импульс, ударяющий откуда-то из груди в низ моего живота. Ощущение мне малознакомое и непонятное. Непроизвольно свожу колени.
– Я никогда не сдаюсь, – приближаюсь к его лицу, перебегая взглядом от его потемневших глаз к полураскрытым губам.
– Я заметил.
Делает рывок ко мне, пытаясь… что? Поцеловать?
Отстраняюсь, не дав это сделать. Встаю, стягиваю перчатки. Вешаю их на канат. Захар, приподнявшись на локтях, смотрит на меня.
– Ты выиграл, – бросаю сквозь зубы. Пора прекращать это фарс. – До понедельника.
Чуть позже, стою в душевой фитнес-клуба, намыливая своё тело. Грудь кажется невыносимо тяжелой. Вздохнув, прикрываю глаза и скольжу пальцами в низ живота.
И в тот момент, когда ко мне приходит оргазм, я вижу его.
Глава 8
Январь 2024
Альбина
Первый рабочий день после новогодних праздников. Люди, как сонные зомби, пытаются влиться в обычную жизнь после традиционной, бесшабашно весёлой «марди гра». Десять дней излишеств – то ещё испытание для человеческого организма. Такое ощущение, что все устали даже сильнее после этого так называемого отдыха.
Все. Но не я. Новый год я отметила в гордом одиночестве. Маленькая искусственная белая ёлка да бутылка шампанского, купленная мной зачем-то и даже не открытая. Вот и все атрибуты этого странного праздника в моей жизни.
И знаете, меня, как ни странно, всё устраивает. Во время брака с Муратом мои новогодние каникулы представляли собой нескончаемую вереницу застолий. Начиная от визитов вежливости к многочисленным родственникам и заканчивая роскошными приёмами, которые я обязана была посещать в качестве жены Мурата Мамаева. Ничего из этого я не просила и не хотела, но безропотно делала, потому что – должна.
Поэтому сейчас, сидя в тишине своей съемной квартирки и смотря на разрывающиеся за окном салюты, я чувствую себя гораздо счастливее, чем тогда.
Прибыв на работу, застаю Павлика на его рабочем месте. Ого, раненько. Обычно он заходит в офис буквально за несколько минут до начала рабочего дня.
Павлик что-то увлеченно рассматривает в своём компьютере. Здоровается со мной, не отводя глаз от экрана. Ведомая любопытством, тихо подхожу к нему со спины. И практически ахаю.
На экране – моё фото. По всей видимости сделанное фотографом во время корпоративной фотосессии, проведённой аккурат до Нового года. Как мне пояснили тогда, эти фото нужны будут для аватарок в рабочем чате и составления личного портфолио.
А сейчас я вижу себя на официальном сайте компании с гордой подписью «Альбина Мамаева. Юрист департамента по работе с юридическими лицами».
– Круто, да? – Павлик буквально лопается от гордости. – Гля сюда, – указывает на своё фото чуть ниже моего. Там написано: «Павел Седов. Помощник юриста».
– Да… Охренеть, как круто, – бормочу себе под нос. – Почему моё фото разместили в общем доступе без моего согласия?
– Ты чего, Аль? – разворачивается ко мне удивлённый Павлик. – Контракт не читала что ли? Когда подписывала.
– А что там? – теряюсь.
Контракт я, действительно, лишь пробежала глазами, будучи сосредоточенной только на одном его условии, касающемся оплаты труда.
– Пункт двенадцать точка один, кажется. Ты дала компании право на использование своих фото– и видеоматериалов, а также прочих персональных данных, в том числе, в рекламных целях.
– Чёрт… И что, сейчас никак нельзя вернуть всё назад? Я абсолютно не хочу всей этой публичности.
Зря я что ли скрываюсь от всех и вся почти девять месяцев? Даже брату не звоню…
– А зачем? – изумлённый Павлик таращит на меня глаза сквозь стёкла своих очков. – Это ж так круто, Аль. Радоваться надо.
Ага, радоваться… Когда меня найдут?
Без паники, Альбина. В конце концов, какова вероятность, что вообще будут искать? Столько времени прошло. Всё обойдётся, вот увидишь.
В кабинет заходит Алёна. Она выглядит очень бледной и какой-то измученной что ли. Похоже это последствия недавно перенесённой болезни.
В девять тридцать традиционная планёрка у Захара… Андреевича. Мысленно добавляю отчество, разозлившись на саму себя. Что это за фамильярности, Альбина? Он всё ещё твой начальник.
После того странного случая в клубе мы ни разу не оставались наедине. Уж я приложила к этому все усилия!
Захар Андреевич коротко вводит нас в курс дела. Перечисляет основные изменения в законодательстве, вступившие в силу первого января. Указывает, на что обратить внимание, что следует почитать.
Сижу, заслушавшись. У него потрясающе поставленная речь. Чтобы так мастерски управлять словом, как он, мне ещё учиться и учиться.
Захар ловит мой взгляд. Слегка запнувшись, продолжает. Говорит о перечне дел, которые ведёт наш отдел, и о распределении обязанностей.
В завершение планёрки объявляет, что у нас новый перспективный клиент. Дело о банкротстве. Им заниматься будет он лично. В помощь себе возьмёт меня.
Погодите. Что? Работать с Захаром над одним делом? Мне безумно хочется завертеть головой из стороны в сторону в безмолвном «Не-е-е-ет!..»
Останавливаю себя, понимая, что это будет выглядеть до чрезвычайности глупо.
– Всё понятно? – строго спрашивает Захар, обводя нас пристальным взглядом. – Тогда, прошу, – указывает на выход. – За работу!
Встаю со своего места. Плетусь вслед за остальными.
– Мамаева! – летит мне вдогонку. – Встреча с новым клиентом состоится уже в эту пятницу. Будь добра, подготовься. Почитай материал. Я не хочу, чтоб ты плавала.
Едва заметно киваю.
До полудня занимаюсь текущей работой. Зову Алёну пообедать вместе. Она отказывается, сославшись на неотложные дела в городе.
Пока Алёна собирается и уходит, штудирую рассылку, сделанную по рабочей почте сегодня утром с пометкой «Важно! Ознакомиться всем». Отправитель gordeev007.
Ну, конечно же. Джеймс Бонд недоделанный. Хмыкаю.
Павлика всё нет. Его отправили в офис к одному из наших клиентов. Нужно срочно подписать какие-то документы. Эх… Придётся идти обедать одной. Бреду на выход.
В приёмной слышатся голоса. Тона явно повышенные. Заглядываю туда.
Настя говорит с каким-то мужчиной. Высокого роста, в синем костюме. Не сразу понимаю, что это форма прокурора.
– Послушайте… Алёны Александровны на месте нет. Где она, я сказать Вам не могу. Во-первых, это конфиденциальная информация. А во-вторых, я просто не знаю, – терпеливо объясняет Настя прокурору.
Он похоже… злится? Вижу, как нервно сжимается в кулак его рука.
– Я это уже понял, девушка. Не надо мне сто раз одно и то же талдычить. Номер телефона Алёхиной дайте. И я тут же уйду.
– Не могу, – разводит руками Настя. – Это личная информация. Но если Вы оставите свои контактные данные, я готова передать их Алёне Александровне, – миролюбиво кивает головой. – Как только она вернётся.
– Контактные данные? Я что, по-вашему, хрен с горы? Может мне ещё в очередь встать? Я Вам повторяю в третий раз, это личное. Мне нужен её номер. Старый – недоступен.
– Настя, что происходит? – в приёмную заглядывает Захар. Увидев посетителя, осекается. Но тут же берёт себя в руки, расплываясь в нахальной усмешке.
– О как! – оскалившись. – Какие люди! И без охраны. Чем обязаны, господин Литвинов?
Прокурор разворачивается к Гордееву всем корпусом, оставив наконец в покое несчастную Настю. Она сигналит начальнику пальцами, указывая на дверь. Мол, я пойду? Захар кивает, разрешая.
Настя моментально ретируется. Проходя мимо меня, округляет глаза. Мол, что творится, что творится!
Литвинов наступает на Захара. Его поза выглядит угрожающей. Концентрация тестостерона в приёмной просто зашкаливает.
– Ты слишком часто попадаешься на моём пути в последнее время, – цедит сквозь зубы.
Захар как будто совсем не боится его. В синих глазах пляшут чертенята. Я достаточно хорошо изучила его, чтобы понять. Сейчас что-то случится.
– Правда что ли? – голос пропитан сарказмом. – А разве не ты сейчас стоишь посреди моей приёмной? В моём офисе? И спрашиваешь моего сотрудника?
– Только попробуй протянуть свои грязные руки к моей девушке, – ледяной голос прокурора заставляет меня поёжиться.
– К твоей девушке? – Захар раскатисто хохочет. – А она об этом знает вообще?
– Заткнись, – мрачно.
Видно, что терпение Литвинова на исходе. Но Захара уже не остановить.
– Это какая-то странная закономерность, Лёха. Не находишь? Сначала твоя жена забывает, что она твоя жена. А теперь и девушка не в курсе, что она – девушка.
– С-сука, – Литвинов не выдерживает. – Сам напросился!
Бьет слева, размашистым ударом в лицо заставляя Захара повалиться на пол. Тот сносит стоящий позади него стеллаж. Горшок с цветком, который Настя любовно поливает каждую неделю, разбивается и падает на пол. Папки с бумагами, сложенные на полках, летят туда же.
Захар, лёжа на полу, держится за челюсть.
– Ты совсем охренел, Литвинов!?
Не в состоянии оставаться в стороне, бросаюсь в приёмную.
– Прекратите сейчас же! – мой голос звенит. – Что Вы себе позволяете? – обращаюсь к прокурору.
Тот стоит, зарывшись рукой в волосы. Похоже сам офигевает от своего поступка.
– П*здец, – шепчет, едва мазнув по мне взглядом.
Захар поднимается на ноги и резко дёргается по направлению к прокурору. Кидаюсь ему наперерез. Вцепившись в каменные плечи, тараторю бессвязно:
– Стой. Постой. Успокойся!
Он как будто не слышит. Продолжает наступать.
– Захар! – почти кричу.
Он заведён до чёртиков. Ссадина на скуле наливается синевато-лиловым.
Поворачиваюсь к Литвинову. Отчаянно:
– Прошу Вас! Уходите!
Тот, неверяще качая головой, делает пару шагов спиной вперёд. Оглядывает напоследок бедлам, устроенный им в приёмной.
– Уходите… – в моём голосе мольба.
Скрывается в дверях. Просяще смотрю на Захара. Его глаза шальные, желваки подёргиваются в напряжении.
– Успокойся. Он ушёл. Пойдём, я обработаю тебе рану.
Как маленького, беру его за руку и веду в туалет. Послушно идёт следом. По дороге достаю аптечку из шкафчика у Настиного стола. Надо бы вызвать клининг.
В туалете промакиваю ватный шарик антисептиком. Аккуратно прикладываю его к щеке Захара.
– Ауч! – сдавленно шипит сквозь зубы.
– Больно? – испуганно отдёргиваю руку. Беззвучно кивает.
Стараясь сделать голос строже, говорю:
– Потерпи. Немного осталось.
Опять прикладываю антисептик к ране. Болезненно морщится.
По инерции, не особо раздумывая, дую на рану. Он медленно поднимает на меня глаза, до этого смотревшие в пол. С опозданием осознаю, как близко мы стоим друг к другу.
Моя рука застывает в миллиметре от его лица.
– Сделай так ещё, – просит тихо.
Послушно вытягиваю губы трубочкой. Дую один раз. Потом другой.
Прикрывает глаза на мгновение. Вздрагиваю, почувствовав его руку на своей талии.
Притягивает меня ближе. Как зачарованная, смотрю в его глаза. Не знаю, что в них такого, но как и тогда, в спортклубе, они как будто вводят меня в состояние некоего транса.
Замираю, не в силах пошевелиться. Он медленно и осторожно приближается к моим губам. Остановившись на долю секунды, выдыхает. Целует меня.
Ватный шарик выпадает из моей руки. Цепляюсь за его плечи. Ладонями оглаживаю напряжённые мышцы сквозь ткань неизменно белой рубашки.
Он прижимает меня к постаменту раковины. Левой рукой обхватывает сзади за шею, вдавливая в себя. Его пальцы сжимают меня там, где начинается линия роста волос. Чувствую, как будто мной… управляют.
Невольно раскрываю губы шире. Он тут же вклинивается между них языком. Вздрагиваю. Ощущение его горячего влажного рта совершенно отключает мне голову.
Второй рукой скользит к краю моей юбки. Внизу живота болезненно сжимается. Внутри словно появляется какой-то пузырь, который мучительно давит, заставляя желать разрядки. Мои бёдра дёргаются. Колени, напротив, ослабевают и как будто лишают меня опоры. Задираю ногу выше, обнимаю его за ягодицы, слегка потираясь.
Откидываю голову назад. Он перемещает руку на мои ключицы. Что-то торопливо шепчет. Я не понимаю. Его язык проходится по моей сонной артерии к мочке уха.
Не выдерживаю. Мой хриплый стон эхом разносится в пустом пространстве туалетной комнаты.
Захар приподнимает мою ногу выше и делает несколько резких толчков бёдрами в мою промежность. Понимаю, насколько мокрая я там сейчас. Его напряжённый член трётся о тонкую ластовицу моих трусиков и нейлоновые колготки. Развожу ноги шире, стараясь предоставить ему больший доступ. Он ударяет там ещё и ещё, не переставая при этом ласкать мою шею. Боже… Я сейчас…
Дверь туалетной комнаты резко открывается. Передо мной мелькает ошарашенное лицо Алёны. Она тут же захлопывает дверь. Это длится буквально три секунды, но заставляет меня прийти в себя. Отталкиваю Захара.
Он тяжело дышит. Смотрит на меня исподлобья, утирая рот тыльной стороной ладони.
– Ты издеваешься? – сквозь зубы, зло.
– Никогда. Слышишь? Никогда не трогай меня без разрешения!
Смотрит на меня, нахмурившись, как будто напряжённо думает о чём-то.
– Что ты сказала?
– Я сказала, нельзя меня трогать. Я не разрешала тебе!
Он хватается ладонью за подбородок. Рот приоткрыт.
– Ты!.. Та самая девчонка в чалме, которая разукрасила мою машину. Это ты!..
Отшатываюсь от него. Дверь туалетной комнаты опять приоткрывается. Воспользовавшись замешательством Захара, покидаю помещение.
Он вспомнил меня!..
Историю прокурора Литвинова и его девушки Алёны можно прочесть в книге «До тебя»
