Текст книги "Без разрешения (СИ)"

Автор книги: Эля Муратова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)

Глава 33

Месяц спустя

Захар

Последние несколько недель прошли как в пьяном угаре. За это время я успел сделать почти невозможное. Даже в Дагестане побывал. Главный офис Титана находится в Махачкале. По договорённости с Мамаевым я вылетел туда уже во вторник.

Там я провёл около десяти дней. Титан хочет признать банкротом компанию-застройщика в нашем городе. В сжатые сроки мне удалось досконально изучить всю имеющуюся документацию по взаимоотношениям моего клиента с контрагентом.

Название у должника, на мой взгляд, говорящее – «Философия Идеалистов».

Вот такая ирония, братцы. Из идеалистов в банкроты.

По предварительным подсчётам долг составляет более пятидесяти миллионов, и это без учёта процентов.

По возвращении из Махачкалы я сразу же подал заявление о признании должника банкротом. Сегодня состоялось первое судебное заседание, которое на сто процентов прошло в нашу пользу.

Требования Титана были признаны обоснованными. В отношении должника открыто дело о банкротстве и введена его первая процедура – наблюдение. Предложенная моим клиентом кандидатура временного управляющего утверждена судом без возражений.

Таким образом, с уверенностью могу заявить, что всё идёт по плану. В точности, как пел бессмертный Егор Летов.

Отмечаем успешное начало процесса в ресторанчике северной кухни, не так давно открывшемся в центре города.

По задумке дизайнера это место стилизовано под лапландскую избу. Интерьер выполнен по большей части из дерева. Повсюду шаманские мотивы: свечи, оленьи рога, медвежьи шкуры. Плюс загадочный полумрак, царящий внутри. Атмосфера весьма колоритная. Изюминка общего зала – настоящий камин. Не электрический, как это модно сейчас. Его топят дровами, которые ровными рядами уложены на резной кованой дровнице.

В основное меню ресторана входит рыба разных сортов и ценовых категорий. Из деликатесов здесь подают оленину, мясо лося и даже… медведя.

На этом импровизированном ужине нас четверо. Так сказать, двое на двое. С одной стороны – Мамаев и его неизменный человек-тень Хасан. С другой – я и Паша, которого я взял себе в пару. Всё-таки он тоже работал над делом.

Официантка в форме с норвежскими узорами приносит к столу бутылку традиционной скандинавской водки.

Мурат произносит короткий тост за успешное сотрудничество. Чокаемся.

Пару часов спустя все уже порядком навеселе. Я и сам чувствую лёгкое опьянение, хоть контролирую каждую каплю попадающего в мой организм алкоголя.

Разговор плавно перетекает с рабочих тем на общечеловеческие.

Мурат спрашивает, как мне Махачкала? Говорю, как есть:

– К сожалению, мне не удалось толком посмотреть город. Всё своё время я проводил в офисе. Нужно было многое успеть.

– Очень жаль. Вам стоит вернуться туда когда-нибудь. В частном порядке.

– Буду иметь в виду.

– Я объездил почти всю страну. Но Махачкала – это нечто особенное.

– О, не сомневаюсь.

Коротко оглядываю сидящих рядом Пашу и Хасана. Они заняты каким-то, судя по всему очень увлекательным, разговором.

Наклоняюсь ближе к Мурату, сцепляя руки в замок на столе. Смотря прямо в его глаза, произношу отчётливо:

– Я тоже много где побывал. Мой отец – военный.

Мурат делает глоток водки. Забрасывает в рот маринованную клюкву, уложенную горкой на блюдечке.

– Особенно мне понравилось в Карелии. Потрясающее место. Лахденпохья. Слышали, быть может?

Мурат резко поднимает на меня взгляд. Он всё ещё расфокусирован, но постепенно наполняется смыслом.

– Не припоминаю, – отвечает сдержанно.

Продолжаю, удерживая зрительный контакт.

– Изумительный городок. Природа шикарная, история… Смешение культур.

Мурат вежливо кивает, ничем не выдавая своего интереса.

– Знаете, что мне особенно понравилось? Не поверите. Заброшенная воинская часть. Финская архитектура с отчётливым отпечатком советской эпохи.

Отмечаю, как еле заметно приподнимаются крылья его носа.

Ну, давай. Колись уже.

– А Вы служили, Мурат? – контрольный выстрел. – Служить в Карелии. В таком городке, как Лахденпохья… М-мм, мечта.

Нервно сжимает челюсти. Ставит рюмку на стол с бряцаньем, явно громче обычного. Цедит сквозь зубы:

– Хасан. Мы закончили. Подожди меня на улице.

Тот оборачивается

– Но…

– На улице, Хасан, – в голосе Мамаева звенит металл.

Паша смотрит на меня растерянно. Ему непонятна эта резкая смена настроения за столом. Киваю в сторону выхода. Мол, иди.

Когда мы остаемся одни, Мурат вновь наполняет наши рюмки. Мы оба подносим их к губам. Никто не пьёт. Смотрим друг на друга испытующе. Рюмки дружно клацают о поверхность стола.

– Говори, – Мамаев подаётся вперёд, всем своим видом транслируя угрозу.

Я, наоборот, расслабленно откидываюсь на спинку стула. Свайпаю по экрану телефона. Скользящим движением запускаю гаджет по столу. Мурат смотрит на экран. Там фото. Трое парней в военной форме.

– Что это значит?

Чеканю, как по учебнику:

– Лахденпохья. Воинская часть 11671. Слева направо: Воропаев Егор Валерьевич, 1983 года рождения. В настоящее время генеральный директор компании «Философия Идеалистов». Далее. Ермоленко Александр Александрович, 1984 года рождения. В настоящее время арбитражный управляющий, член саморегулируемой организации «Доверие». Определением арбитражного суда назначен временным управляющим «Философия идеалистов». И последний. Мамаев Мурат Шаликоевич, 1983 года рождения. Учредитель компании «Титан», которая является конкурсным кредитором, инициировавшим дело о…

– Хватит, – гробовым голосом.

Послушно замолкаю. Даю ему время переварить услышанное и сделать правильные выводы. Он разочаровывает меня, говоря очевидное и беспросветно тупое:

– Ну и что с того? Совместная служба в армии не карается законом.

– Служба не карается, – соглашаюсь охотно. – А вот сговор с целью преднамеренного банкротства – ещё как. Статья 196 УК РФ. Лишение свободы сроком до семи лет. Со штрафом до пяти миллионов. А также с лишением права занимать определённые должности. В том числе, депутатский мандат, – я уже не намекаю, а говорю прямым текстом.

– У тебя нет доказательств.

Поднимаю брови, мол, ты серьёзно, чувак?

– Я больше недели провёл в главном офисе компании. Имея прямой доступ ко всем документам.

– Херня.

– По запросу суда я буду обязан рассказать всё, что знаю, и предоставить имеющиеся у меня сведения. Также я, как добропорядочный гражданин, должен оказать посильную помощь следствию в случае возбуждения уголовного дела…

– Для того, чтобы инициировать процесс, нужно заинтересованное лицо. У тебя его нет, – выражение его лица становится очевидно самодовольным. Толчком отправляет мой телефон обратно по столу.

Усмехаюсь, пряча улыбку в кулаке. Листаю галерею. Нахожу своё давнишнее фото с Литвиновым. На нём мы оба в прокурорской форме. Разворачиваю экран к Мамаеву.

– Прокуратура всегда заинтересована. Вы не местный, поэтому я поясню. На фото – действующий прокурор области.

Мамаев сжимает зубы так, что я кажется слышу, как они скрипят. Желваки ходуном ходят на его побледневшем лице. Молчит целую минуту. Я – тоже.

– Чего ты хочешь? Давай ближе к делу.

Аллилуйя!

Выдерживаю драматическую паузу. Перехожу на «ты». Думаю, мы уже достаточно близки для этого, учитывая, что я вдоволь покопался в его «грязном белье».

– Ты даёшь ей развод. Подписываешь все необходимые документы. Незамедлительно.

Его лицо идёт красными пятнами. Чувство, что у него сейчас сердечный приступ случится. Меня это не останавливает.

– Выплачиваешь отступные. Компенсация должна быть приличной. Человек ты небедный. И, надеюсь, нежадный.

Добиваю его безжалостно.

– Преступление по статье 196 УК РФ относится к категории тяжких. Срок давности привлечения к ответственности пятнадцать лет.

Предвещаю следующий вопрос.

– Все документы дублируются, естественно. И хранятся в надёжном месте.

Шах и мат.

Глава 34

Ещё две недели спустя

Захар

Время тянется как резиновое. Дом – работа – спортзал – дом. И так почти каждый день. Я, как тот хомячок, без остановки перебираю лапками, не в силах выбраться из замкнутого круга.

Проснувшись задолго до своего обычного будильника, лежу в постели и просто смотрю в потолок, не в состоянии понять, зачем мне вообще вставать.

Арчи. Нужно погулять с Арчи, точно.

Добираюсь до офиса буквально на автопилоте, закрываюсь у себя. Жалюзи не поднимаю. Свет, идущий от окна, меня безумно раздражает.

Настя заносит в кабинет кофе, с опаской поглядывая в мою сторону. В последнее время она не знает, чего от меня ожидать. В один момент я в дурном настроении. В следующий – мне просто пох*й на всё.

Наверное, все они думают, что это из-за провала по делу Титана. Не знаю. Мне пох*й, не забыли?

Что с Титаном сейчас, я понятия не имею. Кажется, Паша говорил мне, что стороны заключили мировое соглашение по делу. Должник обязался выплатить кредитору долг в оговорённые сроки.

Ха-ха-ха. Только вот никакого долга нет. Фикция.

Наверное, я плохой человек. Диктуя Мамаеву свои условия, я ни секунды не думал о судьбах тех сотен людей, которые могли пострадать в результате банкротства застройщика.

Мне было просто наплевать. Я – не прокурор. Единственный мой моральный ориентир, единственная путеводная звезда, освещающая путь – та девочка на фото, с грустными глазами, смотрящими в самую душу.

Альбина уволилась, когда я был в Дагестане. Последний раз мы столкнулись с ней в офисном коридоре, полном людей. Она сделала вид, что не заметила меня. Я не настаивал. Так надо было.

Мурат обозначил свою позицию предельно ясно. Он был готов применить физическое воздействие, это чётко читалось в его глазах.

Что было делать? Я не дебил, чтобы скакать с картонным мечом наперевес против человека с заряженным ружьём. Пришлось пойти на его условия, чтобы лишний раз не провоцировать.

Когда Матвей откопал ту инфу про связь, явно прослеживающуюся между тремя важнейшими фигурантами в намечающемся деле о банкротстве, я сразу всё понял. Но дела, как такового, ещё не было, всё лишь на стадии подготовки. Нет дела – значит, нет случившегося факта. И состава преступления.

Моей задачей было сделать так, чтобы это произошло. Тогда бы у меня появился серьёзный аргумент в разговоре с Мамаевым.

Изначально я был в таком положении, когда требовать чего-то было бесполезно и попросту глупо. Пустые угрозы и напускная бравада – кому и когда это помогало?

Мне нужен был план. А для начала – выиграть время. Да, для этого пришлось уволить Альбину и показать клиенту тем самым, что я полностью на его стороне.

Как он там сказал?… Ты мужчина, и я мужчина, мы поймём друг друга?

Фэйл. Что-то явно пошло не так.

Я сделал выбор без колебаний. Действовать надо было здесь и сейчас, а с остальным я разберусь позже.

Вот и наступило это «позже», а разобраться у меня ни с чем не получилось. Телефонный номер Альбины вне зоны доступа. С квартиры она съехала. Куда – без понятия. Исчезла… Мот пытается найти концы, но пока безуспешно.

Мамаев присылает мне фото свидетельства о расторжении брака. Для человека с его статусом нет ничего невозможного. В том числе, и развестись за две недели. Самых длинных в моей жизни.

Я отдал ему все имеющиеся у меня документы, свидетельствующие о сговоре с целью преднамеренного банкротства. Он спросил, какие у него гарантии?

«Никаких», – ответил я. – «А какие гарантии у меня, что ты оставишь её в покое раз и навсегда?»

Его ответ меня просто убил: «Порченый товар меня не интересует».

Вот и прекрасно. Гора с плеч.

Скорее всего, Мамаев не поверил мне до конца и решил перестраховаться, завершив эту авантюру с банкротством. Я бы на его месте поступил точно так же.

Составлением мирового соглашения и прочими вопросами занимались, конечно, уже совсем другие люди. Я вышел из круга доверия. Контракт с нашей фирмой был расторгнут по инициативе клиента.

Естественно, выплачена неустойка. Но от этого перманентно дурное настроение Лисовецкого не улучшилось. Я упал в его в глазах ниже некуда.

Похер. Мне не впервой кого-то разочаровывать.

Отморская заходит ко мне в промежутке между утренней планёркой и обедом. Я вяло реагирую на стук в свою дверь. Кого ещё там принесло? Оставьте меня в покое.

Марго же, напротив, светится как начищенный до блеска чайник. Место гендира, считай, у неё в кармане. Опять же – мне глубоко похер. То, что ещё не так давно казалось самым важным и желанным, теперь не имеет особого значения.

Что изменится в моей жизни, получи я должность? Вряд ли это сделает меня счастливее. Больше денег? Материальных благ? Отпуск в отеле с бо́льшим количеством звёзд? Мазерати следующего года выпуска? Чёртов айфон, за которым полмира бегает с протянутой рукой, как за Святым Граалем?

Я внезапно понимаю, что всё это не так важно. Хорошо, конечно, жить в комфорте. Быть в состоянии купить себе всё, что хочешь. Но, в принципе, мне достаточно того, что я уже имею.

Мне тридцать с лих*ем лет. И я неожиданно осознаю, что не знаю, куда иду. Через каких-то лет пятьдесят меня, возможно, уже не будет на этом свете. И всё, чего я добивался годами, все заработанные мною богатства и регалии превратятся в тлен. Что останется тогда?…

Отморская говорит, Лисовецкий ожидает нас у себя. Равнодушно киваю. Сохраняю открытый на экране компьютера документ.

В кабинете гендира апатично выслушиваю свой приговор. Кажется, он пытается что-то объяснить, аргументировать свой выбор. Мне всё равно. Я даже рад за Марго. Хоть один из нас получил то, чего хотел. Если это сделало её счастливее, почему нет?

Смс от Матвея всплывает на экране моего смартфона. Там значится короткое:

«Нашёл».

Но этого достаточно для того, чтобы моё сердце забилось чаще.

Глава 35

Полтора месяца назад

Альбина

Заявление на увольнение я пишу на следующий день после разговора с Захаром. По собственному желанию, само собой.

Это не так уж далеко от правды. Желания находиться в этом офисе у меня, действительно, больше нет. Как и в этом городе, раз уж на то пошло.

Протягиваю заявление Насте, не поднимая глаз. Она некоторое время молчит, по всей видимости, шокированная.

– Как так, Аль? Почему?…

Гипнотизирую взглядом вазочку на стойке, наполненную цветными драже.

– По личным обстоятельствам. Захар Андреевич в курсе. Мы с ним всё обсудили вчера.

– А две недели? Двадцать пятое – уже эта пятница ведь?

– Без отработки. Как только передам дела. Я планирую всё закончить к концу недели.

– Не передумаешь? Мы уже привыкли к тебе. И вообще, как? Куда ты потом?

– Ещё не знаю, Насть. Да, я тоже привыкла к вам всем. Но, к сожалению, так складывается ситуация.

Примерно такой же разговор состоялся у меня с Пашей, затем – с Алёной.

Все шокированы, все расстроены. Я лишь талдычу одно и то же: по личным обстоятельствам… И ведь так оно и есть…

В наш кабинет подселяют новенькую – ту самую рыжую Веру из отдела физлиц, с которой я познакомилась на тренинге. Именно ей я буду передавать дела. Она заменит меня, пока не найдут нового человека. Алёне скоро уходить в декрет, а Паша один не справится с таким объёмом работы.

Тщательно разжёвываю для Веры все нюансы. Я планирую уйти отсюда, как можно скорее. Врождённая ответственность не позволяет мне покинуть офис прямо сейчас.

Захара, к счастью, на работе нет. Кажется, он уехал в командировку. Краем уха я слышала разговор Насти и Паши.

Я очень стараюсь не вникать в то, что касается непосредственно начальника нашего отдела. При звуке его имени я непроизвольно вздрагиваю. Произошедшее между нами селит в моей груди мерзкое чувство отчаяния и безнадёги.

Говорят, что беда не приходит одна. В среду вечером мне звонит хозяйка студии, которую я снимаю. Она говорит, что квартира продана, и мне необходимо освободить жилплощадь не позже воскресенья…

Никакого договора аренды или письменно оформленного на бумаге соглашения у нас с ней естественно нет. Когда я искала квартиру, мне было не до соблюдения всех этих формальностей. Ведь мне просто было негде жить. Я отчаянно нуждалась в крыше над головой, поэтому вцепилась обеими руками в первый подвернувшийся мне вариант, который устроил меня по цене и качеству.

Тот самый момент сказать – «ты ж юрист», Альбина.

Да, я знаю. В последнее время я ставлю рекорды по количеству принятых неудачных решений на «один квадратный метр».

Лихорадочно обшариваю сайты с объявлениями о съёме. Дорого… В выходные мне нужно решить этот вопрос. Либо придётся ночевать на вокзале. Так, Альбина. Успокойся.

Прохожу в ванную. Умываюсь холодной водой. На моём лице уже давно нет макияжа. Достаю из шкафа спортивный костюм. Натянув капюшон толстовки максимально низко, иду гулять по району. Куда глаза глядят.

Где-то я читала, что ходьба успокаивает. Когда твоё тело физически активно, мозг не в состоянии планировать, а тем более осуществлять атаку на психику.

Вернувшись домой, беру чистый лист бумаги и ручку. Если изложить всё письменно, станет понятнее, что делать и куда идти.

1. Найти квартиру.

2. Найти работу.

3. Заработать денег.

И… уехать отсюда на хрен!

Бред. Роняю лицо в ладони.

В пятницу я впервые прихожу в офис не для того, чтобы работать. Мне нужно забрать трудовую книжку, а также все полагающиеся при увольнении справки. Плетусь из бухгалтерии, уныло размышляя о своём безрадостном положении.

У лифта встречаю Алёну. Видимо, у меня на лице всё написано, так как она качает головой неодобрительно. Безапелляционно:

– Пошли.

Схватив меня за руку, тащит в пустующий в данный момент зал для совещаний.

Покорно иду следом. Не буду же я спорить с беременной женщиной!

Поворачивается ко мне лицом, упирая руки в бока. В этой позе, с торчащим вперёд животом, она выглядит очень забавно. Гашу непрошенную улыбку.

– Что случилось? – пытается звучать грозно.

Впервые за много дней кто-то интересуется, как у меня дела. Меня прорывает. Неожиданно для себя говорю ей правду.

– Кажется, мне негде жить.

Она открывает рот, чтобы задать следующий вопрос. Перебиваю. Слова льются из меня потоком, будто сносят плотину.

– Я снимаю студию в Александровском. Её продали, и теперь мне нужно срочно съехать. Договора аренды у меня нет… – смотрю в её округлившиеся глаза. – Да, знаю. Знаю. Дура.

Алёна ненадолго задумывается.

– Когда нужно освободить квартиру?

– Послезавтра до обеда.

– Витебская, 14.

– Что? – непонимающе.

– Это мой адрес. Вернее та квартира, где я жила раньше. Ты же была там! Точно. Когда выбирали платье.

– А ты?

– Мы с Максом давно живём у Лёши. Как зарегистрировались, так переехали. Мужу и жене странно было бы жить отдельно, не находишь? – посмеивается.

– Алён…

– Слышать ничего не хочу.

Вот так неожиданно я нахожу себе жильё. Кажется, колесо фортуны начинает раскручиваться в мою сторону?

Закончив с переездом, приступаю к следующему пункту плана. Размещаю резюме. Отвечаю на заинтересовавшие меня вакансии работодателей. Посещаю несколько собеседований, но пока безуспешно.

Проходит ещё неделя. Я тащусь домой из супермаркета, в руках у меня пакет с продуктами. Мои сбережения стремительно подходят к концу. И это ещё Алёна разрешила мне оплатить аренду после того, как я трудоустроюсь.

Звук пришедшего смс заставляет отвлечься от заполонивших голову депрессивных мыслей.

«MIR-5815. Зачисление…»

Сколько!?

В недоумении таращусь на экран телефона, и тут он вибрирует входящим звонком. Номер мне незнаком. С опаской принимаю вызов. Наверное, ошиблись картой для перевода.

– Алло?

– Альбина Зелимхановна, добрый день. Это Хасан.

– Кто, простите?

– Юрист Мурата Шаликоевича. Пожалуйста, не кладите трубку. Это важно, – добавляет торопливо.

С трудом справляюсь с дрожью в голосе.

– Что Вам нужно?

– Я бы хотел поговорить о расторжении брака. Скажите, когда Вам будет удобно встретиться и обсудить все детали?

Что!?

Я не знаю, что произошло. Что заставило Мурата, наконец, дать мне желанный развод? Да меня это особо и не интересует! Я подписываю все бумаги. Техническую сторону дела берёт на себя Хасан. Он спрашивает лишь, хочу ли я вернуть свою добрачную фамилию.

Конечно, хочу!

Деньги, перечисленные мне, являются своего рода компенсацией. Хасан слегка мнётся, отвечая на мой вопрос.

Я хочу их вернуть. Мне ничего от него не нужно! Даже будучи в таком бедственном положении, как сейчас, я не хочу брать от своего без пяти минут бывшего мужа ни копейки. То, через что мне пришлось пройти… нельзя оценить деньгами.

Когда Хасан вручает мне свидетельство о разводе, я чуть не плачу. В этот же вечер, на эмоциях, перечисляю все полученные от Мурата средства в благотворительный фонд, специализирующийся на помощи женщинам, попавшим в трудную жизненную ситуацию. Там они будут нужнее.

Принятое решение наполняет меня теплом изнутри. Когда-то давно я спросила у Мадинат: что делает человека счастливым?

«Ох, детка. Человек счастлив тогда, когда всё делает правильно…»

Я запомнила эти слова, но кажется, впервые поняла их истинный смысл только сейчас.

Телефон вибрирует в руке. Отбрасываю его на диван, как ядовитую змею.

Захар. Он звонит уже не в первый раз. Я не беру трубку. Зачем? Все слова уже сказаны. Пусть покупает пирожные в другом магазине.

А я… начинаю всё сначала. Тот разговор с Сашей наполнил меня новым смыслом. Я ещё пока не знаю, чего хочу, но точно уверена в одном: я не желаю больше иметь ничего общего с Захаром. С глаз долой – из сердца вон.

Поэтому на следующее утро я перерезаю извлечённую из телефона сим-карту ножницами, тем самым сжигая мосты. Покупаю новую в салоне мобильной связи неподалёку.

На обратном пути моё внимание привлекает объявление, наклеенное с торца крытой автобусной остановки.

СРОЧНО! Требуется администратор в детскую комнату для временной замены сотрудника. Оплата посменно. По всем вопросам обращаться…

Всё гениальное – просто. Почему я раньше не подумала об этом? Зачем мне искать постоянное место, если я всё равно планирую уехать в ближайшее время?

Так я нахожу новую работу. И она – идеальна. Я работаю смену на двенадцать часов. А потом день отдыхаю. Кормят тут же, в небольшом кафе при центре. Тем самым, я мало того, что экономлю на еде, так и имею кучу свободного времени.

Получив аванс, первым делом перечисляю задаток за аренду. Алёна присылает в ответ смайл с поднятыми к верху глазами. Улыбаюсь. Хорошая она всё-таки.

Сегодня – будний день. Посетителей не так много. Мой взгляд цепляет мальчик лет трёх. Он безуспешно пытается взобраться на горку, которая ведёт в бассейн, заполненный шариками.

Приближаюсь к нему осторожно, чтобы не напугать.

– Эй. Привет.

Оборачивается. В его распахнутых светло-карих глазах читается явный вопрос.

Представляюсь доброжелательно:

– Я – Аля, – короткую версию моего имени ребёнку будет воспринять легче. – А как тебя зовут?

Молчит. Наверное, мама не разрешает ему разговаривать с незнакомыми тётями. Оно и правильно.

Решаю больше не настаивать на знакомстве. Протягиваю ему ладонь.

– Давай я помогу тебе. Я – Аля. Работаю здесь, – другой рукой обвожу пространство вокруг нас.

Молчит.

Уже собираюсь уйти и оставить его в покое, как вдруг замечаю робкое движение маленьких пальчиков.

Улыбаюсь тепло.

– Помогу. Туда, – указываю на бассейн.

Наконец, он решается.

Помогаю малышу забраться внутрь. Он скатывается вниз. И что мне кажется странным, не издаёт при этом ни звука. Обычно детки визжат, смеются. А Мистер Молчун делает всё с максимально серьёзным выражением лица. Разве что лёгкая улыбка трогает его губы, когда уже привычным движением я подаю ему свою ладонь.

– Артём! – обеспокоенный мужской голос позади заставляет меня обернуться. – Вот ты где! Я тебя потерял.

Отец. Мужчина лет тридцати пяти. Среднего роста. Короткостриженные волосы не позволяют достоверно определить их оттенок. Шатен вроде бы. Небрит. Безошибочно устанавливаю их родство по глазам. У отца и сына они абсолютно одинаковые: цвета растопленного мёда.

Поднимаюсь с корточек, вырастая перед ним в полный рост. Поворачиваюсь. Он как будто замирает. Слегка ошалело осматривает моё лицо, бегая по нему взглядом. Цепляет бейджик на моей футболке. Что такое?

– Здравствуйте, – говорю вежливо. – Артём заигрался немного. Вы уже забираете его?

– Откуда Вы знаете, как его зовут? Он сказал? – слышу лёгкое волнение в голосе. Это заставляет меня немного опешить.

– Нет… Он ничего не сказал. Совсем.

Его взгляд гаснет, как новогодняя лампочка. Отвечает мне тускло и как будто… печально?

– Он не говорит. Последствия пережитого стресса. Врачи утверждают, это пройдёт. Когда только – непонятно.

– Мне очень жаль… Это обязательно пройдёт. Артём – прекрасный ребёнок. Он даже различает цвета! – делюсь своим открытием.

Отец Артёма несмело улыбается мне в ответ.

– Спасибо…

Спустя сутки прихожу на следующую смену. По её окончании меня ждёт сюрприз. Захар встречает меня на выходе из центра. Он выглядит каким-то поникшим и слегка неопрятным. Что это, матерь божья? Щетина!?

Мой первый рефлекс – развернуться и уйти. Но по решимости, горящей в его взгляде, я чётко и необратимо понимаю одно: он не отпустит меня просто так.

Он пришёл за мной.