Текст книги "Фабрика гроз"

Автор книги: Эльвира Барякина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 19 страниц)

Что было дальше, Кристина очень не любила вспоминать. Муж строго следовал полученной инструкции, изо всех сил старался и все время спрашивал:

– Ну как? Что-нибудь уже чувствуешь?

А Кристина чувствовала только одно: ей очень хотелось лично передушить тех писателей, которые насоветовали ей «откровенно поговорить». Раньше все было по крайней мере спокойно и в меру приятно, а теперь их сексуальные отношения с мужем превратились в какой-то «штурм Бастилии». Она снова пыталась лгать, что все хорошо. Артем на время успокаивался, а на следующий день говорил:

– По-моему, ты опять ничего не испытывала.

Это было глупо до невозможности, но Кристина ничего не могла поделать. Их брак рушился просто на глазах. В довершении карьерно-денежных проблем они еще и перестали спать вместе. А потом Артем и вовсе уехал к своим родителям.

Когда это случилось, Кристина прямо-таки вздохнула с облегчением. Пусть она осталась одна с маленьким дитем на руках, пусть это до смерти неприятно – разводиться и объяснять знакомым, почему же это произошло, но так было лучше.

Практически сразу она устремилась на поиск нового избранника сердца. Кое-кто из возможных кандидатов даже приглашался домой глядеть на Соню. Однако время шло, а с новой любовью дела все не клеились и не клеились.

Кристина считала себя умной, красивой и знаменитой. В поклонниках у нее никогда не было недостатка. С ней регулярно кокетничали и операторы, и гости студии, и даже незнакомые мужчины… Но что толку? Все это было совершенно не то.

От приятельниц Кристина знала, что у Артема все сложилось весьма удачно. Теперь он был редактором отдела новостей, купил себе новую машину, женился и ждал очередного пополнения семейства. Это несколько злило ее: как этот сукин сын посмел так быстро найти ей замену?! Хот наверняка он с ужасом вспоминал свой первый брак с эгоистичной, самовлюбленной, да к тому же фригидной Кристиной.

Ох, как было бы здóрово попасться ему на глаза с каким-нибудь обалденным красавцем под ручку! Она сто раз прокручивала у себя в мозгу эту сцену. И даже изобрела специальные мысли, которые бы подумала в момент встречи. Что-то вроде: «Мой-то никогда бы не стал мучить меня своими комплексами ущербности и трусостью. Он добрый, сильный и все понимает. И очень меня любит».

Оставалось только найти этого «моего». Поначалу все, кому не лень, пытались пристроить Кристину в «надежные руки», но при этом поставляли ей такие экземпляры, что хоть стой, хоть падай. Особенно в этом усердствовала баба Лиза. У нее на этот счет вообще был пунктик: по одной ей известной причине она хотела выдать Кристину за соседа сверху, который служил в моряках-подводниках и дома появлялся раз в полгода.

– Очень порядочный мужчина, хоть и монголо-татар по национальности, настойчиво рекламировала она своего избранника. – А пользы-то от него сколько! Зарплату не пропивает: у них на подлодке пивных не предусмотрено это раз. Есть ему готовить не надо – это два. Ты сама себе предоставлена, хоть официально и замужем – это три. Ну и на свадьбе твоей погуляем – тоже милое дело. Вот сколько плюсов! – с удовольствием подсчитывала баба Лиза.

Со временем, Кристина привыкла и к собственному одиночеству. Хотя иногда она все же мечтала, что ведь наступит, черт его дери, день, когда ЭТО случится! А раз так, то каждые прожитые безрезультатно сутки приближают ее к ЭТОМУ.

Порой она шла по улицам и заглядывала в лица прохожим. Он? Не он? Кристина сама над собой смеялась: получалось как в песенке Земфиры «…искала тебя в журналах, в кино, среди друзей…»

«Живет сейчас где-то и не знает, что я тоже живу, что я – это я, что мы обязательно встретимся…» – думала она.

А иногда накатывали тяжкие сомнения: а вдруг нет? Вдруг ничего этого не будет? Ведь тысячи женщин так и не находят никого… От этих мыслей становилось тоскливо и муторно.

… Выйдя на лоджию, Кристина сняла очки и подставила лицо ветру. Звенели цикады, где-то лаял одинокий пес. В воздухе носились ночные запахи – все вперемешку: и бензин, и цветы в палисадниках, и кухонные ароматы, и особая вечерняя свежесть…

Что она могла сделать, если время уходило – безвозвратно, без следа, а в жизни ничего не менялось? Но ведь лучше одной, чем с кем попало! Хотя кто бы знал, как это тяжело – быть одной…

Это очень важное чувство: знать, что тебе есть о ком думать. Пусть это даже будет безответная любовь, пусть хоть как-то… Потому что никак – это отсутствие жизни, это почти что смерть, и ты каждый день живешь только в ожидании воскрешения. И как же хочется верить, что где-то на этой планете есть человек, которого можно было бы полюбить!

Раньше, когда Кристине было лет семнадцать-двадцать, ей гораздо больше хотелось, чтобы ее любили. Но сейчас это прошло. Вон, хотя бы взять Софроныча, оператора с «Волны». Да помани его Кристина – примчался бы как миленький через пять минут! Как бы там Щеглицкая ни выпендривалась Кристина тоже была и сексуальной и крутой. Но дело совсем не в этом… Просто Щеглицкой без разницы – сможет она сама полюбить человека или нет. Она просто использует своего очередного поклонника и прощается с ним без всякого сожаления. Кристина так не могла. Ей хотелось любить. До исступления, до полной самоотдачи… Артем так и не понял, почему его жена не захотела жертвовать ради него своими достижениями. А причина была только в одном: он сам не хотел жертвовать ради ее счастья своими обидами и комплексами. А это всегда так чувствуется…

* * *

Если бы на Кристине были очки, она бы могла заметить в лоджии, находящейся буквально напротив ее собственной, две неясные фигуры. Это были Алтаев с Леденцовой.

Кое-как им удалось отправить Стольникова в номер, и теперь они стояли плечом к плечу и нервно затягивались сигаретами. Ивар бросил свою вниз.

– Черт, я с этим «телом» скоро опять курить начну! И так работы по горло, а тут еще следи за ним, как за маленьким!

– Такое ощущение, что это надо не ему, а нам, – зло процедила Леденцова. – Еще охрана, блин, – идиоты! Как они вообще могли пропустить эту блондинку?! Поувольнять бы всех к чертовой матери!

Ивар скривился.

– А новых откуда возьмешь? Пока их проверяешь на профпригодность, уж выборы пройдут… У тебя все готово к завтрашнему выступлению?

– Да вроде…

– Не забудь еще раз проинструктировать Стольникова перед выходом на публику. Здесь заводской район, поэтому вполне будут уместны туалетный юмор и, может быть, даже мат. Пусть изображает из себя «своего парня».

– С этим он и без нас справится, – усмехнулась Леденцова. – Мне бы вот как-нибудь заставить его не выражаться в нормальном обществе! А то у него минутные паузы повисают, когда нельзя вкраплять что-нибудь матерное.

Ивар облокотился на перила. Он устал, мысли в голове скакали, все казалось, что он что-то не сказал или не сделал…

– А если его будут спрашивать о его достижениях в качестве губернатора, пусть оперирует такими цифрами, которые нельзя проверить, добавил он. Беспокойство насчет завтрашнего выступления Стольникова все никак не покидало Ивара. – Пусть врет, что за время его правления урожаи увеличились, скажем, с шестисот тысяч тонн до миллиона шестисот тысяч. Никто никогда не сможет это опровергнуть.

– Так могут сказать, что никаких улучшений не произошло! – пожала плечами Леденцова.

– Ничего подобного! Здешние обитатели могут говорить только за свой Удоев. Кто знает, вдруг именно в этом районе все плохо, а в соседнем наоборот – богатство и процветание?

– Хорошо, я ему передам.

Ивар вздохнул.

– Ладно, я поехал. Боги затеял какой-то проект с бывшей хоботовской женой. Надо бы посмотреть, что у него получается.

– А что именно?

Но Ивар не успел ответить. Совершенно случайно его взгляд скользнул по рядам лоджий напротив – прямо перед ними, в каких-нибудь тридцати метрах, стояла Кристина Тарасевич.

Схватив Леденцову в охапку, Ивар подался за дверь, выходящую в коридор.

– Ты чего?! – обалдело спросила она.

Он молча показал ей на Тарасевич.

– Ты думаешь, она причастна к истории с той белокурой девицей?! – с полуслова поняла его Леденцова.

Ивар медленно кивнул.

– Кроме того, она осталась на ночь. Значит, Синий планирует завтра с утра устроить какую-нибудь провокацию!

– Я так и поняла, что наша блондиночка не случайно у нас появилась… – скривилась Леденцова. – А эта Тарасевич, кто она?

– Вроде как тележурналистка.

– Ага, как же! Ходит с Хоботовым на теледебаты, и в результате он втаптывает нас в грязь; отправляется вслед за нашим «телом» на периферию и вот вам, пожалуйста, у нас под боком возникают прекрасные блондинки!

– Думаешь, она занимается негативом? – спросил Ивар, напряженно вглядываясь в Кристинин силуэт.

– А то нет! Только вот я не пойму, почему Синий позвал ее только ко второму туру? Ведь поначалу она точно не работала на него.

– Может, денег просит слишком много?

– Черт знает…

Ивар развернул Леденцову к себе.

– Слушай, я поехал, времени уже нет… Но ты смотри в оба, ладно? Они, – он метнул быстрый взгляд в сторону Тарасевич, – явно что-то задумали. Будь готова к любым провокациям. Выставь охрану, если потребуется, оставь людей, чтобы проследили, куда она пойдет… Выясни, в какой номер ее поселили. Пусть ее запрут где-нибудь на время наших выступлений!

Леденцова сжала кулачки.

– Надо было забронировать всю гостиницу, а не только правое крыло! – ожесточенно проговорила она. – Да я денег пожалела – дура-то! Фиг бы она сюда прокралась тогда!

– Ну мы бы и не узнали, что она здесь! – возразил Ивар. – Так что все, что ни делается, – к лучшему. Будь молодцом, ладно? Я побежал.

И обняв Леденцову на прощание, Алтаев направился к лестнице.

ГЛАВА 3
(среда)

С утра Кристина проснулась от того, что кто-то настойчиво барабанил во входную дверь. Накинув на плечи халат, она пошла открывать.

– Кто там?

– Свои! – отозвался голос Танюши Петровны.

Не успела Кристина повернуть ключ, как в номер скользнула одна из девушек из «ударной группы», а следом за ней, воровато оглядываясь через плечо, просочилась Танюша Петровна.

– Запирайся! – распорядилась она.

Кристина торопливо защелкнула замок.

– А в чем дело?

– Тсс! – приставила палец к губам Танюша Петровна. – Стольниковские откуда-то узнали, что мы тут! В вестибюле шарахаются их охранники и что-то вынюхивают. Боюсь, у нас будут проблемы с выходом из гостиницы.

– То есть как?! – не поняла Кристина.

– Да так! Стукнут тебя по голове чем-нибудь тяжеленьким, чтобы не болталась под ногами.

Кристина смотрела на нее в немом изумлении. Как это «стукнут»?! Кто вообще смеет ее «стукать»?!

– А ты как думала? – усмехнулась Танюша Петровна, глядя на ее испуганное лицо. – Выборы – это тебе не игрушки. Ставки-то – а-яй какие! При случае нас могут и побить, и в тюряжку засадить, и вообще…

Она не стала договаривать, что «вообще», но все и так было ясно.

Кристине стало несколько не по себе. Да, конечно, она знала, что ни одни выборы не обходятся без эксцессов, но ей как-то не приходило в голову, что это может относиться и к ней.

– Валь, доставай амуницию! – приказала Танюша Петровна «ударной» девушке.

Та вытащила из своей большой спортивной сумки какую-то страшную робу, заляпанную красками, косынку, битые-перебитые ботинки… Следом последовала коробка с гримерными принадлежностями.

– Это что? – произнесла Кристина, все больше и больше удивляясь.

– Синий приказал брать тебя с собой и учить, чему только можно, пояснила Танюша Петровна. – Так что поедешь с нами. Только ведь тебя может кто-нибудь опознать, а это было бы весьма некстати. В общем, будем маскироваться под рабочий класс. У тебя контактные линзы с собой есть? А то по твоим очкам в тебе за версту узнают телезвезду со стажем.

– Е-есть, – запинаясь, отозвалась Кристина. До нее только сейчас дошло, что ей, видимо, придется надеть на себя валяющееся перед ней тряпки.

– Ну тогда приступайте! – хлопнула в ладоши Танюша Петровна. – Кстати, как эта твоя… как ее там? Мария, что ли?

– Марина? – Кристина покосилась на прикрытую дверь, за которой была комната Щеглицкой. – Спит, наверное.

– Ну пусть спит. Валь, давай за работу, а я тоже пошла переодеваться.

… Когда Кристина приблизилась к зеркалу, она не поверила своим глазам. На нее смотрела страшненькая, преждевременно постаревшая тетка лет сорока. Серая выцветшая спецовочная куртка, мешковатые штаны, сползающая на глаза косынка… Честно говоря, Кристине тут же захотелось расплакаться: как же так – она столько сил и денег тратит на то, чтобы выглядеть как белый человек, а тут ее превратили в какое-то пугало! Да еще говорят, что так и должно быть!

– О-ой! – произнес у нее за спиной испуганный голос Щеглицкой. – Это вы так без косметики выглядите?!

Оказалось, она уже проснулась и вышла из своей комнаты посмотреть, что творится на белом свете.

Кристина была готова провалиться на месте. Если уж раньше она чувствовала себя не совсем уютно рядом со Щеглицкой, то сейчас и подавно.

В дверь постучали. Это опять была Танюша Петровна – на этот раз тоже облаченная в спецовку.

– Все, пошли, времени нет! – позвала она Кристину с Валей.

– А как же я?! – возмущенно проговорила Щеглицкая. – Я хочу с вами!

– «Хочу» и «могу» – это разные вещи! – отрезала Танюша Петровна. Сиди здесь и жди нас.

Кристина покосилась на обалдевшую от такого обращения Щеглицкую. Вообще-то ей было приятно, что Танюша Петровна ни в грош не ставит ее красоту и самоуверенность. Для нее она была всего лишь безмозглой смазливой куклой. То, что Щеглицкая согласилась пофлиртовать со Стольниковым за деньги, поставило на ней большой жирный крест.

* * *

– В таком виде тебя точно никто не признает! – довольно хихикала Танюша Петровна, спускаясь по лестнице. – Валька у нас кого хочешь сумеет загримировать под Фредди Крюггера.

Кристине было не то что бы очень лестно слышать такие слова. Но она молчала и терпела. Танюша была права: надо было соблюдать конспирацию.

В вестибюле гостиницы и правда слонялись какие-то подозрительные личности, явно приглядывающиеся ко всем проходившим мимо. Впрочем, они не удостоили и секундным взглядом трех замызганных теток, спешащих к выходу. Вероятно, они подумали, что это кто-то из обслуживающего персонала.

– Нам сюда! – показала Танюша Петровна на неприметную белую «ГАЗельку», припаркованную у тротуара.

Внутри уже сидела «ударная группа» – все тоже в робах, газетных пилотках или косынках. Кристина заметила, что даже руки некоторых девушек, еще вчера сверкавшие изысканнейшим маникюром, сейчас напоминали о тяжком физическом труде: ногти были срезаны под корень, а в кожу вокруг них въелся самый настоящий чернозем.

– Мы будем представлять из себя бригаду маляров, – специально для Кристины начала объяснять Танюша Петровна. – На завод не пробраться без пропуска, и я вчера договорилась с начальницей отдела кадров, что наша бригада придет к ним наниматься на работу. По этому поводу нам всем выписали временные пропуска.

– Здóрово! – не смогла удержаться от восхищения Кристина. – А чем мы будем заниматься?

«Ударная группа» переглянулась.

– Увидишь! – весело отозвалась Танюша Петровна. – Если твоя Щеглицкая не смогла ничего путного сделать, так мы возьмем реванш.

… «ГАЗель» остановилась за полквартала от заводской проходной.

– За мной! – скомандовала Танюша и первой выпрыгнула наружу. – Слежки нет? – осведомилась она у водителя – невысокого кудрявого мальчика с печальными карими глазами.

– Все чисто, – едва слышно произнес он.

– Ну тогда с богом!

Идея с временными пропусками сработала отлично, и уже через десять минут «бригада маляров» шагала по заводской территории.

Завернув за угол какого-то цеха, Танюша Петровна достала из кармана начертанный на листочке план завода.

– Нам туда! – кивнула она на внушительное здание заводской столовки, сплошь обклеенное портретами Стольникова. – Митинг будет иметь место через полчаса, а пока предлагаю всем затеряться в массах и приступить к изучению народных настроений. Все всё помнят? Ну и хорошо. Тарасевич, не отставай!

* * *

Кристина и Танюша Петровна разместились на подоконнике между какими-то испитыми работягами и теткой из заводоуправления, которая брезгливо отодвигалась от них, боясь перепачкать свою щегольскую плиссированную юбку. Остальные члены «ударной группы» растворились среди толпы.

Кристине было весело и любопытно. Казалось, что сейчас на ее глазах произойдет нечто грандиозное. Она вытягивала шею, оглядывая набившихся в столовку рабочих. Все сидели за сдвинутыми столами, но мест не хватало, и кое-кому пришлось разместиться на принесенных с собой лавках и стульях.

Вроде настроение у публики было самое подходящее – народ недовольно ворчал и спрашивал, когда же все начнется. Впрочем, некоторые даже радовались, что можно не работать, а часок посидеть спокойно.

Услышав такое, Танюша Петровна тут же начала вносить смуту:

– Да наверняка заставят сверхурочно перерабатывать! – заявила она уверенно. – Что администрация-то – дураки – нам за простой платить?

Ее предположение тут же было подхвачено. Кое-кто даже начал выкрикивать:

– Петрович, а Петрович, ты скажи начальству, что мы перерабатывать не согласны! Мы не просили нас на этот митинг собирать!

Тетка из заводоуправления принялась увещевать народ, что все будет в порядке…

Наконец в дверях произошло какое-то замешательство, показались несколько плечистых охранников, сосредоточенно оглядывающих помещение, и вслед за ними в столовку вошел Стольников.

Он выглядел на удивление бодрым – вчерашний дебош не оставил на нем никаких следов.

– Гляди-ка, свеженький как огурчик! Даром, что вчера весь вечер пил, прошептала Танюша Петровна, вяло хлопая в ладоши.

Кристина фыркнула.

– Наверное, тренируется много.

Стольников проследовал к большому накрытому парадной скатертью столу. Кто-то из обслуги тут же засуетился, раскладывая перед ним папки с бумагами.

Народ сосредоточенно притих: всем было интересно поглядеть на живого губернатора.

Первым взял слово генеральный директор Горев – красивый представительный мужчина в дорогом костюме.

– … и я рад представить вам нашего дорогого Василия Ивановича! – произнес он после краткой вступительной речи и первый бешено зааплодировал.

Стольников привстал, слегка поклонился.

– Здравствуйте, земляки! – сказал он прямо в микрофон, и в тот же момент расставленные по углам колонки отчаянно засвистели.

Народ закрутил головами, пытаясь определить источник звука, но тот смолк так же внезапно, как и начался. Губернатор бросил растерянный взгляд на Горева. Тот пожал плечами, показывая, что он тут ни при чем.

– Здравствуйте, земляки! – повторил Стольников еще раз, но мерзкий визг вновь отозвался на его слова. Кое-кто повскакал с мест, зажимая уши ладонями. Охранники бросились к колонкам, пытаясь обнаружить за ними злоумышленников.

Кристина вскинула глаза на Танюшу Петровну.

– Наши балуются? – едва слышно спросила она.

Танюша Петровна кивнула.

– Это еще цветочки!

После того, как Стольников в третий раз попытался обратиться к народу, в зале стали раздаваться смешки.

– Чего-то не любит тебя техника! – крикнул кто-то с задних рядов.

Стольников зло глянул на публику, заставил себя улыбнуться и вдруг смахнул микрофон в сторону.

– А, ну его на фиг! – сказал он громко. – И так будет слыхать! Вроде помещение позволяет.

* * *

К величайшему неудовольствию Кристины Стольников выступал вполне сносно. Его речь была написана хорошим языком и легко воспринималась. Он несколько раз запнулся, иногда соскальзывал глазами в бумажку, но в целом зал его слушал, а под конец даже вполне искренне похлопал.

Стольникову стали задавать вопросы. В толпе явно находились люди Алтаева, так как все шло без сучка, без задоринки. Вопросы были правильными, а ответы удачными и даже веселыми.

Танюша Петровна показала Кристине невысокую светленькую девушку с короткой стрижкой.

– Это Леденцова. «Тело»-хранитель. Она тут всем заправляет.

Кристина беспокойно покосилась на нее.

– А когда же наши начнут выступать?!

Танюша Петровна знающе улыбнулась.

– Не волнуйся, все будет.

Но Кристина все равно волновалась.

Какой-то пожилой мужик в старомодном коричневом костюме поднялся со своего места.

– А вот скажите, Василий Иванович, – произнес он серьезно, – а почему у нас на заводе сколько угодно ваших портретов, а вот Хоботова всего посрывали… По закону положено, чтобы всех кандидатов было поровну. А у вас получается черти-что…

Кристина напряглась. Наконец-то кто-то из рабочих осмелился задать настоящий, а не казенный вопрос! Она впилась взглядом в лицо Стольникова, всей душой надеясь на его провал. Тот передохнул, пошевелил бровями… Насмешливая улыбка вдруг озарила его широкое лицо.

– Так ведь, мужики, у меня плакаты какие? На хорошей бумаге напечатаны, цветная полиграфия… А Хоботову жалко на народ тратиться. Мол, обойдутся и плохонькими газетными бумажками. Я тут давеча, не при дамах будет сказано, зашел в ваш сортир, а там бумаги-то и нет. Если вы сами Хоботова по назначению пустили, я тут ни при чем.

От хохота аж вздрогнули стекла. Мужики хлопали ладонями по столам, толкали друг друга локтями и повторяли:

– Ну дает! Ну дает!

Кристина с ужасом осознавала, что Стольников нравится народу. Дальше дело пошло еще веселее. Видя, что губернатор – вполне свойский человек, его стали спрашивать и о планах на будущее, и так просто – за жизнь. Леденцова сияла, как медаль.

Кристина в панике повернулась к Танюше Петровне.

– Мы теряем их! Они уже все за Стольникова!

– Смотри! – почти беззвучно отозвалась Танюша и показала ей глазами на выход.

По одному, по двое слушатели поднимались со своих мест и, конфузясь, покидали столовку.

Через некоторое время бегство публики приняло масштабный характер. Люди Стольникова тоже заметили это и стали беспокойно переглядываться. Кто-то из администрации попытался закрыть двери, но это только усугубило ситуацию. Почуяв западню, народ кинулся прочь из зала.

– И всего делов-то! – развела руками Танюша Петровна, победно глядя на Кристину.

* * *

Когда они вновь вернулась в свою «ГАЗель» – раскрасневшиеся, веселые, – то наконец-то смогли выговориться.

– Нет, ты видела, какие глаза были у Стольникова, когда все побежали?! – возбужденно кричала Танюша Петровна.

– А Леденцова-то! – хохотала Валя. – Леденцова!

– Забегали, как тараканы в духовке! – довольно прокомментировал кудрявый мальчик, сидевший за рулем.

Кристина тоже принимала участие во всеобщем веселье, хотя она и не совсем уловила, что же произошло на самом деле.

– Я ничего не поняла, – прошептала она на ухо Танюше Петровне, когда «ГАЗель» тронулась в направлении гостиницы. – Как вам это удалось?!

Танюша обняла ее за плечи.

– Да дело-то было проще простого! – проговорила она, смахивая набежавшую от смеха слезу. – Мы рассредоточились по всему залу, а потом в самый ответственный момент пустили слух, что в кассах выдают зарплату за позапрошлый месяц. Ну и, разумеется, весь народ помчался занимать очередь.

Кристина оглядела сияющие лица «ударной группы».

– Так ведь администрация могла сказать, что все это – вранье! – воскликнула она изумленно.

– Ага, так бы им и поверили! – расхохоталась Валя. – Все бы решили, что их специально дурят, чтобы рассосать очередь.

– Но мы мало того, что сорвали митинг, – добавила Танюша Петровна, вдруг став серьезной. – Мы испортили Стольникову весь имидж. Люди помнят только свою последнюю реакцию на человека. Пять минут назад они любили нашего губернатора как родного, но запомнилось им только то, что Стольников – это такой субъект, который не пускает их к долгожданной зарплате. Да и то, что им ничего не дали, только усугубит ситуацию: подсознательно разочарование в деньгах будет ассоциироваться с разочарованием в губернаторе. Это психология, все доказано наукой!

– Класс! – восхищенно выдохнула Кристина.

Хотя вообще-то ей было немного жаль этих работяг. Они и так-то ничего в жизни не видят, а тут их водят за нос, как дурачков, а они даже не понимают.

– А дальше что будет? – спросила она. – Стольников ведь явно не ограничится одним Удоевым, он направится еще куда-нибудь…

– Сегодня он никуда не отправится, сегодня у него по плану какое-то выступление перед Областным Законодательным Собранием, – отозвалась Танюша Петровна. – Так что он в город вернется. А уж если куда-нибудь еще поедет, так ведь мы его одного не бросим.

– У нас работа такая – отравлять Стольникову существование, подмигнула Кристине Валя.

* * *

Боже, какое наслаждение – смыть с себя весь этот уродский грим! Конечно, здóрово, когда ты можешь появиться в толпе неузнанной, но Кристина уже сполна насладилась этим чувством и теперь мечтала лишь об одном: вновь превратиться в саму себя.

Пока она умывалась, Щеглицкая все стояла у нее над душой, пытаясь хоть что-нибудь разузнать.

– А куда вы ездили? А для чего был этот маскарад?

Танюша Петровна строго-настрого запретила Кристине болтать, поэтому она отнекивалась какими-то общими фразами и старательно избегала взгляда Щеглицкой. Понятно, что той было обидно – сначала ее никуда не взяли, потом ничего не рассказали… Ну да в утешение у нее были самые красивые ноги на свете. Кристина все никак не могла простить ей ее вчерашних высказываний.

Когда они вышли из номера, Щеглицкая вдруг остановилась на лестнице. Личико ее было серьезно и решительно.

– Кристина Викторовна, можно вас спросить?

Кристина оглянулась на нее.

– Да. А в чем дело?

– Понимаете, я хочу работать на выборах! Мне было так интересно! Может быть, вы попросите за меня?

Поначалу Кристина даже не знала, что и сказать.

– Э-э… Наверное вам лучше обратиться не ко мне, а к Татьяне Петровне.

Но Щеглицкая покачала головой.

– Это бесполезно. Вы же видели, что я ей не понравилась… Но ведь это только потому, что она – толстая корова, а я…

Кристина насмешливо посмотрела на Щеглицкую. Она что же, серьезно думает, что ей захочется похлопотать за нее?! Чтобы потом все мужики штаба только и делали, что на нее пялились? Нет уж, увольте!

– Татьяна Петровна – моя подруга, – произнесла Кристина с большим достоинством. – И мне не нравится, когда ее называют «толстой коровой». Идите в машину, мы вас подкинем до города.

Кристина с удовольствием заметила, как кровь отлила от лица Щеглицкой. Да, конечно, она не виновата, что родилась такой симпатичной, да, она не хотела вчера обидеть Кристину… Но почему-то мстить ей за все вышеперечисленное было очень приятно.

* * *

Кристина прекрасно понимала желание Щеглицкой работать на выборах. Ее саму это настолько захватило, как не захватывала еще ни одна передача на телевидении. Ну да кесарю – кесарево, а слесарю – слесарево.

За всю дорогу Щеглицкая не проронила ни слова. Ее довезли до подъезда, она вышла, хлопнув дверцей… Кристина была рада, что она исчезает из ее жизни.

Впрочем, вскоре она вообще забыла о ее существовании.

Они ехали по проспекту Ленина, как вдруг что-то за окном привлекло внимание Танюши Петровны.

– Ты гляди-ка, что, паразиты, наделали! – воскликнула она, показывая на целую галерею стольниковских портретов, развешанных на стенах остановочного павильона.

Кудрявый мальчик, сидящий за рулем, сбавил ход.

– Что-то новенькое напечатали, – произнес он задумчиво. – Я таких еще не видел.

Все члены «ударной группы» прилипли к стеклам. На плакате изображался Стольников в кругу семьи: за спиной необъятная супруга, рядом дочь с огромной полосатой кошкой на коленях.

Как оказалось, губернаторскими портретами были украшены все остановки, все афишные тумбы и все заборы.

– Сразу видно, что у него денег больше, чем у нас, – проворчала Валя. – Это ж сколько экземпляров надо было напечатать! И все цветное, и формат большой…

– Будет ему сейчас формат! – зло отозвалась Танюша Петровна.

Достав сотовый телефон, она набрала чей-то номер.

– Привет! Это я. Слушай-ка сюда… Видал, что у нас весь город в Стольникове? Распечатай-ка тысяч пять-шесть объявлений об анонимном лечении венерических заболеваний и вели нашим ребяткам расклеить их прямо поверх портретов. Только выдели покрупнее «сифилис», «гонорея» и еще чего-нибудь. Пусть у народа вся эта дрянь со Стольниковым ассоциируется. И вот еще что: дай на этих объявлениях телефоны стольниковского штаба. Пусть им немного позвонят, чтобы веселее работалось.

* * *

– Так, девки, бросайте свои вещи и бегом в мой кабинет – будем совещаться! – скомандовал Синий, встретив в коридоре Кристину и Танюшу Петровну. – У меня срочное дело до вас.

– Ни здасьте, ни до свидания! – ворчливо произнесла Танюша Петровна. Мог бы хоть спросить, как все прошло!

Синий взял ее под локоток, подталкивая к двери пресс-службы.

– Вы всех разгромили? Я и не сомневался… А мы тут с ребятами тоже одну гениальность изобрели. Алтаев решил народ в сады отправить в день выборов, так мы – шиш ему! – чего дадим сделать! Я тут переговорил с мэром, и он обещал с завтрашнего дня всему городу отключить горячую воду. Типа на профилактический осмотр оборудования.

– Э-э! – возмущенно закричала Кристина. – А как же людям в душ ходить?

– Ты-то что возмущаешься? У тебя же дома колонка… Зато с утра в день выборов мы все включим, народ возрадуется и ринется мыться и стирать и не поедет ни на какие дачи! Круто?

– Ты ужасный человек! – развела Кристина руками.

– Нет, – пафосно сказал Синий. – Я добрый и хочу мира. А еще хочу, чтобы мы победили.

– Я тоже хочу!

Но Синий не слушал.

– Все-все-все. Некогда болтать. До выборов осталось меньше двух недель, а они тут треплются!

… – Значит, с Щеглицкой ничего не получилось? – задумчиво проговорил он, когда они вновь собрались у него в кабинете. – Жаль, жаль… Хорошая задумка была. Ну, а ты как? – обратился он к Кристине.

Она радостно улыбнулась.

– Лучше всех! Синий, мне так понравилось! Жутко весело!

– «Жутко весело», говоришь? Ну, может, оно и так, – рассмеялся он. Что ж, будем делать из тебя маститую пиарщицу, акулу пера и спеца по провокациям.

Кристина села за стол.

– Мы что, кого-то еще ждем?

Вспомнив о деле, Синий сразу посерьезнел.

– Да, сейчас должен прийти Хоботов. Но пока его нет, я введу вас в курс дела. Вы знаете, что Михаил Борисович женат во второй раз? Так вот Алтаев разыскал его первую женушку, Елену, и уговорил ее дать пресс-конференцию против бывшего мужа. Мол, он ее бил и обманом отобрал городскую квартиру. Факсы с приглашениями сегодня с утра были разосланы во все средства массовой информации.

Танюша Петровна сузила глаза.

– О, черт! Этак мы потеряем весь женский электорат. Наши бабоньки запросто купятся на эту историю – это же бразильский сериал в чистом виде!

Синий вздохнул.

– То-то и оно. Только в роли злодея здесь будет выступать наш Михаил Борисыч.