Текст книги "Бывшая жена. Научусь летать без тебя (СИ)"
Автор книги: Элли Лартер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 14 страниц)
АГАТА. 57 глава
Три месяца спустя.
___
– Квартиру, конечно, жалко, – говорит Зоя.
– Жалко, – соглашаюсь я.
Три дня назад состоялось последнее, третье заседание по нашему бракоразводному процессу.
Брак расторгнут, теперь я свободна.
Нашу супружескую четырехкомнатную квартиру мы выставили на продажу – каждый получит ровно половину от стоимости сделки.
Все сопутствующие продаже услуги риэлторов, нотариусов, юристов, оценщиков, грузчиков, клинеров и других специалистов тоже будут поделены пополам.
Я пока поживу немного у Славы. Несколько недель, пока не закончатся последние суды.
Вообще-то, я собиралась снять квартиру, уже подыскивала варианты, но он возмутился:
– Зачем, мам?! Лучше побудь со мной, и мне, и тебе спокойнее, пока такой стрессовый период в нашей семье, да и здоровье твое не до конца восстановилось...
Про стрессовый период он, конечно, совершенно прав.
Про здоровье – тоже: память так и не вернулась. Врачи говорят, что теперь, может, уже и не вернется, пускай такое и бывает крайне редко...
Зоя свою квартиру тоже предлагала, но они только-только снова сошлись с Ноем, и в этот раз я буду намного осторожнее и внимательнее, я сделаю все, чтобы моя дочь была счастлива в любви.
Слава же пока одинок – вот я и согласилась... почему нет?!
Впрочем, конечно, я не собираюсь пользоваться его щедростью слишком долго и уже подыскиваю себе недвижимость.
Сейчас же мы собрались все вместе – я, Зоя, Слава, Агния с мужем и детьми, и наша мама, – и в последний раз пьем чай в квартире, которая подарила нам столько прекрасных моментов.
Когда мы переезжали в нее десять лет назад, с предыдущей квартирой тоже было грустно расставаться.
Так будет и с этой, но я знаю, что справлюсь.
Большую часть мебели, бытовой и электронной техники решили оставить будущим владельцам: нам ни к чему делить шкафы и телевизоры, а вот в глазах потенциальных будущих покупателей все это поднимает стоимость недвижимости.
Забрали только самое ценное, самое дорогое: украшения, личные вещи, книги.
Причем большую часть – я.
Кошку я тоже, конечно, забрала, она – мое счастье.
Роману же как будто бы ничего оказалось не нужно.
А может, он просто слишком занят своими налоговыми судами.
За три месяца его репутация упала на дно, все клиенты, партнеры, инвесторы отказались от него, он почти стал банкротом.
А теперь ему еще и штрафы немалые грозят.
– Как думаешь, мам, он продаст нам свои акции, чтобы покрыть долги?! – спрашивает Слава, но вместо меня отвечает Зоя:
– Сомневаюсь. Разве что парочку. У него наверняка будет всего-то миллион штрафа, это не так уж много, зачем ему продавать акции?!
– Ну, еще ведь надо адвокатов оплатить. Все сопутствующие траты за продажу квартиры. Новую недвижимость купить. Восстановить репутацию.
– Ай... – отмахивается Зоя. – Он и без нас выкрутится!
Я поджимаю губы, потому что, к сожалению, согласна с дочерью: Роман наверняка справится со всем без нас.
Наступает следующий день, а с ним – и следующий суд. Теперь уже по инвестициям, по акциям, которые мы пытаемся вернуть.
К счастью, здесь все тоже идет так, как нам надо.
Передача акций Агнии не была завершена должным образом, так как не было подписей от моей сестры: эти акции мы возвращаем моментально.
За акции, которые отдала Роману Зоя, приходится побороться.
Но это уже четвертое заседание, и оно становится решающим. Нашим адвокатам удается доказать, что передача акций производилась под давлением со стороны Романа, кроме того, договор передачи был оформлен некорректно, третье условие выполнено не в полной мере, да и вообще, репутация моего уже бывшего мужа так пострадала в последние недели и месяцы, что даже это становится причиной не верить ему и его доводам.
– А ведь ты могла бы быть благодарна за мои вложения и мою помощь! – возмущается Роман, когда заседание заканчивается, и мы с ним сталкиваемся в коридоре здания суда.
Рядом со мной – вся моя семья и мои адвокаты, так что я не боюсь говорить с бывшим мужем прямо и открыто.
– Я благодарна, – киваю согласно. – Но, во-первых, это было давно, и дальше я действовала сама. Ты не принимал никакого участия, да и в совете директоров присутствовал только формально. А во-вторых, все хорошее, что ты сделал, давно перекрылось твоими проступками: изменой, обманом, попытками свести меня со свету...
– Да что ты такое говоришь?!
– Ничего, – я пожимаю плечами и иду прочь.
Я и рада бы больше никогда его не видеть, но увы: через три дня у нас собрание совета директоров, на котором будет решаться вопрос, имеет ли Роман право оставаться в этом самом совете.
А еще через два дня после я выступлю в суде по его налоговому делу в качестве свидетеля обвинения.
Да-да, вот такая вот я стерва!
Но мне не жаль его.
Мне жаль себя, жаль своих детей, жаль годы, потраченные нами на этого предателя.
Но ничего: скоро все закончится... и тогда все будет хорошо.
Наверное.
Надеюсь.
Просто пока все слишком сложно: много тревоги, много стресса, побочки от препаратов, которые я до сих пор принимаю, а еще... еще у меня появилась фобия, с которой таким, как я, просто невозможно жить.
Теперь я боюсь неба и самолетов.
Да, я поняла это сразу, как вышла из комы, но думала, что все пройдет...
Спустя почти четыре месяца – не прошло.
У меня уже были поездки в Москву и Санкт-Петербург, и оба раза я воспользовалась поездами, а не самолетами.
Что уж говорить о том, чтобы снова сесть за штурвал...
58 глава
– Сегодня, семнадцатого февраля две тысячи двадцать шестого года, я, Агата Александровна Героева, президент авиакомпании «BlueSky Voyages», объявляю внеочередное собрание директоров и акционеров. Приветствую всех и сообщаю, что сегодня мы должны принять важное решение и определиться, может ли Роман Витальевич Подольский, держатель пакета акций в размере десяти процентов от общего количества, оставаться членом совета и иметь голос в принятии решений...
На меня смотрят с удивлением.
Я с улыбкой уточняю:
– Да-да, я сменила фамилию. Официально бумаги еще не все пришли, но... мне приятно ассоциировать себя с фамилией своего отца, основателя авиакомпании, а не с фамилией бывшего мужа, который предал меня и... – я трясу головой: – Прошу прощения, это лишнее.
Да, все держатели акций – это моя семья: дочь, сын, которому я вернула его законные пять процентов, сестра.
Но еще здесь есть и директорский состав, мои подчиненные, в составе семи человек.
И перед ними показывать эмоции не очень уместно.
Да, все это замечательные люди, которые в большинстве своем работают со мной с первого моего дня в должности президента авиакомпании, кое-кто еще и при моем отце работал, мы прекрасно общаемся, даже дружим, собираемся на корпоративы, вместе путешествуем, но сейчас у нас – официальное мероприятие, собрание совета директоров и акционеров, и нужно вести себя соответствующе.
Роман, конечно, тоже здесь.
Сидит, развалившись напротив всех нас, со скучающим видом. Он понимает, что его будут давить, он понимает, что проиграет. Но планирует ли он что-то с этим делать?! Не знаю.
Я, в любом случае, настроена решительно.
Да, мы не можем забрать у него акции.
Но мы имеем полное право лишить его возможности входить в это здание, в этот конференц-зал, иметь доступ к корпоративной информации и голосовать при принятии решений.
Он станет акционером без голоса и без права участвовать в жизни авиакомпании.
Будет получать свои отчисления, безбедно жить до конца своих дней, но на этом – все.
Ближе я его не подпущу.
После недолгого вступления от меня и Романа – да, ему мы тоже даем слово, – мы начинаем голосовать.
Голосуем единогласно: пятнадцать голосов за то, чтобы изгнать Романа, и только один голос – его собственный, – за то, чтобы оставить.
Почему пятнадцать, если нас всего одиннадцать?!
Потому что у меня два голоса, как у президента компании, а еще три дополнительных голоса за своих дочерей дает Агния. Она, пока Алисе, Амелии и Ариадне не исполнится по восемнадцать, даже более ценный актив в плане голосований, чем я.
– Ну, вот и все, – говорю я бывшему мужу, когда директора покидают нас, и остается только семья. – Ты проиграл.
– Во всем, – злобно добавляет Зоя. Она, кажется, ненавидит своего отца сильнее, чем я.
Слава, как обычно, пытается сгладить конфликт:
– Давайте не будем ругаться и просто разойдемся.
– Да, тем более что нам пора на кладбище, – кивает Агния.
Агния у нас молодец.
Она постоянно напоминает нам о том, что надо почаще навещать папу.
По ее же просьбе мы провели и ритуал очищения, на котором она так настаивала.
Наша мама, истовая православная, была не в восторге.
Мне, как атеисту, было все равно, в принципе, я вообще довольно скептически отношусь к любого рода мистическим таинствам.
Я и на похоронах-то вместо кремации настаивала в свое время не потому, что это соответствовало моему личному мировоззрению, а потому, что это было близко маме и самому отцу до того, как он умер.
Но зато этот обряд успокаивает душу Агнии, а вместе с тем и ставит точку в нашей с ней многолетней непримиримой вражде.
Теперь мы снова близки... ближе, чем когда-либо, ведь теперь разница в возрасте уже не ощущается так явно, как в детстве и юности, есть общие темы для разговоров, общие интересы.
Сегодня мы снова едем на кладбище всей семьей: мы с Агний, наша мама и наши дети.
Признаться, раньше я редко навещала папу, да и с сестрой, которая могла бы поспособствовать этим визитам, почти не общалась.
Теперь же, после аварии, которая чуть было не отняла мою собственную жизнь, все как будто стало иначе.
Жизнь стала более ценной, смерть – более близкой. Да, пугающей. Но зато появилось понимание: мы все не вечны. Надо жить и наслаждаться жизнью. Любить, мечтать, верить. Ценить каждый день, свою семью и самого себя. Я учусь всему этому. Учусь не быть зарытой в работу двадцать четыре на семь. Тем более что и здоровье теперь требует большего внимания.
Так что я благодарна сестре за такие вылазки.
И благодарна Демьяну, который вот уже три месяца терпеливо ждет, пока я буду готова, чтобы вступить в новые отношения.
Вот и сегодня, когда мы возвращаемся с кладбища, от него приходит сообщение:
«Привет, Агата! Как сегодня твои дела, здоровье, суды?!»
Он ставит смеющийся смайлик – и я тоже невольно улыбаюсь. Мне нравится, что он ко всему относится с юмором.
«Я и моя компания свободны от мужа!» – пишу я в ответ.
«Поздравляю, наконец-то эта история закончилась!»
«Ну, почти... осталось выступить свидетелем на его налоговом заседании...»
«Ты справишься!»
«Конечно!» – пишу я.
А потом, подумав, пишу еще:
«Ты сегодня свободен?! Мог бы поехать со мной на аэродром?!»
У меня больше нет моего чижика, а покупать ли новый самолет, я пока не знаю... Какой смысл, если моя фобия может остаться навсегда?!
Сначала надо попробовать, попытаться снова подняться в небо, желательно – вместе с человеком, у которого тоже есть летная лицензия и опыт.
Демьян – идеальный вариант.
Лишь бы он согласился...
РОМАН. 59 глава
Мне кажется, эта черная полоса никогда не закончится.
От меня отвернулись все... совсем все.
Партнеры, инвесторы, с которыми я работал.
Мои собственные адвокаты смотрят на меня с презрением. Они привыкли защищать изменников, но не привыкли защищать изменников, про которых еще и говорят: о, этот пытался украсть у жены бизнес, пока она была в коме, а может, еще и от аппаратов ее отключить собирался...
Я не собирался!
Но как это теперь доказать?!
Ведь это не юридический провал – а репутационный!
Но самое паршивое – у меня больше нет семьи.
Ну, с женой-то все понятно было с самого начала, но дети...
Я надеялся, что они простят меня. Не поймут толком, возможно, но простят. Я все-таки их отец!
Но прошло три месяца, и этого не произошло.
Напротив, и Зоя, и Слава отвернулись от меня окончательно.
Я писал им, звонил. Бесполезно. Думаю, они меня просто заблокировали.
Перестали звонить и племянницы, дочки Агнии. Они всегда меня любили, но теперь, видимо, сестра бывшей жены запретила им со мной общаться.
Но зато в их семье появился Ной – тот самый негодяй, которого я вытурил несколько лет назад. Он был не достоин Зои, он и сейчас не заслуживает ее... но почему-то никто, кроме меня, этого не понимает... Он еще принесет им немало бед!
Наш с Агатой брак расторгнут.
Все поделено четко пополам.
Акции Зои вернулись к ней, акции Агнии никогда и не переходили ко мне полностью.
Из совета директоров меня вышвырнули, как собачонку.
А впереди еще последний суд по налогам.
На Володьку-то я, конечно, тоже проверку натравил, но там, как выяснилось, ничего не нашли.
А у меня – нашли.
Да столько, что мои адвокаты переживают, чтобы не назначили обязательные работы или тюремное заключение.
Я все-таки надеюсь, будет штраф.
И я спущу на его покрытие, а также на зарплату адвокатам и все траты в связи с продажей квартиры почти все, что у меня сейчас есть...
Я и так уже снимаю однокомнатную квартиру подальше от центра, чтобы сильно не тратиться, и работаю в три раза больше, чем обычно, чтобы держаться на плаву.
Полная задница.
И вот я возвращаюсь домой.
Темно, мрачно.
Вспоминаю, как раньше возвращался к свету и теплу.
Агния, хоть и работала наравне со мной, порой успевала готовить. А когда не успевала – заказывала доставки. В доме всегда было уютно и хорошо.
А сейчас что?!
Ничего.
Пустота.
Мне нужно вернуть Лину.
Даже если ее ребенок – не мой, плевать! Воспитаю, как своего! Запишу его себе в документы, официально!
Я и так уже все просрал... больше так нельзя!
Я пишу ей – и она, как ни странно, всего через полчаса приезжает ко мне, подозрительно спокойная, без единой эмоции на лице...
– Лина, – говорю я ей, готовый встать на колени, лишь бы она приняла меня обратно. – Прости меня, пожалуйста, я был чертовски не прав. Я очень люблю тебя, – на самом деле, наверное, дело не в любви, а в банальном, щемящем душу одиночестве, но у меня сейчас нет сил разбираться с чувствами. – И я должен был остаться с тобой и нашим малышом...
– Да, нашим, – она кивает, но в глазах у нее почему-то лед. – Он был нашим. Я сделала тест на отцовство.
Я сияю:
– Ну... это же прекрасно, разве нет?! Почему ты сразу мне не сказала?!
– Потому что в тот же вечер попала в больницу, – говорит она все тем же равнодушным голосом.
– Что?! Почему?!
– Кровотечение.
– И... что?! С ребенком все в порядке?! – пугаюсь я, но меня сразу же накрывает ужасное предчувствие, которое Лина подтверждает своими словами:
– Нет. Ребенка больше нет.
– О боже... – я и правда падаю перед ней на колени и обнимаю руками ее совершенно плоский живот. – Что?! Когда?!
– Месяц назад.
– Почему ты не сказала мне?!
– А смысл?! – фыркает Лина. – Ведь это и случилось-то из-за тебя. Врачи сказали: стресс. Потому что физически все было в полном порядке. А еще ты еще тогда ясно дал понять, что я для тебя – трофей. Как твои акции... или еще что-нибудь...
– Неправда! – рычу я, почти падая на пол.
– Правда. Ты не любишь меня по-настоящему.
– Люблю! Всегда любил! – кричу я, сам не веря своим словам. Обижаюсь. И на обиде начинаю злиться: – А вот ты...
– Я?! Что – я?! – переспрашивает она, вздергивая бровь.
Мне бы сейчас остановиться, замолчать, но уже слишком поздно:
– Ты... ты была со мной только ради денег!
– Ну да, конечно, – фыркает она опять. – А ты со мной – только ради моего молодого красивого тела! Мне вообще кажется, что ты не любишь и никогда не любил никого, кроме себя!
– Вот как ты запела! Что, это потому, что я не смог забрать авиакомпанию жены и вообще почти обанкротился?! Поэтому я тебе больше не нужен?!
– Может, и поэтому... – она пожимает плечами, позволяя мне думать так, как я хочу, и не называя истинно причины.
– Ясно... стерва! Давай, вали к моему бывшему другу!
– Я уже, – улыбается Лина.
– Что?!
Я смотрю на нее с яростью, а она отступает к двери.
Я бросаюсь вперед – а моя теперь уже бывшая любовница выскакивает на лестничную площадку и быстро бежит вниз.
Вот ведь дрянь!
Значит, я был прав, ей с самого начала было все равно, с каким денежным мешком спать!
Мои деньги кончились, и она без зазрения совести переметнулась к Володьке!
Ни о какой любви и речи не было! Никогда! А ведь как играла, притворялась, ластилась!
Пусть они оба будут прокляты!
АГАТА. 60 глава
«Ты сегодня свободен?! Мог бы поехать со мной на аэродром?!»
Я жду ответа с таким волнением, словно от этого зависит вся моя жизнь!
Наконец Демьян отвечает:
«Да, конечно, с радостью!»
Я с облегчением выдыхаю: это отлично!
Что мне сейчас нужно после всей этой кутерьмы с судами, бесконечными разбирательствами и тревогами, так это переключить свое внимание.
Впрочем, тема полетов не менее тревожна.
Раньше, чтобы перезагрузиться, подумать, расслабиться, я садилась за штурвал и поднималась в небо.
Небо было моим лекарством от всех болезней, моим антидепрессантом.
Теперь же, стоит подумать о том, чтобы сесть в кресло пилота, как меня охватывают дрожь и паника, а в голове возникают картинки аварии, которую я даже не помню!
Ну, то есть, я не помню, как было все на самом деле, но я, конечно, была на месте авиакатастрофы, видела видео и фото, читала показания свидетелей.
Меня как будто не было там – но в то же время, я там была.
И это именно в мой самолет врезалась птица.
Именно мой самолет рухнул на поляну в предгорьях Кавказских гор.
Именно я чудом выжила в этой авиакатастрофе и потеряла память.
И именно мне предстоит теперь научиться летать заново... заново довериться чутью и небу.
Получится ли?!
С Демьяном мы встречаемся уже на аэродроме.
Он предлагает мне самолет-амфибию, который похож на моего чижа, как две капли воды.
– Ого, – не сдерживаю я волнения и восторга.
– Я подумал, что тебе будет проще, если это будет точно такой же самолет... с таким же управлением, такими же характеристиками...
– Да, наверное, – я киваю.
– Готова?! – улыбается мужчина.
– Честно говоря, нет, – признаюсь я.
Чувствуя, как ноги становятся ватными, а руки дрожат, я все же делаю несколько шагов. Иду вокруг самолета, глажу пальцами его корпус, гладкие крылья. Сердце колотится, как бешеное.
– Мне кажется, я не смогу, – говорю честно, опуская руки.
– Давай попробуем иначе? – предлагает Демьян. – Ты будешь сзади, на пассажирском месте, а я – спереди, как пилот.
– Я... я... не знаю... – мотаю головой, вспоминая, что и на обычный пассажирский-то самолет не решилась сесть, что уж говорить о двухместной легкомоторной амфибии?!
– Ладно, – успокаивающим тоном говорит Демьян. – Не торопись. Мы не обязаны делать это прямо сейчас и вообще сегодня. Мы можем вернуться сюда завтра, через неделю или через месяц... когда угодно.
– Да, спасибо, – я киваю.
То, что он не давит, очень успокаивает.
Мы выходим на летное поле, садимся на траву и говорим о чем-то отвлеченном. О том, что моя дочь возобновила отношения со старой любовью. О том, что мой сын первый раз вышел в рейс в качестве первого пилота и командира корабля. О том, что моя кошка Вася стрессует от того, что пришлось менять место жительства. О том, что весна в этом году не торопится в Сочи, и на улице по-прежнему холодно, хоть и солнечно... Демьян рассказывает про свою работу, про отца, про какие-то вкусные тарталетки, которые обнаружил вчера в магазине...
– Ты должна, просто обязана их попробовать!
– Да, хорошо, обязательно! – смеюсь я. А потом вдруг меняю тон: – Знаешь, думаю, я готова. Давай попробуем.
– Давай, – сразу с готовностью отзывается мужчина.
Он встает первым, протягивает мне руку, и мы возвращаемся в ангар.
Делаем, как он предложил: он садится в кресло пилота, я – в кресло пассажира.
Пока самолет едет по летному полю, разгоняясь, я чувствую себя нормально, но как только колеса отрываются от земли, все внутренние органы, а вместе с ними и душа как будто падают вниз, и сердце замирает.
Я с ужасом вцепляюсь пальцами в крепления.
Боюсь выглядывать наружу.
– Ты как?! – кричит в переговорную систему Демьян.
– Норм... маль... но! – кричу я в ответ, но это неправда.
Мне очень страшно.
Мы поднимаемся все выше, направляемся в сторону гор.
И неожиданно я замечаю, что рокот мотора меня успокаивает.
Как других успокаивают шум дождя, звуки накатывающих волн или рокот тропического леса, так меня успокаивает шум самолетного мотора.
Нервы начинают расслабляться, сердце выравнивает ритм, пальцы перестают дрожать.
Я наконец выглядываю в иллюминатор.
Под нами – величественный Кавказский хребет, расцвеченный предзакатными лучами солнца.
Дивно красиво.
Неужели все было так просто?!
Неужели для того, чтобы перестать бояться самолетов, нужно было просто сесть в самолет, взлететь и услышать мерный рокот двигателя, почувствовать его вибрацию, увидеть его уверенную работу на приборах панели управления?!
Мы делаем два круга и возвращаемся на аэродром, а потом я говорю:
– Давай поменяемся местами!
– Уверена?! – переспрашивает Демьян, удивленный тем, как быстро я поменяла мнение.
– Нет! – нервно смеюсь. – Но я чувствую, что смогу!
– Конечно, сможешь! – соглашается он, и мы действительно меняемся местами.
Как только передо мной оказывается приборная панель, дрожь исчезает окончательно.
Мозг и тело, привыкшие к предполетной подготовке и самим полетам, сразу переходят в рабочий режим.
Я становлюсь сосредоточенной, собранной, серьезной.
Словно и не было никакой аварии, никакой комы, никакой фобии.
Я снова в своей стихии.
Да, в глубине души все равно волнительно, тревожно, но я понимаю, что справлюсь.
Мы поднимаемся в небо, и в этот раз, сосредоточившись на шуме и вибрации двигателя, я чувствую себя уверенно.
– Ты умница! – кричит мне Демьян.
– Спасибо! – улыбаюсь я, а сама зачем-то веду самолет туда, где случилась авария.
– Может, не надо?!
– Надо... мне это надо...
Мы оказываемся там, где я разбилась.
Если присмотреться, то внизу даже можно обнаружить обломки моего чижа... даже удивительно, что службы до сих пор не вывезли все до конца.
Птиц вокруг нет, небо чистое.
Но внутри что-то как будто свербит, чешется, рвется наружу...
И вдруг – вспышка в памяти. Потом еще одна. И еще.
И начинаю задыхаться, перед глазами на мгновение темнеет. Самолет начинает кренить в сторону.
– Агата?! – кричит перепуганный Демьян.
Я моргаю, быстро выравнивая маршрут:
– Прости, все нормально, просто я... я... вспомнила. Я все вспомнила.
Недостающие куски воспоминаний, как детальки мозаики, вспыхивают в моем мозгу и встраиваются в общую канву воспоминаний.
Я вспоминаю аварию, каждую малейшую деталь.
А потом и все, что ей предшествовало.
В том числе измену мужа, то, как я узнала о ней.
Глаза начинают застилать слезы, но это слезы радости, облегчения.
Я рада, что память вернулась ко мне.
Рада, что белых пятен больше нет.
Небо, как всегда, вылечило меня... поверило в меня, даже когда я, обожженная болезненным опытом, перестала в него верить...
Мы делаем еще пару кругов и возвращаемся на аэродром.
Я спрыгиваю на траву, вытирая слезы счастья.
Демьян подходит вплотную, улыбаясь.
– Спасибо, – шепчу я ему. – Без тебя я не справилась бы...
– Справилась бы, просто потребовалось бы больше времени...
– Может быть, – киваю. – И все-таки...
Безумный порыв захлестывает меня с головой, и я, поддавшись эмоциям, тянусь поцеловать мужчину.
Он отвечает, и мы стоим посреди аэродрома, прислонившись к боку самолета, и целуемся.
Момент кажется идеальным.
И я рада, что все случилось именно так.
Если бы не измена мужа и не авария, разве я помирилась бы с дочерью и сестрой?! Разве моя дочь обрела бы старую любовь, а я сама – новую?!
Что ни делается, все к лучшему.
Главное – верить и не сдаваться.
