Текст книги "Бывшая жена. Научусь летать без тебя (СИ)"

Автор книги: Элли Лартер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)

45 глава

Агния, конечно, выглядит растерянной.

Она как будто бы и хочет помириться, прекратить наше с ней многолетнее противостояние, но в то же время не торопится сделать шаг навстречу, оттягивает свой ответ, переводит тему.

Голос сестры звучит едва слышно и очень неуверенно:

– Мы с ним договорились о том, что я передам ему тридцать процентов акций, а не тридцать пять, как он изначально просил.

– Но это не дало бы ему контрольного пакета и полной власти над компанией, – напоминаю я. – Твои тридцать, пять Зои и еще его собственные десять – это всего сорок пять...

– Верно.

– Значит, он рассчитывал получить всю твою долю и еще как минимум один процент Славы – тогда было бы пятьдесят один или даже пятьдесят пять...

– Ага, – кивает Агния. – Вот только Слава сразу послал его куда подальше...

– И правильно сделал. Видимо, Рома надеялся, что рано или поздно выйдет его убедить... пообещать место первого пилота, капитана, например. Но у него бы не вышло, и тогда он снова пришел бы к тебе и попытался выпросить еще один процент у кого-то из твоих дочерей.

Я вижу, как Агния меняется в лице: видимо, о таком варианте развития событий она даже не подумала. Дети для нее святое, а значит, теперь она будет еще больше не доверять Роме и еще больше на него злиться.

– А еще, – добавляет сестра. – Он уговаривал меня подписать договор о передаче акций прямо в тот день, когда ты попала в авиакатастрофу, прямо в больнице, в коридоре... Даже признался, что переживает.

– О чем?! – хмыкаю я, понимая, что явно не о моем здоровье.

– О том, что я стану тебя жалеть и передумаю передавать акции.

– Потрясающе, – я качаю головой.

– Именно тогда я подумала: какой-то он подозрительный, опасный даже...

– Зоя сказала, что он, возможно, думал отключить меня от аппаратов, пока я была в медикаментозной коме.

– Да, мне она тоже об этом рассказала, – кивает сестра. – Но у меня и в голове такое не укладывается... думаешь, он смог бы?!

– Думаю, что Зоя сделала такой вывод по выражению его лица, когда она это предположила. Возможно, он говорил об этом со своей любовницей, например, во вряд ли всерьез... Не знаю, – качаю головой. – Я больше не верю ни единому его слову, не доверяю и не хочу, чтобы он вообще появлялся в больнице. Зоя и Слава решили, что будут попеременно у меня дежурить, да еще и тебя привлекут, если мы помиримся... Но я думаю, что это неправильно. У каждого из вас есть своя жизнь, а я уже в сознании, знаю всю ситуацию и ее риски и могу сама о себе позаботиться. В частности, я напишу письменный запрос на имя главврача, чтобы Рому не пускали в больницу.

– Ого! – сестра, кажется, восхищается моей решимостью. – Ты только не перетрудись... Врач сказала мне, что ты рвешься в бой, но на самом деле еще слаба, и тебе нужно себя беречь...

– Я берегу, – киваю я. – Через неделю меня переведут в обычную палату, где будет позволено посещение не только близкими родственниками и полицией, и я начну общаться с командой.

– Понимаю. Но постарайся не торопиться, – просит сестра.

– Ладно, – улыбаюсь я.

– Ну а я... я не буду передавать Роме свои акции. Совсем.

– Спасибо, Агния! – выдыхаю я с облегчением и протягиваю к ней руки.

Сестра замирает на мгновение в нерешительности, но потом делает шаг мне навстречу и заключает меня в объятия.

– И да, – продолжает она. – Давай забудем наш спор по поводу отца. А уж если ты согласишься провести еще один обряд очищения его могилы, я и вовсе буду счастлива...

– Все, что угодно, – сразу соглашаюсь я.

В астрологию и эзотерику я все еще не верю, но отношения с сестрой дороже. И если она хочет обряд – будет ей обряд.

А еще надо будет поговорить с мамой. Я знаю, что ей до сих пор ничего про меня не говорили. Прошло всего-то четыре дня с момента аварии. У мамы слабое сердце, она бы не выдержала. Телевизор она не смотрит, новости не читает, причина все та же – сердце, уж больно эмоционально реагирует...

Но теперь я пришла в себя, я иду на поправку, со мной все будет хорошо, да еще и новость позитивная есть – мы с сестрой помирились, – а значит, можно рассказать все маме. Нежно, мягко, осторожно, но все-таки...

Агния тоже со мной соглашается:

– Да, давай завтра. Я привезу ее. Заранее говорить не буду, куда едем, чтобы увидела тебя сразу – живой, улыбающейся...

– Отличная идея, – я киваю.

Мы с ней проводим еще полчаса, а потом прощаемся.

А утром следующего дня ко мне приезжает Зоя – взволнованная, на эмоциях... я очень редко вижу дочь такой: обычно-то она собранная, сдержанная, уверенная в себе. Но сегодня – просто ураган!

– Что-то удалось узнать?! – сразу догадываюсь я.

– Да! – эмоции Зои просто фонтанируют. – Я пообщалась с Карлосоном, Швецовым и еще Абрамовым, он тоже работал на отца, и все трое в один голос говорят одно и то же. Во-первых, Ной не был опасен, он все делал по закону, с декларациями, налогами и так далее, отец соврал тебе и попросил их соврать...

– Бо-о-оже, – я закрываю лицо руками.

– А во-вторых, Ной поначалу отказался от денег, сказав, что любовь ему важней, но по приказу отца его младшей сестренке пришли угрозы, и тогда он согласился меня бросить...

– Какой ужас, – говорю я тихо.

– Да, оказалось, что отец был еще ужаснее, чем мы думали, – кивает Зоя. – А еще я намерена найти Ноя и попросить у него прощения...

46 глава

– Ты уверена, что хочешь этого?! – спрашиваю я, не скрывая своего волнения.

Зоя, конечно, уже давно взрослая, самостоятельная девушка, которая сама решает, что ей делать, с кем общаться и как жить свою жизнь.

Но я все еще ее мама, и мне тревожно от мысли, что она найдет этого Ноя и разбередит свои старые раны...

Ведь вовсе не факт, что обиженный и выгнанный когда-то молодой человек согласится с ней встретиться, выслушает и поймет.

Скорей всего, он сильно обижен и зол на нашу семью, и за дело!

Да, виновата не Зоя, виновата даже не я, виноват именно Рома, но Ною-то до этого какое дело?!

Наша семья угрожала его семье! Прощают ли такое?! Не уверена...

Я бы не простила – и сделала бы все, чтобы не сталкиваться больше с такими людьми.

Но понимает ли это моя дочь?!

Зоя, кажется, читает мои мысли:

– Я все прекрасно понимаю, – говорит она. – Не факт, что Ной согласится меня выслушать. Но дело не в том, что я хочу восстановить с ним отношения. Дело в том, что я хочу снять груз ответственности и вины со своих плеч...

– Но ты ведь ни в чем не виновата, милая... – качаю я головой.

– Да, если подумать, – соглашается она. – Но я все равно чувствую вину. Прошло столько лет! Я могла бы и пораньше узнать правду... Но я предпочитала ненавидеть и винить тебя. Даже не пыталась разобраться!

– Ты была ребенком...

– Нет, уже не была, мам, – Зоя грустно улыбается. – Знаю, что для тебя я всегда буду малышкой, которую нужно защищать, но... это не так. И в глубине души ты это знаешь.

– Знаю, – соглашаюсь я.

Моя дочь права.

Ей было восемнадцать, когда она начала встречаться с Ноем, и она была очень самостоятельной, сознательной, умной не по годам, образованной, яркой, сильной, смелой девушкой... она и сейчас такая – даже стала лучше!

И она имеет право закрыть этот гештальт.

– Пообещай мне одно, – прошу я. – Что ты будешь заниматься этим под присмотром своего психотерапевта.

– Конечно, – успокаивает меня дочь. – Ксения – мастер своего дела. Именно она, кстати, помогла мне понять, что пришло время оставить в прошлом обиды и помириться с тобой.

– Тогда я очень благодарна ей... и тебе, конечно. Потому что это было именно твое решение.

– Да, и оно было правильным... Ладно, мам, мне пора: дела, работа. И еще хочу встретиться поговорить с отцом.

– Справишься с ним?!

– Думаю, да... но на всякий случай рядом будет Слава.

– Правильное решение, – я киваю и отпускаю Зою со спокойным сердцем... ну, или почти спокойным, ведь материнское сердце, кажется, полностью спокойным никогда не бывает.

Уже днем, после обеда, ко мне в палату стучится незнакомая девушка в форме администратора.

– Здравствуйте, Агата Александровна, меня зовут Евдокия, я работаю на стойке регистрации при входе в отделение, – представляется она.

– Добрый день.

– Как ваше самочувствие?!

– Довольно-таки неплохо... а в чем дело?! – напрягаюсь я.

– Дело в том, что к вам посетитель, которого нет ни в списке ваших родственников, ни в списке, который вы лично предоставили, позволив пускать только детей, сестру, адвокатов и полицию...

– И кто же это?!

– Представился Демьяном Валентиновичем Исаевым.

– О! – восклицаю я, вспомнив руководителя полетов, который был на аэродроме в тот самый день, когда я попала в аварию. – Да, я знаю этого человека. Он один?!

– Да.

– Пропустите его, пожалуйста.

– Отлично, он будет у вас через пять минут.

– Спасибо, – я киваю и остаюсь в постели дожидаться Демьяна Валентиновича.

Когда он приходит, выясняется, что он не первый раз пытается ко мне попасть.

– Я был здесь сразу после аварии, но мне сказали, что пропуск – только для родственников, – объясняет мужчина. – А когда я дал свои контакты вашему супругу, чтобы он держал меня в курсе, он согласился, был очень приветлив, взял мой номер... но так ни разу и не позвонил и не написал... а свой номер в ответ не дал. Вам звонить было бесполезно – телефон разбился. Потом я приходил еще дважды – но мне отказывали. И только сегодня сказали, что вы в сознании и вас могут спросить лично, готовы ли вы меня пропустить...

– Вот это да! – я качаю головой. Получается, сегодня Демьян пришел уже четвертый раз! Много для человека, с которым мы едва знакомы!

– Такие дела, – чуть смущенно говорит мужчина.

– Я так благодарна вам за ваше беспокойство и заботу! Если бы я только знала... я бы пропустила вас гораздо раньше! Но я долго была без сознания, да еще и в амнезии, как выяснилось потом... Я и не помнила, что в день аварии мне давали добро именно вы. Мне об этом только медики и полиция сообщили.

– Ужасно... сочувствую.

– Мне уже гораздо лучше.

– А что именно вы забыли?!

– Последние недели перед аварией. В том числе – предательство собственного мужа. Так что не удивляйтесь, что он вам не звонил и не писал. Он не был заинтересован ни в моем здоровье, ни в том, чтобы о моем состоянии знали посторонние люди...

– Какой позор! – качает головой Демьян. – Мужчины так себя не ведут!

– Согласна. Но ничего: он недолго еще будет моим мужем.

– И правильно, не надо оставлять рядом с собой таких людей...

Мы с Демьяном пересекаемся взглядами – и я понимаю, что он, мужчина, едва-едва знакомый мне, с которым мы видимся третий раз в жизни, беспокоится обо мне больше и ведет себя мудрее, добрее и честнее, чем мужчина, с которым я прожила не один десяток лет, которого любила, называла своим мужем и которому родила двоих детей...

Какая же ирония.

И какое же счастье, что теперь я знаю правду.

ЗОЯ. 47 глава

– Пообещай мне одно, – говорит мама. – Что ты будешь заниматься этим под присмотром своего психотерапевта.

– Конечно, – киваю я, точно зная, что на иное и не решилась бы: не для того я столько лет прорабатывала себя и свои травмы, чтобы теперь подвергать себя опасности снова падать в пропасть боли. – Ксения – мастер своего дела. Именно она, кстати, помогла мне понять, что пришло время оставить в прошлом обиды и помириться с тобой.

– Тогда я очень благодарна ей, – говорит мама, а потом добавляет: – И тебе, конечно. Потому что это было именно твое решение.

– Да, и оно было правильным... Ладно, мам, мне пора: дела, работа. И еще хочу встретиться поговорить с отцом.

– Справишься с ним?! – с сомнением спрашивает она.

– Думаю, да... но на всякий случай рядом будет Слава, – отвечаю я, и это чистая правда: мы с братом уже договорились, что одна я с нашим ненормальным папашей встречаться не буду – слишком опасно.

– Правильное решение, – кивает мама.

Я подхожу к ней, чтобы чмокнуть в щеку, она целует в ответ.

– Ну, пока, – улыбаюсь. – Поправляйся. Береги себя. Не волнуйся ни о чем, ладно?! И если что – сразу звони мне или Славе.

– Договорились. Удачи тебе, милая! Как будут новости – тоже звони... или хотя бы пиши!

– Окей.

У нас наконец-то снова есть способ связи: я принесла маме свой старенький телефон, купив для него сим-карту на свое имя...

Надо будет, конечно, восстановить и ее собственный номер, но это – потом, когда она будет в состоянии сама добраться до салона связи.

Пока – так, и я думаю, это даже лучше: новый номер мамы знаем только мы с братом и тетей Агнией, отец не в курсе.

Ему вообще больше нельзя в больницу.

Он, конечно, чертовски недоволен, но кого бы это волновало?!

Кстати, ему-то я и звоню, как только выхожу из больницы.

Мне хочется поскорее поговорить с ним и закрыть этот вопрос, потому что необходимость встречи с отцом висит надо мной, как дамоклов меч, тяжелым, неприятным, тревожным грузом, который мешает спокойно заниматься работой и делами и просто свободно дышать и жить...

Я, конечно, сама решила, что мне надо с ним поговорить, могла бы просто в суд подать, но хочется попробовать сначала решить все мирным путем, плюс – поговорить про Ноя.

И я, конечно, сама во многом виновата, ведь я столько лет была на его стороне, а не стороне мамы, да еще и свои акции ему подарила...

Но все люди ошибаются, верно?!

Я признаю, что ошиблась.

И теперь должна все исправить.

К счастью, у Славы много неиспользованных отгулов, и он с готовностью поддерживает меня, рад приехать и туда, и сюда, и куда угодно, лишь бы обеспечить мне и маме спокойствие и безопасность.

Да, я не готова видеться с папашей наедине.

Я, конечно, девушка смелая и уверенная в себе, но теперь, когда мы с отцом по разные стороны баррикад и ему не надо больше лебезить передо мной, чтобы я отдала ему свои акции, он может повести себя как угодно.

Манипулировать.

Угрожать.

Даже ударить... да-да, я бы не удивилась.

Маму ведь он хотел от аппаратов отключить!

Ну... или, по крайней мере, подумывал об этом! Сама мама и Слава усомнились в этом – уж больно, мол, жестоко даже для него! – но я уверена, что видела что-то такое в его взгляде... что-то темное, страшное и опасное...

Возможно, он обсуждал это со своей любовницей, например.

А может, и с кем-то еще... с какими-то людьми, которые могли бы выполнить заказ.

Какое счастье, что он-таки не решился... или не успел.

И какое счастье, что теперь у него нет допуска к маме.

– Слушаю, – говорит мне в трубку этот человек.

– Доброе утро, отец. Ну, или не очень доброе, я не знаю, – хмыкаю я.

– Доброе, – он явно удивлен, что я позвонила. – Что-то с мамой?!

– С ней все в полном порядке, она идет на поправку семимильными шагами, – говорю я гордо.

– Тогда что ты хотела?!

Здесь бы пошутить, мол – а что, просто так дочь своему отцу позвонить не может?! – но у меня нет желания.

Так что я говорю прямо:

– Я хочу встретиться и поговорить.

– М-м-м... – тянет отец. – Ладно... конечно. Когда?!

– Сегодня, если это возможно.

– Окей. Приезжай домой. Я весь день буду там.

– Договорились, – киваю я. – Скоро буду.

Я не сообщаю ему, что приеду не одна, и просто прерываю вызов.

Потом пишу Славе, чтобы убедиться, что он готов поехать вместе со мной прямо сейчас.

Он готов – и мы едем.

Отец открывает дверь и, увидев Славу, насмешливо фыркает:

– Что, одна приехать побоялась?! Решила, я тебя сожру?!

– Еще вопрос, кто кого сожрет, – парирую я смело, хоть и чувствую себя неуютно.

Слава проходит в квартиру без единого слова, даже не здоровается с отцом, и я его прекрасно понимаю.

Папаша приносит нам троим смородиновый чай, хмыкая:

– Не бойтесь, не отравленный, – а потом спрашивает: – Ну, о чем поговорить хотела?!

– Темы две, – говорю я прямо. – Первая – мои акции.

– Они уже не твои...

– Пока да. Но должны вернуться ко мне. В досудебном порядке, я надеюсь. Иначе – подам в суд и верну их себе, сославшись на твое давление и не только.

– Вряд ли у тебя получится.

– Проверим.

– А вторая тема?!

– Ной. Помнишь такое имя?! – я смотрю на отца в упор и вижу, как у него дергается глаз.

– Припоминаю, но не понимаю, почему ты решила вспомнить про него столько лет спустя... этот парень чуть не разрушил тебе жизнь.

– Нет, отец. Наоборот: это ты чуть не разрушил нам жизнь, и мне, и ему, и его семье. Я узнала правду.

48 глава

После того, как я сообщаю отцу темы, на которые хочу пообщаться, его лицо начинает быстро меняться.

Из расслабленного, чуть удивленного, привычно-надменного становится напряженным, мрачным, даже немного растерянным.

Он явно ожидал, что я приду выпрашивать свои акции обратно, и он почти уверен, что у меня ничего не выйдет, но какая-то его часть все равно переживает – а вдруг у меня все-таки получится?! – и это влияет на его состояние...

А еще он совершенно точно не ожидал, что я приду поговорить про Ноя. Он-то думал, что эта тема закрыта много лет назад... Точнее, надо сказать иначе: он вообще об этом не думал! Не вспоминал! Не мог и помыслить, что молодой человек, которого он много лет назад припугнул и вышвырнул из жизни своей дочери, вдруг всплывет призраком прошлого!

Но я сейчас даже благодарна своему папочке за все, что он натворил в последнее время.

В первую очередь, за то, что изменил маме.

Ведь это просто открыло ворота в ад... ой, нет, простите, почему это – в ад?! Ворота к правде!

Мы с братом и мамой узнали, какой же он на самом деле урод.

Что ему не важно здоровье семьи, что ему важны лишь деньги.

Что он запросто изменит, обманет и предаст.

И что даже преступлением не погнушается, лишь бы все было так, как надо ему... и это я даже не про то, что он угрожал семье Ноя, я про то, что он вполне мог отключить от аппаратов жизнеобеспечения собственную жену и мать своих детей... Да-да, я верю, что он мог бы! Возможно, не сразу, не так быстро, но если бы мама осталась в коме на большее количество дней, недель, месяцев, рано или поздно он решил бы всерьез что это – отличный вариант...

Так что сейчас мне чертовски приятно наблюдать его растерянную физиономию.

– Не понимаю, о чем ты говоришь, – качает головой папаша, пытаясь откреститься от того, что натворил.

Я усмехаюсь:

– Серьезно?! Будешь со мной, как с ребенком, играть?!

– Откуда ты вообще взяла, что я что-то кому-то пытался разрушить?! Мы с мамой действовали исключительно в твоих интересах...

– Вы с мамой?! – хохочу я. – О, так ты думаешь, что я об этом с мамой поговорила?! Не-е-ет... Не с ней. Точнее, не только с ней. И я тебе больше скажу: ее-то ты тоже обманывал. Сказал, что Ной опасен. Она поверила. И ты так изящно свалил на нее всю ответственность, что я много лет ненавидела именно ее, а ведь виновником-то был ты!

– Бред.

– Я говорила с людьми, которых ты тогда нанял, и они все подтвердили это. Помнишь Ильмара Феликсовича Карлосона, детектива, который тогда все узнавал?! А Илью Викторовича Швецова, курьера, который отдавал Ною деньги?! А самое главное, помнишь ли ты Игоря Витальевича Абрамова, бандюгана, который уже давно сидит за решеткой, но тогда был свободен и по твоей просьбе нанес визит Лизе, младшей сестре Ноя?!

Отцу становится все сложнее сдерживать истинные эмоции, но он все еще пытается:

– Ты что, серьезно веришь каким-то бандитам?!

– А кому мне верить, родному отцу?! – фыркаю я насмешливо. – Ты уж прости, но я говорила со следователями и полицией, а еще – непосредственно с теми, кто на тебя тогда работал, и они все сообщили мне одно и то же... тогда как ты все отрицаешь, при этом ведешь себя в последнее время так, что страшно с тобой маму оставлять...

– Ты себе сама что-то придумала, а я виноват, – отец закатывает глаза.

– Довольно уже, – прошу я. – Признай, что хотел разлучить меня с Ноем, и расскажи мне, хотя бы сейчас, зачем?! Что такого он сделал?! А может, я сделала, если ты решил лишить свою родную дочь любви и счастья?! Я знаю, что ты сделала, но не знаю – зачем?! Просвяти меня.

Отец морщится, как будто думает, делать мне одолжение или нет?!

И потом все-так делает, отвечая:

– Он тебя не заслуживал, вот и все.

– Почему?! – спрашиваю я, не иронизируя и не издеваясь, потому что он начал говорить – и это надо поощрить.

– Ты была дочерью крупного инвестора и наследницей авиакомпании, а он занимался тем, что перевозил через границу грузы... Ты правда не понимаешь?!

– То есть, ты осознанно лишил меня выбора и любви просто из-за собственной ущемленности и мыслей, что твоя дочь будет встречаться с кем-то, не заслуживающим ее в социальном и общественном плане?! С кем-то, кто ниже в иерархии, которую ты сам же и придумал?!

– Думай, как знаешь, – он пожимает плечами.

– Он отлично зарабатывал, между прочим, – жестко говорю я.

– Деньги – это еще не все. Статус и репутация важнее. А у него была репутация его родителей-мошенников.

– Он и его родители – разные люди. Разве ты хотел бы, чтобы я и Слава отвечали за твои грехи?!

– Не сравнивай.

– Что, это другое?! – фыркаю я горько.

Отец больше ничего не говорит, и я понимаю: разговор окончен.

Да и я, в принципе, уже узнала все, что хотела.

Теперь я подам в суд по поводу акций – а еще, конечно, буду искать Ноя, чтобы попросить у него прощения.

Мы с братом уходим так же быстро, как и пришли, а Слава как не здоровался, так и не прощается с отцом. Смородиновый чай, который он принес нам, остается нетронутым.

– Я не удивлен, – говорит Слава, когда мы остаемся вдвоем.

– Я тоже, в принципе, – киваю. – Но все равно чертовски мерзко. Он поставил свои представления о том, как мне будет лучше, выше моих собственных чувств, эмоций и желаний. Просто решил за меня. Не исключаю, что он следил за моей личной жизнью все эти годы... может, даже отшивал всех парней, что были со мной на свиданиях?!

– Вряд ли, – качает Слава головой. – Но что он тебе с Ноем все испортил, однозначно. Вот только стоит ли его искать – большой вопрос. У него наверняка давно своя жизнь, может, девушка, или даже жена и дети...

– Но я ведь не рассчитываю вернуть отношения, – говорю я. – Мне просто хочется извиниться, чтобы закрыть гештальт, так сказать...

Надеюсь, что это правда, что я не вру сама себе, что не питаю никаких иллюзий, и что от Ноя мне и правда нужно только заветное «я тебя прощаю»...