Текст книги "Детки из клетки (СИ)"
Автор книги: Элли Джелли
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 12 страниц)
Глава 4
Иванка
Ворон согласился. Петра сказала, что сначала он долго ее расспрашивал в честь чего такая щедрость, но она клялась, что убедила его, что всегда так делает и он поверил. Еще дольше он расспрашивал, как и где это происходит, но туалет его не устроил, спросил, можно ли это сделать где-нибудь еще. Вообще-то можно, но это чревато последствиями. У нас полно пустых комнат, в мужском и женском бараке, на ночь входные двери закрывают, на окнах решетки, но всегда открыт люк на крышу, можно спуститься вниз по пожарной лестнице, правда довольно высоко прыгать и очень неудобно забираться назад. Я люблю выбираться на крышу, лежать и смотреть на звезды, небо такое огромное и в темноте не видно заборов и колючки, отделяющих нас от остального мира. Если делать это часа в три ночи, когда все крепко спят и обход воспитателями уже не проводится, риск, что тебя поймают почти нулевой. Меня еще ни разу не ловили, хотя я делаю это довольно часто.
Я забыла спросить Петру, кто из них полезет, Ворон будет забираться в женский корпус или она в мужской. Скорее всего– она, новенький может не разобраться и что-нибудь перепутать. Сквозь сон я слышала, как Петра тихонько выбирается из кровати, крадется по комнате и старается закрыть дверь бесшумно. Хворь, как обычно, была в отключке, она всегда спит как убитая, а мне вернуться в сон не удавалось, я все думала про этого загадочного Ворона. Не могу это объяснить, но моя чуйка подсказывает мне, что он очень мутный. Я довольно долго ждала Петру, гадала, почему она не возвращается, как правило, ее услуги не занимают много времени, но не в этот раз. В конце концов, я все таки провалилась в сон и почувствовала себя зомби, когда услышала тревожные оры: «Подъем! Подъем!», звучащие из коридора.
Мы с Хворью начинаем шевелиться одновременно, она потягивается, что-то стонет и пытается продрать глаза, я бросаю взгляд на кровать Петры, она пустая и расправленная. Я мгновенно подрываюсь с места. Неужели до сих пор не вернулась? Мы не можем покидать по утрам свои комнаты, пока постель не будет заправлена, даже если очень сильно приспичило в туалет. Правило Геббельса– хоть обделайся, но кровать должна быть прибрана, одеяло подвернуто внатяжку. Это самая тупая вещь, за которую можно получить сутки в карцере, поэтому по таким мелочам никто не рискует, делают это на автопилоте. Моя тревога бьет в колокол, похоже ночью Петра попалась и уже сидит в подвале, значит нам объявят об этом на построении.
– Заправь, – говорю Хвори, которая уже справилась со своим одеялом и теперь растеряно смотрит на пустую кровать Петры.
Беру из тумбочки зубную щетку, пасту, мыло и полотенце и иду в душевую, здесь уже небольшая очередь, но меня пропускают вперед. Уважают, боятся. Моей соседки среди девчонок нет, когда заканчиваю процедуры проверяю туалеты, и тут пусто. В комнату так и не вернулась. Мы с Хворью выходим на построение, народ зевает, стоит не совсем ровной шеренгой в ожидании наших мучителей, воспитатели уже на месте, но без Геббельса зарядка и пение патриотических песен не начнется. Делаю пол шага вперед и наклоняюсь, смотрю вправо, в начало колонны, где стоят парни. Ворон на месте, выглядит бодрым и отдохнувшим, значит этого козла не поймали, мы пересекаемся с ним глазами и я морщусь, возвращаюсь на место, почти сразу шеренга равняется, Геббельс уже чешет на плац в своих уродливых синих калошах. Она кивает Игнату и он начинает стандартную разминку, мы двигаемся, как сонные мухи, крутим руками и ногами под какой-то дурацкий марш, пока воспитатели наблюдают за нами со стороны и переговариваются между собой. Противная Катерина Михайловна, которая попила моей крови не меньше, чем Геббельс, вдруг меняется в лице, чапает к директрисе и они начинают вертеть бошками с такой скоростью, что кажется, они сейчас оторвутся.
– А ну стоять! – командует Геббельс, – Выключите музыку! Да выключите, я говорю!
Она рвет с места и останавливается напротив меня, я тут же поджимаю плечи и зажмуриваюсь, не понимаю, что ей опять не нравится.
– Где Полякова? – спрашивает грозно.
– Не знаю, – отвечаю удивленно.
– Все ты знаешь, мерзавка! – она хватает меня выше локтя, впивается в меня своими противными пальцами и несколько раз трясет мою руку, – А ну, говори!
– Да откуда я знаю! Я думала она в карцере сидит! – воплю обиженно.
– Что ты из меня дуру делаешь? Когда эта засранка сбежала? – Геббельс смотрит на меня волком, а меня так трясет, что не могу сказать ни слова.
– Ночью была в комнате, утром уже не было, – отвечаю неуверенно.
– Игнат! – суетливо орет директриса, – Звони давай! Всем сто отжиманий и пятьдесят кругов по плацу!
Среди надзирателей начинается паника, все тут же уходят, с нами остается всего двое. Я упираюсь ладонями в старый асфальт, пыхчу, но не заостряю внимания на упражнениях, все мои мысли только о Петре. Она бы не стала бежать… Куда? Зачем? Ей некуда идти, ее родители пропитые алкоголики, которые устраивали ей такие взбучки, что Клетка казалась ей настоящим раем. Она прекрасно здесь живет, в отличии от всех остальных, деньги у нее водятся чаще и в больших количествах. Петра спокойная и тихая, не нарывалась на приключения, не сидела в карцере. Ее побег это полнейшая чушь, да и как бы она вылезла? Здесь только один вариант, забраться к кому-то на плечи, схватиться за колючку, перелезть через нее, царапая себе брюхо, и больно упасть с большой высоты. Второй нужен обязательно, и если бы Петра собиралась бежать, этим вторым была бы я, но я ни разу не слышала, чтобы она собиралась это сделать. Ей вообще было страшно, что когда ее отсюда выпустят, ей придется скитаться по улицам. А еще у меня ее деньги, она знает, что у меня воровать не будут, поэтому просила меня за ними присмотреть. На всякий случай, сразу после зарядки, перед завтраком, бегу в свою комнату, тайник на месте, деньги не тронуты. Меня колотит. Новая птичка определенно должна знать подробности.
Я подруливаю к нему прямо в столовой, здесь можно сидеть, как хочется, сегодня Ворон сидит за маленьким столом, на двоих, напротив Котелок, я бросаю на него гневный взгляд, мотаю головой за соседний стол и плюхаю свою тарелку с манной кашей рядом с тарелкой Ворона.
– Сгинь, мелкий, – шиплю опасно и не свожу глаз с пернатого.
Он сразу прекращает свою трапезу и тоже очень внимательно на меня косится, пока Котелок собирает свою посуду.
– Ну привет, – говорю язвительно, опускаясь на стул.
– Привет, – Ворон выглядит спокойным.
– Меня зовут Иванна.
– Антон. У тебя очень странное имя, Иванна, совершенно тебе не подходит, – произносит очень нагло.
От такой нахальности мое лицо перекосило, я гневно хмурю брови и еще раз убеждаюсь, что он очень странный.
– Правда? Держи свое ценное мнение при себе, пока ничего не случилось.
– А что может случиться? – говорит с полу улыбкой.
– Всякое… разное… – отвечаю опасно.
– Спасибо за предупреждение, – он закусывает щеки и смотрит на меня еще наглей.
– Где Петра, петушок? – говорю злобно.
– Кто? – Ворон прыскает смехом.
– Не коси под идиота! Вчера она пошла к тебе, а назад не вернулась!
– А зачем она ко мне пошла? – пернатый растягивается в улыбке.
– Ты прекрасно знаешь! Вы договорились о встрече, ночью, я знаю, что на эту встречу она ушла, а после этого ее никто не видел.
– Ты думаешь я страхал ее в порошок и она растворилась? – Ворон глядит на меня так язвительно, что хочется вцепиться в эту наглую рожу.
– Я не знаю, что ты с ней сделал, но тебе лучше рассказать всё, что вчера произошло.
– Послушай, Ива, – он отодвигает свою тарелку к стене, – Я поболтал с твоей подружкой пару минут на плацу, больше я ее не видел, никакие встречи ночью я не назначал и понятия не имею, где она. Похоже, у вас тут битва за клиентов, я уже говорил ей, но скажу еще и тебе, меня такие услуги не интересуют, поэтому ищите дальше…
– Ты че офонарел, пес? Ты за кого меня принимаешь? – я вцепляюсь руками в столешницу и низко над ним склоняюсь.
– Если ты влюбилась в меня– тоже нет! Меня пугает, что ты постоянно на меня смотришь, надеюсь, мне не придется жаловаться на сексуальные домогательства.
Второй раз за день теряю дар речи, а у этого придурка такой самонадеянный вид, что еле держусь, чтоб ему не вмазать.
– Тебе хана, петушок, – я резко поднимаюсь со стула, от моего напора он падает, издает громкий хлопок и на нас оборачивается вся столовая, вместе с воспитателями, – Оборачивайся, особенно по ночам!
– Не страшно? – Ворон опять улыбается, – Одна уже пропала, тоже хочешь в гости?
– Я не из пугливых, – отвечаю озлобленно.
– Тогда буду тебя ждать, Ива, – произносит шепотом и привстает повыше, сокращая дистанцию между нашими лицами.
Какая я тебе нахер, Ива! Вижу, как в нашу сторону уже идет Елена Петровна, и быстро удаляюсь, чтобы ее не провоцировать.
Ну держись, Ворон, сначала я выясню, куда ты дел Петру, а потом превращу твою жизнь в настоящий кошмар!
Дорогие друзья! Обычно в начале книги народ очень долго раскачивается, потому что с героями только приходится знакомиться, но мне очень интересно знать ваше мнение. Как вам новые герои? Как вы думаете, куда делась Петра?
Глава 5
Ворон
Надо запомнить, что дни, когда в этом чудном местечке кто-то пропадает, проходят ненапряжно. Сначала нас заставили учиться на два урока больше, потом отменили общественные работы и прогулку и закрыли нас по баракам. Мелкий и Башня легли спать, а мне пришлось болтать с Чичей, на радостях, он вообще не затыкался. Мне как раз не хватало информации, чтобы понять, как вышло, что мелкая, белокурая Ива имеет здесь какую-то власть. Я наблюдал за ней с первого дня, очень интересная дамочка. От горшка два вершка, а телки покрупнее и повыше боятся одного ее взгляда, все лебезят перед ней и пытаются заискивать. Чича заполнил недостающие пробелы.
Иванка появилась здесь в прошлом году, тогда в Клетке царила совсем другая атмосфера– скандалы, драки и анархия. Бабы безбожно друг друга лупили, выясняя отношения, потом по очереди получали тумаков от охраны и сидели в карцере, Ива тоже первое время выхватывала, потом решила сколотить свою оппозицию из слабых. Ночные драки в женском корпусе стали разворачиваться по другому сценарию, лузеры брали количеством, потихоньку отвоевывая свое место под солнцем. А потом Иве пришла гениальная идея, не бороться друг с другом, а выстроить систему и иерархию. Главной причиной для ссор было воровство и зависть, ведь у кого-то деньги были, а у кого-то нет, тогда Иванка решила сколотить общак, чтобы те, кому передают бабки или посылки добровольно делились с теми, кому не так повезло, в обмен на гарантии, что воровства больше не будет, более менее зажиточным было проще отдать часть, чем трястись, что сопрут всё. А потом они быстро смекнули, что без драк не приходится сидеть в карцере и голодать, и согласились жить по таким правилам. Иванка забрала у Петры бабки, которые она разбазаривала на шоколадки и всякую хрень, сказала, что ей нужно копить, чтобы при освобождении могла снять себе жилье и имела деньги на первое время. Запретила смеяться над Джокондой и Хворью, в общем заимела себе приличную группу поддержки, оставив физически сильных в меньшинстве и навела порядок в женском бараке за пару месяцев. А в мужском бараке всё так же стабильно, драки регулярные, но локальные, по существу. Но так, как парням и девчонкам постоянно приходится общаться, авторитет Иванки Антоновой учитывается и у пацанов, правда они ее не любят. Это все, что пока удалось о ней выяснить. Надеюсь, она забежит в гости, как и обещала, и мне удастся познакомиться с ней поближе, люблю борзых.
Ночью мне не спится, кровать просто конченная и неудобная, желудок сосет от голода, мне кажется, за эти пару дней, что я здесь торчу, скинул килограмм, как привыкать к такой еде– я не знаю. Как бы я себя не настраивал на пофигизм– стены давят, а постоянный контроль каждого своего движения– душит. Думаю, я готов посмотреть, как выглядит карцер изнутри, не слушать Чичу и Шамана– уже подарок, а подобную жратву я и так не ем. Поднимаюсь с кровати и осторожно выбираюсь в коридор, вокруг полная тишина, я не знаю куда точно нужно идти, но чтобы подняться на крышу, для начала точно необходимо подняться на второй этаж. К моему счастью, лестница на чердак находится почти сразу, дверца и правда не заперта на замок, но как только я оказываюсь на улице, понимаю, что стою, как на ладони, и мою фигуру можно увидеть с любой точки. Приходится приседать, но мне кажется, даже так, меня слишком хорошо видно, поэтому ложусь на спину и смотрю в звездное небо. Сегодня классная ночь, теплая и ясная, небо усеяно миллионом ярких огоньков. Целая галактика полной свободы, не то что у меня… Здесь здорово, если не думать, можно даже забыть о том, где находишься. Может принести сюда подушку и ночевать так до наступления холодов?
Я довольно долго валяюсь на плоской, бетонной крыше, загипнотизированный немигающими звездами, а потом слышу какую-то возню со стороны соседнего корпуса и замираю, я отчетливо слышу нарастающий шепот нескольких человек, он звучит снизу, совсем рядом, а потом начинает отдаляться в сторону хозблока. Переворачиваюсь на живот и ползу к краю крыши, чтобы посмотреть, кто и куда так нагло таскается по среди ночи и не боится попасться, но успеваю поймать только два силуэта, которые тут же скрываются в дверях старой постройки. Довольно долго жду, но назад они так и не выходят, начинаю думать, что возможно там есть еще один выход, про который я не знаю, собираюсь отползать назад, чтобы потихоньку забраться в наш барак и вернуться в постель, но вижу, как в дверном проеме хозблока появляется широкая спина и медленно пятится, таща что-то в руках, вслед за ним из помещения выбирается еще один человек и тоже что-то тащит. Они двигаются спешно, хоть фонари и не горят, когда они подбираются поближе, я нервно сглатываю, прижимаю голову как можно ниже к бетону и смотрю на ночную пару в полном ужасе. Директриса и главный воспитатель Игнат несут что-то длинное и тяжелое, Геббельс аж выгибается, чтобы рассмотреть получше, приходится ползти на брюхе вслед за ними по крыше, и когда они оказываются прямо подо мной, мой ужас становится в сотню раз мощнее, а в висках шарашит пульс. Клянусь, они тащат труп, завернутый в одеяло, может это и не труп, но судя по форме, это человек, которого Игнат тащит под руки, а Геббельс за ноги. Твою мать!!! Одеяло перемотано!!! То, что они тащат, точно не живое и похоже всю дорогу лежало в хозблоке!!! Поэтому нас и закрыли по корпусам и не отправили на работы, чтобы случайно никто не напоролся… Я опять ползу вслед за ними, но фигур мне уже не видно, зато спустя минуту замечаю, как за забором загорается свет фар, слышу звук двигателя, тачку они решили не греть, она отъезжает почти сразу и свет отдаляется, а потом и вовсе исчезает. Я пытаюсь продышаться, но меня бьет паника. Что за херня тут происходит? Если пропавшая девчонка погибла, почему не вызвали полицию и скорую? Почему ее вывозят посреди ночи и куда?
Даже не помню, как добираюсь до кровати, испуганно смотрю в потолок, тяжело дышу и не двигаюсь. У меня миллион разных мыслей, и ни одна из них не утешающая. Это пиз@ец! Нахрена эта девчонка сказала подружке, что ночью пойдет ко мне, я же дал ей понять, что это мне не интересно. А что если это не она? Вдруг завтра нам сообщат, что пропал еще кто-то… Не могу сомкнуть глаз до самого рассвета, как будто нахожусь в какой-то параллельной реальности. Потом по коридору разносятся крики, предупреждающие, чтобы мы поднимались и готовились к построению, пацаны начинают шевелиться, а я даже не знаю, стоит ли рассказывать о том, что я видел или это опасно и я буду следующим. Какая жесть! На всякий случай ничего им не говорю, выхожу вместе со всеми на плац, смотрю как все лениво зевают и потягиваются, девчонки тоже начинают собираться, из учебного корпуса выходят воспитатели. Мне кажется, у меня очень подозрительный кисляк, но я не могу перестать с опаской на всех таращиться. Ива тоже зевает, разминает шею, что-то говорит своей бледной, невысокой подруге, а потом из корпуса выходят Геббельс и Игнат, шеренга тут же равняется, звучит музыка и они встают напротив нас. Совершенно нормальные, обычные, как будто несколько часов назад не вытаскивали из хозблока тело в одеяле. Нет, мне точно надо об этом кому-нибудь рассказать. Еле дожидаюсь окончания зарядки и музыкальной минутки, поднимаю воротник повыше, прячу руки в карманы и спешной походкой иду в сторону учебного корпуса, вслед за остальной толпой, обгоняю людей, идущих впереди меня, до тех пор, пока не натыкаюсь на белобрысый затылок. Я подхватываю Антонову за локоть, притормаживаю и подтягиваю к себе, она пугается, дергается, но я низко склоняюсь над ее ухом и тревожно шепчу.
– Тихо ты! Я по делу! – подозрительно сверлю глазами людей рядом, – После завтрака. В туалетах. Только одна приходи. Я похоже знаю, куда пропала твоя подруга…
Дорогие друзья, стабильной выкладки пока не обещаю. Меня расстраивает низкая активность, но надеюсь, люди еще соберутся и я продолжу выкладывать главы с прежним энтузиазмом.
Глава 6
Иванка
Ожидание убивает. После того, как ко мне внезапно подошел новенький и сказал, что знает куда пропала Петра, и без того отвратительный завтрак, не лезет в горло. Видимо, он неплохо здесь освоился, раз тащит меня в туалеты на разговор, только он не учел, что здесь будет целая куча народа, поговорить наедине, так, чтобы это никто не увидел и не услышал, не выйдет. Идти туда средь бела дня бессмысленно, так же, как после занятий, поэтому пишу ему записку на клочке бумаги в клетку и вкладываю ее в кулак Ворону, в толкучке коридора. Его рука наощупь тоже странная, мягкая, такую кожу я не видела даже у наших девчонок, у парней грубые, шершавые, мозолистые ладони, обгрызенные, грязные ногти, зато у этого белорукого все наоборот. От этого только страшней. Может он врет, что попался на угоне, может он кого-нибудь хлопнул? Задушил в порыве гнева какую-нибудь свою подружку? А потом Петру… А теперь приглашает на встречу меня. Это глупо идти с ним, после того, как одна после такой встречи уже пропала, но мне слишком сильно хочется узнать, что он знает и откуда. Ворон намного здоровее меня и намного выше, но в отличии от Петры, я смогу наделать много шума, в ночь ее пропажи была идеальная тишина.
Я назначила ему встречу на крыше женского корпуса, ночью, ближе к часу, когда все спят. Если он опасен, отсюда будет проще бежать. Прихожу немного раньше, присаживаюсь на корточки, низко склоняюсь и почти сразу слышу негромкие звуки открывающего люка в соседнем здании. Видимо, Ворон тоже решил прийти раньше положенного срока. Сердце быстро колотится, особенно когда темному ночи разрезает тихий шорох, я слышу, как Ворон спрыгивает с пожарной лестницы мужского корпуса, как карабкается на нашу, а потом его голова появляется над прямой, бетонной крышей и внутри все подозрительно сжимается.
– Привет, – шепчет осторожно и забирается наверх.
Ничего не отвечаю, внимательно слежу за каждым его движением, Ворон уже бывал на крыше, потому что он не поднимается во весь рост, а подползает ко мне на корточках. Мы стоим, как два придурка на карачках, друг напротив друга, упираясь ладонями в бетон и взволнованно глядим друг другу в глаза.
– Ну что там у тебя? – говорю шепотом и тревожно хмурю брови.
– Даже не знаю, как сказать… – шепчет в ответ и опускает глаза, – Короче, вчера ночью я валялся на нашей крыше и слышал, как несколько человек идут в сторону хозяйственной постройки. Их не было довольно долго. А потом они стали возвращаться обратно, они тащили какой-то большой сверток, который слишком сильно напоминал тело, завернутое в одеяло, сверток был обмотан скотчем, его погрузили в машину и уехали… Похоже, это была твоя пропавшая подружка…
– Чего? – выпаливаю через чур громко и пригибаюсь еще ниже, – С ума сошел? С чего ты решил, что это она?
– А кто? – Ворон удивленно на меня таращится, – Петра пропала, а ночью с территории выносили какое-то тело.
– Ты видел кто это был? – произношу с ужасом.
– Видел, – Ворон озирается по сторонам, – Геббельс и Игнат.
Господи… Я зажимаю рот пыльной ладонью и ошарашено округляю глаза.
– Нас же не просто так сначала закрыли в учебном корпусе, потом не отправили на работу, отменили прогулку… – Ворон продолжает шептать, – Что за херня у вас тут происходит?
Если честно, звучит как абсурд. Но внезапное исчезновение Петры и так абсурд, необходимости в побеге не было, так же, как и логичных объяснений, куда она пропала.
– Попахивает брехней, – я качаю головой и внимательно всматриваюсь в его серые глаза, – Ты думаешь, ее убили? Когда, зачем и почему? Если бы Петра попалась, ее бы просто потащили в карцер. Для чего Геббельсу нужно ее убивать?
– Может случайно? Ее ударили, она упала, разбила голову…
– Может… – я еле шевелю губами от шока.
– У вас тут часто пропадают люди?
– Пока ты не приехал, никто не пропадал. Слушай, может ты мне лапшу на уши вешаешь? Она же к тебе пошла. Может, это ты что-то ей сделал?
– Ага, – недовольно цокает Ворон, – А потом по-человечески попросил Геббельса и Игната за мной прибрать и они с радостью согласились!
– Ты мог сочинить эту историю!
– Для чего?
– Не знаю, чтобы снять с себя подозрения! Ты не очень похож на обычного дворового вора, может ты торгуешь людьми? Может, ты назначил ей встречу, вырубил ее, а твои подельники подъехали со стороны леса, помогли перебросить ее через забор и вы продали ее в сексуальное рабство или на органы?
– Вот это фантазия! – Ворон смотрит на меня удивленно, – Я уже сказал тебе, что не встречался с Петрой.
– Тогда почему она сказала мне, что вы договорились о встрече?
– Да я не знаю! – серые глаза Ворона становятся еще круглее и больше, – Я что, еб@нутый, спать с бабой, которая берет за свой услуги стоимость дешевой бутылки вина? Я просто расспросил ее, можно ли отсюда как-то выбираться и сказал, что буду иметь ее ввиду. Для чего она наврала, что собирается ко мне– не имею понятия!
– Дешевой бутылки? – я подозрительно щурюсь. Дешевая бутылка это двести пятьдесят, иногда даже двести, а за пятьсот рублей можно купить вполне приличное вино.
– Ну да… – удивленно шепчет Ворон, – А какое?
– Ты кто такой, мать твою!? – чеканю гневно и для чего-то тычу пальцем ему в грудь. Там что-то сомнительно зашуршало.
– Как-нибудь расскажу…
– Нет, расскажи сейчас!
– Это важнее, чем исчезновение твоей подруги? – он строит недовольную мину.
– Она мне не подруга! У меня вообще нет друзей!
– И тебя совсем не волнует, куда делась Петра? – теперь Ворон глядит на меня осуждающе, так, что становится даже немного стыдно.
– Конечно, волнует! Но то, что ты рассказал, пока не укладывается в моей голове, и я не знаю, как реагировать на эту информацию! Кстати, кто еще об этом знает?
– Никто, – шепчет Ворон.
– А зачем ты рассказал об этом мне?
– Ну ты же здесь местный авторитет, – отвечает язвительно, – Ставлю тебя в известность, что эта малышка денег больше не принесет, пора вербовать новую!
– Да ты совсем офигел! – я опять его хлопаю и в его куртке снова что-то шуршит.
– Прости, – он вздыхает, – Просто у меня от всей этой ситуации дикий стресс, еще и ты на меня гонишь… Я как на допросе у следователя…
– А в куртке что? – я не свожу с него глаз.
– А… – Ворон тянется к замку ветровки и тащит собачку вниз, расстегивая его, а мое сердце замирает еще раз, – Это тебе…
Он опускает глаза и протягивает мне шоколадный батончик Твикс, я хмурюсь, не беру его, а этот придурок так и стоит на коленках, протягивая мне шоколадку.
– Возьми, – тянет его еще ближе.
– Да не надо мне! С какой стати? – я удивленно таращу глаза.
– Просто так.
– Не надо мне просто так! Просто так– ничего не бывает!
– Ты права! Пятихатка для меня слишком дорого, ищу варианты дешевле! – от этого ехидного шепота хочется треснуть ему еще раз, уже сильнее.
– Засунь его обратно, – отвечаю в той же манере.
– Капец, ты дикая! – цедит сквозь зубы, а потом пододвигается ко мне и засовывает батончик мне за шиворот, – Сделай паузу, скушай Твикс!
Острые края обертки царапают мою кожу, я вообще чувствую себя неловко, вытряхиваю его снизу и засовываю себе в карман. По местным меркам, это шикарный подарок. Если покупать шоколадки через Башню, цена будет втрое дороже, поэтому никто из нас никогда не съедал самостоятельно целую шоколадку, всегда приходилось делиться, хотя бы с соседями по комнате. То что Ворон так просто разбазаривает ценности, говорит о том, что он полный придурок и еще не понял, куда попал, еще не успел соскучиться по вкусностям и не знает, что скоро о такой шоколадке придется мечтать. Ну либо он очень богат, тогда вообще не понятно, что он тут делает…
– Что делать дальше? – он внимательно смотрит на меня.
– Понятия не имею, надо подумать, но точно нельзя никому об этом говорить, здесь куча крыс, которые могут сдать надзирателям и даже у стен есть уши. Чича вообще везде и повсюду…
– Может слазаем в хозблок? – шепчет Ворон, – Посмотрим что там происходит. Вдруг там кровь или погром или есть какие-то улики…
– Давай, – говорю нерешительно, – А когда?
– Сейчас!
– Нет, спасибо, – я опять мотаю головой, – Уж слишком подозрительно ты пытаешься вывести меня из относительно безопасного места. А Петре ты случайно шоколадку не дарил?
– Ну какая же ты дура! – Ворон хлопает себя ладонью по лбу и громко вздыхает.
– Никому нельзя доверять!
– Почему? – он поднимает на меня глаза, – Нельзя доверять, нельзя дружить, нельзя принимать угощения, в каком обществе ты выросла, что в твоей голове все так плохо?
– У меня к тебе аналогичный вопрос! Откуда же ты такой взялся?
– Я же сказал, как-нибудь расскажу, но только после тебя! – нагло заявляет Ворон.
– Не дождешься, – бурчу под нос.
– Значит, не настолько тебе и интересно, – он улыбается, – Короче, сиди здесь, я сгоняю вниз, потом все тебе расскажу. Очень жаль, что не удастся посмотреть самой и опять придется сомневаться, вру я или нет…
Ворон окидывает меня злорадным взглядом, а потом медленно, низко согнувшись, крадется в сторону пожарной лестницы, а я тихо рычу и лезу вслед за ним.
– Только попробуй меня убить! – шепчу, переставляя ноги по железным ступеням.
– Постараюсь держать себя в руках, – он негромко хихикает.
Ворон спрыгивает вниз, я собираюсь сделать то же самое, но дергаюсь, потому что чувствую на себе его руки, оборачиваюсь через плечо и очень гневно на него шиплю, в ответ он непонимающе хлопает глазами и убирает с меня свои культяпки. Похоже, собирался помочь спуститься. Вот чудик! Нашелся джентельмен! Спрыгиваю и мы осторожно идем вдоль забора, практически успеваем добраться до хозблока, и когда нам остается до него буквально три метра, дверь постройки распахивается и я испуганно замираю на месте.
Все случается в какую-то секунду. Ворон дергает меня за руку, резко разворачивает, прижимает спиной к холодному забору, обхватывает мое лицо двумя руками и нахально впивается в меня губами. У меня перехватывает дыхание от такой наглости, от прикосновения чужих губ, от горячего дыхания по моей коже, от того, как быстро, испуганно и взволнованно бьется сердце в моей груди, а потом я слышу разъяренный голос за его спиной и от паники вцепляюсь пальцами в его ладони.
– Что здесь происходит? – верещит Геббельс.
– Упс, – Ворон отходит от меня в сторону и виновато опускает голову. Ну какой актеришка!
– Антонова? – Геббельс продолжает возмущаться, – Вот от тебя вообще не ожидала!
Пока я ошарашено смотрю на нее и на растерянного Игната, стоящего прямо за ее спиной, в дверях постройки, и краснею, директриса никак не может заткнуться.
– Воронов, я тебя предупреждала! Связи с девочками категорически запрещены!
– А с кем тогда разрешены? – отвечает ей нагло, – С мальчиками? Мы с вами живем в Российской Федерации, тут такое карается законом!
– Ты совсем опух, щенок? – басит Игнат и дергается в нашу сторону.
Успеваю только попятиться вбок, надзиратель тут же лупит Ворона по печени и скручивает в очень несуразную позу.
– Да что мы сделали? – болюче пищит Ворон, – Мы же просто целовались! Это же даже не связь! Такое тоже нельзя? Надо было изъясняться понятнее!
– Карцер! – командует Геббельс и смотрит на меня, как удав на кролика, – Обоим!
– А можно один на двоих? – этот придурок еще и ржет, откуда-то снизу и быстро перебирая ногами, семенит за Игнатом.
Других надзирателей нет, а Геббельс никогда не марает руки, поэтому я послушно иду сама, знаю, что пререкаться сейчас бесполезно. Интересно, сколько суток нас ждет… В любом случае, мне есть о чем подумать… Ворон не соврал, эти двое и правда мутят какие-то дела по ночам, значит он не обманул по поводу Петры… Похоже, теперь я не сомкну глаз даже сидя, мне предстоит переварить много нового, от первого поцелуя, до гибели соседки по комнате. Хорошо, что на этот раз я не буду голодать, потому что у меня есть с собой шоколадка.
