Текст книги "Кто впустил зло в сердце свое… (СИ)"

Автор книги: Элла Яковец

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 16 страниц)

Глава 33

Он даже не побледнел, он побелел.

– Мисс Бельфлер… – пробрмотал он. – Я думал… Я собирался…

Его аура вспыхнула восхитительными всполохами ненависти, обиды, детской ярости и стыда за все это. Гремучий коктейль, он практически встал сейчас на грань темной инициации. Судя по тому, что я видела, Лагеза был убежден, что больше он меня не увидит. И еще – сожалел о том, что предложение трахнуть меня на потеху толпе было липой. И весь этот отравленный бульон эмоций булькал и клокотал внутри, сдерживаемый тонкой пленкой стыда. И если в нее сейчас аккуратно ткнуть, то у Лагезы прямо здесь, в дверях зальет чернотой глаза. И он станет тем, кем и был с самого начала – настоящим, незамутненным подонком.

Но еще было не время.

Нет, не время.

– Мммм, Джезе… – нежно пропела я, облизнув губы кончиком языка. – Извини, что втянула тебя в такое опасное приключение.

Я шагнула к нему и провела кончиками пальцев по его щеке.

– Но там же… Это же… – Лагеза попытался отступить, но уперся спиной в дверной косяк.

Чем я и воспользовалась, придвинувшись практически вплотную. Так, чтобы моя грудь касалась его груди при каждом глубоком вдохе.

Он замер, боясь пошевелиться.

– Это все была… постановка? – спросил он.

– Конечно, – безмятежно улыбнулась я. – Прежде чем стать темным и впустить зло в сердце свое, ты должен познакомиться с ним во всей его уродливой красе.

Я так и стояла, максимально сократив дистанцию. Мое дыхание щекотало его щеку и ухо. И гнойник тьмы, который в его ауре готов был вот-вот прорваться, начали перекрывать оранжевые всполохи похоти.

Молодые парни – существа примитивные. Заставить их думать членом можно практически в любой ситуации. Вот и сейчас… Казалось бы, Лагеза только что был скручен в болезненный жгут набором чертовски далеких от секса переживаний.

Пара секунд.

Упруго подпрыгнувшие сиськи.

Приоткрытый рот, обещающий массу удовольствия.

И вот паровоз мыслей уже свернул на другой путь. И радостно мчит в страну развеселых фрикций смены поз и прочих влажных фантазий.

Вот и ладушки.

– А с кем ты идешь на бал? – вдруг хриплым голосом спросил Лагеза.

– На бал? – нахмурилась я и посмотрела на Ван Дорна.

– Осенний бал, – сказал мой огненный декан. – Завтра вечером.

– Ах да, точно, – вспомнила я. Важное событие осени. Выборы короля и королевы, танцы, торопливый секс по темным углам. В рюшах и кружевах пышных вечерних платьев. Бал… – Пока еще не думала над этим.

– А может… – глаза Лагезы стали отчаянными, а голос окончательно охрип. – А может ты согласишься пойти на бал со мной?

– Ты хочешь пригласить на бал свою наставницу? – приподняла бровь я. – И обидеть всех студенток тем, что выбрал старушку?

Я засмеялась и отступила на шаг. Можно было переставать его дразнить, кризис пройден.

– Это ответ «нет»? – разочарованно спросил Лагеза.

– Это ответ «я подумаю», – сказала я и потрепала его по щеке. – Еще одно преимущество в том, чтобы быть темным. Можно делать то, что других выбешивает.

– А когда… – почти прошептал Лагеза.

– Когда я дам ответ? – хмыкнула я. – Не знаю. Может быть, перед самым балом.

Огненно-оранжевая от похоти аура подернулась пеплом обиды.

– Тогда я… – он оглянулся.

– Можешь идти, да, – сказала я. – Я найду тебя утром. Ты мне понадобишься.

И Джезе Лагеза просочился мимо нас боком. И его ботинки загрохотали вниз по лестнице.

– Я правильно понял, что он бросил тебя в том притоне и никому об этом не сказал? – уточнил Ван Дорн, проводив моего студента недобрым взглядом.

– Да, – усмехнулась я.

– Настоящий подонок, – резюмировал Ван Дорн. Без каких-то эмоций или чего-то подобного.

– Он почти готовый темный, ага, – сказала я. – Мне пришлось сейчас притормозить его инициацию, а то мы оба рисковали попасть под спонтанный выплеск темной магии. А это такое себе удовольствие…

– А что произойдет, когда… – Ван Дорн изобразил руками эдакое «бумм!» Видимо, имея в виду, как выглядит контролируемая инициация.

– Ты не хочешь знать, – засмеялась я. Тут мои силы и выдержка снова показали дно, я покачнулась, когда попыталась резко повернуться. И Ван Дорну пришлось обхватить меня за талию, чтобы я не упала. От его рук по телу пробежала волна приятной дрожи.

Сквозь тонкую ткань рубашки моментально проступили отвердевшие соски. Жгучая боль, оставленная щупальцами кракена отступила на второй план.

И как будто все само собой начало происходить. Как танец…

Одной рукой Ван Дорн прижимал меня к себе. А вторая плавно скользнула вдоль ягодицы. Оказалась на бедре чуть ниже подола юбки. И заскользила обратно вверх по голой коже.

– Тебе нужна медицинская помощь, – полувопрос-полуутверждение.

– У меня есть другая идея, – выдохнула я, касаясь его губ.

С его поцелуем меня захлестнуло сладкой волной, сметающей все другое-прочее.

Где-то на краю сознания я хихикнула над тем, что буквально только что я иронизировала над тем, что молодые парни думают членом.

И вот я уже сама не способна думать ни о чем другом, кроме как представлять, как Ван Дорн сейчас одним рывком посадит меня на подоконник.

И окажется между моих широко раздвинутых колен…

Ладонь Ван Дорна сжала мою ягодицу и скользнула между бедер. Пальцы уверенно проникли под красное кружево трусиков.

– Я бы трахнул тебя прямо здесь, – сказал Ван Дорн, даже не трудясь перейти на шепот. – Но предлагаю все-таки пойти в мою спальню.

– Бесконечно долгий путь, – сказала я, прогибаясь навстречу его ласкам так, чтобы «надеться» на его пальцы и ощутить их глубоко внутри себя.

Глава 34

– Если ты соглашаешься на это только в благодарность за спасение… – проговорил Ван Дорн, глядя мне в глаза.

– Заткнись, – фыркнула я. – Даже если это и так, то что?

Очень долгую секунду мы смотрели друг на друга. Прямо-таки в восхитительно непристойной позе – я раскинув колени на широкой его широкой кровати. А он навис надо мной и удерживает мою голову за хвост. Все-таки зеркало на потолке – удивительно возбуждающая вещь.

– Ладно, я поняла, что отшутиться у меня не получится, – сказала я, потянувшись вперед так, чтобы коснуться губами губ своего любовника. – Я сама начала этот разговор.

– Все верно, – утвердительно кивнул Ван Дорн, не отвечая на мой поцелуй, но и не отстраняясь.

– Как-то смешно даже, – теперь я выгнулась, чтобы мои соски касались голой кожи его груди. – Я как будто тебя уговариваю трахнуть меня в зад.

– Отшутиться не получится, ты сама сказала, – Ван Дорн поймал пальцами мой сосок и сжал его. Сладкая судорога прошила тело, и я застонала.

– А я и не собиралась, – выдохнула я. – Я просто слова подбираю, чтобы было понятно…

– Я тебя не тороплю, – и рука Ван Дорна скользнула от груди до живота и замерла в самом низу.

– Я тебе доверяю, – медленно сказала я. – И хочу, чтобы для тебя во мне не осталось неизведанных уголков.

– А если тебе не понравится? – медленно спросил Ван Дорн, скользя губами по моей шее.

– Мне понравится, – безмятежно заявила я, запрокинув голову. – Мне нравится все, что ты со мной делаешь. Вот и не останавливайся.

– Я буду нежен, – прошептал Ван Дорн.

– Нет необходимости, – выдохнула я, чувствуя его каменно-твердый член у себя между ног. Обхватила его талию коленями, двинулась тазом навстречу, подрагивая от ощущения, как он заполняет меня изнутри.

Мы добирались до спальни Ван Дорна бесконечно долгое время. Прерывая дорогу на долгие поцелуи на каждом лестничном пролете.

А когда пришли, то раздеваться уже было некогда, так что мой огненный декан притиснул меня к стене прямо у двери и резкими толчками заставил кончить первый раз вместе с ним довольно быстро. Есть что-то крышесносной в таких вот припадках страсти, начисто лишенных всяких нежных «кружавчиков» прелюдии и нежных слов.

А потом мы переместились на кровать. И перед «разгоном» на второй заход я сообщила ему, чтобы он не сдерживался и использовал все мои «технологические отверстия», которые сочтет нужным.

А он затребовал объясений.

А я…

Я растворялась в его страсти. Двигалась ему навстречу, распахивая колени, вскрикивая от острого наслаждения.

И слегка трепетала, как девственница в определенных местах.

И это возбуждало еще больше, хотя куда уж больше?

В голове с каких-то давних времен застряла мысль, что «давать в зад» – это какой-то верх неприличия, про такое парни говорят между собой шепотом и с сально блестящими глазами.

Приличные девушки таким не занимаются.

И я почувствовала, как щекам становится горячо. И мне немедленно захотелось поторопить Ван Дорна. Чтобы он уже лишил меня этой невинности, и поставил точку в этих сладко-мучительных переживаниях.

Но он не спешил.

Он крутил меня на кровати, всаживая член то глубоко-глубоко, то едва касаясь, как бы дразня. Трахал меня так, словно пытался выбить у меня из головы это тревожное ожидание.

Будто компенсируя наш скоростной первый раз.

Он перевернул меня на живот, его пальцы проскользили, как бы исследуя все мои складочки. И замерли напротив тугой задней дырочки.

«А если тебе не понравится?» – мысленно повторила я его вопрос.

«Я слишком сильно загоняюсь на эту тему, вот что…» – ответила я сама же себе.

Пару часов назад я валялась на грязном полу притона Кочерги, стянутая и перекрученная щупальцами грозной «Ярости кракена». И мне было не страшно.

А от мысли о члене в своей заднице я испытываю нервный трепет?

И я нетерпеливо подалась навстречу пальцам Ван Дорна.

Ну давай, сделай уже это…

– Я хочу быть твоей везде, – горячо прошептала я.

– Я сам решу, когда, – со смешком сказал Ван Дорн. – Ты же мне доверяешь?

И у меня в очередной раз снесло крышу от того, как он хорош. Где-то в глубине распался туго сплетенный клубок всяких нервных мыслей и эмоций, и тут же тело взорвалось фейерверком ярких брызг, содрогаясь в сладких конвульсиях.

«Надо же, накрыло оргазмом от одной только мысли…» – подумала я туманящимся сознанием.

Почувствовала, как Ван Дорн перевернул мое расслабившееся тело. Снова ощутила его член внутри себя. Приоткрыла глаза, встретившись со своим горящим взглядом там, в зеркале на потолке.

– Как же мне головокружительно, феерически хорошо… – пробормотала я, впиваясь ногтями в плечи Ван Дорна.

Бесконечность продолжалась.

Где-то там, за дверью просторной деканской спальни топтались очень важные темы, которые нам нужно было обсудить. И вместе с ними те вещи, которые неплохо было бы обдумать. А еще те, из которых нужно было сделать выводы.

Но они подождут.

А те проблемы и мысли, которые не способны дождаться, когда мы с Ван Дорном насытимся друг другом, значит и не проблемы вовсе. И даже не мысли.

До исступления.

До изнеможения.

До той точки, когда уже нет даже возможности пошевелиться. Только звук сердца, как метроном, отбивающий мгновения вечности.

– Принести тебе водички? – раздался у моего уха голос Ван Дорна.

Глава 35

– Это почерк отца, – сказала я, остановившись напротив окна. Облокотилась на подоконник и посмотрела на ночной парк Индевора. В дальней части переходящий в Заклятый Лес. Или Волшебный. Или Заколдованный. Или Дикую Пущу. А разное время его по-разному называли. Отличный вид из окна у Ван Дорна. Хорошо быть деканом.

– Ты так спокойно говоришь об этом, – сказал Ван Дорн. Подошёл ко мне со спины и обнял за талию. – Как о чем-то будничном рассказываешь о том, что отец планирует тебя убить. Как-то это…

– Ненормально? – я хихикнула и потерлась затылком об но плечо.

– Необычно, – дипломатично отозвался Ван Дорн. – Нет, я, конечно, во-многом понимаю, что значит быть частью семьи с репутацией. У самого такая. Однако…

– Хотела бы я, чтобы мне было действительно вот так же все равно, как я делаю вид, – хмыкнула я.

– Что ты имеешь в виду? – Ван Дорн чуть повернул меня так, чтобы видеть мое лицо.

– На самом деле мне больно, – ровным голосом сказала я. – И страшно. Когда эта его девка, Лилиан Мастерс, явилась ко мне и все выложила, я… Но тут не в этом дело. Я вряд ли проживу особенно долго, я же темная.

– Твоему отцу это не помешало, – сухо возразил Ван Дорн.

– Так то отец, – засмеялась я. – Он из тех Темных, с которыми сначала воевали, а потом примирились. Настоящий, не кастрированный. А я уже из специально выведенной породы.

– Мне кажется, ты слишком часто себе это повторяешь, – жёстко сказал Ван Дорн. И теперь уже я повернулась так, чтобы видеть его лицо.

– А что ты имеешь в виду? – спросила я, любуясь плещущимся на дне его глаз пламенем.

– Я не знаю специфики вашей выучки, – медленно проговорил Ван Дорн. – Если я правильно понимаю, то одна из базовых максим, которую внедряют в ваши мозги, что тьма как сила – это по определению тьма в душе. Что темный всегда равно плохой. И что темных готовы терпеть только на определенных условиях. Тебе не видится здесь некоего противоречия?

– Нет, – честно покачала головой я.

– Скажи, что мне было бы, разнеси я этот притон в щебень? – спросил Ван Дорн

– А можешь? – хитро подмигнула я. Не чтобы поддеть, наоборот. Я как раз точно знала, что может. Причем даже не особо напрягаясь.

– Так что мне бы сделали? – настойчиво повторил он.

– Ну… – задумалась я. – Был бы довольно шумный скандал… Я же правильно понимаю, что твое «в щебень» – это «никто не выжил»?

– Разумеется, – кивнул Ван Дорн.

– Больше всего проблем было бы с семьёй Сонно, – медленно проговорила я. – Кочергу не сказать, чтобы очень ценят, но мстить они бы все равно принялись.

– Вендетту Ван Дорнам вряд ли бы объявили, – усмехнулся он.

– Пожалуй, – согласилась я.

– Давай уберем из уравнения семью Сонно, – сказал Ван Дорн. – И просто предположим, что я пришел и сжёг до основания притон. Меня отправили бы в Тиамат-Лодж?

– Зависит от адвоката, конечно, – сказала я и облизнула губы. – Хороший запросто бы тебя отмазал, даже исправительных работ не назначили бы.

– А если бы ты убила Кочергу? – руки Ван Дорна чуть крепче сжали мою талию.

Я промолчала.

Если бы Кочерга умер, то ни один адвокат не взялся бы за это дело.

Ни смягчающие обстоятельства в виде примененной ко мне Ярости Кракена. Ни смертельная опасность. Ни-че-го меня бы не спасло.

– Таковы правила игры, – я пожала плечами, натягивая на сознание привычную броню. Посмотрела в глаза Ван Дорну. – Только не вздумай меня жалеть.

– Ни за что, – губы Ван Дорна скользнули по моей шее.

– Тогда я не понимаю, к чему ты ведёшь, – нахмурилась я, запуская пальцы в его волосы.

– Мне просто подумалось, что подобное положение вещей должно быть выгодно тем, кто хочет тебя… Точнее, не только тебя, а всех вас, темных на службе государства, контролировать.

– Скорее всего, ты прав, – сказала я, подаваясь навстречу его рукам, скользящим по моему телу. Мысли о всяких серьезных материях медленно растворялись в мареве снова разгорающейся страсти.

– Так почему ты думаешь, что за твоим похищением стоит твой отец? – спросил Ван Дорн, прокладывая цепочку легких поцелуев вдоль ключицы.

– Он любит шумиху, – после паузы ответила я. – Чтобы было много разных событий, которые кажутся абсурдными и нелогичными. Втянуть в свои дела кучу самого разного народа, на которых можно было потом спихнуть все, а самому…

Руки Ван Дорна сжали мои ягодицы. Он приподнял меня и посадил на подоконник. И встал между моих бедер. И его глаза оказались напротив моих глаз.

– Ну что ты замолчала, продолжай, – уголки его губ дрогнули, а пальцы сжали мои напрягшиеся соски.

– Ты сейчас вот очень помогаешь мне логично мыслить… – тихо засмеялась я, подавшись вперед.

– У тебя отлично получается, – прошептал он, коснувшись губами моих губ. – Продолжай думать вслух, не останавливайся…

– Не останавливайся… – эхом повторила я, нетерпеливо сжав его коленями. И не стала сдерживать стон, когда он вошел в меня. Уже даже не знаю, в который раз за эту ночь, но мне сносило крышу все так же, как и в первый.

Но вдруг в моем затуманенном страстью сознании возникла ясная, как белый день картинка.

До сих пор, до этого разговора, до всех этих высоких материй пополам с обсуждением несправедливости положения темных магов, я не понимала, чего хочет добиться отец.

Как будто кусочки мозаики разом сложились в единый понятный узор. Логичный до непристойности.

– Я все поняла, – выдохнула я. – Я все поняла, Велиар!

Глава 36

– Надеюсь, что ты не забудешь свою идею, – усмехнулся Ван Дорн. Крепко сжал мои бедра и резким толчком вошел так глубоко, будто разорвать меня напополам.

Голова тут же стала восхитительно пустой, сложившаяся в идеальную картинку мозаика рассыпалась в многоцветный хаос. Спину холодило оконное стекло. И может быть в какой-то другой ситуации и с каким-то другим мужчиной я бы подумала что-нибудь о том, что надо быть осторожнее, а то все это витражное великолепие может посыпаться на нас дождем стеклянных осколков.

Но не сейчас.

И не с Ван Дорном.

С ним я не должна была быть кем-то думающим и рассуждающим. С ним я могла просто отпустить себя всю, без остатка. Без «но» и «если». Быть игрушкой в его сильных руках. Его инструментом, отражением его страсти и ярости.

И в этом всем была какая-то дикая гармония.

Вихрь цветных всполохов сгустился, потемнел, слился в единый бушующий поток и накрыл меня с головой…

Накрыл нас с головой.

Мы сплелись в одной на двоих жаркой судороге, кажется, я обогнала Ван Дорна на какую-то долю секунды.

И настало темное влажное ничто.

Блаженный океан Тиамат, лишенный времени, пространства, слов и звуков.

– Мне нравится, что наши сердца стучат в едином ритме, – раздался где-то посреди этого безвременья голов Ван Дорна.

– А, так это сердца… – проговорила я, удивляясь тому, как звучит мой голос. – А я думала, что у тебя часы так громко тикают.

– У меня нет часов, – Ван Дорн засмеялся и пошевелился. Наше «единое целое» снова распалось на два отдельных обнаженных тела. – Теперь можешь рассказывать, что ты там поняла такого важного.

– Поняла? – нахмурилась я. Голова все еще была полна хаотичными всполохами, цветными искрами и прочими спецэффектами, далекими от логики.

– Что ж, раз ты не помнишь, значит идея была не такой уж и важной, – сказал Ван Дорн, приподнял меня на руки и перенес на кровать.

– Нет-нет, подожди! – я вскочила, едва коснувшись простыни. – Конечно же, это важно! Я поняла, зачем мой отец это все затеял!

– Поделишься? – спросил Ван Дорн. – Или это относится к вашим семейным тайнам?

– Дело в Майне Бельфлер, – сказала я и прошлась взад-вперед по комнате.

– Одной из основательниц Индевора? – спросил Ван Дорн. – А она разве не по мужу была Бельфлер?

– С точки зрения ритуалистики, это не принципиально, ты же знаешь, – пожала плечами я. – А так, да. Майна Бельфлер в девичестве была Лафайет, которых не осталось вообще. Их выжгли чуть ли не до седьмого колена, и я, в общем, даже понимаю, почему. Но вопрос не в этом. Историю основания Индевора мы все заучиваем чуть ли не наизусть, вместе с Кодексом Колледжа. Но у меня такое впечатление, что никто и никогда не задумывался о том, почему вообще все так. Да, блин… Все это получается как-то очень расплывчто и издалека!

– Продолжай, – Ван Дорн сел на кровать, не сводя с меня внимательных глаз. Такое впечатление, что он тоже уже все понял.

– Индевор не просто юридически автономен, – сказала я. – Здесь есть и магическая автономия, собственно, и она гораздо важнее. Сначала я думала, что отец хочет просто поднять скандал до небес, устроив здесь в колледже заварушку с моим участием. С громким скандалом и шумихой, и с наездом на то, что у него в этом сраном колледже дочь убили, а он даже не может полноценно провести следствие, потому что вынужден мириться с этими замшелыми правилами. И будет давить на то, чтобы автономию отменили. Юридически.

– А какой профит Ариману Бельфлеру с отмены автономии Индевора? – спросил Ван Дорн.

– Вооооот, – протянула я и села рядом с ним на кровати. Потом снова вскочила, чтобы случайно опять не отвлекаться. – Меня этот же момент смущает. Что ему самому, да и всему клану Бельфлеров от этой автономии ни холодно, ни жарко. Но есть ведь и другой… аспект. Магический. Автономию Индевора держит еще и старый ритуал. В подробностях я всех его нюансов не знаю, но это было что-то сложное и очень развесистое. И Майна Бельфлер была одной из вершин ритуала. Ее кровных родственников сейчас не осталось, зато остались ПОЧТИ кровные Бельфлеры. У Кречета Кресса, второго основателя, потомков, насколько я знаю, вообще не осталось. Он дал какой-то там обет и остался бездетным последним из рода. А у Маркуса Берега, третьего основателя, дети вроде были, но…

– Нет, никого не осталось, – покачал головой Ван Дорн. – В прошлом году было довольно громкое дело, когда Белинда Берег погибла.

– Воооот… – снова протянула я. – И если предположить, что мой отец задумал перевести на себя стрелки древнего ритуала и заполучить в свое пользование нашу замшелую, но все еще очень хорошо действующую автономию…

– … то выгода становится гораздо более очевидной, – кивнул Ван Дорн. – Хотя, боюсь, я не хочу знать, для чего Бельфлеру нужна подобная рокировка. И как такое в принципе может быть возможно…

– Можно попросить консультацию у профессора Стэйбла, – сказала я. – Но необязательно, я уверена, что именно в этом все дело. Проклятье… Придется теперь закопаться в библиотеку. Или даже вообще в архив… Вряд ли схема того ритуала просто так в библиотеке лежит. Надо придумать уважительную причину для ректора Картера, чтобы он выдал мне разрешение на посещение архива…

– Нет необходимости, – усмехнулся Ван Дорн.

– Что? – встрепенулась я и посмотрела на него. Пока я рассуждала, я как-то не особенно обращала внимание на его лицо. Отмечала заинтересованность, но списывала это на естественную вежливость. Ну, как бы, твоей женщине угрожает смертельная опасность, как-то странно было бы проявить к вопросу равнодушие.

Но в его взгляде было точно не только это!

– Давай я тоже тебе кое-что расскажу, – сказал Ван Дорн.