Текст книги "Кто впустил зло в сердце свое… (СИ)"

Автор книги: Элла Яковец

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц)

Глава 9

Факультетские гостиные задумывались когда-то как места торжественных приемов и мероприятий. Но в какой-то момент что-то пошло не так. И вместо того, чтобы стать важным присутствующим местом, где принимают гостей и вручают медали за успехи, гостиные стали защищенными берлогами, куда чужих пускали только по договоренности. И если ты, например, с факультета Бездны, то в гостиную Бездны ты зайдешь, ничего не заметив. Причем неважно, когда ты учился в Индеворе – прямо сейчас или сто лет назад. Факультет оставляет свою печать навсегда.

Но если ты с другого факультета. Или вообще приехал по обмену из другой академии, то в двери тебя ждет какой-то охрененный сюрприз. Причем частенько жестокий настолько, что тебе понадобится медицинская помощь, иначе ты рискуешь остаться калекой. Или вообще умереть…

Последнее, насколько я знаю, ни разу не случалось. Но в теории – могло. Если бы, например, облитый огненным дождем гостеприимства факультета Инферно останется на несколько часов лежать без помощи, то он, скорее всего, умрет.

Короче, гостиные – тот еще аттракцион. И вот конкретно сейчас я не была уверена, что дверь в родную гостиную меня пропустит. Потому что на моей ноге светился огоньками арестантский браслет, который прилично так блокировал магию. Кто знает, как его воспримет довольно древнее входное заклинание?

О чем я, собственно, вслух парням и сообщила.

– А, понятно, – Дэрелл собрался с силами и отвел взгляд от края моей юбки. – Там сейчас Панический Вой висит.

– Хи-хи, жестоко! – фыркнула я. Действие Панического Воя было простым – попавший под его действие разворачивался и со всей возможной скоростью убегал от источника паники. С громкими криками.

А напротив двери в гостиную была стена. Так что двойной удар получался. Сначала страхом по мозгам, а потом всей тушей в стену.

– Это Ханти придумал, – с такой гордостью, будто это его заслуга, разулыбался Дэрелл.

– Ханти – это ваш староста? – уточнила я. – Рыжий такой?

– Ага, – Дэрелл кивнул.

А вот Мартин наоборот как-то потух при упоминании Ханти. Сгорбился весь, бровями зашевелил.

Нет, это определенно мой клиент!

Прямо любо-дорого!

И как же я не завидую сейчас всему Индевору! Мартин Сонно, когда станет темным, станет неслабой такой проблемой, пока до курса самоконтроля не дойдет…

Дэрелл тоже заметил набежавшие на лицо верзилы тучи и моментально свернул с темы Ханти.

– Не волнуйся, мы тебя проведем в гостиную, – заявил он. – Правда, Марти?

Переступив порог, я с жадностью принялась разглядывать знакомые хоромы.

Ага, знамя с трофеями прижилось, на темно-синий шелк продолжают прикреплять значки, булавки и прочие знаки мелких неприятностей, случившихся со студентами других факультетов. Эту затею придумал мой однокурсник, он же поставил граничные условия – трофей считается добытым, если на тебя никто не подумал.

Из нового была здоровенная голова акулы с распахнутой пастью. Если подойти и встать под ней, то будет казаться, что в следующий момент она тебя проглотит. Шторы стали еще плотнее, добавился еще один слой.

А вот вазочки с мертвыми повесившими головы розами были новыми. Подозреваю, это отпечаток истории с нежитью, которая два года назад напала на Индевор. Громкое дело, десяток жертв. И семеро были с факультета Бездны.

– Когда я училась, мы называли нашу гостиную Дно, – сказала я, остановившись в центре. «Акулы», как еще называли студентов факультета Бездны, оставили свои дела и разговоры и глазели на меня. А я остановилась, чтобы им удобнее было это делать.

Что скрывать, центром внимания мне быть нравилось. По-настоящему нравилось, а не только потому что тьма внутри меня жадно требовала этого.

Ну и студентов тоже можно понять. Я же диковинка. Живая и настоящая темная, которую можно прямо руками потрогать, если не испугаешься. Не на страницах газет, не в байках. Кроме того, я не просто Темная, я еще и «своя» темная. А еще у меня на ноге штука, которая намекает на какую-то развесистую историю, подробностей которой они точно не знают. Только то, о чем позволили написать. Мол, Тантра Бельфлер была схвачена над мертвым телом, а рядом валялись еще два его мертвых приятеля.

И, в принципе, у Ковена даже есть все основания подозревать, что этих троих я убила. Во всяком случае, у меня были на то мотивы.

И если бы не вмешательство папочки, гнить бы мне сейчас в застенках Тиамат-Лодж. Но папочка вмешался, мне надели на ногу этот аксессуар, и отпустили на все четыре стороны, где я и изволила пребывать, пока декан Кроули не явился ко мне через портал и не достал с днища дна…

– А мы называем Днищем только когда у нас планируется оргия и пьянка, – серьезным тоном отозвалась девица с короткой стрижкой и глазами разного цвета. Она встала первой и протянула мне руку. – Привет, я Амбер! Приятно познакомиться, мисс Бельфлер. Или можно Тантра?

Тут все наконец-то перестали меня разглядывать, повскакивали со своих мест, начался радостный галдеж с выкрикиванием имен и провокационных вопросов.

И мне так стало хорошо сразу.

Я дома. По-настоящему.

Как же я скучала, оказываеся!

Из ниоткуда возник стол, бутылки, нехитрые закуски и стаканы. Меня усадили в удобное почетное кресло, предназначенное для декана, когда Кроули изволит снисходить до своих питомцев. Но сейчас его не было, так что почетным гостем была я.

Чтобы не разочаровывать ребят, рассказала по-быстрому парочку пикантных баек времен своего студенчества. Ну, чтобы растопить лед. И чтобы они уже перешли к тем вопросам, которые их и правда волнуют.

Ага.

На подлокотник моего кресла приземлился широкоплечий парень с замысловатой серьгой в правом ухе.

– Тантра, а ты правда будешь учить кого-то темной магии? – спросил он.

– Да, правда, – просто кивнула я.

– А можно это буду я? – с напором спросил он.

Глава 10

Вот теперь я очнулась и вынырнула из ванильного облака сладких воспоминаний времен учебы и умиления нынешней ситуацией.

– Ты хотя бы примерно понимаешь, о чем просишь? – прищурившись, спросила я.

– Я все обдумал, – заявил здоровяк. – Мне это необходимо!

– Ты же полукровка, верно? – теперь я его разглядывала очень внимательно. А все остальное Днище притихло и тоже внимательно слушало наш разговор. – Наполовину островитянин?

– Да, – мой собеседник сжал зубы так крепко, что они скрипнули. Не любит свои туземные корни юноша.

– И ты думаешь, что темная магия спасет тебя от шаманского посвящения? – спросила я.

– Да, – парень резко кивнул.

– Но почему… – начала я, но махнула рукой, решив, что незачем выворачивать парню душу при всех. Я ведь могу и молча посмотреть. – Позволишь?

Моя рука замерла в паре сантиметров от его руки. А взглядом я зацепилась за его темные глаза. Даже сейчас, не забираясь глубоко, вижу, что он суров и жесток.

Он кивнул, и я медленно взяла его за руку и повернула ладонью вверх.

Островитянская кровь – странноватая примесь. Она смешивает все краски ауры, превращая ее в пестрое месиво, наподобие тех пончо, которые островитяне носят. Чтобы рассмотреть хоть что-то в этой какофонии, нужно было сделать немалое усилие… Если бы он был чистокровным островитянином, я бы не смогла. Но он был всего лишь четвертинка. Ну, или половина, просто с той стороны кровь была слабенькая.

– Я Джезе Лагеза, – вполголоса сказал он.

Интересно…

Продравшись через покрывало цветных всполохов его ауры, я увидела наконец его истинные цвета. И он… мне подходил.

Проклятье, лучше бы он оказался непригодным. Я бы ему честно об этом сказала, и выкинула бы из головы его шаманские неприятности. Честно говоря, я никогда не вникала в подробности частной жизни островитян. Я даже не сподобилась ни разу выучить их самоназвание. Но те слухи, которые доходили, были так себе. Что-то про жертвоприношения, пляски голышом с бубном, а главное – привязка к месту. Когда островитянин становился шаманом, у него появлялся невидимый поводок, который держал его намертво привязанным к какому-нибудь священному камню. Или дереву. Или как повезет. Когда я училась, у нас рассказывали анекдот про шамана, который перед посвящением напился, а проснулся привязанным к общественному туалету.

– Я точно подхожу! – уверенно заявил он.

Я снова посмотрела ему в глаза.

Два бездонных черных колодца, полные решимости прирезать меня, если я сейчас надумаю вилять и отказываться.

Передо мной сидело чудовище.

Наполненное яростью и ненавистью.

И с одной стороны, это совершенно не мой профиль. Я никогда не имела дел с черной злобой такого оттенка. С другой… Звучит, как вызов, нда?

Смогу ли я взять двоих учеников?

– Вот что я тебе скажу, Джезе Лагеза… – начала я подавшись вперед так, чтобы моя грудь уперлась в его ладонь. И посмотрела на него снизу вверх обжигающим и беспомощным взглядом.

– Ты ведь скажешь, да? – прищурился он и сжал мою кисть до хруста.

Мудак.

Я позволила ярости окрасить мои глаза в черный и выплеснуться наружу.

Еще даже не магия, просто легонькое касание тьмы. Сдержать которую ни один проклятый браслет ни одной магической тюрьмы не в состоянии.

Здоровяка снесло с подлокотника кресла и он с грохотом рухнул на пол, скрючившись от боли и поскуливая.

Студенты Бездны кажется даже дышать перестали.

Я поднялась с кресла и выпрямилась над своим потенциальным учеником.

– Что ты знаешь о боли, полукровка? – ядовито прошипела я и наступила каблуком ему на руку. Придавила слегка, хотя стоило бы проткнуть насквозь. Но это подождет.

– Нет! – вскрикнул он, пытаясь вырвать руку из-под моей туфли.

– Так вот, дорогуша, – я наклонилась к нему низко-низко. Ну да, тем «акулкам» которые сзади, теперь отлично видно, что трусов на мне нет. Но вряд ли сейчас кто-то об этом думает… – Давай я расскажу тебе, как все будет. Я буду тебя ломать. Буду проверять тебя на прочность. Искать все твои изъяны и слабые места. С каждого занятия ты будешь уползать, скуля, и жалея о том моменте, когда ты решил, что учиться темной магии – это отличное приключение. Ты потеряешь всех. Всех, кто тебе доверял, потому что ты их обманешь и предашь. Тебя будут сторониться. От тебя отвернутся. Когда ты будешь просить помощи, никто не подаст тебе руки. А рядом с тобой всегда буду я. Чтобы ловить моменты, когда ты максимально уязвим и слаб. Чтобы делать тебе еще больнее. И чтобы пробить в тебе ту щель, в которую я смогу залить внутрь тебя приторную отраву темной магии. Но это будет еще не все. Хочешь знать, что будет дальше?

Я надавила каблуком сильнее. Почти услышала слабый хруст.

И резко убрала ногу и выпрямилась.

Оглядела притихших «акул». Испуганные лица.

Нда, понимаю их.

Ярость, все еще клубившаяся в голове, требовала, чтобы я пнула этого придурка, который испортил такой хороший вечер, в какое-нибудь чувствительное место.

Но нет.

– Так вот, Джезе Лагеза, – сказала я, загнав тьму в своей голове обратно на задворки черепа. – Я скажу декану Кроули, кто из студентов может у меня обучаться. А окончательное решение примет ректор. И сообщит.

Я вздохнула.

Взяла со стола бокал с недопитым коктейлем и одним глотком его допила, не чувствуя вкуса.

– Извините, такая работа, – чуть фальшиво виновато улыбнулась и быстро вышла из гостиной.

В последний момент вспомнила, что эта дверь может отправить меня биться об стену в ужасе.

Но обошлось.

Гостиная Бездны признала меня, несмотря на арестантский браслет.

Я зашагала по пустому коридору, слушая звук каблуков. Наконец-то одна. Не надо ничего изображать и кривляться. Нет нужды держать лицо. Никого же нет.

Я свернула к лестнице, неспешно спустилась на этаж ниже, прошла короткой галереей, ведущей к корпусу преподавательского состава.

Еще одна лестница. До моей комнатушки оставалось каких-то четыре двери. Три двери. Две.

В этот момент дверь распахнулась. И я по инерции практически влетела в широкую грудь Велиара Ван Дорна.

– Мисс Бельфлер?

– Профессор Ван Дорн?

Глава 11

– Вы хотели мне что-то сказать, когда вас увел декан Кроули, – произнесла я, сделав шаг назад и гордо выпрямив спину.

Ван Дорн молча смотрел на меня. На браслет на моей ноге. Потом на лицо. Испытующе. Изучающе. Будто мысленно задавал себе вопрос, со мной он провел ночь, или это была какая-то другая девушка с арестантским браслетом на ноге. И достаточно длинными волосами, чтобы он мог легко намотать их себе на руку, когда…

– Это вы убили тех людей, мисс Бельфлер? – резко спросил он.

Очень смешно.

– Нет, профессор Ван Дорн, – я покачала головой. – Я лицензированный темный маг, мою лицензию подтвердила комиссия Ковена и…

– Не морочьте мне голову! – рыкнул Ван Дорн и сделал шаг вперед. Теперь мои соски касались его мантии. И моментально стали твердыми и острыми настолько, что готовы были, кажется, прорезать тонкую ткань рубашки. У меня закружилась голова. От его властного рокочущего голоса, от его запаха… От того, что он стоит так близко сейчас.

И мне до боли, до одури, до исступления захотелось, чтобы он схватил меня, прижал до хруста костей к стене, чтобы…

Он жадным взглядом впился мне в лицо. На дне его глаз плескалось обжигающе-испепеляющее пламя, которое сейчас просто сводило меня с ума.

Я почти готова была произнести что-то пошлое, вроде: «Трахни меня прямо сейчас!»

И даже открыла рот.

Ван Дорн втолкнул меня в открытую дверь, ту самую, из которой вышел, когда мы столкнулись.

Дверь закрылась, щелкнул замок.

– Что вы делаете, профессор Ван Дорн? – дрогнувшим голосом проговорила я.

Не от страха дрогнувшим, это точно.

Но Ван Дорн не мог этого знать.

– Что за магию ты ко мне применила? – угрожающе прорычал Ван Дорн, оттесняя меня вглубь, в комнату.

– О чем вы говорите? – удивленно приподняла я брови. – Никакой магии!

«Да!» – мысленно возликовала я, когда сильная рука Ван Дорна метнулась вперед и ухватила меня за «конский хвост».

Одним рывком он поставил меня на колени, уже расстегивая штаны.

В темноте мне было ничего не видно, но я и так прекрасно и во всех подробностях знала, как выглядит его член. Идеальный. Каменно-твердый. И с нежно-шелковой кожей.

И именно этот самый идеально-каменный член профессор одним толчком загнал глубоко мне в рот. Брызнули слезы, перехватило дыхание.

И тело обдало волной жгучего возбуждения.

«Да-да-да!» – билось в голове. В том же ритме, в котором двигался член профессора. Доставая чуть ли не до желудка.

«Как мало мне надо для счастья, оказывается…» – иронично-отстраненно подумала я, когда Ван Дорн рванул меня, поднимая вверх. Развернул и швырнул на кровать лицом вниз.

Резко развел колени. И одним толчком пригвоздил меня к кровати. Достав до желудка теперь уже с другой стороны.

Он трахал меня так исступленно, будто хотел порвать пополам.

А мне хотелось еще сильнее. Я двигалась ему навстречу, раскрываясь и выгибаясь, чтобы впустить его глубже. Еще глубже. Мне хотелось, чтобы он заполнил меня всю, чтобы у меня внутри не осталось вообще ничего, только одна пустая упругая оболочка вокруг его идеального члена.

Он резким рывком вышел из меня, вызвав чуть ли не паническую атаку.

Но это всего лишь затем, чтобы развернуть меня и войти снова. Задрав вверх ноги в туфлях с непристойно высокими каблуками.

И снова я ощутила его плоть внутри себя.

Глубоко и еще глубже.

Ни грамма нежности, одна только звериная похоть. И ярость.

В какой момент включился свет, я даже не отследила.

Видимо, Ван Дорн отдал магическую команду, и светильники залили его комнату неярким, но всепроникающим светом.

Я это осознала, когда поняла, что вижу над собой его лицо. И его глаза, горящие багровым пламенем. Пожирающие взглядом мое лицо.

«Он меня ненавидит?» – мысль мелькнула в голове и тут же утонула в волнах животного удовольствия.

Напор Ван Дорна, кажется, только возрос. Я чувствовала себя игрушкой в его сильных руках.

Он меня крутил в самые разные положения, выгибал, ставил на четвереньки, ронял на бок, утыкал носом в подушки. Будто доказывая самому себе, что как бы я не извернулась, он все равно меня поимеет.

А я… А я плавилась от удовольствия, подчиняясь ему. Распахивая колени, выгибая спину, впуская его изо всех позиций, которые придут ему в голову.

Тягучая волна оргазма залила тело темной волной, когда он снова повернул меня на спину, навалился всем телом и погрузился глубоко-глубоко.

Я забилась под ним в сладких судорогах, чувствуя, как его пальцы крепко, до боли, сжали мои плечи.

А вынырнув из омута небытия, я увидела его внимательный взгляд, жадно разглядывающий мое лицо.

– Это еще не все, – угрожающе выдохнул он.

И я как будто попала в ураган. Полное влажной истомы после оргазма тело было мягким и податливым, словно жидкость.

И кажется я сейчас была как никогда близка к тому самому состоянию – быть пустой оболочкой, упругой и бессмысленной. Заполненной изнутри чужой плотью. И предназначенной только для этого.

От этого ощущения меня накрыло второй волной испепеляющего счастья.

Кажется, теперь я даже закричала, изогнувшись дугой.

И ощущения стократно усилились от пульсирующего внутри меня члена Ван Дорна.

Совместный финал срезонировал, превращая оргазм в цветной фейерверк, взрывающий радостью каждую клеточку тела.

И выметающий из головы весь трудный сегодняшний день. И все заботы дня завтрашнего.

Сплошное всепоглощающее блаженство, в котором я тонула, растворяясь и сплетаясь в одно единое целое с невероятным мужчиной, у которого глаза полны пламени…

Вот только разделение произошло как-то слишком резко. Только что Ван Дорн был во мне и на мне, мы переплелись телами так, что было непонятно, где заканчиваюсь я, а где начинается он… И вдруг я оказалась одна. В самом что ни на есть непристойном виде, в расстегнутой болтающейся на плечах рубашке и свитой в жгут вокруг талии юбкой. И в туфлях. И это зрелище мне открылось в зеркале на потолке, которое я вообще только заметила.

– А теперь убирайся! – резко бросил Ван Дорн, и я перестала созерцать свое неприличное отражение и медленно повернула голову к нему.

Глава 12

Я приоткрыла рот, чтобы изречь что-нибудь язвительное.

Но передумала сразу же.

Прозвучит глупо. Это же не у меня в голове сейчас со скрежетом и лязгом сталкиваются моральные устои, семейная история и похоть.

В моей голове все кристально ясно.

Темные маги вообще довольно примитивные существа.

Я его хотела?

Хотела?

Он меня трахнул?

Трахнул.

Хорошо трахнул?

О, превосходно! Хрен знает, лучший там это был секс в моей жизни или нет, вообще как-то не склонна вести внутри своей головы какие-то рейтинги. Но он однозначно сделал меня счастливее этим вечером.

Или уже ночью?

Так что не надо ничего говорить.

Я скатилась с кровати, не отрывая от него долгого влюбленного взгляда. И не отягощая себя поправлянием одежды и приведением себя в порядок шагнула к двери.

Хотелось ли мне, чтобы он меня позвал обратно в свою постель?

О да! Еще как! В моей темной душонке прямо-таки взвыли сирены: «Что ты делаешь⁈ Скажи ему, как он был хорош! Ты же хочешь остаться! Хочешь! Ведь хочешь⁈»

Да, хочу.

Но реальность вовсе не обязана выполнять мои хотелки. Кроме того, если он сейчас вдруг сдаст назад и попросит меня вернуться, он перестанет быть тем мужиком, который вызывает во мне всю эту крышесносную страсть.

Я щелкнула замком и открыла дверь.

И почувствовала, что у меня затряслись руки, а к глазам подкатили слезы.

Но я только повыше подняла подбородок, чтобы они не выплеснулись. И оглянулась.

Он стоял рядом с кроватью и сверлил меня полыхающим взглядом. Наши глаза на миг встретились, в воздухе сразу заискрило. Меня бросило в жар, и я поняла, что разревусь, если прямо сейчас не отвернусь и не уйду.

Я вышла за дверь.

Аккуратно закрыла ее, хотя мне хотелось ей грохнуть со всей дури.

Сделала три шага через коридор до двери в свою конуру.

И тут силы меня оставили. Я уперлась спиной в прохладную стену и съехала на пол.

Видок у меня, конечно, тот еще.

Но мне было кристально и феерически пофиг.

Меня сегодня глазами весь этот долбаный колледж трахнул. И до сих пор во сне трахает, я уверена.

Ну увидит кто-то меня вот такую, и что?

И тут я вспомнила, что минуту назад вообще-то собиралась заплакать.

Но слезы уже высохли. Осталась только сладкая истома. Ну и боль в некоторых местах еще. Правильная такая боль, и-де-аль-на-я.

Я тихо рассмеялась всей этой ситуации.

Ну вот какой, к демонам, был шанс, что меня в «Дабл-Трабл», который сейчас называется почему-то «Зелья и паэлья», снимет декан факультета Инферно?

Ну ладно, немаленький. Туда весь колледж бегает все-таки.

Прикол тут в другом. Почему из всех мужиков на свете этот оказался именно Ван Дорном? Инквизитором. Из семьи, которая Бельфлеров ненавидит, а?

Ну ок-ок, допустим, я такая себе Бельфлер. И если кто-то скажет про меня моему папочке, то тот будет шипеть и плеваться. И возможно даже на упомянувшего меня всуе проклятье какое-нибудь нашлет заковыристое. Он же темный маг, хоть и ковенмен.

Допустим даже, Велиар тоже на меня залип. Ну ладно, не допустим. Я точно знаю, что его тоже хорошо так нахлобучило. Такая гармония похоти может случиться, только когда оба на взводе.

И что дальше?

Вот прикинь, Татти, берет это такой профессор Ван Дорн тебя под ручку и вводит…

Гм. Слово-то какое, прямо сплошные неприличные ассоциации вызывает.

Я захихикала и выдала себе мысленный подзатыльник.

Все-таки, я про серьезные вещи думаю, нечего тут хиханьки разводить!

Итак, привез, значит, Велиар такой меня в Каменное Сердце, главное поместье и штаб квартиру Ван Дорнов. И говорит: «Смотрите, дорогие мои родственники-инквизиторы, это моя невеста Тантра Бельфлер. А на арестантский браслет на ее ноге не смотрите, она мне сама сказала, что невиноватая!»

Тут я не выдержала и расхохоталась. Громко, прямо на весь коридор, ни капельки не стесняясь.

И поняла, что я до сих пор сижу на полу в коридоре рядом с дверью в свою крохотную конуру.

И кажется пара дверей все-таки приоткрывались. Но никто не рискнул выйти и спросить, что это я ржу как конь.

Я встала, открыла свою дверь. Мне замка не полагалось. Вообще кажется моя комната когда-то была чуланом для швабр и ведер уборщиков. Но когда выяснилось, что надо поселить где-то меня, то пришлось всему этому чрезвычайно важному инвентарю пришлось потесниться.

А на утро меня ждал малый совет колледжа. Все трое деканов, пара заместителей ректора. И сам ректор. Кабинет его не претерпел ровным счетом никаких изменений со времен, когда я училась в Индеворе. Он был все таким же просторным, светлым и заполненным разными вещами, которые касались героического прошлого нашего ректора. Весь этот нафиг никому не нужный мусор был любовно разложен в стеклянных стеллажах. И рядом с каждым предметом стояла памятная табличка, разъясняющая, почему это не просто какая-то какуля, а какая надо какуля грозной северной кошки-перепелки, которая нагадила во время шаманского островного ритуала, чем превратила свою какулю в грозное оружие, которое наш доблестный ректор со своими соратниками нейтрализовали. Героически. Чем спасли мир от… Ну, от катастрофы какой-нибудь.

И таких какуль там были тысячи. Музей имени ректора.

По которому он под добрый стих любил водить экскурсии.

– Вы меня не слушали, мисс Бельфлер⁈ – раздался чуть скрипучий голос ректора Картера.

– Напротив, я очень внимательно вас слушала, – немедленно отозвалась я. – Вы хотите, чтобы я повторила ваши последние слова?

– Это какое-то безумие, ректор Картер! – воскликнула Марсела Лурье, декан факультета Чащи. Она появилась в Индеворе вместе со мной, и тогда никто не верил, что она продержится на этом месте дольше полугода. Но маленькая хрупкая женщина с пронзительно-детским голоском внезапно оказалась настоящей стальной леди. И всех переиграла. Но мы с ней не сошлись характерами еще в годы моего студенчества. Так что неудивительно, что она смотрела на меня, как на потенциального препода, мягко говоря, с недобрением.

– Профессор Лурье… – мягко и угрожающе заговорил декан Кроули. – Мы с вами уже кажется обсуждали…

– Да, обсуждали! – «медведица» Лурье гордо вздернула острый подбородок, и копна ее рыжеватых кучеряшек подпрыгнула. – И вы меня не убедили. И если вы настолько безжалостны, что хотите отдать своих мальчиков этой… этой…

– Ваше мнение я понял, профессор Лурье, – капризным тоном сказал ректор. – А вы что думаете, профессор Ван Дорн?