Текст книги "Кто впустил зло в сердце свое… (СИ)"

Автор книги: Элла Яковец

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)

Глава 41

Никогда не приходила на балы в колледже к самому началу. Вся эта торжественно-пафосная суета с выборами короля и королевы мне курса с третьего надоела. И с тех самых пор у меня всегда находились уважительные причины, чтобы опоздать на часик-другой. И явиться в общий зал, когда все уже были пьяные, радостные, растерявшие весь свой изначальный лоск, с блестящими глазами и свеженькими засосами.

И если бы не мой кавалер, – сам декан Кроули – то я и в этот раз пришла бы где-нибудь к четвертому чану пунша. Как раз об этом я и думала, когда валялась на кровати в своем «скворечнике».

Так тихо было вокруг.

Особенно по контрасту с недавним шумом и беготней.

Забавно, конечно. Здесь же ни разу не студенческое общежитие, а шумиха предбальная тоже стоит ого-го какая.

А сейчас стало тихо.

И так я что-то на эту тишину залипла, что чуть было не забыла, что неплохо бы хотя бы платье натянуть…

Вот за этим занятием меня и застал нетерпеливый стук в дверь.

– Бельфлер, ты что, еще не готова? – возмущенно вопросил декан Кроули, бесцеремонно распахивая дверь.

– А если бы я была голой? – фыркнула я, одергивая подол платья.

– Может я на это и рассчитывал, – парировал Кроули. – Кроме того, ждать я больше не мог. Мы и так уже опоздали на танец короля и королевы!

Я дернула голым плечом. Мол, не очень-то и много потеряли.

Декан вышагивал рядом со мной по пустому коридору с видом загадочным и задумчивым. Будто в голове прокручивал начало какого-то разговора, и пока его все варианты не устраивали. Помогать ему я не спешила. Меня вполне устраивало взаимное молчание.

Впрочем, может это я сама себе придумала, что декан какой-то там особенный разговор хочет начать. Может он, наоборот, ждал, что я первая заговорю и дам ему четкий и конкретный ответ, согласна я встретиться с отцом или нет. И никакого другого второго дна у его молчания нет.

Мы преодолели кленово-рябиновый коридор без всякой давки и очереди. Все желающие уже давно были внутри. Там уже звучала музыка пополам с радостными визгами и воплями.

– Декан факультета Бездны Киран Кроули и его спутница, аспирантка факультета Бездны Тантра Бельфлер! – завопил, перекрикивая музыку, глашатай.

Несколько голов повернулось в нашу сторону. Кроули принял эффектную позу, опираясь на трость и замер, чтобы дать всем рассмотреть нашу парочку. А смотрелись мы, пожалуй что, и правда весьма стильно. Декан был одет в белоснежный фрак и цилиндр. Ткань была явно магическая, при определенных движениях она вспыхивала фиолетовыми искрами. Я рядом с ним смотрелась мрачной тенью. Мое платье вообще было ни разу не бальным. Простое, черное, без отделки. Вместо аксессуаров – глубоченое декольте. Платье обтягивало фигуру как вторая кожа. Обошлось оно мне в немаленькую сумму в свое время. Все-таки, индивидуальный пошив от настоящего кутюрье. Хотя заметить этот факт могут единицы. Но при всем отсутствии декоративных элементов, это платье неизменно притягивало взгляды. Не хуже белого фрака.

На танцполе уже был вполне активный движ, как и вокруг фуршетного стола.

«Интересно, в какой момент меня перестали волновать балы?» – подумала я, послушно двигаясь за своим кавалером, который, покрасовавшись, направился прямиком к чаше с пуншем.

Мне было пока что все равно, куда идти. Во всяком случае, именно такой безмятежный вид я приняла, ухватив внимательным взглядом своих «героев» сегодняшнего вечера.

Что там ко мне за дело у Кроули – еще пока непонятно. А работа есть работа.

Первым же, кого «срисовала» внимательным взглядом, был Мартин Сонно, которого окружала целая стайка любопытных и восторженных девиц.

«Почему-то всегда находятся такие дуры», – подумала я, принимая от Кроули стакан пунша. Странный парадокс. Мартин явно не блистал популярностью среди девушек. А когда он без пяти минут темный, они на нем буквально гилряндами повисли. И все заглядывают в рот и наперебой подставляют под его взгляды свои откровенные декольте. И любая из них выглядит так, будто готова без предварительных ласк стянуть трусы и немедленно ему отдаться. И ведь это вроде Индевор. Мартин далеко не первый темный, которого здесь обучают. И все вроде бы в курсе, что совсем скоро начнет происходить. И все равно…

А вот с Лагезой совсем другая история. Он явно был из тех, кто до встречи со мной был вовсе не обделен женским вниманием. Судя по бродящим по колледжу слухам, он был в этой области очень даже молодец. Собрал целую коллекцию красоток, в которую, поговаривают, даже одна из профессоров затесалась. Но сейчас он со смурным видом подпирал стену. И сверлил меня сложным взглядом.

А вокруг образовалось отчетливое пустое пространство, будто он болеет чем-то заразным.

Пожалуй, рановато сбрасывать его со счетов.

В качестве «заготовки» на темного мага он сейчас очень даже перспективно выглядит.

Опять.

Ладно, отложу пока решение. Тем более, что меня никто не торопит.

После бала решу.

Я отхлебнула пунша, в который в этот раз явно не пожалели алкоголя. Хотя, скорее всего, в изначальном рецепте он не был таким ядреным. Просто какие-то студенты-энтузиасты решили чуть-чуть долить. И долили, между собой не договорившись.

Напиваться в мои планы не входило, так что я поставила едва пригубленный стакан на стол.

«Надо бы найти ту похотливую старосту, – подумала я, оглядывая зал. – И прикинуть, устроит она нужное представление, или потребуется другой сценарий…»

Марту я обнаружила довольно быстро. Просто не сразу сообразила, что она может носить какую-то другую прическу, кроме двух кос.

Она нашлась в дальней части танцпола. Чинно и чопорно кружилась в парном танце с каким-то хмырем, которого я не знала. «Белое платье, какая милота…» – подумала я и почти уже шагнула в ее сторону, но тут меня за руку ухватили цепкие пальцы.

– Татти, ты куда намылилась? – усмехнулся декан Кроули, о котором я умудрилась почти забыть, отвлекшись на свои рабочие обязанности. – Ничего не хочешь мне сказать?

Глава 42

И тут меня накрыло дежа вю во все поля. Этот вопрос я слышала с тысячей разных оттенков.

«Бельфлер, ты ничего не хочешь мне сказать?» – со злым прищуром. После того, как из вивария очень вовремя вырвался василиск на втором курсе.

«Ну что, Татти, ты ничего не хочешь мне сказать?» – с ехидной ухмылкой. В тот самый день, когда наше «очень тайное общество» засветилось в полном составе в «Сити-Курьере». И наши весьма пикантные фото как бы намекали, что мы вовсе не спали, как нам в тот день полагается, в своем общежитии. А оказались в самом центре городского скандала, после которого Индевор еще месяц бомбардировали гневными письмами разные там поборники морали.

«Тантра Бельфлер, стой! Ты ничего не хочешь мне сказать⁈» – с яростным возмущением, у него даже ноздри раздувались. В тот раз, когда у него из-под носа сбежал один авантюрист, которого в Индеворе не должно было быть…

И еще много-много раз. В большинстве которых я чувствовала себя нашкодившим котенком, в пустой голове у которого крутился только один встречный вопрос – про что конкретно декан спрашивает? Что именно из того, что я натворила, относится к тому, что он хочет от меня услышать.

Вот и сейчас…

Про что я «не хочу сказать»-то?

Про свои отношения с деканом Ван Дорном? Про Сонно и Марту, которых я свела не без помощи темной магии? Право имею, конечно, но всегда есть нюансы… Или про пьяного Лагезу сегодня утром?

Или вообще про Кочергу и неудавшееся похищение?

Или он действительно просто ждет моего ответа на вопрос отца, который зачем-то решил со мной увидеться?

В принципе, я бы поболтала про любой из этих пунктов, я все-таки больше не студентка, да и не собиралась от своего декана что-то скрывать. Но не вываливать же сейчас все и сразу прямо на балу… Так что я решила уточнить на всякий случай.

– Что-то не так, декан Кроули?

– Ты мне скажи, – усмехнулся Кроули. С убийственной серьезностью усмехнулся. Явно речь не про Мартина, трахнувшего Марту. И точно не про пьяного Лагезу.

Молчание затянулось. Пристальный взгляд Кроули стал таким яростным, что почти начал обжигать. А я все еще не определила, к чему именно относится его вопрос.

– Декан Кроули, что вы хотите знать? – наконец сдалась я, решив, что моя проницательность, похоже, тут не сработает.

Декан ухватил меня за плечо и подтащил к себе почти вплотную. Пальцы его сжались, как будто он специально хотел оставить на моей руке синяки.

– Когда ты собиралась мне сказать о планах Аримана Бельфлера? – тихо и зло проговорил он мне прямо в лицо.

– Эээ… что? – вопрос был настолько неожиданным, что я слегка обалдела.

– Не смей говорить, что не понимаешь, о чем я! – тихо рыкнул декан.

– И не подумаю, декан Кроули, – я покачала головой. Уже пришла в чувство, обалделость была минутная. Ну, типа, не только мы с Ван Дорном такие умные и догадались, что мой отец мутит воду вокруг Индевора. Зная отца, рискну предположить, что меня коснулась только малая часть всей его деятельности. Наверняка у него еще куча всяких «обходных маневров», «заходов с фланга», «тактических шутих» и прочих мелких деталей, часть из которых никак не могли пройти мимо декана.

– А, так то есть твой арестантский браслет, – декан кивнул в сторону моей лодыжки с переливающимся цветными огоньками арестантским «аксессуаром». – Это фикция? А тот клоповник – просто хорошо срежиссированный антураж? Хорошо же ты успела меня изучить… То письмо попало точнехонько в цель! А вот я, похоже, в тебе ошибался…

Я слушала декана молча, и его слова отказывались складываться в моей голове в связный текст.

Он что?

Думает, что я играю на стороне отца?

И стоп, подождите…

– Какое еще письмо? – спросила я, бесцеремонно перебив декана посреди фразы.

– Не прикидывайся, – фыркнул декан. – То самое, которое я получил накануне. Откуда я, по-твоему, узнал адрес этого мотеля? То самое, в котором ты просишь, чтобы я позаботился о твоем теле, потому что мотель так себе, и персонал может не обратить внимания, даже если из твоего номера начнет вонять.

– Хм, на меня очень похоже… – усмехнулась я. – Только я его не писала.

– Не ври мне! – прикрикнул декан.

– Не вру, – я пожала плечами. – Не буду клясться, что это не моей рукой написано. Но писала точно не я.

Пальцы декана сжались сильнее. «Еще чуть-чуть, и он сломает кость», – отстраненно подумала я.

А еще я подумала, что ситуация очень так себе. В другой ситуации я бы потребовала от него, чтобы он любым доступным магическим путем вывернул мне мозги, чтобы убедиться, что я не вру.

Но на мне был арестантский браслет. Который, помимо своих прочих свойств, не позволял вмешиваться в мой разум без дозволения Ковена. Ну, еще можно было темной магией вмешаться, вот только темная магия не позволяет узнать истину. Она может навязать нужный ответ, внушить ложные образы, может напугать, запытать до смерти. Но ни один из ответов, полученных под любым воздействием темной магии не может считаться истинным.

Я закрыла глаза и мысленно сосчитала до десяти, чувствуя, как внутри меня начинает сгущаться тьма.

Я злилась не на Кроули сейчас.

Потому что я вдруг одним махом представила, как ситуация выглядит с его стороны. Он получает от меня страшное письмо, намекающее, что я готова свести счеты с жизнью. Немедленно мчит мне на помощь. Вытаскивает с днища, обеспечивает меня работой и смыслом жизни, можно сказать… Но постепенно ему открываются офигительные обстоятельства: оказывается, хитрожопые темные маги Бельфлеры надумали прибрать исконно автономный Индевор к своим грязным ручкам.

А он сам принял все за чистую монету…

И про арестантский браслет на моей ноге можно сказать только язвительное: «Ах, как удобно!»

И на отца я тоже не злилась. Уже свое отненавидела, что уж. Я так давно его знаю, что уже устала удивляться тем мрачным глубинам дна, с которых он умудряется постучаться.

Я злилась на себя.

– Декан Кроули, будет лучше, если вы меня отпустите, – проговорила я, не открывая глаз.

Глава 43

Тьма вскипала внутри, как клокочущее штормовое море. Туманила рассудок и требовала выхода. «Отшвырни этого возомнившего о себе человечишку… – звучал ее тихий шепот в голове. Тихий, но заглушающий все вокруг. – Пусть корчится от боли, униженный и растоптанный…»

Я стояла неподвижно, боясь двинуть даже пальцем. Я как будто балансировала на самой кромки пропасти. Еще мгновение, и я сорвусь вниз. Туда, в спасительную черную тьму, которая всегда со мной и всегда за меня. Которая не позволит никому…

Никому…

«Только не говори сейчас ничего!» – мысленно взмолилась я, обращаясь к Кроули. Воображаемому Кроули, потому что смотреть на реального мне сейчас было ни в коем случае нельзя!

Иначе…

Сквозь гул голосов, радостные взвизги и музыку вдруг пробился обрывок фразы.

Ничего не значащий сам по себе. Важен был голос, который это сказал.

– … доверить подготовку следующего Осеннего бала…

И перед моими сомкнутыми веками возникло лицо хозяина этого голоса. С мужественным подбородком и всегда плещущимися на дне взгляда багровыми языками пламени.

– Велиар… – я даже не сказала это вслух. Не прошептала. Лишь едва пошевелила губами. Однажды он уже помог мне усмирить тьму, может быть и в этот раз…

Клокочущий котел тьмы внутри моей головы был все еще опасно близок к критической точке.

Но тут Кроули догадался наконец-то разжать пальцы.

И в этот момент меня отпустило. Вцепившиеся в рассудок жадные когти тьмы отпустили мой затуманенный мозг. И клокочущая ярость отползла куда-то в дальний угол черепа. Еще огрызаясь, но уже так… Беззубо.

– Я должна была вам все рассказать с самого начала, – сказала я, все еще не открывая глаз. – Признаю себя недальновидной тупицей.

– Что ты имеешь в виду? – все еще зло, но уже с сомнением в голосе проговорил Кроули.

И вот тут я наконец-то снова решилась взглянуть на этот мир. На самом деле, все эти жуткие драматические события заняли не дольше одной секунды. И Кроули понятия не имел, что произошло сейчас внутри моей головы. Глаза мои были закрыты, так что он не мог видеть, как близко он был к тому, чтобы выхватить от меня по полной программе. И, не исключено, не пережить этой атаки.

Такова уж тьма, каждое ее применение может стать смертельным. Не потому что кто-то окажется слишком слаб, чтобы терпеть невыносимую боль. А потому что темный может не захотеть остановиться.

– Здесь не самое подходящее место для подробных разговоров, – сказала я. – Так что давайте я вкратце, хорошо? Я считаю, что мой отец задумал прибрать к рукам Индевор. Лишить автономии или просто захватить – не знаю. И он в сговоре с Обероном Ван Дорном. Вот. Я сказала. Хотя должна была раньше. Потому что вас это касается в гораздо большей степени, чем меня.

– Это точно? – хмуро буркнул Кроули, сверля взглядом пол. Он мне поверил. Сразу и теперь уже безоговорочно.

Я усмехнулась и развела руками и кивнула в сторону танцпола.

Музыка грохотала, на студенты прыгали и орали что-то. Шумно для серьезных разговоров.

– Тогда утром, – решительно кивнул Кроули. – Не вздумай лечь спать, поняла?

Я кивнула. И почти шагнула в сторону, когда заметила Марту Шерр в белоснежном платье. Но замерла. Кое-что все-таки имеет смысл проговорить сейчас.

– Только одно… – сказала я. – Если вдруг я вдруг не доживу до утра…

– ЧТО⁈ – рыкнул Кроули и свел брови.

– Эй-эй, полегче, – засмеялась я. – Это не к тому, что я тут надумала геройствовать и самоубиваться. Просто у меня есть подозрение, что в карточной партии Аримана Бельфлера моя трагическая гибель – это такой специальный козырь в рукаве. Так что если вдруг я не доживу до утра, замните это как-нибудь по-тихому, чтобы у моего отца не получилось раздуть из этого здоровенный пожар.

– Замните… – фыркнул Кроули. – И ты вот так просто мне об этом сообщаешь? И явно собираешься еще во что-то ввязаться?

– Клянусь, никаких авантюр, – заверила я, не выпуская Марту из поля своего зрения.

– Ладно, считай предупредила, – хмыкнул Кроули.

– Я скоро вернусь, декан Кроули! – уже через плечо крикнула я. – Нам с вами еще надо танцпол порвать, вы же помните?

Я уверенно пробралась сквозь танцующих. Кто-то особо смелый по ходу дела умудрился меня даже по заднице погладить, но я не стала останавливаться и проверять, кто именно. Я просто не хотела упускать из вида старосту Инферно.

А все шансы были. Она развила какую-то очень кипучую деятельность. Только она не в танцульках участвовала, а явно какие-то указания раздавала. Вот она перебросилась парой фраз с тем увальнем, который ее в библиотеке трахал. Тот кивнул, изобразив на тупом лице понимание.

Потом настала очередь какого-то другого здоровяка…

И разговор тоже был очень недолгим.

Не очень-то мне хотелось знать, что за дряньство она затевает. Лицо у нее в этих разговорах было отвратительно злорадным. Прямо глаза светились чуть ли не в прямом смысле.

Не самый она приятный объект для наблюдения, вот что. Чем больше смотришь, тем противнее становится.

Меня она пока что не видела.

Но тут на ее лице вдруг расцвела лучезарная фальшивая улыбка. Я проследила за ее взглядом и увидела, как к ней приближается парень в белом костюме. С золотой отделкой. Рядом они смотрелись очевидной парой. Ага, ясно, это ее кавалер.

Он чинно поцеловал ее в щеку. И до меня донеслась фраза про «королевский танец».

Ну да, конечно! Стараниями Кроули я в этот раз почти не опоздала к началу бала…

Глава 44

– Мисс Бельфлер, – раздался за спиной женский голос. Неприязненный и прохладный.

– Не самое подходящее время, декан Лурье, – отозвалась я, не оборачиваясь.

– А мне кажется, очень даже подходящее! – сказала она. И почти положила руку мне на плечо, как будто собираясь бесцеремонно развернуть меня к себе лицом, но замерла, не коснувшись кожи буквально на сантиметр. Вспомнила, с кем имеет дело, вовремя передумала. Сама обошла меня кругом и встала передо мной, уперев руки в бока. – Не знаю, что ты задумала, но я намерена этому помешать. Сегодня Осенний бал, не время и не место для твоих интриг!

– А с чего вы вообще решили, что я что-то задумала? – я удивленно приподняла бровь.

– Послушай, – декан факультета Чащи сцепила пальцы. – Я… Я понимаю, что у каждого свои методы работы. Но… Но, пожалуйста, оставь ребят в покое хотя бы на сегодняшний вечер! Пусть они просто повеселятся. Без этого… твоего…

Я молча смотрела на Лурье. На ее красивом лице отражалось сразу очень много чувств. И ей явно с огромным трудом давался ее вежливый и где-то даже просительный тон. Вполне возможно, что она совсем иначе сначала представляла себе этот разговор. Возможно, на самом деле, ей хотелось наорать на меня, а потом схватить за руку и утащить с этого бала, вместе со всей моей тьмой.

И я передумала отвечать язвительно. Потому что уж она-то в курсе, как легко и непринужденно темная инициация может испортить жизнь тем, кому не повезло оказаться рядом с тем, кто проходит становление. На моих глазах же все было… Просто я тогда была гораздо больше озабочена своими чувствами, чем чьими-то еще.

Но сейчас кое-какие воспоминания ожили.

Лурье была в красном платье. Как и тогда. Забавно. Салливан Террно, тот парень, с которым у Лурье случилась страсть, тогда учился на факультете Инферно. И на Осенний бал они пришли парой. Сейчас она тоже была в красном. Которое, кстати, ей было совершенно не к лицу. Слишком уж подчеркивал румянец на ее бледной коже.

– Мисс Бельфлер… – сказала она. И в глазах ее отразилась боль. И в моей голове как наяву ожило воспоминание с того Осеннего бала.

Салливан и Лурье в тот раз присудили победу за «королевский танец». В виде исключения, потому что они настолько блистательно танцевали, что даже правило о том, что весь этот конкурс придуман для студенческих пар, решили временно отложить.

И вот они выходят на сцену под фанфары.

Вот Салливан берет с красного бархата диадему королевы.

Кладет Лурье на буйные рыжие кудри…

Щеки декана розовеют, улыбка такая счастливая, глаза сияют…

И тут Салливан начинает свою речь. Дословно я ее уже не помню, но начинает он ее примерно так:

– Моя королева покорила меня тем, как отлично она сосет!

Речь была долгая и омерзительно физиологичная. Салливан со смаком и в подробностях рассказывал о том, где именно и при каких обстоятельствах декан факультета Чащи у него сосала. В каких позах он ее трахал. Как уговаривал, чтобы она дала ему в задницу. И как она согласилась, а потом оказалось, что она кончает с его членом в анусе. «И прикиньте, как это круто, когда девка любит, когда ее трахают в зад⁈»

Лурье улыбалась по инерции секунд десять.

Потом она даже не побледнела, а поебелела. И стояла, как мраморное изваяние все время, пока Салливан расписывал, как он совал свой член во все дырки декана другого факультета. А под конец сказал, что сначала он вообще поспорил, что ее трахнет…

Такое молчание было царило во время всей этой речи. После первой фразы кое-кто заржал, но довольно быстро все замолкли, и Салливан вещал в полной тишине. Все расслышали все.

Когда он заткнулся, разразился жуткий гвалт, разумеется. Как с бала исчезла Лурье, я не заметила, но ее можно понять. Наверное, я бы в такой ситуации тоже предпочла по-тихому смыться. Салливану в тот день изрядно так набили лицо, он потом неделю отлеживался. Питомцы Лурье с Чащи постарались. Но самое страшное ждало их декана потом, когда Салливан прошел темную инициацию…

Декан Лурье покраснела, кажется, вообще вся. Поняла, что именно я вспоминала. «В некотором смысле темным жить даже проще, – подумала я. – Стыд и совесть нам отшибают в самую первую очередь…»

Но Лурье не была темной. Она просто в прошлый раз попала в самый что ни на есть замес. Как она вообще из Индевора не сбежала куда-нибудь, где ее никто не знает…

Медведица, фигли.

И сейчас тоже взгляд не отвела. Ноздри подрагивали от ненависти, но спина прямая и подбородок гордый. Уважаю.

Я вздохнула.

Проклятье. Вообще-то не случайно темные наставники подгадывают разные свои «затеи» как раз под мероприятия типа Осеннего бала. Много эмоций, много людей. Любые действия на виду и вызывают длинный шлейф последствий…

Я не поняла, мне что, ее жалко?

– Очень сожалею, что вы попали в ту неприятную ситуацию, – сказала я.

– Неприятную ситуацию? – взвизгнула Лурье, растеряв часть своего самообладания. – Да что ты в этом вообще понимаешь, девчонка⁈

Тут она не выдержала и схватила меня за плечи.

– Пообещай мне, что не устроишь тут ничего, поняла? – почти прорычала она мне в лицо.

Тут я нервно захихикала, чем вызвала на лице у Лурье оторопь.

Нет, она нормальная вообще⁈ Только во мне проснулось хоть что-то человеческое, и я даже почти готова была пообещать ей, что оставлю парней в покое на Осенний бал, и не буду ничего устраивать, как она выдает это… Еще и руками меня хватает.

И тут, кажется, до Лурье дошло, какую глупость она сморозила. Кровь от ее лица отхлынула, она убрала от меня руки и резко изменилась в лице.