Текст книги "Кто впустил зло в сердце свое… (СИ)"

Автор книги: Элла Яковец

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц)

Глава 25

Он что-то говорил, а я стояла и смотрела на него. Не разбирая ни слова, если честно.

Мне не нужно было Покрывало Эрзули, чтобы признаться себе, что я хочу этого человека. Это было и мучительно, и приятно одновременно.

Как темная магия.

Хищный коктейль боли и наслаждения, отравляющий своими брызгами все, чего касается.

– Ты вообще меня слушаешь? – спросил Ван Дорн, нахмурившись.

– Нет, – я честно покачала головой. – Знаю только, что я готова прямо здесь и сейчас сорвать с себя одежду.

Ван Дорн поперхнулся.

Нахмурился.

А потом расхохотался.

Притянул меня к себе и крепко прижал.

– Ты невозможна! – простонал он. – Темные все такие?

– Конечно же нет, – пробормотала я, запуская ладони под его рубашку и млея от касания его голой кожи. – Я особенная и уникальная. Других таких нет…

«Это вообще прилично, думать о том, как я хочу, чтобы он меня трахнул, в тот момент, когда он проявляет какие-то отечески-покровительственные чувства?» – подумала я, когда его пальцы запутались в моих волосах.

Отеческие чувства продлились недолго. Ровно до момента, как его пальцы сжались вокруг ленты, стягивающей мои волосы.

Дыхание его тут же потяжелело. Он приподнял мою голову.

Я послушно раскрыла губы.

И вот мы уже самозабвенно целуемся, расстегивая попутно шаловливыми руками все, до чего можем дотянуться.

Вот его пальцы до боли сжали мой сосок.

Вот я высоко закинула ногу на его талию, притягивая к себе еще плотнее.

Ах, какой каменный у него стояк… От нетерпения меня выгнуло дугой. И я рванула на его груди рубашку, лишая ее остатков пуговиц.

И этот волшебный момент, когда прижимаешься голой кожей к голой коже, мммм…

– Что здесь такое происходит⁈ – вырвал нас из затопившего мозги сладкого тумана пронзительный и возмущенный голос. – От вас, Бельфлер, я могла ожидать чего угодно, но вы, декан Ван Дорн…

Медленно, с чудовищной неохотой мы разомкнули наш горячий поцелуй и посмотрели на декана Лурье. Синхронно. Не знаю, что там чувствовал Ван Дорн в этот момент, а лично я так – одно сплошное раздражение. Ну не могла она попозже высунуть нос из своей комнаты, медведица любопытная⁈ Когда Ван Дорн уже затолкал бы меня в одну из доступных нам дверей – мою или его. Почему именно он должен был проявить эту ответственность?

Ну… Не знаю. Просто я бы ее точно не проявила. И захоти он оттрахать меня прямо в коридоре, я бы подчинилась без единой мысли поперек.

Студенты в эту общежития не допускаются, а остальные люди взрослые, ничего нового не увидят…

– Это немыслимо! – возмущенно кричала декан Лурье. – Я немедленно обо всем сообщу ректору Картеру! Должны же быть хоть какие-то представления о морали!!!

– Эээ… декан Лурье… – начал Ван Дорн и посмотрел на меня. А я все еще стояла на одной ноге, а второй держалась за его талию. И рубашка распахнута полностью,

– Декан Ван Дорн, я отказываюсь верить в то, что вы по доброй воле вступили в связь с этой… с этой… – губы стальной нашей «медведицы» задрожали. А до моего затуманенного мозга наконец-то дошло, что надо бы посмотреть на «изнанку» этой ссоры.

Темномагическое зрение включилось нехотя, у меня не было никакого желания сосредотачиваться.

Медленно проступили цветные всполохи аур.

Из-за пары дверей нас подслушивали.

Ван Дорн все еще был непроницаем.

Зато Лурье… Оооо!

Лурье страстно ревновала. Испепеляющие оранжево-пурпурные вспышки прожигали в ее ауре болезненные пятна. Страшное дело…

Я посмотрела на Ван Дорна.

И с почти стопроцентной уверенностью подумала, что между ними ничего не было.

Просто у Лурье на него были виды. И больше всего ей сейчас хотелось, чтобы это с нее Ван Дорн срывал одежду в порыве страсти прямо в коридоре. А тут я. Наглая аспирантка. Еще и темная! Да как вообще потомственный инквизитор такое допустил⁈

– Это ты его околдовала, дрянь! – «главный калибр» медведицы Лурье повернулся в мою сторону. Она уперла руки в бока, сжав пальцы в кулаки. Но я успела заметить, что на ладонях уже засветились язычки пламени. Она была так зла, что готова была применить боевую магию. Вряд ли она у специалистки по магии природы сильная, конечно. Но мне сейчас любой будет достаточно, я же не могу защищаться – арестантский браслет блокирует всю мою магию, кроме темной.

– Это не так, – как можно более спокойным голосом ответила я.

– Так я тебе и поверила! – Лурье затрясло. – Я доложу обо всем ректору! Я требую, чтобы насчет тебя, темная тварь, провели полноценное расследование!

– Декан Лурье, – негромко сказал Ван Дорн.

– Да таких как ты, надо в Тиамат-лодж навечно сажать! – голос Лурье сорвался, она взмахнула кулаком. Над ним полыхнул язычок пламени.

– Декан Лурье! – Ван Дорн отстранился от меня, шагнул вперед и поймал руку «медведицы» за запястье. – Вам нужно успокоиться, декан Лурье.

«Иначе в Тиамат-лодж навечно заеду не я…» – мысленно закончила я его мысль.

Грохнула еще пара дверей. В коридор на разборку спешили любопытные.

Да блин…

Я с неохотой запахнула рубашку, делая свой вид из непристойного более, чем полностью, в просто неприличный. Лурье фигурально прожгла во мне дырку взглядом. И, тяжело дыша, опустила руку.

Теперь они, Ван Дорн и Лурье, стояли друг напротив друга. Он все еще держал ее запястье. А она подняла голову и смотрела ему в лицо.

Как фигура какого-то старинного танца прямо.

Теперь «тональность» ауры Лурье сменилась. И страсть заняла место ревности.

И так полыхнуло, что даже меня зацепило. Ну, тоже фигурально, разумеется.

– Что здесь происходит? – лениво спросил профессор Стэйбл. Скользнул прохладно-заинтересованным взглядом по мне, потом по Ван Дорну с Лурье. И по его глазам стало понятно, что в объяснениях он не нуждается.

– Что за шум? – появился в коридоре декан Кроули.

Отлично, практически кворум. Три декана в одном коридоре.

– Я сообщу обо всем ректору Картеру, – тихо и угрожающе проговорила Лурье, освобождая руку.

– Ваше право, – хмыкнул Ван Дорн и посмотрел на меня. – Кстати, мы не закончили наш разговор.

Глава 26

Лурье побледнела еще больше и сверкнула глазами.

Кроули наградил меня удивленным взглядом и приподнял бровь.

Стэйбл оперся плечом о стену и скрестил руки на груди.

Но Лурье не была бы железной Лурье, если бы с собой не справилась.

Она гордо выпрямилась и подняла подбородок. Кудряшки на ее голове колыхнулись.

Ну и ноздри все еще едва заметно трепетали, напоминая о том, что она вообще-то в ярости.

На меня она больше не смотрела вообще.

Она с достоинством повернулась и покинула «мизансцену». По ней было видно, что она хотела еще что-то сказать напоследок.

Но с подбором слов случилась проблема, так что она выбрала лучшую стратегию из возможных – ледяное молчание.

«Не хватало еще сейчас влюбиться…» – подумала я, чувствуя как к пульсирующей внизу живота похоти добавилось что-то еще.

«Как мало мне надо для счастья…» – с горьковатым сарказмом подумала я.

Надо же, стоило мужику повести себя как мужик, как в моей душе затрепетали крылья бабочек. И пыльца фей со звоном посыпалась во все стороны.

А он всего лишь не стал лепить отмазки и отпираться.

«Ты трахаешь темную⁈» – возмутилась Лурье.

«Да, трахаю», – честно и без всяких уверток ответил Ван Дорн.

Очешуительно. Как сказал бы один мой знакомый следопыт, специализирующийся на отлове мутантов и разных магических чудищ.

Ван Дорн выдержал положенную паузу. Ну, чтобы все осознали, что он сообщил, что не только не намерен оправдываться за свое непристойное поведение. Но собирается закончить начатое.

Он приобнял меня за талию и легонько подтолкнул в сторону своей комнаты.

И я не стала возражать.

Напоследок на Кроули посмотрела и пожала плечами. Мол, извините, господин декан, личная жизнь зовет.

Дверь захлопнулась.

– Романтичный момент слегка похерен, да? – хихикнула я, прижимаясь бедром к бедру Ван Дорна.

– Думаю, мы с этим как-нибудь справимся, – он притянул меня к себе. И в темноте я увидела пламя на дне его глаз. – Почему она так тебя ненавидит?

– Кто? – спросила я, которую сейчас больше интересовала скользящая вдоль моей талии рука Ван Дорна. – Лурье?

– Да, – сказал он и коснулся губами моей шеи.

– Ты точно хочешь знать? – хихикнула я.

На самом деле, смешного в той истории было мало. И Лурье было за что меня ненавидеть.

– Я знаю, что ты плохая девочка, – в самое ухо прошептал мне Ван Дорн.

– Еще немного, и я не смогу рассказывать… – в конце фразы я перешла на стон, потому что пальцы Ван Дорна сдавили мой сосок. А другая рука неспешно и уверенно поднималась между бедер.

– И у меня сейчас появилась замечательная идея… – усмехнулся он и подхватил меня на руки. Играючи легко. Как будто я ничего не весила вообще.

Он бросил меня на кровать и чуть подтолкнул, чтобы я упала на спину.

Развел колени в стороны и устроился между ними.

– Я готов слушать твой рассказ, Тантра, – серьезно сказал он, легонько касаясь подушечками пальцев того самого места, которое чуть не взорвалось тут же от его касания. Я сегодня была для разнообразия в трусиках, но тонкое красное кружево чувствительности никак не мешало.

Но Ван Дорн решил иначе. И медленно отвел тонкое кружево трусиков в сторону.

– А ты будешь мне рассказывать, что у тебя произошло с Лурье, – в темноте я услышала усмешку. И застонала, потому что его губы и язык коснулись моих губ. Нижних.

– Если ты хочешь, чтобы я продолжал, говори, – я чувствовала между своих ног его дыхание. Его ладонь гладила меня по бедру…

Вот же проклятье!

Я засмеялась.

– А я вовсе не пошутил, – серьезным тоном сказал он. Не продолжая.

– Ладно, я попробую… – начала я, и язык снова скользнул сначала вдоль влажных и болезненно-чувствительных лепестков. А потом внутрь. – У Лурье была тогда… любовь… Этот… со старшего курса… оооооох…

– Не останавливайся, – снова отстранился Ван Дорн.

– Не останавливайся, – эхом повторила я. И чтобы хоть как-то сосредоточиться, а не упорхнуть качаться на беспечных волнах похотливого наслаждения, я опустила руку и запустила ее в волосы Ван Дорна. – Салливан, его звали Салливан. Истинная любовь. Все по-настоящему. А я… а у меня… ааааахх…

– Ммм, и что же у тебя? – усмехнулся Ван Дорн.

А я чуть не зарычала. Это было похоже на мучительно-сладкую пытку. И я снова подумала, что влюбиться было бы очень некстати.

– Салливан ее любил, – собрав всю свою волю продолжила я. – А мне, чтобы пройти инициацию, нужно было сделать что-то… пло…… Оооооохое. Да, что-то плохое.

Перед глазами плыли радужные круги, от возбуждения у меня сносило крышу. Да, я запросто могла сейчас включить свой пресловутый темный самоконтроль и отчеканить Ван Дорну всю историю от начала и до конца, ни разу не запнувшись.

Но я не хотела так!

Мне хотелось и дальше продолжать извиваться под сладкой пыткой, пытаясь поймать в голове ускользающие мысли.

– Мы поспорили, – сказала я срывающимся голосом. – Кассандра сказала, что у них истинная любовь, так что я не смогу… А я сказала… аааах…

– Так и что же ты сказала? – раздался голос Ван Дорна, и я почти что в ярости потянула его за волосы. Но он не поддался. Так что мне пришлось снова заговорить.

– Я сказала, что не верю в истинную любовь, – простонала я. – И что все мужики одинаковые… охххх… Мы поспорили. На коктейль в «Дабл-Трабл»…

– И в чем была суть вашего пари? – снова заговорил Ван Дорн, потому что я опять надолго замолчала.

Глава 27

Надо говорить, не задумываясь.

Так, будто в меня влили одно темное зелье, почти идентичное эликсиру правды. Но не вполне…

Под действием Зеркала Локи ты не обязательно говоришь правду. Ты говоришь, да. Не можешь остановиться, потому что страстно хочешь сказать именно то, что слушатель хочет услышать.

Понятно, что в тот момент, когда я балансировала на волне наслаждения, я вовсе не размышляла про специфику темного зельеварения, которое, кстати, все еще запрещено Ковеном. И не думала про фееричный совершенно скандал, который разразился в Верховном суде, когда выяснилось, что вместо сыворотки правды разных степеней там используется Зеркало Локи. И неизвестно, как долго…

Ничего этого я не думала.

Я медленно рассказывала ту историю, в которой совсем не считала себя молодцом.

Впрочем, и не стыдилась тоже.

– Касси сказала, что у Салливану я никогда не нравилась, – я выгибалась с такт плавному движению языка Ван Дорна. Если говорить медленно, то у меня даже получалось не останавливаться. – А я с ней поспорила, что соблазню Салливана за три дня. Без зелий и магии, – вдох, выдох, вдох… С каждой волной я поднималась все выше. И больше всего усилий сейчас уходило на то, чтобы удержать тело от оргазма. Ах, как же мне нравилась эта игра…

– Он тебе нравился? – низким голосом спросил Ван Дорн, почти не отрывая губ. Вибрация его голоса передалась мне, и я вся затрепетала на грани искрящего фейерверка.

Выдох.

Вдох.

– Нет, – медленно ответила я. – Не мой типаж. Он слишком… резкий на поворотах. Но чтобы победить в споре, мне и не нужно было ему отдаваться. Мне всего лишь было нужно, чтобы нас застукали в недвусмысленной ситуации…

Мне страстно хотелось сейчас распластаться на кровати Ван Дорна безвольной куклой. Но я удержалась. Приподнялась на локтях, прогнулась…

– Что было дальше? – спросил Ван Дорн. И на долю секунды я даже обрадовалась передышке.

– Я устроила так, что нас застукала Лурье, – снова заговорила я, и язык Ван Дорна вернулся к сладкой пытке. – Как раз в тот момент, когда Салливан навис над голой мной с членом наперевес. Мне было нужно… – я задержала дыхание и мысленно сосчитала до трех. – Мне было нужно, чтобы никаких двойных толкований не было. Чтобы сомнений не возникло. А потом… После всего… Салливан тоже стал темным магом. Но в прошлом году его сорвало. И теперь он в тюрьме Тиамат-Лодж. Навсегда…

Мой голос дрогнул.

Баланс пошатнулся.

И цветные брызги оргазма заполнили тело до кончиков пальцев, руша и снося все остатки разумных мыслей и образов.

И вот теперь я уже распласталась на кровати Ван Дорна безвольной куклой.

И совсем-совсем краешком сознания ощущала, как его сильные руки переворачивают меня на живот. И как его член одним толчком оказывается внутри.

И волны сладких конвульсий снова затопили мое тело.

Наверное, я даже кричала.

И выгибалась, подчиняясь его рукам.

Прижималась к нему спиной.

Снова падала без сил на кровать.

Чувствовала, как его рука наматывает мои волосы на кулак.

Он что-то шептал мне на ухо, восхитительно непристойное.

И не останавливался целую вечность.

До тех пор, пока меня снова не накрыло с головой оргазмом.

Таким чудовищным, что мне сначала показалось, что я потеряла сознание.

И когда я очнулась, то поняла, что мы лежим, замысловато сплетясь телами. Где-то за окном кричит что-то тревожное ночная птица. А в коридоре за дверью слышны чьи-то удаляющиеся шаги.

– Всех темных однажды срывает? – неожиданно спросил Ван Дорн, поднимая голову. В темноте мне было видно только мерцающее в глубине его глаз пламя.

– Очень подходящая тема! – засмеялась я.

– Если для тебя она неприятна, то… – Ван Дорн пошевелился, чтобы отстраниться или как-то поменять положение, но я сжала руки и ноги, чтобы все осталось как было еще хотя бы чуть-чуть.

– Неприятна, – сказала я. – Но я скажу. Да, всех срывает. И каждый из нас в конце концов оказывается либо в дурке «Безбрежных вод», пускающим слюни обрубком человека. Либо в тюрьме Тиамат-Лодж, запертым в мире своих кошмаров и фантазий.

– Но ведь твой отец… – руки Ван Дорна тоже обняли меня крепче.

– Мой отец – ковенмен, – усмехнулась я. – И ему можно гораздо больше, чем простому смертному. Ну и да, отвечу на незаданный вопрос. Я ужасно боюсь этого будущего. И стараюсь про него не думать. Вот…

Ван Дорн нашел в темноте мои губы губами. И больше ни о чем меня не спрашивал.

Я нашла Джезе Лагезу в обществе его «фиолетовых» однокурсников. Они сидели в холле и что-то весьма экспрессивно обсуждали. И судя по тому, что они заткнулись, когда я подошла, речь шла о чем-то весьма неприличном.

– Я по твою душу, Джезе, – невозмутимо пропела я и потрепала своего подопечного по жестким темным волосам. – Составишь мне компанию в Сити?

– Сейчас? – встрепенулся он. – Сегодня? Но ведь завтра рано утром у нас контрольная по ритуалистике…

– Обещаю, что к экзамену я тебя верну, – и я изобразила всей собой такой недвусмысленный намек, что, кажется, все акулы готовы были вскочить, чтобы составить мне компанию.

– Я понял, – губы Лагезы растянулись в самодовольную ухмылку. Он поднялся и оглядел всех с видом царственного превосходства. – Разумеется, я составлю компанию. Хочешь, доставлю нас порталом? У меня зачет, я умею!

– А давай, – легко согласилась я. Мне сейчас эта магия была недоступна, и, пожалуй, это было самое большое неудобство. Приходилось все расстояния вообще преодолевать пешком.

Фиолетовый вихрь закружился в ту же секунду. Джезе обнял меня, и мы шагнули в мистическую мглу.

И через мгновение ужа стояли на главной площади Сити, между Доской Объявлений и мраморной беседкой, которая на самом деле была каким-то историческим памятником, но никому давно неинтересно, чему именно.

«Не помню, чтобы я разрешала Лагезе выходить за границы талии», – со смешком подумала я, закинув это в мысленную копилочку его долгов.

– Я покажу дорогу, – сказала я, вывернулась из жадных объятий моего ученика, схватила его за руку и потащила в сторону самых мрачных трущоб Сити.

Глава 28

Лагеза начал проявлять беспокойство, когда вокруг еще не стало совсем уж жутко. Ну, стены обшарпаннее. И какие-то людишки неприятного вида кучкуются по подворотням. Надписи непристойные, опять же.

И вот это снова… Ему было страшно. Но гораздо больше он боялся, что его страх станет заметным.

– Куда мы идем? – спросил он, когда я уверенно нырнула под низкую арку, и мы оказались в совершенно темном узком переулке. В конце фразы голос Лагезы дрогнул. А ладонь вспотела.

– В одно интересное местечко, – сказала я, отсчитывая шаги. Ага, где-то здесь должна быть лестница вниз…

Нога нашла первую ступеньку. Ладонь Лагезы крепче сжала мою.

– Не ссы, островитянин, тебе сегодня не придется драться, – захихикала я.

И с удовольствием ощутила его нервную ярость. И на «островитянина» и на «не ссы». Кажется, он тоже складывал это все в копилочку. Чтобы потом обязательно меня наказать за каждое болезненное слово.

Ну-ну…

Я коснулась гладких деревянных досок старой двери и повернулась к Лагезе.

– А вот тут тебе придется сделать кое-что за меня, – сказала я. – Призови малый огонь и коснись вот здесь другой рукой. Огонь в правой, касаться левой. Понятно?

– Это какой-то тайный клуб? – спросил Лагеза, над ладонью которого взметнулся яркий язычок пламени.

– Типа того, – кивнула я.

Лагеза сжал зубы и положил ладонь в то место двери, где белой краской была нарисована ладонь. Сообразительный!

Раздался тихий щелчок, и дверь распахнулась. Пропуская нас в еще большую, казалось, темноту.

Я шагнула вперед, снова схватив Лагезу за руку.

Магия начнется через три… две… одну…

Дверь глухо грохнула, закрываясь.

И темнота моментально исчезла. Мой ученик от неожиданности дернулся и стукнулся плечом о дверь. В принципе, тут его даже осудить трудно. Я тоже когда в первый раз сюда пришла вместе со своим наставником, была, мягко говоря, удивлена.

Это был весьма просторный подвал с выщербленными кирпичными стенами, изрисованные лингамами, силуэтами голых баб и всеми разновидностями нецензурных ругательств. В центре на грубо сколоченном деревянном постаменте стоял ринг. На котором как раз сейчас один громила навешивал люлей другому, менее громилистому. А вокруг бесновалась толпа болельщиков. И от бара в нашу сторону уже направлялся длинноволосый тип со шрамом во всю правую половину лица. И улыбкой, демонстрирующей неполный комплект зубов.

– Татти, какой сюрприз! – местный босс распахнул объятья. И я точно так же фальшиво улыбнулась ему в ответ.

– А ты все такой же обаятельный, Кочерга! – пропела я, позволяя себя обнять.

И скосила взгляд на Лагезу. Просто было любопытно, знает он это прозвище или нет.

Судя по тому, что его кожа стала цвета бумаги, он это имя знал.

Хех. Это хорошо.

В миру Кочергу звали Бенедикт Сонно. И кажется он приходился двоюродным дядей моему второму подопечному. Или троюродным. И он здесь находился на совершенно нелегальном положении. Индевор не давал ему официального укрытия. А Ковен давно и безнадежно назначал награду за его голову. Прекрасный человек, ага.

Понятно, что Мартина я бы сюда не стала приводить, но вот для Лагезы это место подходило как нельзя лучше. Ну, для моих целей, в смысле.

– Хочешь снова выйти на ринг, как в старые добрые времена? – Кочерга снова расплылся в своей омерзительной улыбке.

– Нет-нет, ничего такого! – быстро ответила я. И от воспоминаний меня слегка передернуло. Такое себе было воспоминание, если честно. Меня сюда впервые притащил мой наставник и вытолкнул на ринг против двоих отморозков. Типа, дерись. А если победят, то они тебя трахнут. Как же безжалостно я тогда дралась… И как же мне было страшно, трындец. Особенно жутко было понимать, что вся эта толпа болеет против меня.

– Хотела показать своему парню по-настоящему интересное место, – сказала я, дергая Лагезу за руку. Как бы давая знак, что пора уже перестать стоять столбом.

– А в прошлый раз ты заявила, что не трахаешься с островитянами! – расхохотался Кочерга. И хлопнул Лагезу по плечу. – Добро пожаловать в мою берлогу, пацан. И хорошенько ублажай свою строптивую кобылку!

И снова заржал, как будто круто пошутил. А потом повернулся к нам спиной, давая понять, что приветственные расшаркивания закончены, и мы можем спокойненько заниматься, чем хотим. К нашим услугам полный бар самого разнообразного алкоголя, зрелища в виде мордобития, шлюхи всех мастей, будки букмейкеров. И пара карточных столов еще до кучи. Гнездо порока, как оно есть.

И здесь было все пропитано опасностью.

Что делало жизнь моего подопечного невыносимой.

– Выпьешь для смелости? – спросила я.

– Зачем мы сюда пришли? – сквозь зубы процедил Лагеза.

– Ты определись уже, нужна тебе темная магия или нет, – хмыкнула я. – Поверь, мне же будет проще, если ты соскочешь и откажешься. Останется один Арьяда, и мне не нужно будет делать между вами выбор.

– Нужна! – Лагеза сглотнул, побледнел еще сильнее. Но упрямо сжал кулаки.

«Как бы он не надорвался…» – подумал я. Даже где-то заботливо. Но парня мне реально было немного жаль.

– Тогда пойдем сначала к бару, – сказала я и потащила его туда, где мигала цветными огоньками как какой-нибудь цирковой балаган, местная барная стойка.

У меня было два возможных сценария, как должен был пойти сегодняшний вечер.

Но все пошло не по плану…