Текст книги "Кто впустил зло в сердце свое… (СИ)"

Автор книги: Элла Яковец

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)

Глава 29

Бармен был новый. Впрочем, неудивительно. Я здесь в последний раз была уже года два назад. А сотрудники подобных заведений не всегда живут долго.

Впрочем, вот конкретно этот выглядел уже пожившим изрядно. Седовласый старикан с морщинистым, как печеная груша лицом и тонкими цепкими пальцами, похожими на птичьи лапы. Один глаз закрыт повязкой. Впрочем, все это ему совершенно не мешало смешивать напитки с уверенностью аптекаря.

– Островитянин? – прокаркал бармен и оскалился во все свои неприятно-острые зубы.

Ну да, в этой части Сити все были расисты. Если остальная конфедерация сейчас старательно делала красивые лица и с подчеркнутым интересом относилась к обычаям и магии островитян, то здесь, на днище дна, продолжали шутить шутеечки вроде «Пришел как-то островитянин с обезьяной в бар, а бармен и говорит: 'Сюда с животными нельзя!» Тогда островитянин отвечает: «Но на входе же не было знака!» А бармен, такой: «Ааааа! Оно еще и разговаривает!»

И за два года ничего здесь не поменялось.

– Привет, Бельфлер, – еще шире оскалился бармен, повернувшись ко мне. – Ты меня не помнишь, конечно. Смешать тебе «Сладкие грезы»?

– Имбирный лимонад, – сказала я. – А моему спутнику – «Парящего орла».

– Сделаю в лучшем виде, красотуля, – заверил бармен. – Где-то у меня была миска, сейчас как раз пригодится…

– Миска? – дернулся Лагеза.

– А ты собрался с пола что ли лакать? – громко произнес бармен. И радостно заржал. И все вокруг тоже радостно заржали.

Лицо Лагезы побагровело, руки сжались в кулаки и затряслись. Мне даже на секунду показалось, что его глаза прямо сейчас почернеют от заполнившего душу ядовитого коктейля из страха, обиды и бешенства. Но нет, конечно. Не настолько он был силен, как сам о себе думает.

Зато в оттенках ауры появилось то, чего я так старательно от него добивалась. Проклюнулись первые черные искры настоящей незамутненной ненависти.

Я безмятежно протянула руку и взяла со стойки высокий стакан, который мне подвинул бармен. И, не глядя, потому что смотрела в этот момент на своего подопечного, сделала глоток.

Сообразила, что зря я сразу же. Но все равно было поздно. Гремучая отрава уже промчалась по пищеводу, разбрасывая во все стороны свои черные щупальца.

Я сжала чертов стакан, и он лопнул в моих пальцах на тысячу острых осколков. Медленно, очень медленно я разжала пальцы. Тело уже отказывалось подчиняться, скованное страшной сетью темного зелья «Ярость кракена».

Капли крови алыми бусинами падали на стойку. Голоса и шум резко отдалились, как будто меня окружила ватная стена.

Ну или толща воды…

Где-то на краю зрения возникла омерзительная рожа Кочерги.

– Хочешь, дам тебе ее трахнуть на потеху толпе, а пацан⁈ – скалился Кочерга.

А чьи-то руки крепко держали меня, чтобы я не рухнула на пол безвольным мешком.

– Эй, куда руки тянешь, полукровка? – крокаркал бармен. – Ха, Кочерга, эта обезьяна подумал, что ты серьезно предлагаешь!

Раздался громкий хохот множества глоток.

– Руки убрали от нее, кретины, – рыкнул Кочерга. – Я что ли твои мозги потом буду от стен отскребать?

Никто и ничто не может сдержать темную магию.

Кроме другого темного мага, более сильного.

Держащие и лапающие меня руки разжались и позволили мне распластаться на полу. «Ярость кракена» сковывала и тело, и разум. Мысли мои сейчас текли медленно, а эмоций не было вовсе. Я никогда не была сильна в зельеварении, ни в обычном, ни, тем более, в темном, которое было повсеместно запрещено. Но с конкретно этой дрянью мне уже приходилось сталкиваться. И даже испытывать его действие на себе, причем совершенно легально, прямо в процессе обучения.

Стянутые щупальцами кракена мысли двигались медленно.

Лагеза. Сжался, оскалил зубы, как волчонок.

Кочерга. Сосредоточенный и собранный, что-то шепотом говорит мелкому вертлявому типу.

Бармен. Склонился ниже, его птичья лапа ухватила меня за подбородок.

– Лучше бы ты получше использовала свою память, да, красотуля? – и он закаркал-захохотал. В голове шевельнулась какая-то мысль. Вроде бы, что-то знакомое было в этом человеке, но…

– Вышвырните его, – приказал Кочерга.

«Ну же, дерись, придурок! – подумала я. – Ты же обученный маг, старший курс! Можешь половину этой халабуды разнести!»

Но это говорила темная половина меня. Иррациональная, нерассуждающая, злобная. Ее кракен удерживал сложнее всего.

Ничего более тупого, чем начать разбрасываться сейчас заклинаниями, Лагеза предпринять не мог. Так что ему повезло, что он трус.

Мой подопечный пропал из моего поля зрения.

А вот Кочерга присел на корточки и склонился надо мной.

– Ты не держи зла, лапуля, – сказал он, потрепав меня по щеке. – Я бы сам никогда, ты же знаешь. Но Кочерга любит денежки…

«Ему заказали меня похитить? – вяло шевельнулась в голове мысль. – Но нафига⁈»

– Могу себе представить, о чем думает сейчас твой изворотливый темный умишко, – Кочерга убрал от меня руку. Все-таки, мозги у него кое-какие были. Если «Ярость Кракена» пропустит хотя бы каплю моей тьмы наружу, то я вскипячу его мозги, а гениталии завяжу тройным узлом. Во всяком случае, что-то такое он будет ощущать. – Дорогуша, ничего личного. И заказывали не лично мне, просто прошла такая информация. Если ты понимаешь, о чем я…

«Постанова…» – подумала я.

– Я бы не полез в ваш вонючий колледж, сама понимаешь, – задушевно рассуждал Кочерга. – Но когда ты сама пришла, я не мог упустить возможность…

«Проклятье… – сквозь толщу „воды“ темного зелья пробилась одна эмоция. Досада. – Надеюсь, Лагезе хватит мозгов рассказать декану, что произошло…»

Глава 30

Не знаю, кстати, которого из деканов я представляла в роли своего героического спасителя. Кроули, который, так уж сложилось, уже не раз вытаскивал меня из какой-нибудь задницы. Или Ван Дорна, который…

Который вообще не должен меня спасать от моей же собственной самонадеянной глупости!

Проклятье!

Какой же дурой надо все-таки быть, чтобы потащиться в эти места, а⁈

Причем я же уже точно знала, что моя жизнь в опасности. И что меня уже списали со счетов в угоду папочкиной политической карьере! Понятия не имею, какой сценарий нарисовал в своей злокозненной голове блистательный Ариман Бельфлер, но он достаточно хорошо меня знает, чтобы допустить, что если он пустит все на самотек, то все планы могут пойти псу под хвост.

Потому что я долбанутая, самонадеянная дура!

Мне захотелось зарычать от бессилия и злости на саму себя.

– Вот, смотри, уродец похотливый, какой чернотой залило ее глазищи! – с безопасного расстояния проговорил Кочерга. – Если бы ты в этот момент надумал в нее своей писькой тыкать, то она бы твое жалкое достоинство на ленточки порезала, понял⁈

Да уж, сдерживать темную магию очень сложно. Почти невозможно.

Но, к сожалению, я попала в руки тем, кто знает технику безопасности.

– Пусть бы тогда этот островитянин ее трахнул, – раздался еще чей-то голос. – Разложил и во все дыры отодрал. Его бы она не стала трогать.

– Вот ты извращенец, Гарпаг! – Кочерга сплюнул.

– Эта дрянь меня уродом оставила! Как кошка дикая дралась!

– Да ты и был уродом!

– Эй, замолкни там!

– Сам замолкни! Она нам нужна целенькая и здоровенькая, ясно?

В мое поле зрения вползла еще одна рожа. Половина которой представляла собой переплетенное жгутами месиво шрамов. А другая половина… Ну да. Точно. Это был один из тех, с кем я дралась тогда. Давно. Еще в прошлой жизни, когда я не была темной. Как он выжил-то вообще?

Внутри меня клокотала тьма. Яростными волнами бессилия и ненависти накатывала она на рассудок, формировала жуткие кляксы проклятий, смешивала мысли и окрашивала мир в цвет крови.

Сейчас мне прямо хотелось, чтобы кто-нибудь из отморозков Кочерги ослушался-таки приказа своего босса и решил потрогать меня за какие-нибудь нежные места, которые в этой позе были распахнуты на всеобщее обозрение. Ах, какие чудные сюрпризики этим смельчакам уже приготовила тьма внутри меня! Им нужно всего лишь подойти поближе и протянуть руку, чтобы рубашечку сдвинуть так, чтобы открылись оба соска. Или сунуть руку под ничего не скрывающие красные кружевные трусики…

Ах, эта задорная студенческая традиция – носить белье цвета того факультета, парень с которого тебя трахает! Если бы эти рожи получали когда-нибудь магическое образование хотя бы в Индеворе, то знали бы, что если девушка носит фиолетовую юбку, а под ней – красное белье, значит ее любовник – боевой маг непредсказуемой разрушительной силы…

Перед глазами всплыло лицо Ван Дорна. Когда я вспомнила своего декана, его образ очень быстро заполнил все мое сознание. Решительно и уверенно отодвинув на задворки разума бессильно кипящую тьму, огрызающуюся всплесками и протуберанцами.

Ядовитые мысли заглохли, остался только тихий недовольный бубнеж где-то на краю слышимости.

«Велиар…» – впервые я мысленно назвала его по имени. И мне стало горько от того, что я могу его больше не увидеть. И жарко от воспоминаний о сладкой пытке, которую он надо мной учинил в наше последнее свидание. И стыдно за то, что я попалась… вот так. Хотя он же первый меня и предупредил об опасности.

«Ярость кракена» глушила рассудок почти до паралича. Думать мысли в таком состоянии довольно сложно. Но мысль была такой важной, что я до боли напрягла мозги, чтобы ее подумать.

Я. Только. Что. Усмирила. Тьму.

Обычно если она вырывается и заполняет черепную коробку, то требуется море времени, сил и нервов, чтобы вернуть ее обратно в свой «чулан» в дальней части рассудка.

Но сейчас все случилось как бы само собой. Одна только мысль про Велиара Ван Дорна, и она отступила. Зловещая чернота освободила мои глаза, реальность снова стала обычной.

Ну, со скидкой на то, что я, скрученная омерзительным зельем «Ярость кракена» валяюсь на полу заведения с самой отвратительной репутацией. Которое, в частности, знаменито еще и тем, что через его подвал можно попасть с территории Конфедерации на территорию Индевора не оповещая администрацию и того, и другого. Здесь был неприкрытый контрабандный лаз.

И я, кстати, была об этом в курсе…

Я как-то подозрительно легко подавила еще одну вспышку злости на саму себя.

Резонным таким аргументом: «Если ты сейчас будешь дергаться, тебе это как-то поможет?»

Выдох-вдох.

Здравый рассудок ко мне вернулся.

«Ярость кракена» закончит свое действие примерно через минут пятнадцать, максимум – через полчаса. Понятно, что у Кочерги есть на мой счет какой-то план, мне слышно, как он тихонько отдает какие-то распоряжения. Жаль, не разобрать, какие именно…

Но это ничего.

Раз я могу теперь думать не только о том, какая кара настигнет любого, кто осмелиться приблизиться ко мне достаточно близко, значит еще побарахтаемся. Всегда есть шанс, пока ты живой!

Внешняя дверь с грохотом слетела с петель как раз в тот момент, когда подручные Кочерги практически подтащили ко мне здоровенный ящик, похожий на древний каменный саркофаг.

– Что за… – Кочерга начал поворачиваться к источнику шума, но договорить не успел, потому что его приподняло в воздух и шмякнуло об стену.

Глава 31

Если бы я могла отдаться ему в первый раз еще раз, я бы снова это сделала.

Мой огненный декан, ворвавшийся в этот приют порока, был восхитительно грозен.

Наблюдать боевую магию в действии вообще мало кому приходится. Обычно все ограничивается «потешными» битвами на занятиях. И примерно там же заканчивается практически для всех. В обычной жизни рядовым обывателям как-то не приходится смотреть на манифестацию разрушительных сил.

Ван Дорн, перешагнул через гору тлеющих обломков, в которые превратилась весьма массивная в недавнем времени дверь. Воздух вокруг него дрожал и переливался. И для всех, кто хоть немного разбирался в боевой магии, это значило… многое. Например то, что кидаться на него сейчас с обычным оружием – это верх глупости.

Но парочка из подручных Кочерги явно были не в курсе, как подсвечивается агрессивное защитное поле Инферно. Так что выхватили дубинки и с криком бросились наперерез Ван Дорну. Одного швырнуло прямо за барную стойку. И он живописно так, вместе с разбившимися вдребезги разноцветными бутылками, обрушился вниз. В то самое место, где должен был стоять бармен. Так изящно подсунувший мне «Ярость Кракена» вместо имбирного лимонада.

А второго зашвырнуло куда-то в сторону ринга. Обзор с моего ракурса не позволял увидеть больше. Я только слышала, что там заорали сразу в несколько глоток, значит очень удачно грохнулся куда-то в толпу зрителей. Повезло придурку.

Ван Дорн остановился. Окинул взглядом весь этот приют порока. Взгляд его полыхающих глаз сфокусировался на мне. Губы тронула едва заметная улыбка. И он снова двинулся вперед. Не обращая ровным счетом никакого внимания на отморозков вокруг. Больше они не рисковали бросаться с дубинками, одной демонстрации было достаточно.

– Ты не посмеешь ее забрать, она моя! – раздался скрипучий голос Кочерги, который наконец-то сумел оправиться от удара об стену и теперь ковылял в том же направлении, что и Ван Дорн, намереваясь преградить ему дорогу.

– Уж не ты ли собрался мне помешать, Сонно? – равнодушно хмыкнул Ван Дорн.

– Ты забываешься! – голос Кочерги перешел на визг. – Применение боевой магии запрещено!

– Напиши жалобу, – иронично хмыкнул Ван Дорн и остановился рядом со мной.

Даже под одуряющим и затормаживающим зельем я ощутила смесь восторга и радости. Как же он хорош! Аура боевого могущества – это вообще очень редкое зрелище, в наше насквозь мирное время такое не носят. Но прекрасно было еще и то, что он знал, что силен. Я чувствовала его силу всей кожей, всем телом, всей собой. И не потому что он стоял в блеске своей боевой защиты, а я валялась у него под ногами, скрученная в макет человека черными щупальцами кракена. Это были… временные трудности.

Может из-за этих вот урезанных и приглушенных эмоций радость была какой-то очень детской. Он пришел сюда ИЗ-ЗА меня! Пришел, чтобы меня спасти!

Хотя по сути я не была для него кем-то особенным. Так, девчонка, которую он снял в баре поразвлечься. Просто как-то сопали в системе горизонтальных координат. Но он ничего мне не обещал, мы не давали друг другу никаких клятв, ничего такого.

И он все равно пришел сюда, в опасное и неприятное место, чтобы меня спасти.

Да, он невероятно силен. Даже сильнее, чем я думала раньше.

Но в подобных местах не дерутся на магических поединках – сила против силы. А нож в печень, он, знаете ли…

– Если ты сделаешь еще одно движение, то, клянусь, я всажу ей нож в печень! – голос Кочерги теперь звучал совсем близко. Он он предусмотрительно меня не касался.

– Сделай это, – спокойно произнес Ван Дорн. – И я сожгу эту помойку до самого основания. Вместе с тобой, и кому не повезло здесь оказаться.

– Ты не посмеешь… – прошипел Кочерга.

– Хочешь проверить? – улыбка на лице Ван Дорна теперь стала явной. Жуткой.

Я напряглась, проверяя путы кракена на прочность. Они все еще держали. Но если Кочерга забудется и коснется меня, то…

– Проклятый инквизитор… – выдавил из себя Кочега. И я почувствовала его пальцы на своем бедре. Или он забылся, или просто покачнулся, дали о себе знать последствия удара об стену.

Тьма вскипела внутри меня и ринулась к тем пяти точкам, где коснулись моей кожи пальцы Кочерги. Тонкими струйками магическая отрава пробила себе путь, оплела кисть Сонно черной сетью боли, иглами вонзилась под ногти, тонкими нитями устремилась вверх. Вдоль руки, к шее, по скулам, цепляясь раскаленными щетинками за особо чувствительные места, резонируя в нервах…

– Что это за…АААААА! – голос Кочерги перешел в дикий вопль. Он силился оторвать от меня свою руку, но было поздно. Темная магия сплела нас с ним в каком-то смысле в единое целое. Вместе с его болью в меня хлынули новые силы. Волна приторного наслаждения порвала и разметала ослабевшие уже щупальца Кракена.

Я уперлась локтями в пол и подняла голову.

Обвела взглядом зал. Толпящиеся на безопасном расстоянии от Ван Дорна отморозки Кочерги сделали еще шаг назад. Страшно им! Потому что моими глазами в их души заглядывала тьма.

Хрипло орал Кочерга, извиваясь в конвульсиях на полу рядом со мной.

«Больше! Еще больше страданий! – требовала тьма внутри меня. – Пусть он сдохнет в корчах у твоих ног…»

Выдох.

Вдох.

Я прикрыла глаза, слушая удары своего сердца.

Мне надо остановиться.

Мне обязательно надо остановиться.

Выдох.

Вдох.

Я подняла голову и снова посмотрела на Ван Дорна.

Глава 32

Тьма в моих глазах смотрела на огонь в его глазах. На это долгое мгновение перестал существовать весь этот грязный притон вокруг, опасливо перекладывающие из рук в руки дубинки и прочие примитивные штуки отморозки Кочерги. Сам Кочерга, корчащийся и хрипло орущий от нестерпимой боли.

Все перестало.

Весь мир скукожился до танца тьмы и пламени.

Клокочущей яростью, мечтающей заполнить весь мир тьмы.

И спокойно и уверенно горящего пламени.

Выдох.

Вдох. Бешеный стук сердца, набатом бьющий в виски замедлился.

Пальцы, сжатые в кулаки, расслабились.

Грозная тьма, ворча, как огрызающаяся грозовая туча, отступила. Уменьшилась. Скукожилась до приемлемых размеров и позволила замкнуть себя хрустальными цепями моего самоконтроля.

Кочерга дернулся несколько раз уже скорее по инерции. Замолчал и распростерся рядом со мной на полу. Так и разжав пальцы на моем бедре.

Он выхватил куда сильнее, чем в прошлый раз Лагеза, только приходить в себя несколько часов теперь будет.

Боевая аура вокруг Ван Дорна погасла. Он протянул мне руку, помогая подняться.

Технически, это был тот единственный момент, когда у местных отморозков были все шансы воспользоваться своими дубинками, кастетами и что там у них еще.

И у меня даже мелькнула мысль, что кто-то из них может кинуться в атаку.

– У тебя здесь остались какие-нибудь вещи? – безмятежно спросил Ван Дорн, спокойно поворачиваясь спиной к напрягшимся парням с дубинками.

Я покачала головой и улыбнулась.

На самом деле, я себя чувствовала крайне погано. «Ярость кракена» распалась, но у меня было такое ощущение, что все места, где щупальца меня сжимали и удерживали, сейчас горят так, будто их прижгло раскаленным металлом. В голове шумело и стучало, а во рту вязко перекатывался приторный привкус анисовых капель. Не знаю, почему именно их…

Но показывать это всякому отребью я не собиралась.

Хотя вряд ли их сейчас заботило мое самочувствие. Судя по лицам, гораздо больше их волновал вопрос, когда эта неприятная парочка, в смысле, мы с Ван Дорном, уберемся из их вонючего подвала.

Удивленным выглядело только лицо бармена. Ну да, он-то был в курсе, как именно работает «Ярость кракена». И что случается, если его просто подавить.

Я отметила это, но походя. Сейчас все силы у меня уходили на то, чтобы улыбаться и переставлять ноги так, чтобы со стороны это выглядело, как игривая изящная походка.

Никто не кинулся.

Перед нами расступились, давая дорогу.

И мы спокойно вышли за дверь. Перед тем, как она захлопнулась, я еще подумала, что на самом деле всем было бы лучше, если бы Ван Дорн действительно спалил это место до самого основания.

Мир бы только выиграл от такой его жестокости.

Понятно, что он этого не сделал.

И когда дверь за нами захлопнулась, я наконец-то пошатнулась и всей собой повисла на своем спасителе. Хорошо хоть не заорала. Тоже очень хотелось.

– Хорошо, что Лагеза тебе рассказал, – произнесла, точнее – почти простонала я. – Я боялась, что он струсит.

– Лагеза? – удивленно приподнял бровь Ван Дорн, осторожно придерживая меня за талию. – Тебе нужна медицинская помощь?

– Нет, обойдусь, – отмахнулась я. – Скоро должно само пройти. Просто… неприятно.

– Почему ты сказала про Лагезу? – спросил Ван Дорн. – Что он должен был мне рассказать?

– Где меня искать, конечно, – сказала я. – Подожди. То есть, это не Лагеза тебя сюда привел?

– Нет, я вообще не знал, что он имеет к этому какое-то отношение, – покачал головой Ван Дорн. – Ты не против, если я воспользуюсь портальным ключом?

Не дожидаясь моего ответа, он сломал в пальцах плоскую «печеньку» одноразового портала. И перед нами моментально закружился темно-красный вихрь, в который мы и шагнули. Как раз в тот момент, когда дверь за нашей спиной начала открываться. Или кто-то из отморозком решил начать преследование, или просто хотели проверить, точно ли мы ушли.

Портал выплюнул нас на лужайке перед одной из черных лестниц главного корпуса Индевора. Жгучая боль пока еще меня не отпустила, так что соображала я пока что медленно. Но при этом достаточно, чтобы ухватиться за мысль.

– Если не Лагеза сказал тебе, где меня искать, то кто? – спросила я.

– Никто, – покачал головой Ван Дорн. – Я повесил на тебя «ворчуна».

– «Ворчуна»? – переспросила я. – Но это же простое хулиганское… Хм. А я даже не думала, что его так можно использовать!

Вообще обычно «ворчуна» вешали, когда нужно было, чтобы кто-то не забыл выполнить какое-то поручение в каком-то месте. С привязкой к месту. Но в принципе, ничего не мешало сделать точкой приложения какого-то человека, например, меня, как выяснилось. И потом «ворчун» нудил в уши тому, кто был объектом. Напоминал, что ему нужно прийти и сделать. Периодичность его ворчания зависела от многих вещей, но в частности еще и от того, что происходило вокруг точки приложения. Ну, там: «Вот сейчас в библиотеку пришел весь второй курс Инферно в полном составе, а ты еще даже не открывал книгу, чтобы подготовиться к докладу!»

Использовать «ворчуна» как следящее заклинание было можно, конечно, но как любая хулиганская магия, «ворчун» был своевольной штукой, и сам решал, когда и что говорить. Управлять этим было нельзя от слова «совсем».

– Извини, что не сказал тебе, – произнес Ван Дорн, придерживая меня за талию, когда мы поднимались на крыльцо. – Я не был уверен на все сто, просто мне казалось, что тебе угрожает опасность. И, как выяснилось, был абсолютно прав.

– А куда ты меня ведешь? – спросила я, пока не решив, как именно я отношусь к этой ситуации.

– В медицинский блок, – сказал Ван Дорн. – Тебе не помешает…

Ван Дорн открыл дверь, и в нее на полном хочу, чуть не сбив нас с ног, влетел Джезе Лагеза.