Текст книги "Кто впустил зло в сердце свое… (СИ)"

Автор книги: Элла Яковец

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)

Глава 37

– Понимаешь, Тантра, есть пара моментов в твоем деле, которые как-то не очень укладываются у меня в голове, – сказал Ван Дорн, наполняя два стакана водой из хрустального графина. – Ты была знакома с Киллианом Крисби?

– Один из моих так называемых жертв? – спросила я, вздрогнув. – Видела его имя в протоколе.

На самом деле, я старалась поменьше вспоминать то дело, из-за которого мою ногу теперь украшал арестантский браслет. История сама по себе была примитивной. Вот я пью шестнадцатый (или тридцать четвертый, представления не имею) коктейль в баре. А вот я стою над тремя трупами и задумчиво рассматриваю свои окровавленные ладони.

И вот одного из этих трупов при жизни звали Киллиан Крисби. И это все, что я знала про это имя. Я не наводила справки, не уточняла и не узнавала, кто это такой. Когда меня вышвырнули из серого здания департамента исполнения наказаний, я занялась тем, чем всегда умела лучше всего – забилась в самую темную щель и нырнула на самое днище. Откуда меня, собственно, и достал Киран Кроули. Так что все, что я знала о своих жертвах, это во-первых, что они не мои жертвы. А во-вторых, их имена. И второе я знала только потому, что при мне их многократно назвали.

– То есть, ты не узнавала, кто он? – удивленно приподнял бровь Ван Дорн.

– Я не любопытная, – я пожала плечами. – Мне было достаточно знания о том, что это не я их убила.

– Хм… Тогда за что же… – Ван Дорн бросил быстрый взгляд на украшение на моей лодыжке, но тут же покачал головой. И протянул мне стакан. – Нет, нет, это неважно! Я собирался рассказать тебе кое-что, а не расспрашивать. Так вот, этот Крисби работал на моего отца. Специалист по разного рода деликатным поручениями. Если ты понимаешь, о чем я…

Ван Дорн усмехнулся и подмигнул.

Я сделала глоток, но кивать не стала. Хотя понимала, конечно. Просто мне стоило немалых усилий сейчас сохранять безмятежное лицо, не впуская в голову сонм мерзотнейших воспоминаний о том, как именно проводилось дознание.

– Вчера я говорил с отцом и задал ему вопрос про Крисби, – без улыбки продолжил Ван Дорн. – Насчет поручения, которое отец ему дал. И которое закончилось его смертью. Я знал, что это было за поручение, но мне было интересно, что он ответит.

– И что же? – спросила я уже с гораздо более живым интересом.

– Отец сказал, что поручил ему доставку почты деликатного содержания в Виллисбург, – хмыкнул Ван Дорн. – Мы очень мило поговорили, отец даже деликатно поинтересовался, насколько серьезны мои отношения с тобой…

– Кто-то пересказывает твоему отцу свежие сплетни, – кисло улыбнулась я.

– Мой отец лгал насчет поручения, – сказал Ван Дорн. – Крисби он отправил Шантихилл с поручением соблазнить тебя.

– Соблазнить? – удивилась я.

– Формулировка могла быть другой, – поморщился Ван Дорн. – И Крисби был не первым, кого отец отправлял к тебе с таким поручением. Был еще некий Роджер Флаббок. Знаешь такого?

– Хм… – я снова сделала глоток воды. На самом деле, каких-то особых сюрпризов мне Ван Дорн не открыл. Я все-таки с рождения была Бельфлер, успела привыкнуть к тому, что моя судьба и моя личная жизнь – это такая штука, куда все, кому не лень, суют свои загребущие руки. Чисто политически я довольно лакомый кусочек. Или как инструмент давления на папочку-ковенмена, или как самостоятельная политическая единица. С так себе пока что весом, но при грамотно сыгранной партии – тот, кто трахает политическую фигуру, сам может стать политической фигурой…

– Все нормально? – спросил Ван Дорн. – Ты вроде вдруг задумалась…

– Да, я здесь, – кивнула я. – Это чем-то становится похожим на шахматную партию, да? Ван Дорн походил пешкой, Бельфлер вывел слона. Ван Дорн пожертвовал офицером, шах Бельфлеру…

– То есть, ты поняла, к чему я веду? – Ван Дорн усмехнулся.

– Ты о том, что тебя тоже ко мне аккуратно «подвели»? – спросила я. – Только сейчас об этом подумала. Просто не знала раньше, что нахожусь в фокусе интересов Ван Дорна…

Когда говорила, я думала, разумеется, про того, другого Ван Дорна. Отца Велиара. Оберона, ха-ха. Аристократические семьи традиционны, имена то и дело повторяются.

Тогда гражданскую войну начали Оберон Ван Дорн и Тантра Бельфлер.

Сейчас…

– А разве он не говорил тебе держаться от меня подальше? – спросила я, когда Ван Дорн сел рядом со мной и провел горячей ладонью по моему бедру.

– А разве это не самый верный способ добиться от кого-либо прямо противоположного действия? – со смешком проговорил Ван Дорн, притягивая меня к себе.

Я приоткрыла губы, подалась вперед. Наш серьезный разговор снова грозил прерваться. «Как же он хорош!» – подумала я, прогибаясь под уверенными руками Ван Дорна. Он не стал бы хуже, даже если бы сейчас признался, что на самом деле Оберон Ван Дорн дал ему поручение найти меня и трахнуть разнообразно, показав «этой суке Бельфлер» настоящую мощь Инквизиторов.

Вообще неважно, кто тут кого к кому подвел. Это мне никак не мешало плавиться под его руками, и с готовностью отдаваться всякий раз, когда ему вдруг заблагорассудиться…

– Думаешь, он хочет повторить Обсидиановую резню? – промурлыкала я, как только наш долгий влажный поцелуй прервался.

Глава 38

Всегда любила раннее утро в колледже. Особенно такое, как сегодня, в день осеннего бала. Занятия отменили, так что всё ещё сладко спят в своих кроватках. И набираются сил, чтобы как следует оторваться вечером и ночью.

Сначала мы с Велиаром уснули вместе, обнявшись и переплетясь всеми частями тела. Но потом я проснулась

И поняла, что мне позарез нужно прогуляться.

За окном шелестящий стеной шел дождь. Так что я выбралась из постели безмятежно спящего любовника, натянула юбку и рубашку и бесшумно выскользнула в темный коридор.

Я ступала босыми ногами по холодным каменным плитам, а свои туфли с высоченными каблуками несла в руках. Так-то можно было их оставить в своей комнате… Но нет.

Сегодня это определенно был штрих гармонии.

Будто я тайно пробираюсь из комнаты любовника в свою.

Ну да, пришлось пойти сильно кружным путем, потому что реальное расстояние слишком уж маленькое. Коридор перейти. Не размахнуться на долгое философское размышление.

А мне хотелось подумать.

Сложить в голове то, что сказал Ван Дорн.

И то, до чего я додумалась.

Покрутить в голове факты, прикинуть, что можно сделать.

И есть ли у нас с Велиаром шансы переиграть двух прожженых интриганов – Аримана Бельфлера и Оберона Ван Дорна…

Я спустилась по лестнице, прошла тускло освещённую галерею и оказалась на территории учебного корпуса. Занятия сегодня отменили, так что это идеальное место для прогулок одиноких прогулок.

Я прошла мимо большого старого зеркала. Тихо засмеялась, задержавшись на несколько секунд взглядом на своем отражении. Представила, как меня ловит дежурный профессор, а я с честными-честными глазами доказываю, что я шла в библиотеку, потому что утром мне нужно делать доклад.

А у самой весьма так живописно растрепаны волосы, на шее – сочный свежий засос, рубашка застегнула криво и всего на две пуговицы. И юбка задралась, открывая половину голой задницы.

Пожалуй, юбку можно и поправить.

И рубашку застегнуть ровно…

Я подошла к зеркалу ближе. Обернула юбку, расстегнула пуговицы, чтобы свести полы рубашки ровно.

– О, смотрите, это же Тантра Бельфлер! – раздался откуда-то сбоку громкий нетрезвый голос Лагезы.

Я передумала застёгивать пуговицы. Расстёгнутая рубашка в разговоре с Лагезой – отличный аргумент.

Мой ученик нетвердой походкой приближался ко мне со стороны большого холла. Рубашку насквозь промокла, видимо, гулял по улице. В руке – бутылка. Практически пустая, на донышке что-то плещется.

Сначала мне показалось, что он обращается к кому-то. Но рядом с ним никого не было. Впрочем, это не значит, что он действительно был один. Он вполне мог обращаться к своему воображаемому другу, злостно нарушая Шестую Максиму кодекса Индевора. Или это мог быть кто-то из болтающегося в коридорах призрачного пантеона, доставшегося колледжу в наследство от когда-то располагавшегося на этой территории кладбища.

Хотя нет.

Он просто был бухой и по этому поводу развязный.

– Уже ведь утро, Бельфлер? – заплетающимся языком проговорил Лагеза, приближаясь ко мне. – Ты подумала насчёт бала?

Я отпустила полы рубашки, позволив им разойтись в стороны. Аура Лагезы была неожиданно сложной.

Я даже нахмурилась от напряжения, настолько пестрый узор она внезапно собой представляла. И доминирующий «цемент» в этой мешанине чувств играло внезапно чувство вины.

Вины⁈

Что за ерунда, откуда вообще в Лагере чувство вины? Он же эгоистичный самовлюблённый болван и нервно-болезненным чувством собственной важности. А сейчас его как будто подменили. И под видом островитянина-полукровки передо мной стоял, покачиваясь, рефлексиркющий подросток, воспитанный монашками. Которому впервые кто-то отсосал, и он напился, чтобы набраться смелости, чтобы впервые наврать о том, где он был!

– Ты же собиралась меня продинамить, да? – сказал Лагеза, дыхнув на меня густым перегаром. – Крутила бы задом, а потом опозорила, да? Мстишь мне, что я тебя бросил? Ха!

Он отхлебнул из своей бутылки.

А я с жадностью наблюдала, что происходит с его аурой, вывернутой наизнанку алкоголем.

Вообще такая разительная перемена – это реально редкость. Обычно алкоголь либо усиливает базовые качества и эмоции личности, либо притупляет. Но цвета и расклады остаются прежними.

А такие вот оборотни – большая редкость. И даже не знаю теперь, подойдёт ли ему в принципе темная инициация. Или он после первого же применения темной магии рискует свалиться на самое дно рефлексии. А то и руки на себя наложить вообще…

Либо с него надо брать нерушимый обет никогда и ни при каких обстоятельствах не пить что-то крепче кефира.

– … а я чётко видел, что ты специально наклонилась, – тут я поняла, что Лагеза все это время что-то говорил. Но я настолько увлеклась цветами его ауры, что прослушала. – Ты хотела, чтобы я увидел тебя там, внизу, да? Чтобы я все разглядел. Ты же так сделала, потому что хочешь, чтобы я тебя трахнул, да?

– Сколько ты выпил, милый? – нежно пропела я, качнув грудью так, чтобы рубашка сползла с одного из сосков.

Цвета «пьяной ауры» Лагезы подернулись багровой дымкой осуждения. Усилив сходство с «мальчиком, воспитанным монашками».

Оранжевое пламя похоти, впрочем, тоже появилось.

Бутылки того шмурдяка, который он в себя влил, было явно недостаточно, чтобы заглушить естественные позывы молодого организма.

– Хочешь прямо сейчас, да? – Лагеза запрокинул голову и влил в себя остатки содержимого своей бутылки.

А потом отшвырнул ее в сторону.

И она, разумеется, со звонком разбилась на мелкие осколки.

– Я тебя так оттрахаю, как никто никогда не трахал, развратная ведьма! – Лагеза покачнулся, но довольно уверенно шагнул ко мне.

Глава 39

Я шагнула назад и уперлась в дверь.

Машинально ее толкнула, когда Лагеза всем своим пьяным весом навалился на меня, вцепившись руками в мою расстегнутую рубашку. Ткань затрещала, дверь за моей спиной распахнулась, и мы кубарем повалились на пол. С таким грохотом, что можно было, наверное, всех перебудить.

– Ах ты сука… – прошипел Лагеза, пытаясь наползти на меня сверху.

А мне внезапно стало весело.

И вовсе не от этой нелепой ситуации.

И не потому что Лагеза как-то смешно дергался, как и большинство пьяных, которые убеждены что в этот момент совершают какие-то героические свершения.

Мне стало весело, потому что я не ощутила привычной в подобной ситуации рвущейся наружу тьмы.

Она никуда не делась. Не исчезла. Весь мой темный арсенал был к моим услугам, и мне достаточно было шевельнуть пальцем, и Лагезу скрючило бы от нестерпимой боли. Или его вялый пьяный стояк стал бы каменным, и похоть залила бы все его существо по-настоящему, сметая как опьянение, так и настоящие мысли и чувства. Или…

Она была здесь, моя тьма.

Та самая тьма, которая при любом намеке на насилие взвивалась непреодолимой волной, заливала мне глаза мраком и выплескивалась наружу, сминая чужую волю, оставляя рваные раны в аурах, разрушая и разъедая, как ей, тьме, и полагается.

Но сейчас руки пьяного Лагезы жадно лапали мою грудь, а я…

А я просто резко двинула ему коленом в пах и счастливо засмеялась, едва-едва успев осознать, что же только что со мной произошло.

Лагеза взвизгнул, заскулил и согнулся и сполз с меня на бок.

В этот момент мимо нас, перескочив через ноги Лагезы, промчалась какая-то девица в красной юбке.

Выскочила за дверь и с грохотом закрыла ее за собой.

И раздался истошный вопль другой девушки.

– Льюис! А ну вернись! Я видела, что это ты!

О как. Оказывается, не все спят в это прекрасное утро, когда все занятия по случаю бала отменили, чтобы дать студентам выспаться, чтобы они могли гульнуть ночью на полную катушку.

Я рывком села и огляделась.

И мне захотелось заржать во второй раз.

На столе, не успев свести коленки, в совершенно недвусмысленной позе сидела та белокурая дылда, которую добивался и добился мой второй ученик, Мартин Сонно. Вот только сейчас, с членом наперевес, перед ней стоял и глазел на меня, тупо приоткрыв рот, вовсе даже не Мартин. А какой-то явный тупень с факультета Инферно. С таким альтернативно одаренным лицом, что было неясно, как он вообще оказался в магическом колледже. Даже таком непритязательном к одаренности студентов, как Индевор.

– Я могу все объяснить… – выпалила Марта, торопливо сводя колени и отталкивая увальня с голым хреном от себя подальше.

– Да вроде никаких двойных толкований тут быть и не может, – фыркнула я и встала на ноги, опершись на стол. С некоторым удивлением посмотрела на свои босые ноги.

А где мои туфли?

Ах да, точно.

Я же поставила их у зеркала в холле, когда собиралась застегнуть рубашку.

Точно, рубашку…

Я посмотрела на себя. Нда, такое.

На белой ткани зияла длинная прореха, с одной стороны. И рукав наполовину оторван с другой.

– Ты же Марта Шерр? – спросила я, застегивая пуговицы. Мало помогло, конечно.

– Мисс Бельфлер, я… Что я натворил⁈ – опомнился пришедший в себя Лагеза. Живительный удар коленом, похоже, слегка развеял алкогольный дурман в его голове.

– Не ссы, островитянин, – засмеялась я. – У тебя бы и не получилось ничего натворить.

– Мисс Бельфлер… – Марта спрыгнула со стола, сделала ко мне несколько шагов и замерла. – Мисс Бельфлер я могу рассчитывать на вашу порядочность?

– Эээ… На что рассчитывать? – переспросила я, давясь от снова накатившего желания рассмеяться.

– Мисс Бельфлер, ну пожалуйста… – Марта Шерр густо покраснела и молитвенно сложила руки. Было видно, насколько для этой самоуверенной дылды непривычно находиться в позиции просителя.

– Мисс Бельфлер… – Лагеза, покачнувшись, оперся на стол и тоже встал рядом с ней. – Я же могу… Я могу рассчитывать на… продолжение обучения?

И только увалень с лицом тупицы все еще молча стоял и тупо пялился на всю эту сцену. И даже стояк у него не пропал. Такое впечатление, что единственный вопрос, который его сейчас волновал, дадут ему дотрахать Марту или придется руками заканчивать.

– Заткнулись оба, – сказала я, когда они принялись ныть в два голоса.

Они, что характерно, заткнулись. Стояли рядом, но друг на друга не смотрели.

А интересная складывается ситуация, вот что.

Прямо-таки судьбоносная.

Как кусочек мозаики, который идеально лег в узор темного становления Мартина Сонно.

Что же до Лагезы…

Я задумчиво уставилась на протрезвевшего и растерянного островитянина.

Злилась ли я на него?

Вообще нет.

Ну, то есть, он мудак, это понятно. Никакой алкоголь не оправдывает его поведение и попытку насилия.

Но я не злилась. Я вообще сейчас была готова его расцеловать за эту попытку. Потому что если бы не он, я бы не осознала в полной мере, что у меня может быть другой путь, кроме того, который мне внушили с самого начала. Послужи стране в качестве такого необходимого ей носителя темной магии. И отправляйся на помойку для душевнобольных, как только твоя тьма тебя сожрет. А она сожрет, это точно. Тьма потому и не относится ни к одной из контролируемых магических дисциплин, что это ОНА доминирует. ОНА управляет и указывает, как тебе поступать и что делать. И сколько-то ты продержишься, конечно, мисс Тантра Бельфлер, но это все равно временно.

Или все-таки нет?

Мне еще нужно было обдумать и проанализировать, что произошло в спокойной обстановке. Когда на меня не будут пялиться глаза двух студентов, считающих что сейчас я держу их судьбы в своих руках.

И эта моя пауза на самокопание очень действует им на нервы.

– Пошел отсюда, Лагеза, – сказала я, мотнув головой в сторону двери.

– Так что насчет… – срывающимся голосом снова начал он.

– Еще слово, и мой ответ станет однозначным, – ехидно улыбнулась я. Не собиралась я ему отказывать, этот эпизод был вполне в рамках его «программы». Но ему об этом пока что знать необязательно, пусть помучается.

Лагеза заткнулся, повесил голову и побрел к выходу, являя собой аллегорию на фразу «моя жизнь закочнилась».

Я молча подождала, когда дверь откроется и снова закроется.

И только потом посмотрела на Марту.

– А к тебе, красотуля, у меня есть разговор, – сказала я.

Глава 40

– ЧТО⁈ – вытаращилась в ответ на мое предложение Марта Шерр. На лице – такое возмущение, будто это не ее только что трахали на столе в библиотеке.

– Мне нужно, чтобы вы повторили этот акробатический этюд еще разок, – повторила я. Посмотрела на увальня, который только что догадался, что член неплохо бы спрятать в штаны. – Например, на Осеннем балу. Там всегда устраивают тысячу уединенных уголков для таких вот похотливых студентиков.

– Да как ты… как вы можете мне такое предлагать⁈ – Марта покраснела до ушей. Из которых разве что пар не пошел. – Я староста факультета Инферно!

– Ну, извини, – я пожала плечами. – Я ваших внутренних дел не знаю…

– А чо такого? – промычал увалень. – Так-то я всегда за, ты знаешь…

– Заткнись! – взвизгнула Марта.

– Ладно-ладно, я поняла, – я примиряюще подняла руки. – Вам нужно это обсудить, и вообще я вторглась на территорию личных дел…

– Да нет у меня с ним никаких личных дел! – выкрикнула Марта. – И обсуждать мы ничего не будем!

– Хорошо, нет, так нет, – я снова пожала плечами. – Принуждать я тебя точно не собираюсь. Но предложение останется в силе, если что.

Я похлопала Марту по плечу и подмигнула.

– А парня можешь сменить, если этот не нравится, – прошептала я ей на ухо.

И отскочила, чтобы не получить от рослой Марты с локтя. Не то, чтобы она собиралась меня ударить. Она просто так руками всплеснула яростно, что легко бы поставила мне фингал на челюсти.

Я приветливо махнула ручкой, развернулась на босых пятках и прошлепала к выходу из библиотеки. Без каблуков чувствуя себя какой-то пигалицей мелкой. Хотя я, в общем-то, совсем даже не маленького роста.

И когда уже закрывала дверь, услышала, голос того увальня.

– А мож отсосешь по-быстрому? А то мы не кончили, яйца будут болеть…

Дослушивать эту офигительную историю я не стала. Не то, чтобы из уважения к чужой личной жизни, просто мне было неинтересно. В принципе, если бы Марта согласилась устроить показательный трах для Мартина, это сильно упростило бы мне задачу. Как правило, такая плюха отправляет мужиков на то самое днище дна, которое идеально подходит для темной инициации. Но это далеко не единственный путь, так что, в общем-то, пофиг. Торопиться мне точно некуда.

На лестничной площадке я остановилась. Застряла в выборе между «пойти к себе в конуру и лечь спать» и «погулять еще и подумать всякие мысли, пока все остальные спят».

– Татти? – раздался сверху голос декана Кроули.

«А, ну вот и решение моей дилеммы!» – подумала я и приветливо махнула рукой.

– Что ты здесь делаешь так рано утром? – деловито спросил декан, легко сбегая по ступенькам. – Сегодня же бал, ты разве не хочешь отоспаться?

– Это для студентов событие, господин декан, – усмехнулась я. – Я больше в гонках на короля и королеву не участвую.

– Это почему еще? – прищурился декан. – Между прочим, у нас ни в одних правилах не написано, что король и королева осени непременно должны быть студентами. Так что может пойдем на бал вместе и уделаем этих молокососов, а?

– Вы приглашаете меня на бал, декан Кроули? – удивилась я. В принципе, такое было вполне в духе декана. Но я бы не ставила на то, что его цель в этом случае была бы в примитивном «уделать молокососов». Выбесить Лурье – запросто. Поставить на место каких-нибудь толстосумов из попечительского совета – легко. Еще какая-нибудь интрига, которая касается его сложных отношений с женщинами – тоже возможно. Хотя он в этом смысле был одним из самых загадочных личностей, конечно. За все годы учебы нам так и не удалось выяснить ничего про его отношения. Мы точно знали, что какие-то женщины у него есть. Но вот кто… Хм.

– Ты хочешь сказать, что Тантру Бельфлер до сих пор никто не пригласил на бал⁈ – артистично переигрывая, возмутился декан. – Немыслимо!

– Вы об этом хотели со мной поговорить? – спросила я. На самом деле, мне было понятно, что у него ко мне совсем другое дело, а вовсе не про бал поболтать. И если бы мы сейчас не столкнулись с ним на лестнице, он нашел бы меня сам.

– Нет, не об этом, – покачал головой Кроули. И лицо его стало серьезным. – Твой отец связался со мной. И попросил устроить вам встречу на нейтральной территории.

– Гм… Неожиданно, – сказала я. И опять же, не очень удивилась. Периодически отец выходил со мной на связь. Иногда мы даже встречались. К этому его цинизму я привыкла.

– Ты… согласна на встречу? – прищурился декан.

– Еще не знаю, – покачала головой я, прислушиваясь к себе. Мне надо было над этим подумать, вот что. Сейчас мне кружила голову эйфория внезапно обретенного контроля над тьмой внутри меня. И даже если это была «разовая акция», то это уже был огромный прорыв. Или для меня. Или вообще для всех темных.

И именно это сейчас занимало все мои мысли и чувства. А вовсе не смертоубийственные интриги отца. Который надумал прибрать Индевор с его автономией к своим загребущим рукам.

Это, конечно, тоже было еще не точно, только догадки.

Но я была в этом почти уверена.

– Если что, я тебя не тороплю, – нейтрально сказал декан. – Если хочешь знать мое мнение, Ариман чувствует себя виноватым и хочет загладить вину.

– Ну-ну… – пропела я и чуть не засмеялась. – Вот уж с трудом верится… Он вам пообещал коллекционный ритуальный кинжал островитян? Или почтовый артефакт времен Нанетсткой Кампании?

Декан фыркнул и сделал оскорбленное лицо. Значит я попала если не в яблочко, то где-то совсем рядом.

– А знаете что, – сказала я. – Я согласна пойти с вами на бал, вот что. Ничего, если я буду в черном платье? А то у меня другого нет.