Текст книги "Кто впустил зло в сердце свое… (СИ)"

Автор книги: Элла Яковец

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)

Глава 13

Какая восхитительная неловкость! У меня сладко заныл низ живота, когда Ван Дорн бросил в мою сторону тяжелый взгляд. И задержался не на арестантском браслете. А на подоле юбки. Сегодня я была при полном параде, застегнута на все пуговицы, в плотных чулках, которые надежно скрывали синяки на коленках. А на шею под рубашку я повязала шелковый шарфик. Сегодня можно было не сверкать неприличными частями тела, вот я и запаковалась в свой «мундир». Юбка, рубашка, жилет, пиджак. И наброшенная на плечи мантия с акульей эмблемой. И волосы заплела в тугую косу.

Но когда Ван Дорн на меня посмотрел, я ощутила себя еще более голой, чем вчера.

И начала представлять себе, как он с меня все эти нелепые тряпки безжалостно сорвет.

Или наоборот, оставит в них. И трахнет с каждой стороны, чтобы я осознала, что никакие форменные шмотки…

Или нет! Когда это дурацкое заседание закончится, я выйду наружу, а Ван Дорн со своей непередаваемой интонацией скажет: «Мисс Бельфлер, у меня тут встал один вопрос…» И уведет в свой кабинет. Щелкнет замком. А потом схватит меня за косу, и…

– Мисс Бельфлер! – раздался голос ректора, и я сообразила, что все молчат и смотрят на меня.

– Что? – невинно улыбнулась я. Вообще, конечно, рискованное дело крутить в голове разные не очень приличные мысли, когда сидишь на стуле напротив всего высшего руководства колледжа.

– Вы слышали мой вопрос? – спросил Ван Дорн.

– Честно говоря, нет, – ответила я. – Извините. Задумалась.

Наши с Ван Дорном взгляды опять сцепились. И мне сейчас ужасно хотелось, чтобы он точно узнал, о чем это я таком задумалась, что прослушала и что он сказал ректору, и о чем меня спросил.

В глазах Ван Дорна вспыхнуло пламя. Кажется, он сам догадался.

– Я повторю, мне не сложно, – уголки его губ дрогнули. Самую малость, обозначив даже не улыбку, а тень улыбки. А я в очередной раз подумала, как же он хорош!

– Мисс Бельфлер, насколько опасно может быть обучение темной магии? – спросил Ван Дорн.

– Для кого? – усмехнулась я. – Для учеников? Для преподавателя? Для окружающих? Или для всего мира?

– Не паясничайте, мисс Бельфлер! – прикрикнула на меня Лурье. – Если вы считаете, что ваша темная магия делает вас такой уж особенной…

– А что, разве не делает? – я приподняла бровь и склонила голову на бок.

– Вы все еще не ответили на вопрос, – сказал Ван Дорн.

– Это опасно, – сказала я. – Ученик может не выдержать и двинуть кони. Мало ли, сердечко слабеньким окажется или еще что. Могут и пострадают родные и близкие. И самым опасным будет момент, когда темная магия уже проснется, а контроля еще не будет. В этот момент плохо будет вообще всем. Но я не понимаю… В Индеворе уже обучались темные маги. Я, Бонни Райс, Салливан Террно…

– Не смей даже произносить имя Салливана, дрянь! – переходя на убийственный ультразвук закричала Лурье.

– Между прочим, в той истории я не виновата, – резко отрезала я.

Лурье побледнела, беспомощно посмотрела на ректора, потом на меня. Потом опустила глаза.

– Извините, – тихо сказала она. – Делаейте, как считаете нужным. Но я уверена, что мы пожалеем, что взяли Бельфлер, а не…

– Профессор Лурье, вы случайно не видели у нас перед входом очередь темных магов, которые мечтают устроиться к нам наставниками? – язвительно спросил Кроули.

Лурье резко выпрямилась. И два декана уставились друг на друга яростными глазами.

– А знаете, почему вы их там не видели? – подался вперед Кроули, почти осязаемо расплескивая ярость.

– Так, господа деканы, я прошу вас успокоиться, – ректор похлопал ладонью по столу. Хотел, видимо, жестко так постучать. Но напрячь руку забыл, так что вышло этакое «шлеп-шлеп-шлеп». – Мисс Бельфлер, скажите, а нельзя ли… мнээ… провести обучение в некоторой… ээээ… изоляции? Скажем, мы выделим вам коттедж в дальней части нашей территории. Один из тех, где квартирует технический персонал, обслуживающий территорию. Всех остальных… мнээээ… удалим на безопасное расстояние. А когда все будет закончено, и ваш ученик…

– Или ученики, – вставил Кроули.

– Или ученики, – согласился ректор. – В общем, когда они перестанут быть опасными для окружающих, вы все вернетесь обратно. В лоно, так сказать, родной альма матер. А?

«Как это миленько!» – язвительно подумала про себя я.

– Увы, – я развела руками. – Такое совершенно невозможно.

– Но почему?– искренне удивился декан. – Ведь это нормально! Для обучение боевой огненной магии у нас есть защищенный павильон номер три. И удаленный полигон. Если вы говорите, что ваш воспитанник в какой-то момент станет опасным, значит…

– Видите ли, ректор Картер, – мягко сказала я, наблюдая краем глаза за Ван Дорном. Не потому что хотела считать какую-то реакцию. Просто мне нравилось на него смотреть, и я не хотела упускать такую возможность сейчас. – Темная магия – это наши с вами низменные инстинкты…

– Попрошу без инсинуаций тут! – возмутился ректор. – У меня нет никаких низменных инстинктов!

– Хорошо, не буду приводить вас в пример, вы безупречны, – сговорчиво ответила я. – Но в любом случае, темный маг нуждается в других людях. Особенно в процессе обучения. Ему нужно остро и максимально больно ощутить свою инаковость. Вдохнуть осуждение и отвращение. Принять свою порочность и открыть свою душу тьме. Без других людей, без их искренних эмоций, инициация темного мага просто не произойдет. Он останется обычным невыносимым мудаком.

Двое заместителей ректора заперхали, закашлялись. Принялись прикрывать лица тетрадками. Понятно, ржут и стесняются.

А Кроули, не стесняясь улыбался от уха до уха.

Лурье аж затрясло, кажется, ей показалось, что я опять напоминаю ей про Салливана.

Блин, ну никто ее не заставлял путаться со студентом!

А Ван Дорн тоже улыбался. Этой своей невероятной тенью улыбки, едва дрогнувшими губами.

– Неужели вы ей верите? – возмущенно воскликнула Лурье. – Да она вам сейчас с три короба наплетет! Получается, что она может творить все, что ей заблагорассудиться, а потом потупит глазки и скажет: «Ой, простите, так было надо для темной магии!» И ей все сойдет с рук?

Я промолчала. И моей силы воли даже хватило на то, чтобы не закатить глаза.

Я уже знала решение малого совета. И оно будет именно таким, как она боится – мне все сойдет с рук. Потому что амбиции Картера не позволяют ему в очередной раз обращаться к внешнему консультанту по темной магии. Потому что тогда денежки за лицензию утекают мимо колледжа. Да и тот тип, который нам инициацию проводил, тот еще говнюк.

А темные маги нужны, как бы не скрипели зубами белоручки, типа Лурье.

Так что все мне позволят. Вопрос теперь только в одном решении – дадут мне одного или двух учеников?

Глава 14

– Да как скажете, – фыркнула я и закашлялась. Ну, чтобы не засмеяться. Даже нет. Чтобы не заржать в голос.

Малый совет так долго спорил. До хрипа и эффектных поз с «или я, или эта наглая девка!»

Но решение приняли максимально странное. Такое, что я даже приблизительно не могу предсказать последствий.

– Вы все хорошо поняли? – с сомнением спросил ректор. – Может быть, вам еще раз повторить?

– Повторите на всякий случай, ректор Картер, а то я не вполне уверена в своих умственных способностях, – сказала я самым невинным тоном. Лурье подчеркнуто в мою сторону не смотрела. Ван Дорн, напотив, не отрывал от меня задумчивого взгляда. Кроули ободряюще подмигнул.

– Вы начнете обучение Мартина Арьяды и Джезе Лагезы, – медленно, почти по слогам сказал ректор Картер. – Но инициацию пройдет только один. Тот, кого комиссия сочтет наиболее перспективным в смысле контроля этих… гм… способностей. Вам все понятно?

– Понятно, – кивнула я. А про себя подумала: «Бедные парни…»

Вообще, кстати, не уверена, что тот, кого отбракуют, выживет при таких раскладах. Или не превратится в обычного маньяка. Или в психа, которому потом всю жизнь на антипсихотические зелья придется работать. Госпиталь «Безбрежные воды» обогатится…

– У вас есть возражения, мисс Бельфлер? – подозрительно прищурился ректор.

– Нет, ректор Картер, я всецело вам доверяю и вверяю судьбу свою и этих двух бедняг мудрости малого совета, – нараспев произнесла я.

– Я же вам говорила! – взвизгнула Лурье.

И я опять проявила чудеса самоконтроля, не закатив глаза.

Когда меня наконец-то отпустили, желание было вылететь из кабинета ректора со всей возможной скоростью. Но я, опять так, оказалась молодец. Чинно прошагала к двери, слегка, лишь самую малость виляя затянутым в форменную юбку задом. И с удовольствием ощущала на себе огненный взгляд моего огненного ректора.

– Мисс Бельфлер!

– Мисс Тантра!

А вот и они оба. Мои потенциальные ученики. Мартин и Джезе. Не похожие друг на друга, как… Я смотрела на парней, и в голову не приходило никаких красочных сравнений. Схожее в них было только одно – они оба прямо-таки дрожали от нетерпения.

– У меня есть для вас две новости… – сказала я, опершись плечом о пафосную, но совершенно безвкусную статую, подаренную колледжу кем-то из попечительского совета.

– Начинайте с хорошей, – сцепив пальцы, произнес Мартин.

– А кто сказал, что есть хорошая? – хмыкнула я. – Короче, я начну учить вас двоих. Но до финала дойдет только один.

– А второй? – нахмурился Джезе.

– А второго мы съедим во время праздничного банкета инициации первого, – с катастрофически-серьезным лицом отозвалась я.

Лица парней вытянулись.

– Это я вроде как пыталась пошутить, – сказала я. Уже без кривляий, ужимок и прочего. – Но малый совет принял именно такое решение. Вы начнете учиться оба. Но к инициации допустят только того, кто добьется наибольших успехов. А второй… Честно, я не знаю. Если повезет, то обойдется запоем, беспорядочным сексом и парочкой драк.

– А если не повезет? – Мартин Сонно бросил короткий взгляд на Джезе Лагезу. А тот сверлил мрачным взглядом пол.

Я молча изобразила веревку вокруг шеи и высунула язык.

– Отстой, – резюмировал Мартин.

– Но у нас с вами есть немного времени, – сказала я. – Может быть получится убедить комиссию в том, что вы оба можете быть хорошими темными магами…

Тут меня опять разобрал смех от нелепости самой формулировки. Темный маг по определению не может быть хорошим. И его, по определению же, однажды сорвет с самоконтроля. И он натворит… всякого плохого. Ну, сколько успеет, пока не примчатся бравые оперативники из Бюро Магических Аномалий и не скрутят его.

А потом опытные глубинные бурильщики из «Безбрежных вод» при помощи зелий правдивости различной мощности и всяких жутких аппаратов вывернут проштрафившемуся темному магу мозги, чтобы решить, безнадежен он или нет.

И если безнадежен…

Тут я поняла, что эти двое внимательно меня слушают. А я говорю вслух.

– Ну что, может кто-то просто сразу откажется? – я подмигнула. – Честно-честно, обычной сволочью в нашем мире быть куда проще, чем темным магом.

Оба-двое переглянулись и синхронно покачали головами.

Ну да, кто бы сомневался.

Я обворожительно улыбнулась и положила одну руку на плечо одного, другую – на плечо другого.

– Ну что ж, мальчики, тогда с этого момента мы с вами сливаемся, можно сказать, в единое целое, – сказала я. Эх, жаль, что я запакована по самую шею, в раздетом виде звучало бы более провокационно.

Впрочем, посыл и так вышел хорош.

Ядовито вспыхнула аура Мартина, хищно затрепетали ноздри Лагезы. У второго даже пальцы скрючились как когти. Даже представлять не хочу, что там за мрачные образы вспыхнули в его извращенном мозгу.

– И когда у нас первый урок? – сглотнув, спросил Мартин.

– Да, у нас будет какое-нибудь расписание? – с трудом отводя взгляд почему-то от моей шеи, подключился Лагеза.

– Все будет… гм… немного по-другому, – сказала я. – Мне понадобится от вас кое-что…

Я шагнула вплотную к Мартину Сонно, скользнула пальцами по его светлым кудрям, по щеке… Можно было не касаться кожи, я могла сделать привязку и без всяких театральных выкрутасов. Но тогда я была бы не я.

Потом настала очередь Лагезы. И если Мартин просто стоял столбом, и у него даже лицо заледенело, то Лагеза, когда я приблизилась, в ответ скользнул рукой по моей заднице и самодовольно заухмылялся.

Некоторых жизнь ничему не учит…

Я прижалась ближе, чтобы ощутить бедром что-то стремительно твердеющее. И мои губы оказались напротив его губ

– Еще не время, островитянин, – выдохнула я прямо ему в рот. Добавив к своему дыханию еще кое-что. Чуть болезненное, самую малость…

Лагеза отпрыгнул от меня так резко, что я чуть не упала.

– Сука! – прошипел он. – Я все равно тебя трахну, поняла? Ты еще будешь упрашивать меня об этом!

Он резко развернулся и зашагал по коридору, прихрамывая на одну ногу. А внутри меня разлилось тепло. Ах, как я такое люблю!

– И что теперь? – чуть насупившись, спросил Мартин.

Глава 15

– Теперь ты пойдешь на занятия, согласно твоему расписанию, – сказала я, изучая его взглядом.

– А ты? – прищурился Мартин.

– А я буду тебе мешать, – вздохнула я. – Слушай, ты мне нравишься. И я думаю, что ты больше мне подходишь.

– Дай угадаю, – без улыбки хмыкнул Мартин. – Ему ты то же самое сказала? Ну, или еще скажешь?

На слове «ему», Мартин многозначительно мотнул головой в сторону ухромавшего от нас Лагезы.

– А ты умный, – совершенно искренне разулыбалась я. – Тебе понравится быть темным магом, отвечаю.

– Даже со всеми ограничениями, – и он многозначительно стрельнул глазами в сторону мигающего цветными огоньками браслета на лодыжке.

– Особенно с ними, – я одним плавным движением сократила дистанцию и оказалась с ним вплотную. Чтобы посмотреть ему в глаза, мне нужно было запрокинуть голову. – Мы сработаемся, Мартин Сонно. Но я заранее прошу у тебя прощения.

– За что? – парень дернулся, но реакция его запоздала. И он не успел отшатнуться.

Я сплела свои пальцы с его пальцами, мои глаза почернели. Есть подозрение, что даже черты лица исказились, но я никогда не задавалась вопросом, как именно я выгляжу, когда происходит… это.

Наверное, я даже становлюсь почти грозной. А может я себе льщу. И даже в темной метаморфозе я остаюсь нелепой распущенной девицей, которой нравится, когда парни на нее пялятся, а девицы нервничают и закатывают глаза.

Хрустальные путы, удерживающие меня в «человеческом облике» со звоном распались, освобождая волну тьмы. Которая хлынула сквозь мои глаза в его глаза. И острыми жалами вонзилась в его ладонь из моих пальцев.

Он терпел довольно долго. Секунды три.

Это реально долго! Лично я сама сломалась, кажется, вообще сразу! Впрочем, мой наставник был более жесток…

Мартин страшно закричал.

И в этот момент меня накрыло ни с чем несравнимое блаженство.

Вот она, настоящая опасность темной магии. Ее сладкая отрава.

Ничто в этом мире не сравнится с ощущением тотальной власти над чужими чувствами. И мне было настолько же хорошо, насколько сейчас Мартину плохо.

Я ухватила его другой рукой за ремень, чтобы он не свалился на пол. Со всех сторон раздался топот – на жуткие вопли моего воспитанника бежали все, кто это слышал.

Потому что так страшно нельзя кричать просто забавы ради.

Так кричат в агонии.

Сейчас Мартин испытывал такую боль, с какой никогда раньше не сталкивался. Вопила каждая частичка его тела. И его ауры. А в сознании творился настоящий ад.

Сквозь радужную пелену охватившей меня эйфории, я услышала голос декана Кроули, который кричал, чтобы никто не совался.

И крики всех остальных, слившиеся в общий галдеж. Этакий гул на краю сознания.

«Достаточно!» – скомандовала я себе.

И с сожалением, нечеловеческим совершенно усилием разомкнула контакт наших рук. И опустила глаза, вернувшие себе нормальный цвет. Мартин безвольным мешком свалился мне под ноги.

Я присела рядом с ним на корточки и проверила пульс.

Он посмотрел на меня мутным взглядом. Пока еще бессмысленным, не очень верящим в то, что жуткая, кошмарная, нечеловеческая боль отступила.

– Вот за это, – прошептала я.

– Что… зачем ты… – прохрипел Мартин и попытался привстать, уперевшись локтем в пол.

Хорош. Правда. После моего вмешательства его аура зияла свеженькими рваными ранами. Но они быстро затягивались и заполнялись мешаниной черного и мутно-белесого. Я отстраненно себя похвалила за то, что я вовремя остановилась и ничего непоправимого ему не поломала. Может даже без медицинской помощи обойтись. Сейчас, еще пять минуточек поваляется, в себя придет, и может топать на свой задротский факультативный курс по истории магии.

– Нужно было показать, чему я буду тебя учить, – усмехнулась я.

– А ты могла делать это где-то в другом месте? – взвизгнула у меня над самым ухом декан Лурье. – У меня, между прочим, сейчас должен быть урок! А теперь все здесь…

Мартин попытался подняться, но у него пока получилось только беспомощно сучить ногами. Что при его росте смотрелось…

Кто-то из сбежавшихся засмеялся.

И смех подхватили. Злой такой смех. Плохой. Издевательский.

Тот самый, который нужен.

Снова начался галдеж. Который заглушил голос «медведицы» Лурье, которая на меня орала. И пыталась учить меня делать мою работу, ага.

Я резко выпрямилась, ослепительно улыбнулась и помахала всем рукой. Как звезда этого всего шоу.

– Слабак, – хихикнув, сказала я. Перешагнула через все еще обессиленного Мартина Сонно и процокала каблуками в сторону столовой.

Вот теперь хохот стал еще злее.

Спиной я ощутила, как Мартин бросил на меня взгляд, полный ненависти.

Да, давай, мальчик! Ты быстро учишься!

Первой волной отходняка меня накрыло практически у самой двери в столовую. Как всегда нежно. Как удар под дых.

Я согнулась над раковиной, скрипнула зубами. До отказа открыла холодную воду и сунула под нее голову.

Боль стучала в висках, как будто в голову заколачивали гвоздь.

Такие вот издержки, ага. Темные маги, в которых тормоза не встроены, ничего такого не ощущают. Но они и не останавливаются, когда надо.

– Мисс Бельфлер? – я всей кожей ощутила, кто это стоит рядом со мной. Тихий голос отозвался в каждой клеточке тела сладкой болью. Ах, как мне захотелось прямо сейчас броситься ему в объятья…

Но я этого, конечно же, не сделала.

Я собрала волю в кулак и высунула голову из-под потока холодной воды. Выпрямилась и посмотрела в эти невероятные глаза с полыхающим на дне пламенем.

– Слушаю вас, декан Ван Дорн.

– С вами все в порядке, мисс Бельфлер? – его голос звучал дежурно-вежливо. Ни один из проходящих мимо и с любопытством глазеющих на нас, не заподозрил бы никакого второго дна. Просто вежливая забота сильного мужчины. Шефство, так сказать, над бестолковой и весьма социально опасной девицей.

– Все превосходно, декан Ван Дорн, – ответила я. Мир стремительно «выцветал». Терял краски, запахи, ощущения. Тоже побочный эффект. Загнанная обратно в свое «стойло» тьма внутри моей головы показывала, как мне на самом деле без нее плохо.

– Позволю себе вам не поверить, мисс Бельфлер, – губы декана чуть дрогнули. Он придержал меня за локоть. Его пальцы обожгли меня сладкой негой, которая забилась пульсом внизу живота. – Я провожу вас до кабинета доктора.

Глава 16

Мне даже не нужно было ничего играть, чтобы поддержать образ «заботливого дяденьки», протянувшего руку помощи девушке, которая плохо себя чувствует. Меня и правда покачивало, и все мое внимание уходило на то, чтобы не сверзиться со своих головокружительно высоких каблуков. Я была бледной, покачивалась и взгляд был… Ну такой себе. Бесцветный, блуждающий.

«Он будет жутко разочарован, – кисло подумала я. – В этом состоянии я могу быть только слабо шевелящимся бревном…»

Мы шли по стремительно пустеющим коридорам – колледж разбегался на занятия, представление закончилось. Кое-кто бросал на нас равнодушные взгляды. Кто-то злорадные. Краем магического зрения я видела ядовитые всполохи в аурах.

На подходе к арке в медицинскую пристройку нашего колледжа, Ван Дорн свернул на неприметную запасную лестницу.

Я кисло улыбнулась.

«Ну разумеется…»

Внутри моей темной душонки что-то даже радостно зашевелилось.

И одновременно тоскливо заныло. Как же плохо-то! Совсем скоро настанет самый пик отходняка, когда я буду чувствовать одно сплошное серое ничего.

Все предыдущие разы я это время старалась пережидать в одиночестве. Забившись в угол и тихонько скуля, чтобы никто не видел. Всего несколько часов нытья наедине с самой собой, и – вуаля! – я снова ваша суперстерва с отвратительным характером и заразительным жизнелюбием.

Незаметный жест – и дверь кабинета декана Инферно распахнулась. Он придал мне небольшое ускорение и втолкнул внутрь.

Дверь захлопнулась. Легонько зазвенели и замигали запирающие заклятия.

С выражением все той же дежурной доброжелательности, Ван Дорн выставил на стол черную пирамидку.

Легкий взмах рукой – и на ее гранях засветились рунические знаки.

«Ого… – отстраненно подумала я. – Печать дознавателя…»

Не думала, что эти артефакты из дремучих прежних времен еще были в ходу. Камешки с историей, фигли. Их придумали еще во времена одной из первых волн охоты на темных магов. Отдельно сам по себе этот артефакт создавал могучую тотальную звуковую изоляцию. Ну, видите ли, когда бродячие инквизиторы старых времен приходили в какое-нибудь отдаленное поселение, то им не хотелось внушать ужас всем в округе воплями допрашиваемых…

– Я навел о тебе кое-какие справки, – сказал Ван Дорн, распуская узел галстука.

А я поняла, что все еще стою в том месте, докуда меня довела инерция – в середине кабинета. И тупо смотрю перед собой.

– И у меня кое-что не сходится, – продолжил Ван Дорн, снимая старомодный сюртук. Он аккуратно повесил его на спинку стула и подошел ко мне вплотную. Когда я была на каблуках, то он был совсем ненамного меня выше.

«Будь я в нормальном состоянии, я бы обязательно пошутила что-нибудь про 'не сходится», – все еще бесцветно подумала я.

Глядя, как пальцы Ван Дорна неспешно, но неотвратимо расстегивают пуговицы на моем аспирантском «мундире».

Где-то глубоко-глубоко внутри шелохнулась радость.

Все хорошо. Сейчас я попаду в ураган его страсти, он трахнет меня сначала нагнув на столе, потом швырнет вот в то широкое кожаное кресло, мягкие подлокотники которого позволяют весьма большое поле для… хм… фантазирования.

Потом еще на подоконнике, может быть.

Хороший у него кабинет.

У прошлого хозяина этого места вкусы были гораздо менее элегантными.

Ван Дорн аккуратно повесил мой пиджак на спинку другого стула. И принялся за жилет.

Остро сверкнули кроваво-красным запонки.

– Знаешь, как отреагировал мой отец, когда я спросил его о тебе? – в голосе Ван Дорна засквозили нотки иронии.

Я молча изогнула бровь. А что старший Ван Дорн вообще может обо мне знать? Ну, мы, может, виделись на каких-нибудь дипломатических приемах. Давно, еще до того, как я перестала быть прилежной дочерью.

Но промолчать не могла, конечно.

– Убей, если откроет рот? – усмехнулась я.

– Что-то вроде, – кивнул Ван Дорн. – Он категорически запретил мне к тебе приближаться.

Я слабо хихикнула. Потому что в этот момент Ван Дорн как раз расстегивал пуговицы на моей рубашке. И на слове «приближаться» провел ладонью вдоль моей талии и легонько так прижал меня к себе.

– И что же у тебя не сходится? – спросила я, чувствуя на своем бедре его напрягшийся член.

– Твоя биография, – спокойно сказал он. Снова отстранился и продолжил освобождать меня от одежды. Рубашка отправилась вслед за пиджаком и жилетом – аккуратно украсила спинку очередного стула вокруг стола для заседаний. – Получается, что ты была отличной дочерью Аримана Бельфлера, играла в его команде, была, можно сказать, примерным украшением его короны. Но потом вдруг – бах! – опала, Индевор, чуть ли не отлучение…

– Носить фамилию Бельфлер – это престижная должность, – я хотела усмехнуться цинично, но получилось горько.

– Поверь, я могу себе представить, – Ван Дорн снова встал напротив меня. Теперь из одежды на мне остались только чулки и туфли.

– Ах, ну да, – я кивнула. Мне бы стало, наверное, стыдно за собственную недалекость, если бы сейчас я не была погружена в серое ничто темного отката. Вот уж точно, фамилия Ван Дорн тоже накладывает… гм… обязательства.

– И к последнему делу у меня возникли… вопросы, – рука Ван Дорна пропутешествовала по моей коже от плеча до бедра. Причем он явно сознательно не касался никаких чувствительных мест. – Ты никогда не задумывалась над такой странной последовательностью событий? Вот тебя схватили на месте преступления, вот объявили вето на глубинный допрос, а вот отпустили, сковав лишь этим нелепым украшением.

Ван Дорн взглядом указал вниз. На мою лодыжку.

– Хотя неясно, как такое вообще может быть, – пальцы Ван Дорна едва касаясь пробежались от ягодиц по спине до затылка. Потом ладонь на мгновение замерла у основания косы, сжалась.

Но потом снова разжалась. И руки снова пришли в движение. Так, словно он меня исследует. Стараясь не пропустить ни одного сантиметра голой кожи.

– Тебя должны были или осудить, – сказал он, гуляя пальцами вдоль ключиц. – Или оправдать. А эта полумера выглядит, как… Скажи, твой отец хорошо знаком с деканом Кроули?

– А? – тихо отозвалась я, отвлекаясь от слежения за уверенными движениями его пальцев.