Текст книги "Волшебный десерт для мага. Я (не) твой сахарок! (СИ)"

Автор книги: Елизавета Рождественская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 17 страниц)

Глава 22

У каждого свои методы

Винсент

– Хорошенько же они тебе в голову залезли, парень… – старик поставил на огонь небольшой котелок и кинул туда щепотку едко пахнувшей травы. – Ежели б ноги не унёс, выжгли б дотла.

– Лучше бы выжгли, – я с усилием сглотнул липкую слюну. – Зачем я вообще в это полез.

– Судьба привела.

Смочив две небольшие тряпицы в получившемся отваре, старик приложил их к моим вискам, от чего кожу нещадно стало жечь. Я стиснул зубы и сжал кулаки, пытаясь справиться с болью.

– Судьбой уготован тебе путь непростой… – задумчиво проговорил старик. – Но пройди его до конца и обретёшь много больше.

– Если не уйду за грань раньше, – прохрипел едва слышно.

В висках застучало, уши заложило, словно я снова нырнул в толщу воды. Голос старика я теперь слышал словно сквозь вату.

– Не уйдёшь, парень, не уйдёшь… Научишься ты бороться с этими мозгоправами, не так уж это и сложно, если ум трезв.

А после он стал учить меня основам медитации и блокировке сознания. Один из приёмов оказался так «оригинален», что, услышав об этом впервые, я не поверил и рассмеялся.

– Да быть не может! – мотнул головой и уставился на учителя, сидевшего напротив.

– Именно так. Работай.

Его лицо было таким серьёзным, а я готов был умереть от смеха. Седовласый старец, травник, каких я никогда не встречал… Ему покорялись стихии, в его руках даже ураган превращался в ласкового котёнка, и вот такой совет.

– Вы шутите, должно быть, – хохотнул, когда учитель одарил меня строгим взглядом. – Представлять себе близость с женщиной?

– Ты услышал только это? – яркие глаза метали молнии. – Повтори урок с самого начала, Винсент.

– Отрешиться от всех лишних мыслей, – послушно начал я. – Выровнять дыхание, чтобы задушить страх в крови, поставить мысленные блоки от воздействия на сознание, путём простого заклинания, а затем… – прочистил горло, сдерживая смешок. – Представить себе страстную ночь с красавицей.

– И что смешного? – уточнил учитель. – Ты вроде не так юн, чтобы хихикать словно мальчишка. Да и опыт, верно, имеется. Менталисты действуют через твой страх и только. Чаще всего люди они мрачные, закрытые, сосредоточенные. Любая яркая картинка, которой ты, словно ширмой, прикроешь своё сознание, собьёт ментальный фон, и пробиться к тебе будет сложно. А дыхание поможет уйти страху, который является проводником насылаемых видений.

– Всё так просто? – я снова сел и закрыл глаза для тренировки.

– Сначала овладей концентрацией, потом про сложность разговаривать будем…

Он тоже прикрыл глаза, сделал несколько циклов глубокого дыхания и прошептал:

«Тrochlea… trochlea… trochlea…»

* * *

– Ты что же… дирхово отродье… ИЗДЕВАЕШЬСЯ⁈ – взревел отец, потрясая в воздухе кулаками. – Тебя прислали из Храма Темнейшего Варна. Рекомендовали как лучшего в своём деле… А ты «не можешь пробить его защиту»⁈

– Пленник силён. А его сознание занято, – маг поморщился. – Кхм… богомерзкими видениями…

– Ну почему сразу мерзкими? – усмехнулся я, сплёвывая на пол кровавую слюну. – Что за снобизм? Очень даже приятные мысли для того, кто уже вроде как и не жилец.

– Заткнись! – рявкнул отец, а после снова повернулся к менталисту. – Ты что же это… девок голых испугался⁈

– Вы сказали, что меня ждёт измождённый узник с заблокированной силой, а не сильный маг, владеющий древними практиками! – парировал менталист.

– Практики, действительно, стары как мир, – я снова не удержался от смеха. – Надо было специалиста из борделя выписывать, папа, а не из монастыря. Какой пассаж!

Отец резко сократил расстояние между нами и, присев, схватил меня за грудки.

– Ах ты отщепенец! – рыкнул он мне в лицо. – Ты пожалеешь, что на свет родился! Говори, где артефакт!

– Нет его. Можешь не искать, – спокойно встретил ненавидящий взгляд.

В грудь прилетел болезненный тычок.

– В твоих же интересах, чтобы я его нашёл, гадёныш… Потому что я найду, и очень скоро, а потом… ты заплатишь за всё сполна! – выплюнул он мне в лицо и вылетел из камеры.

Где-то вдалеке раздался чёткий приказ, а затем ко мне вошли двое и приложили все усилия, чтобы я очень пожалел о содеянном. Но я улыбался, будто сошёл с ума… Почему? Во-первых, у меня получилось. Я и не думал, что практики, освоенные так давно и ни разу не проверенные в деле, действительно помогут мне уберечь разум. Во-вторых, представил себе лицо Вероники, если бы она обо всём узнала. Думаю, сахарок бы приложила меня своей скалкой в разы больнее отцовских прихвостней, прознай она, какие картинки с её участием я рисовал в своей голове, блокируя попытки проникновения в сознание. Как мысленно вёл подушечками пальцев по обнажённой бархатной коже, как вырывал из груди стоны и признания, ласкал и покорял, раз за разом всё больше растворяясь в изумрудных омутах… Её образ, такой яркий, манящий, он снова и снова спасал меня в моменты, когда тьма уже раскрывала свои объятия.

Люди отца ушли, оставив меня в компании осоловевшего после доброй порции рома охранника. На самом деле сейчас я действительно не представлял никакой угрозы. Защитив разум, лишился, кажется, последних сил. Поэтому повернулся на спину и, кряхтя, растянулся на соломе, а мысли снова вернулись к Веронике. Она не давала о себе знать уже несколько дней, но я был уверен, что упрямая сахарная фея что-то готовит, и это пугало больше всего. Что её силы против этих монстров? Даже проснувшийся дар и тот ещё не окреп достаточно, а уж чтобы тягаться с моим отцом… Если бы я мог отсюда сбежать, я бы не стал медлить, а пошёл к императору. Должен был сделать это с самого начала, но побоялся за сестру и мать… Страх – плохой советчик, а значит, и сейчас не нужно идти у него на поводу. Надо думать… Думать и действовать как можно быстрей…

* * *

Вероника

Как девица из благородного семейства я получила хорошее домашнее образование. Однако была в моей жизни маленькая сельская школа, куда я ходила исключительно ради общения со сверстниками и преподавателя по изящной словесности, приезжавшего читать свои нудные, но «очень важные для любой юной леди» лекции раз в несколько месяцев. А в школе этой был маленький театр, звездой которого была непревзойдённая Нинель Брит… рыжая вредина с белоснежной кожей и огнистым румянцем, проступавшем сквозь многочисленные веснушки на круглом лице. Не обладая особым талантом и миловидной внешностью, Нинель всегда играла роли главных красавиц и обворожительных злодеек, укладывая преподавателя по актёрскому мастерству, да и весь зрительный зал на лопатки своей сногсшибательной харизмой. Скромницам же, с тихим голосом и невыразительной фактурой, вроде меня, оставалось надеяться, что костюм гнома прислужника не будет сползать с костлявых плеч, а фразу: «Госпожа, ваша карета подана!» услышат и оценят по достоинству. Это было так давно, кажется, в прошлой жизни, в которой я отчаянно завидовала яркой Нинель и мечтала сыграть свою главную роль. И время моё, по иронии судьбы, пришло именно сейчас…

– Ты уверена? – с сомнением оглядела мой эскиз Диди.

– Уверена, – я задумчиво пририсовала к пышной копне неброско одетой девицы ещё одну рыжую прядь. – В таком образе меня тётка родная не узнает, а уж эти ищейки и подавно.

После того как я изучила всю информацию, что мы с Лерайлией нашли у Девеника, в голове выстроился чёткий план. Я собиралась проникнуть в особняк Брансов под видом прислуги. Используя дар, заклинания и самый надёжный инструмент – «сплетни», я планировала вычислить, где держат Винсента, а затем пробраться в темницу, усыпить охрану и-и-и… организовать ритуал. Однако очередной разговор с Амелией заставил меня отложить в сторону щит и меч и подумать трезво.

– Так, давай ещё раз, – подруга скептически поджала губы, выслушав мой во всех смыслах «гениальный» план. – Ты знаешь, как уничтожить артефакт, но надо сделать это вместе с Винсентом, а ты не в курсе, где его держат, и при этом собираешься наняться прислугой в этот дом?

Я отчаянно закивала головой, отмахиваясь от мысли, что из уст подруги всё это звучит наивно и непродуманно.

– Ну, допустим, отец Винса, скорее всего, не станет держать его где-то далеко от себя, и это один из их домов. Предполагаю, что их у Брансов много и наверняка есть не только в столице… И слуг туда вряд ли берут с улицы. Рекомендации, справки, сведения с предыдущего места работы.

– Ты думаешь, они так серьёзно относятся к подбору персонала? – вмиг засомневалась я.

– Уверена в этом. Тем более, когда речь идёт о поваре или уборке в комнатах. Это же непосредственный доступ к самому сокровенному.

– Ты права… – я сникла, раздавленная осознанием неминуемого провала. – Тогда… я даже не знаю, как быть…

Амелия подпёрла подбородок кулачком.

– Дай подумать…

– Как же я сама не додумалась… – устало потёрла виски, в попытке заглушить подступавшую панику. – А потому что в голове только одна мысль, что нужно спешить. Рано или поздно эти люди достигнут цели, и для Винсента наступит конец… Да и для меня, скорее всего, тоже… А учитывая ваше с Лерой участие… Ошур помоги…

– Так… Давай подумаем критически. Что мы можем сделать? – Амелия на секунду зависла, а затем щёлкнула в воздухе пальчиками. – Эрнет сейчас в столице. Я свяжусь с ним и попрошу выяснить, где может быть Винс, есть ли в каком-то из особняков Брансов подозрительная активность. И узнаю, сможет ли он достать для тебя рекомендации конторы по найму персонала.

– Он правда сможет? – я с надеждой воззрилась на подругу.

– Я сейчас же ему напишу, дай перо. Только без подробностей, ты же знаешь Хантли. Скажу, что Винс и есть младший Бранс, хотя, возможно, это для Эрнета никакая не тайна. Что Виктор поссорился с отцом и приехал в Рейвенхилл инкогнито, а теперь отец нашёл его, узнал про ваши отношения и посадил его под домашний арест. А ты придумай что-то про то, что хочешь быть ближе к любимому и готова на всё.

– Амелия, это же просто гениально! Спасибо! – воскликнула я и набросилась на подругу с объятиями.

– Пока рано, – она едва удержала равновесие. – Главное, чтобы затея удалась.

Ди, которая теперь вполне могла держать в лапках достаточно объёмные предметы и освоила плавные перелёты в новом теле, выпорхнула из кухни с листом бумаги. Следом на прилавок упало перо. Амелия кивнула птахе и начала быстро и уверенно писать Хантли. Я же смотрела на происходившее, затаив дыхание. Тогда-то меня и посетили трезвые мысли о смене внешности, документах и прочих тонкостях, которые так легко могли стать непреодолимым препятствием на пути к победе.

Когда Амелия дописала, то следом набросала ещё несколько строк на отдельном листе. Это письмо меня уже не касалось, поэтому я отвлеклась, чтобы сделать кофе и собрать для неё немного сладостей.

– Написала? – окликнула, видя, что Амелия отложила перо.

– Да. Сейчас и отправлю. Как будет ответ, сразу передам тебе. Либо сама, либо с Джейком, если буду работать.

– Спасибо, ты лучшая в мире подруга! – ещё раз от сердца поблагодарила я. – И вот твой кофе, а ещё я собрала коробочку трюфелей с малиной. Знаю, ты их любишь.

Вручив всё Амелии, я замерла, а она тепло улыбнулась, поставила угощения на стол и крепко сжала мои ладони в своих.

– Ника… У тебя всё получится, – произнесла тихим голосом.

Я знала, что это не предсказание или видение из будущего. Это было пожелание. Настоящее, искреннее, на которое способны только самые близкие люди. Моё сердце вздрогнуло, согреваясь в лучах тепла и дружеской поддержки, поэтому я снова обняла Амелию и прошептала: «Верю в это… Спасибо».

Пока мы ждали ответа из столицы, я организовала работу кофейни так, чтобы всё отлажено работало без моего присутствия. С Агнией был подписан настоящий, нотариально заверенный трудовой договор. Нанята ещё пара помощников, и организован такой режим работы, чтобы заготовленных мной десертов хватило надолго. Агния же достаточно успешно освоила науку и вполне могла готовить вкусные кексы и классические трюфели, а одна из помощниц пекла вкусные калачи и сдобные булочки. При удачном раскладе, моего отсутствия никто не должен был заметить особо остро, а при провале… Об этом думать не хотелось.

Я активно взялась за работу над остальными пунктами плана. Нарисовала для себя новый образ, очень кстати вспомнив яркую внешность давней знакомой, и придумала легенду, с которой буду пытаться попасть в особняк Брансов. Лера прислала небольшую посылку, в которой была записка и несколько мелких артефактов в виде кулона, браслета и пары колечек. Слова поддержки, написанные красивым почерком подруги, были подкреплены краткими инструкциями для каждого «украшения». А вскоре с ценными сведениями пришла и Амелия.

– Держи, – она сунула мне в руку информацию по особняку. – Скажи Эрнету, что тебе надо устроиться именно в этот дом. Он сам поймёт, какой адрес.

Было ещё одно письмо от самого Хантли, где он называл агентство по найму персонала, которое должно было дать нужные мне рекомендации.

– Теперь всё! – выдохнула подруга.

– Спасибо, Амелия, – я шмыгнула носом и обняла её так крепко, словно виделись мы в последний раз. – Побегу. Остались последние приготовления. Утром я должна быть уже в столице…

– И пусть Ошур никогда тебя не оставит, – пожелала она мне и, ещё раз обняв, вышла из кофейни.

Оставшись одна, я снова наглухо закрыла все ставни и двери и активировала усиление охранных артефактов, о котором позаботилась несколько дней назад.

– Диди, пора… – тихо скомандовала фамильяру и поднялась в комнату.

Сначала собрала документы на имя Лидии Нильс и вещи в небольшой дорожный саквояж, на дно которого припрятала травы и настойки, а также нужные для ритуала кристаллы и порошки. В небольшую закрытую корзинку убрала шитьё, маленькую детскую книжку с картинками и круглую, местами надкусанную булку, в которой спрятала артефакт. Рядом положила немного сыра и бутылку молока. С виду простой перекус, на деле – орудие массового поражения. Как говорится: «Хочешь скрыть – оставь на виду».

Затем пришёл черёд внешности. Я набрала ванну, налив в воду специально приобретённую в лавке травника настойку огнецвета, о коварных свойствах которой мне рассказывала ещё тётка, когда приезжала в наш уютный дом на праздник Смены времён.

– Смотри не переусердствуй, – заявила она, увидев пузырёк с настойкой на моём туалетном столике. – Кожа сиять будет, это да, но если пересидеть несколько секунд, то по всему телу такая стойкая рябь пойдёт, пару недель минимум будешь бегать пеструшкой.

– Рябь? Веснушки что ли? – уточнила я, с опаской отставляя бутылочку от остальных «средств красоты».

– Они самые, – усмехнулась тётка. – У меня барышни благородные частенько это средство берут, соперницам в подарок перед балом или другим торжеством, куда молодые люди стекаются судьбу свою устраивать.

Соперница у меня тогда была одна, пресловутая Нинель, усыпанная этими самыми веснушками с головы до ног без всякого огнецвета и совсем по этому поводу не переживавшая, так что… Настойку я убрала от греха подальше, а вот информацию запомнила и сейчас использовала по назначению.

Забравшись в наполненную ванную, коротко выдохнула и… нырнула в воду с головой. Секунда… две… десять. С шумом вынырнула, жадно хватая ртом воздух и отплёвываясь от горько-сладкого привкуса воды. Ди всё это время тихо сидела в уголке, оперение её переливалось всеми оттенками радуги, излучая мягкое свечение. Оглядев меня, птичка покачала головой:

– Права была твоя тётка… А мы соль переводили, хлебцы портили…

Я вылезла и проскользила до зеркала по мокрому полу. Так и есть. Моя кожа стала белее, но при этом покрылась сотнями тысяч веснушек, словно южное ночное небо звёздами. Я приблизила к зеркалу лицо и медленно провела кончиками пальцев по рыжей россыпи на носу.

– А тётка-то у меня… само коварство, – прошептала, не сдержав восхищения в голосе.

– Вот и я говорю, – поддакнула Ди.

После намазала волосы специальным порошком, получив на выходе яркий медно-рыжий оттенок, высушила и заплела косы. Надев выцветшее светло-серое платье, снова раскрыла книгу, что досталась мне от ба. Оставалось одно нерешённое дело. Диди.

Я никак не могла оставить птаху в Рейвенхилле. Она была частью меня, моей силы и дара. О том, чтобы ввязываться в столь опасное предприятие, оставив Ди в другом городе, не могло быть и речи, поэтому нам нужно было её видоизменить, и я очень боялась, что сил на это мне не хватит.

– Не бойся, – успокаивала меня птаха. – Если что, перекрасишь меня в ворону. Смотри, как у тебя хорошо получается.

Я усмехнулась и открыла книгу на нужной странице. Ворона… она-то нам и нужна.

– Послушай, Ди, – обратилась я к моей подросшей наперснице, начертив в воздухе символ обращения. – В кого бы ты не превратилась, я буду тебя любить и никогда не брошу.

И у нас получилось! Ну, как получилось… Ди больше напоминала взъерошенную галку, у которой на одном из крыльев красовались подозрительно радужные перья. Однако вид королевской птички она потеряла, а перья…

– Не смей! – попыталась Ди увернуться от моего творческого порыва. – Оставь мне хоть что-то красивое!

– Ну конечно! – достала я мешочек с басмой. – А потом нас всех прикопают в мрачном подземелье, а ты пойдёшь на бульон! Иди сюда!

Вскоре всё было готово. Я написала Агнии записку, что по делам наследства – легенда, придуманная специально для непосвящённых знакомых и клиентов – пришлось уехать раньше запланированного. Потом собрала вещи и вышла в ночь. За углом уже ждал нанятый экипаж, а утро я встретила уже в Брейвиле.

Столица потрясала своим великолепием. Величественные здания, широкие мощёные улицы, огромные дилижансы и невероятной красоты кареты. Я смотрела по сторонам в немом восхищении. Только подумать, если бы жизнь бабушки сложилась по-другому… я гуляла бы с ней по этим улицам и паркам, а может, и мама была бы с нами, но…

В назначенное время я неуверенно открыла дверь конторы, занимавшейся подбором персонала в богатые дома и императорские резиденции. Амелия сказала, что Эрнет Хантли будет ожидать именно там, и была права. Журналист нетерпеливо поглядывал на часы, однако узнал меня не сразу.

– Какой… занимательный маскарад, Вероника, – наконец сдержанно отметил он, принимая из моих рук заготовленную в качестве доказательства коробочку трюфелей с ромом и дроблёным орехом.

– А что делать, господин Хантли… – картинно вздохнула я. – Если бы мы с Винсом знали, что наша любовь подвергнется таким испытаниям! Если бы мы только знали… Надо было бежать, но счастье сделало нас беспечными… И вот…

Я снова вздохнула, а Эрнет бросил быстрый взгляд на часы. Времени слушать мои душевные терзания у него явно не было.

– Мне очень жаль, что так вышло, Вероника, однако… Госпожа Ватерфран слегка изменила расписание приёма, – объяснил мужчина спешку. – Ещё минута, и нам придётся ждать до завтра.

До завтра я ждать никак не могла, а поэтому засеменила следом по длинному узкому коридору с множеством маленьких безликих дверей.

Собеседования не было. Меня осмотрели, сняли мерки и задали пару вопросов о цели поиска работы. После направили в отдельный кабинет, где выдали форменное платье с эмблемой конторы и рекомендации.

– Завтра подойдёте в кабинет номер десять. Там заберёте бумагу с печатью и сядете в дилижанс до особняка семейства Бранс, – отчеканила женщина, проводив нас с Хантли в коридор. – Работа не пыльная, но бездельничать не придётся.

– Работать я привыкла, госпожа, – заявила, копируя речь нашей кухарки. – Что ни день, то спина вон! Уж я постараюсь, госпожа.

Хантли кинул на меня нечитаемый взгляд, а хозяйка агентства едва заметно покачала головой и обратилась уже к журналисту:

– Я привыкла доверять вашим рекомендациям, Эрнет.

– И я не привык ими попусту разбрасываться, госпожа Ватерфран, – кивнул Хантли, и они попрощались.

Мы молча дождались, пока женщина скроется в кабинете, и вышли из здания, а затем я повернулась к мужчине и искренне поблагодарила за помощь.

– Зачем вам этот маскарад, госпожа Нэвис? – внезапно тихо спросил он, а я мгновенно ощутила себя как на допросе. – Бросаете своё дело, меняете внешность, ищете работу прислуги, и всё это ради… любви? – мужчина подозрительно прищурился. – Только ли это вами руководит?

Казалось, журналист видел меня насквозь. Я мысленно посочувствовала Амелии и, опустив глаза, постаралась выдать самую близкую к правде ложь.

– Да, господин Хантли, любовь, – театрально вздохнула и всхлипнула, заломив руки. – Когда Винса забрали, я думала, что никогда не смогу простить его обман. Он мог сказать мне о проблемах с отцом, о том, что богатый наследник и… я могла бы подготовиться… Решить что-то для себя и уж тем более не допускать такого глубокого чувства, что корнями оплело моё сердце! Однако… время идёт, а я не могу ни спать, ни есть… Единственное, чего я сейчас хочу – быть рядом. Возможно, увидев его, мне станет легче. Возможно, я смогу перенести своё дело ближе к любимому, чтобы видеть его хоть изредка, хоть издалека… Даже если семья Винсента найдёт ему более достойную их рода женщину… Я просто буду рядом… смотреть на него, дышать им…

Кажется, сработало. Судя по выражению лица Хантли, ему было отчаянно неловко слушать весь этот влюблённый бред, и он поспешил свернуть диалог.

– К-хм… Ваша самоотверженность восхищает, госпожа Нэвис, – произнёс он поспешно. – Что ж, если нужна будет помощь – обращайтесь.

Слегка поклонившись, Эрнет Хантли меня покинул, а я тихонько свистнула, призывая Ди, всё это время сидевшую на лавочке возле здания.

– Ну что? – поинтересовалась птаха, усаживаясь на плечо. – Удалось?

– Да, Диди, – улыбнулась, стараясь сдержать внутренний мандраж. – Мы ещё на шаг ближе к цели.