Текст книги "Волшебный десерт для мага. Я (не) твой сахарок! (СИ)"

Автор книги: Елизавета Рождественская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 17 страниц)

Глава 17

У медали две стороны

– Керельские травы! Керельские травы! – дородная женщина в пожелтевшем переднике призывно протянула ко мне руку с душистым пучком. – Возьми, дорогуша, чай с ними заваривать будешь, жизнь супружеская новыми красками заиграет! Ай, да что я, там и детки пойдут, крепкие, здоровые!

Я густо покраснела и поспешила отойти от торговки, громогласно выкрикивавшей столь откровенные намёки. Глядя на мои пунцовые щёки, Винсент усмехнулся и потянул меня дальше по рядам.

– Идём, Вероника. Мне сказали, что у карусели с лошадками продают самый вкусный фруктовый лёд.

Мы прошли мимо небольшой сцены, украшенной фонариками и флагами, с трудом протиснулись через толпу, окружившую труппу заезжих акробатов, показывавших трюки и юмористические сценки. Широкие торговые ряды, казалось, вместили в себя весь Рейвенхилл. Люди ходили взад и вперёд, примеряли головные уборы и обсуждали последние новости, перемешиваясь с разносчиками, продававшими мелкие безделушки, леденцы и свистульки в огромных лотках, удерживаемых на крепких шеях толстыми засаленными лентами. Шум и весёлый гам толпы дезориентировал, поэтому я крепче вцепилась в руку Винсента.

– Сюда, – указал он, и мы свернули в ряды пёстрых шатров.

Я непроизвольно ахнула. Ноздри защекотало от терпких ароматов восточных благовоний. Тончайшие полупрозрачные ткани всех цветов и оттенков слегка развевались от ветра, даря волшебную атмосферу восточной сказки. Пушистые ковры, кинжалы и кожаные пояса ручной выделки с золотыми вставками по всей длине украшали стены шатров и напоминали о том, что Восток подарил империи не только сказания и легенды о роскошных дворцах и храмах, но и лучших воинов-магов. Остановившись у ларя со знаменитыми Дамакскими шкатулками и коваными подносами, инкрустированными натуральным камнем, я залюбовалась ювелирной работой.

– Нравится? – раздался сзади голос, от которого по позвоночнику пробежала горячая волна.

– Потрясающе, – прошептала, касаясь кончиками пальцев тончайшего золотого кружева. – Я столько слышала об этих вещицах, но в реальности они ещё прекраснее…

– Возьмите вот эту, госпожа, – улыбнулся мне смуглый мужчина, протягивая небольшую шкатулку, инкрустированную зелёными и бирюзовыми камешками овальной формы. – Эти камни сияют как ваши глаза, затмевая звёзды на небесном своде.

– Запел… – буркнул Винсент. – Идём, Вероника. Или ты хочешь купить её?

– Я? Нет, ты что, – отрицательно мотнула головой. – Тут цена, наверное, затмевает те самые звёзды.

Мы прошли дальше и, поблуждав по рядам, наконец вышли на основную площадь ярмарки – сердце самого настоящего праздничного веселья. В самом центре находилось колесо обозрения, вокруг которого расположились аттракционы поменьше: качели, мишени для стрельбы из лука, «Магические круги», кривые зеркала, а также россыпь палаток с различной едой и сладостями. Живот призывно заурчал. Винсент посмотрел на меня, и его бровь привычно поползла вверх.

– Опять не ела?

– Столько дел, – я развела руками.

– Оставляй тебя после этого, – вздохнул мужчина и потянул меня к палатке, от которой исходили невероятные запахи мяса, специй и горячего хлеба.

– Две лепёшки с картофелем, мясом и овощами, – попросил Винсент у продавца.

Парень молча кивнул, достал из большого ящика две толстые лепёшки, разрезал вдоль и уложил на раскалённую сковороду. Через несколько секунд он уже намазал пористую хлебную поверхность соусом, начинил мясом и картофелем, а сверху добавил соленья и травы. Посыпав блюдо сверху тёртым сыром, продавец подставил его под магическую лампу, которая быстро превратила сыр в румяную шапочку.

– Ошур, как же вкусно! – промычала я с набитым ртом. – Здоровья рукам этого парня! Ну пальцы откусить можно.

Винсент только покачал головой и рассмеялся.

Мы съели лепёшки, прокатившись круг в кабинке колеса обозрения. Раскрашенный сотнями тысяч магических огней, вечерний Рейвенхилл был прекрасен. А ещё был прекрасен мужчина, сидевший напротив меня. Его глаза горели восхищением, а улыбка заставляла меня стыдливо прятать взгляд. Я боялась того, что Винсент мог в нём прочитать, боялась своих эмоций и мыслей, но была бесконечно счастлива и просила небо только об одном – пусть этот вечер длится как можно дольше.

– Идём к магическим кругам? – предложила после стрельбы из лука и порции лимонно-малинового фруктового льда. – Давай, Винс! Я никогда не перемещалась в пространстве при помощи магии, даже на сантиметр!

– Поверь, ты ничего не потеряла, – на этот раз Винсент упёрся и ни в какую не хотел идти со мной на аттракцион. – Не самое приятное ощущение, точно тебе говорю. Да и как ты можешь гарантировать, что в этих передвижных порталах не случится сбой и ты не окажешься где-нибудь на границе империи?

– Тут другая настройка, простейшая, нам же объясняли, – я закатила глаза. – Заходишь в одну рамку, проходишь по красивым местам и выходишь во вторую. Они же рядом!

– Не знаю, не знаю, – Винсент скептически огляделся по сторонам. – Что-то я тут очереди в эти арки не вижу.

– Ай, ну тебя! Сама пойду.

– Вероника! – меня дёрнули назад и прижали к крепкой груди.

Я медленно развернулась в мужских руках и всё же позволила себе утонуть в потемневшем взгляде Винсента.

– Когда ты перестанешь всё делать наперекор, Никки? – прошептал он, приподнимая мой подбородок.

– Никки… – повторила эхом. – Так звала меня ба… И Диди зовёт так… Но у тебя получается совсем по-другому…

– Как?

Ноги стали совсем ватными. Я ухватилась пальцами за рукава мужского сюртука и судорожно вздохнула, пытаясь поймать ускользавшую мысль.

– Не знаю… будто ты…

– Влюблён? – Винсент аккуратно убрал с моего лба прядь непослушных волос. – Ты невероятно милая, когда удивляешься, сахарок. Забавная, когда злишься, красивая, когда задумчиво пишешь что-то в своём неизменном блокноте, и просто невероятная, когда создаёшь сладкие шедевры. Да, маленькая сахарная фея, я влюблён, кажется, с самого первого дня.

– Я… тебе… не сахарок, – зачем-то совершенно глупо возразила я на выдохе.

– Мой упрямый сахарок, – улыбнулся Винсент и накрыл мои губы своими.

Я мгновенно потеряла связь с реальностью, растворяясь в моменте, ловя щекотку магических разрядов на кончиках пальцев, горячее дыхание на своих губах и пульсацию невероятного счастья где-то под рёбрами.

– Винсент…

– Люблю тебя, – выдохнул он и снова меня поцеловал.

* * *

– Я пытаюсь её понять всю свою жизнь… но не выходит…

– Она влюбилась, – Винсент пожал плечами и запрокинул голову к звёздам, мягко сиявшим на бархате небосвода. – Любовь делает нас счастливыми и безрассудными…

– Влюбилась… Наверное, так, но, – я тоже подняла взгляд на небесные светила. – Мама и отец ведь даже не жили вместе… Когда бабушка забрала меня домой, ей сразу сказали, что мама жила одна, а на все вопросы о муже отвечала, что он ей никакой не муж и вообще знать она этого проходимца не желает. Разве такое может происходить между любящими людьми?

– Похоже на боль. Может, он бросил её, оставив ни с чем, предал их любовь, её жертву. Ведь, как ты говоришь, она оставила ради него всё – дом, семью, достаток, родителей.

– Но ведь у неё должен был родиться ребёнок! – я перевела взгляд, полный боли и непонимания на Винсента. – Как может какой-то мужчина быть важнее маленькой части тебя? Не понимаю… я просто не понимаю.

– Ты ещё такая малышка, Никки, – улыбнулся Винсент. – Для женщины ведь очень важно, чтобы мужчина оказывался рядом в трудные моменты. Важно знать, что она не одна, что её любят и опекают и что все сложности они преодолеют вместе. Твоя мать осталась один на один с реальной жизнью, без поддержки любимого, без семьи и стабильности. Это ранит, а будущее представляется неясной картиной. Сложно в этот момент ценить то, что носишь под сердцем ребёнка.

– Может, ты и прав… – я вздохнула. – Мужчины моей семьи вообще не славятся сильным характером. Один бросил беременную возлюбленную и сбежал от ответственности, другой не получил наследника мужского пола и отказался от жены и внучки. Трусы… Хорошо, хоть бабушка не сломалась. Она стала для меня всем. Она никогда мне не лгала и никогда не оставляла…

Мы замолчали, но один вопрос всё же мучил меня, поэтому я развернулась и встретилась взглядом с тёмными глазами.

– В твоей семье всё было иначе, не так ли?

– В моей… – Винсент опустил голову и задумался. – В моей семье… Я не знаю, Никки. Меня растили быть главой семьи, продолжателем рода и дела отца, опорой и поддержкой. Всё было чётко и правильно… я так думал, но… – он посмотрел на меня и улыбнулся. – Зато теперь я понимаю, почему ты была так враждебно настроена ко мне с самого начала.

– Ты вломился в мой дом, – наигранно возмутилась, принимая желание мужчины закрыть тему его семьи. – Что я должна была думать?

– Ну-у… например: «О, спасибо тебе, Ошур, что такой молодой и красивый парень будет жить рядом со мной!»

Я засмеялась, легко толкая его в плечо, а Винсент обхватил меня своими горячими ладонями и притянул ближе.

– Я ни о чём не жалею, сахарок. Всегда знай это, – прошептал он, а мне почему-то стало не по себе.

– Винс… – медленно развернулась в его руках. – Может, пришло время поговорить о том, что тебя гложет?

В глазах мужчины мелькнул страх. Всего на секунду, но я заметила. Он стиснул зубы, отстранился, сжал и разжал кулаки.

– Послушай… – я коснулась его плеча. – Я ведь вижу, что-то происходит… Мне ты можешь доверять.

– Вероника, – он выдохнул. – Всё сложно и…

– Нет. Сложно, когда люди обманывают друг друга. Сложно, когда отношения строятся на тайнах и недомолвках. Может… я смогу помочь!

Мы замолчали, глядя друг другу в глаза, а затем Винсент поддел кончик моего носа костяшкой пальца и засмеялся.

– Эй… Как мы пришли к этому разговору? У нас романтическое свидание, вообще-то!

Я молча отвела взгляд.

– И я признался тебе в любви-и, – предпринял он ещё одну попытку разрядить обстановку.

Пожала плечами.

– Никки, – Винсент выдохнул и устало потёр глаза. – Хорошо. Давай просто прогуляемся ещё немного, не думая ни о чём, а когда вернёмся домой, я кое-что тебе покажу и постараюсь объяснить, всё то, что происходит. Договорились?

Он смотрел на меня с такой нежностью и надеждой, что я снова растаяла. В конце концов, самое главное сегодня уже случилось. От воспоминания о признаниях и поцелуях закружилась голова. Свидание должно идти своим чередом, а интриги и тайны могут подождать. Винсент обещал рассказать мне всё, и я верила, что он сделает это.

Мы снова прогулялись по разномастным рядам палаток, посмотрели выступление уличных артистов, разыгравших перед зрителями целую трагедию о том, как возлюбленный принцессы, который обещал ей вечное счастье, оказался обычным вором, который просто морочил девушке голову, чтобы украсть императорскую корону, а в итоге по-настоящему в неё влюбился. Сценка была такая живая и гротескная, что я не могла сдержать смеха, наблюдая за злоключениями воришки.

Когда прогремели заключительные аккорды финальной мелодии, зрители разразились аплодисментами, а мы медленно побрели в сторону дома. Рейвенхилл потихоньку засыпал. Толпы людей редели, в окнах гас свет. Я поёжилась от свежего ночного ветерка, и это не укрылось от внимания моего спутника. Винсент снял сюртук и накинул его на мои плечи, а потом молча взял за руку и замер, ожидая моей реакции, а я… Я только переплела наши пальцы. Слова были излишни.

Подойдя к дому, внезапно ощутила приступ необъяснимой тревоги. Казалось, что именно на Книжной улице фонари сегодня светили тусклее обычного. Вывеска пекарни не привлекала внимания привычным магическим светом, а моя витрина лишь едва заметно мерцала.

Едва разбирая дорогу, мы дошли до двери. Я потянула ручку вниз, повинуясь интуитивному порыву, и да, она сразу поддалась. Конечно, Агния могла забыть закрыть кофейню, когда уходила, но я точно знала, что причина не в этом. В нашем доме кто-то был, и этот кто-то ждал нашего возвращения внутри…

– Стой, – Винсент задержал мою руку. – Сначала я.

Я увидела, как по его пальцам пробежал слабый магический разряд, затем ещё один. Винсент замер, сдавленно выругался и повернулся ко мне.

– Оставайся здесь, слышишь? – прошептал он. – А лучше беги. Беги, Вероника. Без лишнего шума, просто растворись в темноте, а утром вернёшься.

– Ты что говоришь такое! – повысила я голос, но Винс зажал мне рот ладонью.

– Вероника, не спорь. Просто уходи отсюда, прошу…

Он порывисто притянул меня к себе, прижался губами к волосам, а потом отпустил и подтолкнул в сторону улицы.

– Ну же! Не смей за мной ходить.

– Винс… – прошептала я, но мужчина уже прошёл внутрь.

Я осталась на улице, но отойти от кофейни не смогла. Что происходит? Та самая тайна и её последствия? За долю секунды перед глазами пролетели самые страшные вещи, а ещё я вспомнила о Диди, которая всё это время находилась внутри. Попыталась сосредоточиться на мыслях о птахе, но, к моему удивлению, связь молчала, я не чувствовала ровным счётом ничего, и это подстегнуло похлеще страха за Винсента. Коротко выдохнув, я бесшумно скользнула в помещение.

За ширмой тускло теплился огонёк свечи. Я прокралась в кухню и проверила клетку. Диди сидела на жёрдочке и взирала на меня, словно самая обычная птичка. Её оперение словно поблекло, потеряв яркие краски.

– Ди! – прошептала я, приблизив лицо к золотым прутьям. – Как ты?

Она только взмахнула крылышками, давая понять, что всё в порядке, но нашу общую магию что-то блокировало, и это неимоверно злило. Да кто посмел тронуть моего фамильяра⁈

– Я скоро вернусь, – уверила я Диди и направилась к ширме, из-за которой раздавались сдавленные голоса.

– Ты думал, что сможешь скрываться от нас вечно?

От ледяного тона вмиг замёрзло всё внутри, однако медлить я не собиралась. Прошла за ширму, скрестив руки на груди, и окинула помещение злым взглядом.

– Что здесь происходит? – спросила, не скрывая возмущения и злости. – По какому праву вы…

Слова застряли в горле, когда я разглядела окружавших Винсента людей. На лацканах мужских пиджаков красовались значки тайной полиции Бравена. Это были императорские ищейки, как их ещё называли в народе. Тусклый свет отбрасывал блики на погоны с четырёхконечными звёздами. Все при чинах. Что же это…

Заметив моё замешательство, мужчина, сидевший за столом, хищно улыбнулся.

– Доброй ночи, госпожа Нэвис, – сверкнул он льдистыми серо-голубыми глазами. – Увы, сегодня мы с вами встречаемся при не самых приятных обстоятельствах.

Я вспомнила его сразу. Именно он приходил в кофейню на обед, он молчаливо изучал витрины и разглядывал пекарню из-за ниши. Тот самый «старый знакомый» Винсента. Получается, что пекарь ещё тогда его узнал?

– Что вы делаете здесь в такой час, господин…

– Уллис Флетгард, – представился мужчина. – Офицер тайного сыска Его Императорского Величества.

– Так вот, – постаралась я унять дрожь в голосе, – по какому праву вы ворвались в мой дом, господин Флетгард? По какому праву поставили блокирующие магию заклинания⁈ Мой… мои десерты должны храниться при определённой температуре. Ингредиенты только в холодильных ларях, поддерживаемых магией. Что прикажете делать с нарушением условий хранения⁈

– Прошу нас простить, госпожа Нэвис, – не убирая гадкой улыбки с лица, произнёс офицер. – Это было единственным способом задержания особо опасного преступника.

Я медленно перевела взгляд на Винсента. Он смотрел строго перед собой, даже не пытаясь хоть что-то объяснить. Губы сжаты, ноздри трепещут, на руках блокирующие магию наручники.

– Винсент… Что происходит?

Молчание было мне ответом. Сердце стремительно ухнуло вниз.

– Ну что же вы молчите, любезный? – усмехнулся офицер Флетгард. – Не хотите объяснить своей даме, которой так умело морочили голову, что вы на самом деле враг Империи? Что ж… – мужчина перевёл взгляд на меня. – Перед вами вор, госпожа Нэвис. Дерзкий наглец, посмевший обокрасть самого императора.

Краем глаза я увидела, как Винсент дёрнулся, но мгновенно подступившие к нему служители порядка пресекли жест протеста.

– Мы искали господина… как ты там назвался? – офицер обратился к Винсенту, щёлкнув пару раз пальцами. – Стоун?

Он рассмеялся, а мне оставалось только переводить взгляд с него на всё ещё упрямо молчавшего Винсента и обратно.

– Мы искали господина Стоуна несколько долгих лет, – продолжил офицер. – То теряли его след, то находили. Но теперь всё кончено. Пришло время предстать перед судом, ответить за содеянное. Император наконец-то будет в безопасности.

– Я не понимаю… – промямлила я вмиг пересохшими губами и снова обратилась к любимому мужчине, которого, казалось, так хорошо знала. – Я не понимаю, Винс, пожалуйста…

Он не смотрел на меня. Сжав зубы, он испепелял ненавидящим взором офицера, но тот лишь ухмылялся.

– Винсент! – не выдержала я и попыталась подойти ближе, но стражи не дали мне этого сделать. – Винсент, почему ты молчишь⁈

Он повернулся, посмотрел мне в глаза, и… моё сердце разлетелось на осколки. Взгляд Винсента излучал раскаяние. Его губы безмолвно произнесли: «Прости».

– Нет… – затрясла головой, не сводя с него глаз. – Нет же… пожалуйста…

Последние слова я прошептала, глотая слёзы.

Наконец офицер Флетгард поднялся из-за стола.

– Что ж, госпожа Нэвис. Очень надеюсь, что вы не станете чинить препятствия власти, а мы, в свою очередь, поверим, что вы находились в неведении относительно личности, – он снова усмехнулся, – Вин-сен-та Стоуна. И очень советую не разглашать, услышанную здесь информацию. Пока дело стоит под грифом «Секретно», никто не должен мешать расследованию, поэтому забудьте о том, что здесь видели и слышали, да и вообще, что здесь когда-то была пекарня, госпожа Нэвис. Вы ведь покупали это помещение в единоличное пользование? Вот и пользуйтесь, теперь вам ничто и никто не мешает. Всего хорошего, – офицер кивнул стражам. – Уводите.

И Винсента увели. Скованного, с гордо поднятой головой и неестественно прямой спиной. Увели в темноту ночи, а он даже не обернулся. Не посмотрел на меня, не попытался хоть что-то объяснить и попросить о помощи. Он не опроверг обвинения, не дал мне знак, что всё это ужасная, несправедливая ложь. Винсент Стоун вышел за дверь пекарни как преступник, оставив меня наедине с догоравшей свечой и вдребезги разбитым сердцем.

Я медленно осела на пол там же, где и стояла. Нужно было вспомнить, как сделать вдох. Нужно было срочно вспомнить об этом важном навыке, иначе эта ночь, превратившаяся из прекрасной сказки в самый страшный кошмар, станет для меня последней…

Глава 18

Кто стоит за похищением

Винсент

– Сворачивай в лес! Вон за тем крутым поворотом будет широкая тропа, не разгоняй лошадей! – голос Флетгарда утратил былую холодность и спокойствие. – Да не так! Недоумок! Ты перевернуть нас хочешь⁈

Повязка, которой мне завязали глаза, настолько плотно прилегала к лицу, что надежды разглядеть маршрут не было. Да и надо ли? Я проиграл, а проигравшие долго не живут. То, что люди отца решили свернуть в лес, меня в этом только убедило. Они нашли артефакт и теперь избавляются от неудобной шпильки в колесе их страшного плана.

Обидно… Я ведь только приблизился к цели, но… сам знал, на что шёл. Силы были неравны. Стоило бежать и вплотную заниматься артефактом, а я выбрал поцелуи под звёздами и, даже когда осознал, что нас загоняют в ловушку, не решился скрыться, понадеялся на удачу и проиграл… Хорошо, что ничего не успел рассказать Веронике. Любовную трагедию она переживёт, зато её не тронут, ведь теперь она думает, что я преступник. По крайней мере, я на это очень надеялся… Где-то в груди ощутимо кольнуло, когда вспомнил отчаяние и непонимание в изумрудных глазах. Она ждала, что я опровергну обвинения, готова была заслонить меня ото всех своей хрупкой фигуркой, но я сознательно причинил ей боль, предал её доверие и разбил сердце. Это был конец нашей истории, но как же хотелось повернуть время вспять, снова увидеть её прекрасную улыбку и касаться бархатной кожи. Впервые я действительно пожалел, что ещё той ночью, сбегая от преследования, не выкинул артефакт в какое-нибудь болото, не заботясь о том, что его легко найдут. Убежал бы, жил своей жизнью. Но не-ет, мне понадобилось стать героем…

– Разгоняй, я открываю!

Крикнул ещё один голос, показавшийся мне знакомым, а затем я почувствовал удар, перед глазами полыхнуло алым светом, и наступила благословенная темнота…

* * *

Очнулся от потока ледяной воды в лицо. Дыхание перехватило, лёгкие скрутило спазмом, и я судорожно попытался схватить ртом воздух.

– А ты изменился, сын… – раздалось над головой, когда я наконец откашлялся и продышался. – Возмужал, потерял былой лоск золотого мальчика… И всё же я рад, что с тобой всё в порядке.

Я в замешательстве поднял глаза. Отец? Меня не убили? Но это могло значить только, что…

– Отец… м-да, – я огляделся и хрипло усмехнулся, откидываясь спиной на сырую стену. – Так рад, что приволок в мрачное подземелье?

– Ты не оставил мне выбора, мальчик мой, – ответил родитель, присаживаясь на стул, возвышавшийся напротив. – Тебя ищут по всей империи, во дворце рвут и мечут. Это был единственный способ уберечь тебя – найти раньше всех и спрятать.

– О чём ты? – я настороженно нахмурился.

– О том, что ты натворил, Виктор! – отец поднялся и стал нервно расхаживать по камере. – Украсть артефакт, с помощью которого император планировал провести ряд удачных переговоров на Севере! Да ты чуть не разрушил жизнь нашей семьи! Ты подумал о матери? Подумал о сестре⁈ Что будет с её будущим⁈ Только чудом мне удалось вымолить отсрочку!

Он остановился, тяжело дыша, а я дёрнулся словно от удара. Давно никто не называл меня настоящим именем, давно не напоминал о родных, по которым так тосковала душа. Отец говорил, а я не мог понять… Я что же, ошибся? Принял за заговор стратегический ход внешней политики? Подставил под удар семью, себя, скитался несколько лет… ради чего?

– Император снимет мне голову, если узнает, что я покрываю тебя, но ты мой сын! Я не мог сидеть сложа руки и ждать, пока тебя найдут и обезглавят на главной площади как изменника Родины! – продолжил родитель.

– Я…

– Виктор, прошу, – он присел на корточки рядом со мной и заглянул в глаза. – Просто скажи, где этот дирхов артефакт. Я смогу провернуть всё так, чтобы мы не пострадали. Тебя отошлю на юг страны, и всё будет хорошо. Просто скажи, где он.

Слова чуть было не сорвались с языка, но в самую последнюю минуту я остановился.

– Император ищет меня, чтобы судить?

– Чтобы уничтожить, сынок. Ты перешёл ему дорогу. То, что он сделает с нашей семьёй… Мне страшно подумать, что будет с Хеликой и Ванессой… – прошептал отец.

Его сгорбленная фигура выражала крайнюю степень отчаяния, а я всё никак не мог понять, или я всё же успел стать хладнокровным чудовищем, или тут что-то не так. Я не чувствовал сострадания и жалости, тяжесть вины перед матерью и сестрой заглушали подозрения. Меня мучали вопросы, и я намеревался задать их прямо сейчас.

– Но почему император не покарал всё семейство Брансов сразу? Почему дал отсрочку?

– Потому что я обещал содействовать в поиске тебя и артефакта, ведь только я и ещё несколько человек знали о его силе и смогли бы опознать.

– Но ты говоришь, что если бы он меня нашёл, то, казнив, расправился бы со всей семьёй…

– Именно так, – отец встал и снова заходил из угла в угол.

– Ну и как же ты планируешь спасти вас, когда вернёшь артефакт его величеству?

– Придумаю что-нибудь, сейчас главное его вернуть и вытащить тебя.

– Ясно… наверное… – я растёр лицо и ещё раз оглядел помещение, в котором происходил наш разговор. – А я… почему я в каком-то сыром подвале? Ты не мог найти место получше? Почему твои люди несколько раз пнули меня в живот, оскорбляли и унижали перед тем, как завязать глаза и везти в непонятном направлении?

– С ними я ещё пообщаюсь, а это место единственное, где император точно не будет искать, но… – отец повернулся ко мне и прищурился. – На самом деле, Виктор… Ты ждал более радушного приёма после всего, что натворил? Ждал, что я обниму тебя и спрошу, как поживаешь? Я постарел на десятки лет за эти годы, перестал спать и есть, а сейчас, когда пытаюсь выползти из всего того мрака, на который твой поступок обрёк всю семью, ты сам сидишь здесь и нагло устраиваешь мне допрос с пристрастием! Бесполезно…

Он развернулся на каблуках и пошёл к выходу, нервно оправляя полы плаща.

– Я жив только потому, что вы ещё не нашли камень, не так ли? – выпустил я самый главный вопрос ему в спину.

Отец остановился, но не обернулся.

– До победы остался один шаг, но твои люди облажались и не смогли сразу определить, где злополучная игрушка по магическому следу? – продолжил, наблюдая, как массивная фигура медленно поворачивается в мою сторону. – Ну же, папа, что за бред ты тут так талантливо нёс? Если бы император был в этом хоть как-то замешан, ни тебя, ни мамы с Винни, уже бы не было при дворе. Вы бы гнили за решёткой, а по всей империи болтался бы мой портрет с надписью «особо опасен». Я ведь не сильно скрывался, что ему стоило просто прийти и забрать своё? А я тебе расскажу – отсутствие информации. Император не в курсе ни об артефакте, ни о заговоре. Вот и весь ответ.

Бранс-старший усмехнулся, ещё и ещё, пока не рассмеялся в полный голос. Он хохотал, утирая слёзы из уголков глаз, а в моей душе разливалась чернота. Ошур, как же я хотел ошибаться, но увы…

– Поумничал? – резко перестал смеяться отец. – Ну и хватит. Пока не скажешь, куда запрятал артефакт, будешь гнить в темнице, а станешь сильно упрямиться, то и до простушки твоей доберусь. Неужели ты этого хочешь, Виктор? Бедная девушка и так работает не покладая рук. Как обидно будет потерять всё, а потом попасть в руки злодеям.

– О-о… Очень не советую трогать Веронику, папа, – покачал я головой. – Для начала, уж раз ты такой стратег, покопайся в её родословной. Поверь, несмотря на её самостоятельность, за ней приглядывают. Не делай опрометчивых поступков, пусть лучше она пребывает в святом неведении и считает меня преступником.

Я блефовал. Вряд ли высокородному деду есть дело до нелюбимой внучки, но по тому, как менялось выражение лица моего родителя, я понял, что попал в цель, а значит, Веронику не тронут, по крайней мере, пока…

– Заковать, – последовал тем временем приказ. – Никакой еды и воды. Одумается, дайте мне знать.

– Отец! – снова окликнул я мужчину.

Он развернулся и посмотрел на меня с чувством превосходства. Наверное, подумал, что я уже решил сдаться.

– Зачем тебе это? – спросил, пытаясь прочитать ответ в его глазах. – Зачем ты разрушаешь всё то, что делало нас счастливыми?

– Неужели ты думаешь, что я буду объяснять что-то предателю своего рода? – процедил мужчина, вмиг ставший мне чужим. – Считаешь себя героем? Ошибаешься, сынок. Ты глупец, недальновидный мальчишка, посмевший перейти дорогу мне. Одумаешься и сохранишь себе жизнь, а пока нам не о чем говорить.

И он вышел, кивнув двум головорезам, чтобы они исполняли отданный приказ. Меня тут же скрутили и больно приложили коленями о каменный пол. Пара затрещин, для потери ориентации в пространстве, и вот, я уже прикован к сырой каменной стене короткими цепями, наедине со своими мыслями и мрачной мелодией капавшей с низкого потолка воды.

Не знаю, сколько я сидел, бесцельно уставившись в темноту. Кажется, вечность. В голове проносился хоровод воспоминаний, и все они были посвящены моей маленькой сахарной фее. Вот я вхожу в новое помещение и вижу хрупкую фигурку с облаком золотых волос. Вот эта фигурка разворачивается ко мне, и я перестаю дышать, утонув в зелёном омуте больших глаз. Вот мы едем в карете, и все её эмоции и мысли отражаются живой мимикой на хорошеньком, словно у фарфоровой куколки, лице. Мы ссоримся, миримся, пьём кофе по утрам и создаём совместные творения тёмными уютными вечерами. Огни ярмарки, её губы и наши откровения. Вот то, что яркими картинками мелькало в голове, заставляя забыть, что подо мной ледяной каменный пол, над головой плесневый потолок, в углах на ошмётках прелой соломы кто-то шуршит, а руки нещадно ломит от неестественного положения. Шум и радостная суета ярмарки, наши поцелуи, объятия и тёплый свет, сиявший в любимых глазах. Наверное, так и умереть не страшно… однако я ещё поборюсь.

Усилием воли сосредоточился на насущной проблеме. Сейчас я мог только тянуть время, но как?

Тот старик, что спас меня из тёмных вод Иридиры, говорил, что не владеет магией и всю жизнь был простым травником, однако я сомневался в этом, поэтому внимал всем откровениям, которыми он делился со мной в моменты наших бесед. Например, наставник рассказывал о том, что есть травы, которые все принимают как обыкновенные целебные настои от кашля и температуры, но при правильном использовании эти травы помогают магу не просто восстановить ресурс, но и преумножить его. А ещё старик рассказывал о том, что при определённом настрое мы можем дотянуться до человека во снах, но для этого нас должно связывать что-то сильное – будь то любовь или ненависть, неважно. Он учил меня магии убеждения, гипнотическому влиянию, делился своим опытом так открыто и щедро, словно предполагал, что однажды все эти знания пригодятся, а может, спасут мне жизнь. Вот и пришло время это проверить.

Первым делом я устроил небольшой эксперимент. Собрав последние силы, я громыхнул цепями так, что заложило уши. В этот же момент около решётки появился человек в чёрном балахоне. Он мрачно оглядел меня и камеру, а затем снова удалился в тень. Отлично. За мной приглядывают, а значит, нужно приступать ко второй части плана. Я действовал интуитивно. Может, у моего отца никогда не было любви к своему наследнику, но терять источник ценных знаний, из-за жажды мести и жестокости, он точно не станет. По крайней мере, хотелось в это верить.

Набрав в лёгкие побольше воздуха, сильно раскашлялся. Затем ещё и ещё раз. Когда в коридоре началась суета, я притих, а затем разразился новым приступом.

– Вода, – выступив передо мной из темноты, страж протянул мне деревянный черпак на длинной ручке.

– Спасибо, – кивнул я и сделал два глотка, после которых снова раскашлялся. – Жаль, без толку…

– С чего бы? – буркнул страж. – Промочи горло и дело с концом.

– Если бы… – хрипло выдохнул, делая маленькие неторопливые глотки. – Всё началось ещё тогда, когда я сбежал и чуть не утонул в Иридире. Тогда я выжил благодаря леснику-травнику. Он отпаивал меня соком Аскольдской травы, разведённым в чае с мёдом. Только она и помогла вернуться из-за грани, но как последствия остались вот такие приступы, однако я всегда имел пузырёк с соком при себе, а сейчас… истощение, переохлаждение и вот опять. Теперь уж точно сдохну. Даже обидно так просто обыграть отца. Жаль, что он так глуп и недальновиден…