Текст книги "Бывшая будущая жена офицера (СИ)"

Автор книги: Елизавета Найт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)

Глава 31. Андрей

Сидим с Серёгой у меня на кухне.

Уже не первый день в части, а домой приходим только переночевать.

Смотрю на боевого товарища и вижу всё то же, что и всегда: огромный рост, широкие плечи, короткая стрижка и вечная усталость в глазах.

Чтобы не рухнуть от усталости, мы пьём из одинаковых, армейских кружек простой, но крепкий чай.

Ну как простой? С парой ложек коньяка.

Чтобы отвлечься от проблем в части – а они огромные – мы в сотый раз вспоминаем о переброске, о том, как сложно было прикрывать отход, даже с помощью дронов выводит гражданских и вытаскивать наших трёхсотых.

Мыслями мы с Серёгой всё ещё там, в том грохоте и криках, в том адреналиновом аду, который не отпускает нас ни днём, ни ночью.

И только разговоры на некоторое время способны это заглушить. Разговоры с тем, кто был рядом, вставал с тобой плечом к плечу, кто как и ты жрал землю, когда в блиндаж влетал дрон.

Я делаю большой глоток чая. Он обжигающе горячий, почти кипяток, как мне и нравится. Я подношу кружку к губам, но неожиданно в мыслях встаёт образ Леры. Бледной, дрожащей от холода, с дорожками от слёз на щеках и всё равно ершистой, какой-то злой. И злая она на меня!

Твою мать! Рука предательски дрожит. Я проливаю на себя чай.

– Мля! – вырывается у меня, скорее от досады, чем от боли.

– С каких это пор ты до рта не доносишь? – хмурится Серёга и громко отхлёбывает из своей кружки.

– Отвали! – рявкаю я и поднимаюсь. Надо переодеться.

Пока иду в комнату, скидываю мокрую футболку и закидываю её сразу в ванную в барабан стиральной машины.

А вот до комнаты я дойти не успеваю. Тишину небольшой квартирки разрывает шум из подъезда. Не просто чьи-то шаги, а яростный, отчаянный грохот, громкие крики и ругань, не заглушаемые ни входной дверью, ни тонкими стенами.

Осознание приходит мгновенно. За стеной я поселил Леру. МОЮ ЛЕРУ!

Остальные две квартиры пустуют.

И если это не ко мне – а это не ко мне! Значит, это Ваулин решил добраться до жены!

Ну держись, тварь! Я зверею моментально.

Распахиваю дверь квартиры настежь. Холодный подъездный воздух бьёт мне в лицо.

А я вижу только раскаченную спину Ваулина и как этот идиот пытается с ноги выбить дверь к Лере.

Сознание заполняется волнами чистой, животной ярости. Это непростая злость, это самая настоящая ярость защитника.

Не раздумывая ни секунды, я делаю шаг вперёд. Быстрым точным движением я блокирую Ваулина, бью ему по рукам и, пока он не успел сообразить, что случилось, хватаю его за шиворот куртки, встряхиваю так, что голова трясётся, а с губ срывается хрип.

– Эй ты? – сипит отброс. – Ты что творишь? Да ты знаешь, кто я?

Я не отвечаю, просто толкаю его вперёд так сильно, что он влетает в подъездную дверь, которая распахивается под его весом, и впечатывается лицом в замёрзший снег у крыльца подъезда.

За моей спиной присвистывает Серёга. В ответ я только дёргаю плечом. Я так и не успел надеть футболку.

– Тебе помочь? – интересуется друг.

Я только качаю головой. С этим дерьмом я справлюсь сам. Давно пора было этим заняться.

– Тогда пойду себе коньячку плесну... в чай! – смеётся Серёга.

А я выскакиваю за Ваулиным на улицу.

Паша уже поднялся, отряхивается, матерясь сквозь зубы. На его лице читается ярость, смешанная с ошарашенным недоверием.

– Ты? Я мог бы догадаться, что она поселится с тобой!

– Заткнись! – рявкаю я.

Из подъезда уже выходит Серёга, накинув олимпийку, и замирает в дверях.

– Легко драться, когда ты старше по званию, да? – плюётся злостью Ваулин, оценивая свои шансы. – А полковник? Легко нападать на капитана, зная, что наказания не будет?

Я усмехаюсь. Это не весёлая улыбка, а злобная усмешка, рождённая желанием похоронить эту гниду. Ему не место в моей части. Ему вообще не место в вооружённых силах.

– Погон на мне нет, Паша, – говорю я тихо, но слова громко разносятся по двору. – И ты сейчас не на службе. Это только между нами.

Я становлюсь в привычную стойку, поворачиваю шею то в одну, то в другую сторону, разминая до хруста. От моей кожи поднимаются облачка пара, но меня это не парит. Вот совсем!

– Давай, капитан, – опасно щурюсь. – Проверим, кто из нас лучше держится на ногах.

– Я убью тебя, Исаев! – визжит Паша и бросается на меня.

Глава 32. Андрей

Шире расставляю ноги и жду удара Ваулина.

Не знаю, как часто тренируется паша, я же довёл технику боя до автоматизма. Иначе никак.

Сначала занятия помогали мне отключить мозг и не думать о Лере, потом стали необходимостью, чтобы держать тело и разум в тонусе там, где любое промедление равно смерти, а теперь это уже ежедневная привычка.

Паша выбрасывает вперёд кулак, целясь мне в челюсть. Я лишь слегка отклоняясь, пропускаю его слева от себя. Ваулин, не попав в цель, начинает заваливаться. Слишком большую силу он вложил в неточный удар.

Я же приседаю и делаю короткий выпад вперёд и бросок.

Мой кулак входит противнику точно в солнечное сплетение. Паша издаёт звук, похожий на стон, его лицо мгновенно бледнеет, а глаза выкатываются от удивления.

Но к моему удивлению стоит на ногах Ваулин крепко.

Я не жду, пока он придёт в себя. Наклоняюсь ниже и делаю подсечку. Медленно и неуклюже Ваулин валится на снег, даже не успев вдохнуть.

Привлечённый шумом стычки или вызванный кем-то из жильцов моего дома из темноты выныривает патруль.

Стоит начальнику патруля узнать меня, как он берёт под козырёк, вытягивается в струнку и пытается представиться по форме.

Я только машу ему рукой, мол, отставить. Не видишь, я вообще без формы.

– Этого, – киваю на поднимающегося на четвереньки Ваулина, – проводить домой и до утра не выпускать. Всё ясно?

Патруль кивает, подхватывает Пашку под руки, довольно грубо дёргают и ведут прочь.

– Ты думаешь, что ты победил? – смеётся этот урод. – Ни хрена! Ни хрена ты не победил, Андрюх! Ты проиграл ещё тогда, когда она выбрала меня! И даже если сейчас ты её имеешь, я всё равно её верну! Это вопрос времени! Попомни моё слово! Ты ей не нужен!

Его грубые жёлчные слова, как ни странно задевают меня за живое.

Я думал, что всё уже отболела, сгорело и зажило.

Нет, оказывается, ещё не всё. И прямо сейчас сердце отчаянно гоняет кровь по организму. И я совсем неуверен, что это из-за драки.

Стоит мне подумать о Лере, как мысли путаются в голове, по грубой коже ползут идиотские мурашки. А увидев её тогда, на трассе...

Брр...

Наклоняюсь, подхватываю здоровенную пригоршню плотного снега со льдом и с силой растираю им лицо.

Пускай сотру его в мясо, лишь бы выбить из мыслей Лерку!

Куда там?

Почему-то меня буквально разворачивает к её окну.

А там стоит она!

На фоне чёрного провала белесая фигура, с огромными голубыми глазами и длинными светлыми шелковистыми волосами.

Моя Лерка! Моя!

Как хочется об этом кричать.

Но я не имею права! Потому что не моя! Не Лерка, а Валерия Александровна. Да и Ваулин не так уж и не прав! Она же выбрала его тогда. Почему-то променяла меня на этого упыря. Да. Я никогда не умел ухаживать и говорить красивые слова. А ей, наверное, хотелось. Зато Ваулин у нас был мастер слова, а не дела. Набрешет с три короба и ходит довольный собой.

Откидываю в сторону остатки снега и стираю с подбородка ледяные капли. И зачем-то снова смотрю на чёртово окно.

И Лерка не уходит. Стоит и смотрит на меня своими бездонными глазами. И нет в них ненависти, но есть тревога и страх.

Осталось только разобраться, страх за меня или за Ваулина.

– Размялся? – посмеивается Серёга у двери подъезда.

– Пожалуй, немного, – я усмехаюсь.

А друг сторонится, пропуская меня в подъезд.

– Пойдём, по кружечке «чайку» бахнем и спать, нам завтра на службу! – он хлопает меня по спине.

– Погодь! – я останавливаюсь на лестничной клетке и смотрю на выломанную дверь.

Блин. Я думал, что успел вытолкать Ваулина до того, как он снёс дверь. Оказывается, не успел.

Перешагиваю валяющийся на полу огромный букет из тёмно-бордовых роз.

Идиот! Лерка любит розовые или чайные. Он что за столько лет выучить не смог?

Толкаю дверь.

– Андрюха, ты куда? Твоя квартира слева...

– Отвали, Серёг! – злюсь я и громко стучу по уже открытой двери. – Лера, я захожу!

Ответом мне служит тишина и лёгкий шорох из комнаты.

Не раздумывая, направляюсь туда и застаю...

Лерку! Мою Лерку в смешной ночной пижаме, с рассыпавшимися по плечам длинными светлыми волосами и... закрывающую от меня ТРОИХ ДЕТЕЙ!

Троих маленьких пацанов мал мала меньше!

Я судорожно сглатываю, разглядывая трёх притихших малышей. Двое старших – точная копия друг друга, тот, что помладше сильнее всех жмётся к ноге матери и смотрит на меня огромными бездонными глазами.

– Это все твои? – вырывается у меня.

Глава 33

– Что? – переспрашиваю я моргая.

У Андрея такое странное выражение лица, растерянное и решительное одновременно.

А ещё он не одет.

Как был без футболки, так и вылетел из квартиры или откуда там он вылетел.

И сейчас стоит посередине моей комнаты с обнажённым торсом.

Я очень стараюсь смотреть ему в глаза.

Но не могу!

Взгляд постоянно соскальзывает ниже.

Твою мать, Исаев, неужели ты не мог прикрыться?!

Как можно оторвать взгляд от практически совершенного тренированного тела? Под смуглой кожей при каждом движении перекатываются стальные мышцы, упругие жгуты вен сетью оплетают предплечья и переходят на плечо, огромные кулаки яростно сжимаются...

– Я говорю, это все твои?

Гулко сглатываю.

– Мои? А, ты про мальчишек? – я почему-то отчаянно краснею. – Нет, Дениска мой сын. Тима и Ваня – сыновья Юли, моей подруги.

Прижимаю Дениса к себе, а мальчишек Юли глажу по голове, треплю по волосам.

– А где она сама? – из-за спины Исаева выступает тот самый подполковник, которого я видела в штабе. Только сейчас он, как и Исаев, одет в свободные спортивные штаны и, слава богам, в футболку.

Мужчина недовольно хмурится, оглядывая нашу компанию, бросает взгляд на кружки с молоком, печенья и ноутбук.

– Что это за мать?.. – продолжает он.

Андрей не вмешивается, а меня почему-то злит этот мужчина и его отношение к Юли. Пришёл, не спросил, кто, где и сразу стал наезжать! Мать ему не такая. Да Юля – лучшая мать, которую я знаю.

– Юля – мать-одиночка и прямо сейчас она закрывает двумя руками все бреши в недостатке кадров в медпункте на суточном дежурстве. А если не повезёт, этими же руками кого-то из солдат за уши из курилки вытаскивает. Вам бы, товарищ подполковник, разъяснительную беседу с бойцами провести стоило, а не к Юли цепляться!

Поток ядовитых слов выплёскивается из меня. Я даже до конца не успеваю осознать, что несу. Внутри меня всё ещё клокочет страх вперемежку с адреналином. Жгучая смесь.

Подполковник удивлённо приподнимает брови, потом присвистывает и поворачивается к Исаеву.

– Не хило она меня отбрила, – в его голосе звучит странный восторг.

Да что с ним не так?

– А я тебе сказал, останься в квартире, – цедит Андрей.

– Хм, – снова хмурится подполковник. – Я, пожалуй, пойду беседу с бойцами проведу, внеплановую проверку в медпункте. А то мало ли, вдруг мало там двух рук, – он как-то странно хмыкает и исчезает. – Хотя там руки то что надо...

А после его ухода становится легче дышать. Ещё бы Исаев ушёл.

Но от этого так быстро не избавишься. Он вездесущий.

Прошёлся по небольшой холодной комнате, зашёл на кухню, заглянул в холодильник и под стол, прошагал по коридору, зачем-то постучал в дверь. Опять.

– Собирайтесь, – он снова оказывается на пороге зала.

– Зачем? Куда? – мои мысли мечутся в панике. Куда нам идти на ночь глядя? Неужели Андрей решил меня выставить из служебной квартиры за порчу казённого имущества?

Но его испортил Ваулин, вот с него пусть и спрашивает. Я здесь ни при чём!

– Твой... – лицо Исаева темнеет, челюсти сжимаются до хруста, – Ваулин выбил напрочь дверь. Ты же не собираешься ночевать одна с детьми без двери?

– Я? А? Нет, – киваю, потому что мне ничего больше не остаётся.

– Берите самое необходимое и за мной, – командует Андрей.

Я не успеваю ничего сказать, как Тима и Ваня подхватывают три кружки и ноутбук и бредут за командиром части. Отлично! Армия у них в крови – быстро подчинились приказу, не задавая лишних вопросов.

Только Дениска всё ещё обнимает меня за ногу и сопит. Испугался сыночек.

– А ты... – Андрей осекается, заметив, почему я не двигаюсь с места.

Он подходит к нам, садится перед Денисом на корточки и протягивает ладонь.

– Андрей, – представляется Исаев.

– Енис, – хмурится сын, но руку жмёт. Он ещё плохо разговаривает, сказывается постоянное отсутствие отца и моя работа. У меня не всегда есть время полноценно с ним заниматься и играть. Поэтому два раза в неделю мы с ним ездим к дефектологу и пытаемся решить проблемы с речью.

– Значит так, Денис, – серьёзно говорит ему Андрей. – Бери свою маму и пойдём ко мне.

Сынок качает головой, а Юлины сыновья с интересом наблюдают за нами из коридора.

– Почему? – по-настоящему хмурится Исаев.

– Низя к незакомцем, – сосредоточенно и почти правильно произносит сын.

Молодец. Нельзя к незнакомцам.

– Так мы с тобой познакомились, и руки пожали, пошли. Иначе вы с мамой тут замёрзнете насмерть. В квартире холодрыга, – рычит сквозь зубы Андрей. – И двери нет. А то ночью волки прибегут и за бочки вас всех перекусают.

Да блин! Что он несёт?! Какие волки? Педагогического таланта у Исаева точно нет.

Вот только к моему удивлению его «страшилка» работает. Сын несколько секунд разглядывает Андрея, потом кивает и протягивает ему ладонь.

Крепко держится за неё. Берёт меня за руку и тащит нас на выход.

От этой странной сцены у меня щемит в груди. Волна болезненного напряжения разливается по телу.

Отец и сын идут за руку рядом со мной. Господи, как они похожи!

Глаза начинает щипать.

Разные неуместные мысли начинают лезть мне в голову.

Правильно ли я тогда поступила? Имела ли я право скрыть от Исаева его сына?

Не стоит ли мне всё рассказать?

Глава 34

Не стоит ли мне всё рассказать? – в сотый раз и так и эдак кручу в голове эту мысль, пока сижу на табуретке на кухне у Исаева.

Кто бы мог подумать, что мы с ним не просто встретимся после всего, но и вот так будем сидеть рядом и смотреть, как трое мальчишек с удовольствием уплетают нехитрый армейский паёк.

Андрей прямо ножом вскрыл три упаковки с армейской кашей, вывалил всё это на сковороду и разогрел со сливочным маслом.

По крохотной кухне поплыл такой запах, что мальчишки тут же подтянулись из комнаты и напрочь забыли о молоке и печеньях.

И это притом, что они кушали в саду и ужинали у меня. Но молодым организмам нужно хорошо питаться.

– Все руки мыли? – строго спросил Андрей, раскладывая кашу по тарелкам. Мальчишки с готовностью кивали в ответ. И вот теперь сидят и с аппетитом поглощают кашу.

А я... я смотрю на сына и думаю, как было бы для него лучше? Чтобы он знал родного предателя-отца? Или чтобы он рос в полной любящей семье?

Тогда ответ казался мне очевидным. Сейчас... сейчас я получила то, что есть.

Семья не полная, не любящая, и муж оказался не просто предателем, а абьюзером и садистом.

– Поёшь, – Андрей ставит передо мной тарелку с кашей и сам садится верхом на табурет.

– Я не хочу, спасибо, – мне даже смотреть на него не то что стыдно, но как-то неловко.

Потому что в каждом его мимолётном взгляде я улавливаю странную тоску, а ещё невысказанный вопрос о том, что между нами происходит. А я не готова отвечать.

Я вообще не хочу разговаривать на эту тему. Господи. Я даже не могу для себя решить, стоит ли Андрею говорить о сыне.

С одной стороны, я отчётливо понимаю и именно сейчас, что они оба достойны правды. С другой стороны, я не готова вспоминать, почему я вообще эту правду скрыла.

Андрей хмурится, молча пододвигает тарелку ко мне ближе, вкладывает в руки вилку.

Я медленно выдыхаю сквозь сжатые зубы, потому что его прикосновения доставляют мне боль. Кожа моментально вспыхивает, плавится и, кажется, останется ожог. И без того напряжённые нервы вибрируют, заставляя меня дрожать. Сердце сжимается от тоски под застарелой коростой.

Мне всё-таки приходится есть. Просто чтобы не привлекать внимания.

– Спасибо, – я поднимаюсь, наконец, из-за стола.

Мальчишки поели под присмотром командира и весело унеслись досматривать мультфильм, Андрей ушёл за ними, но ненадолго.

И вот теперь он чего-то ждёт.

А я не знаю, о чём нам говорить.

Я ставлю тарелки в раковину, открываю воду. Автоматическая колонка у Андрея зажигается сама. Удобно.

Закатываю рукава и взглядом ищу губку.

– Я сам, – за спиной раздаётся волнующий меня баритон.

– Я помою, – пожимаю плечами. Должна же я хоть как-то сбросить напряжение и занять своё внимание.

Но Андрей такой Андрей. Если он что-то решил, то будет так, как он сказал.

Мне всегда это в нём и нравилось.

Он прямо через меня, обжигая своим прикосновением мне руку, плечо и часть спины, закрывает воду и замирает в каких-то сантиметрах от меня.

А я не в силах обернуться.

Стою, уперевшись взглядом в раковину, полную посуды. А рядом, оперевшись бёдрами о столешницу, замер Андрей.

– Ничего не хочешь мне сказать?

Я не вижу его лица, но чувствую раздражение и злость в его голосе.

Сердце срывается на галоп, ритм пляшет, перед глазами разливается тёмная пелена.

Он всё понял. Он знает про Дениску! – первое, что вспыхивает в моём мозгу.

– Не понимаю, о чём ты, – трясущимися руками я поднимаю полотенце.

– О нас, Лера, о нас, – в его голосе сливается безграничная тоска и нотки страсти, но всё это моментально тонет в волнах ярости, что исходят от него.

– О нас? – теперь дрожит и мой голос. Я отчаянно пытаюсь взять себя в руки, но не выходит ни черта. – Нас нет. Давно.

Я собираюсь равнодушно пожать плечами. Не выходит.

Андрей перехватывает меня за руки и резко дёргает на себя.

В отличие от Ваулина его объятия отчаянно приятные. Но от этого причиняют ещё больше боли и тоски.

– Посмотри на меня, Лера, – требует он, и я не могу не подчиниться. Никогда не могла. Он сильный, волевой, опасный. Вот только я никогда его не боялась. И не боюсь. Потому что вся его сила могла обрушиться на кого угодно, только не на меня.

А потом... потом он изменил мне!

Воспоминания и пережитая маленькая смерть нашей любви придают мне сил.

Я поднимаю взгляд, полный ненависти, по крайней мере, я на это надеюсь и не менее яростно шиплю.

– Нас нет уже давно, Андрей! Пора забыть об этом! – я дёргаюсь, но он не отпускает. Наоборот, его ладони соскальзывают с моих плеч, оглаживаю локти, тонкие запястья, подхватывают ладони и нежно перебирают пальчики. Совсем как раньше.

Я судорожно и шумно вздыхаю.

Боже, что он творит?

– Ответь мне на один вопрос, Лера, – требует Андрей, поднимая мою правую ладонь и сжимая между подушечками мой безымянный палец. То самое место, где ещё совсем недавно красовалось Ваулинское кольцо. – Оно того стоило? Твоё бегство стоило всего этого? Наши разрушенные отношения стоили того?

Глава 35

Ещё секунду назад я дрожала от накативших воспоминаний и страсти, что, как оказалось, не полностью умерла во мне. Ещё одна крохотная искра, и я бы сорвалась. Сама вцепилась бы в Андрея и... Кошмар!

Но не сейчас! Сейчас его слова разрывают мне душу, выворачивают внутренности наружу и топчутся на горстке пепла, что осталась от наших отношений в прошлом.

– Не смей! – шиплю я и извиваюсь в его руках, как змея. – Не смей вспоминать о том, что было. Ты сам прекрасно знаешь, что случилось тогда! Не я бросила тебя! Не я выбрала дешёвый перепихон вместо наших отношений! Ни я не смогла удержать свой член в штанах! Поэтому не надо сейчас ТАК на меня смотреть и требовать ответа! Я ни в чём не виновата перед тобой, и поднимать этот вопрос я не собираюсь! А теперь пусти меня!

В глазах Андрея, пока я всё это говорю, вспыхивает яростно пламя. Его хватка на моих руках становится каменной, не давая мне возможности вырваться.

– Я не удержал член в штанах? – опасно щурится он. – С этого момента поподробнее.

В его темно-карих глазах бушует такое адское пламя, что вот-вот спалит нас обоих.

Его пальцы продолжают сжимать и поглаживать мои ладони. Вот только сейчас причиняют ещё больше боли, чем минуту назад.

– Я не собираюсь это обсуждать, – шиплю и дёргаюсь. Не хватало, чтобы дети услышали этот скандал и испугались. Принимать предложение Андрея о ночёвке у него было ошибкой! Очень большой ошибкой!

Мне надо уехать, и срочно!

Господи, я даже представить не могу, что буду видеть его каждый день. Нет, это невозможно!

– Пусти, – я извиваюсь, но получаю только очередной тёмный взгляд, полный ледяного безумия.

Андрей успевает взять себя в руки и едва слышно произносит.

– Просто объясни, что ты имеешь в виду, и я отстану.

– Андрей, – я закатываю глаза, пытаюсь вытянуть свои руки, но не могу. – Зачем это тебе? Имей мужество принять всё, как есть. Ты свой выбор сделал ещё тогда: смазливая девчонка в коротком белом халатике, готовая на секс с тобой даже на рабочем месте. Я без претензий! Правда! Проехали, забыли!

Мой голос дрожит от накативших воспоминаний и слёз, но я отчаянно пытаюсь засунуть всё это поглубже.

– Лера, – утробно рычит Андрей, – да говори ты понятно, в чём дело? Что я натворил ТОГДА? И вообще когда? И с кем?

Я вижу, как его лицо темнеет от едва сдерживаемого гнева, желваки ходят ходуном на гладковыбритых щеках. А взгляд... о боже! Что за взгляд!

Тёмный, опасный, давящий и требующий ответа. Стоит мне взглянуть в него, как я не могу больше отвернуться. Он не позволяет. Удерживает и требует продолжить разговор.

Но я не хочу! Я не хочу вспоминать о том дне, когда рухнули все мои мечты. О том дне, после которого мне пришлось собирать себя по частям, по кусочкам и пытаться склеить вновь. Слишком больно. Слишком страшно.

– Всё хорошо, Лер, просто расскажи...

Я вздрагиваю, не понимая, как оказалась в его объятиях. Андрей уже не просто гладит мои руки, он крепко прижимает меня к себе, согревает своим телом, дарит давно забытый уют и покой. Его руки скользят по моей спине, ласкают, мягко поглаживают. Стараются успокоить...

А я... плачу как девчонка. По моему лицу стекают слёзы. Горячие слёзы застарелой обиды и тупой боли внутри.

– Мама? Се сучилось? – огромными испуганными глазами на нас смотрит сын, заскочивший на кухню.

– Всё хорошо, малыш! – стараюсь говорить спокойно и быстро стираю слёзы со щёк.

Но подойти к ребёнку мне не даёт Андрей. Он быстро разворачивает меня лицом к раковине. Да так ловко, что я не успеваю возмутиться. А сам в два шага преодолевает расстояние до сына, опускается перед ним на корточки и берёт его руки в свои.

– Всё хорошо, Денис, – говорит Андрей серьёзно. – Мама немного порезалась, когда отрезала мне хлеб. Сейчас мы обработаем с ней рану, и всё быстро заживёт.

– Мама! – я слышу панику в голосе ребёнка и уже готова прибить Андрея за эту ложь.

– Ты хочешь сам помочь маме с порезом? – голос Андрея остаётся серьёзным.

– Неть, – начинает всхлипывать мой сын. Дениска боится крови.

– Тогда возвращайся в комнату. С мамой всё будет хорошо. Я её не обижу. Ты мне веришь?

Впиваюсь пальцами в старую эмалированную раковину и закатываю глаза.

Какая речь! Сколько пафоса! И боли для меня!

Вот только мой сын не купится на громкие слова, он вообще очень боязливый мальчик...

– Я верю, – неожиданно для меня и, кажется, для себя произносит Денис. Ещё раз всхлипывает и убегает в комнату.

– Не смей врать моему сыну! – выдыхаю я, стоит Андрею подойти ко мне.

– Я это учту, – он встаёт передо мной и складывает свои огромные руки на груди, отгораживаясь от моих эмоций и полностью загораживая мне проход. – А сейчас ты мне расскажешь. Что же произошло пять лет назад!