Текст книги "Бывшая будущая жена офицера (СИ)"
Автор книги: Елизавета Найт
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)
Глава 27
– Это моё заявление, – зачем-то говорю очевидные вещи. – Я хочу уволиться. Подпиши...те, Андрей Борисович. Так будет проще. Всем.
Я отвожу взгляд. Не могу смотреть в когда-то такие родные глаза. Не могу видеть в них надвигающуюся грозу и не хочу искать её причины.
Четыре года назад Андрей сам поставил жирную грудастую точку в наших отношениях.
После того как я уехала из части, он не стал меня искать, подтвердив тем самым, что наши отношения для него ничего не значили.
Он всё забыл.
А вот я не хочу вспоминать. Не хочу снова переживать эту боль.
Чёрт возьми, мне сейчас смотреть на него в тысячу раз больнее, чем на Пашку! Хотя мой брак рушится именно с Ваулиным!
– Отказано, – рычит Андрей и отправляет смятый лист бумаги в мусорную корзину.
– Вы не имеете права, – вспыхиваю я. – Я вольнонаёмная! Вы не можете меня заставить работать!
– Валерия Александровна, – опираясь огромными кулаками о столешницу, полковник Исаев поднимается, – штат медицинской службы полка укомплектован из-за бессрочных командировок военнослужащих чуть более, чем ни хрена.
– Это не моя проблема, – упрямо не смотрю ему в глаза. Но кожей, нутром чувствую, как он начинает злиться. Выходит из-за стола.
– У меня вся часть оголена! Кроме срочников никого нет! Ротных – не хватает! Взводных – не хватает! Автопарк почти полностью пустой! Аляксин двумя руками все дыры закрывает! У меня в кадрах уже срочники сидят и бумажки перебирают! Это нормально?
– Это не моя проблема, – повторяю я.
Я чувствую, как он приближается, чувствую, как нарастает его напряжение, как злость рвётся наружу. Не слышу, скорее чувствую его тяжёлые шаги рядом с собой.
– В санчасти кроме начмеда и пары фельдшеров всего три медсестры. Это необходимый минимум, чтобы не ходить в смены сутки через сутки.
– Я не...
– Ты, Лера! Ты! Останешься! И это не обсуждается! Это служебная необходимость! Когда из командировок вернутся остальные – вот тогда и поговорим, – он замирает в опасной близости.
Не двигается, не прикасается, а я...
Голова начинает кружиться от его близости, от умопомрачительного запаха и жара, что исходит от его тела.
Покачиваюсь, но нахожу в себе силы отступить на шаг назад.
– Я найду себе замену, – мне едва хватает воздуха, чтобы закончить фразу.
– Нет, Лера, так не получится, – его голос звучит почти спокойно.
Я всё-таки поднимаю взгляд.
Андрей медленно качает головой, не отрывая от меня темнеющего взгляда. В его глазах вспыхивает что-то… опасное, собственническое, необузданное и такое знакомое.
– Ты остаёшься, Лера. Ты нужна здесь. По-настоящему нужна.
Я задыхаюсь от его слов, от того скрытого смысла, что в них заключён.
Смотрю на Андрея огромными удивлёнными глазами.
Он не произносит ни слова о прошлом, ни о любви, ни о том, что было между нами. Но в этой фразе, в этих нескольких словах заключено что-то большее.
Или, мне кажется?
Не может же быть, чтобы он говорил о нас?
Вся моя боль и всё, что я так пыталась забыть, сейчас сжимается в тугую пружину между нами.
Воздух вокруг становится тяжёлым, я жадно хватаю его ртом, но протолкнуть в лёгкие не могу.
Моё сердце пропускает удар, а затем начинает колотиться с безумной скоростью, пытаясь пробить рёбра.
Голова начинает кружиться от недостатка кислорода.
Меня снова шатает, ведёт из стороны в сторону.
Улавливаю быстрое движение Андрея. Он вскидывает руку, собираясь меня поймать.
И это пугает ещё больше. Я не выдержу его прикосновений, его спокойного голоса, жара его тела.
Лучше бы он кричал и ломал мебель, как Ваулин. На это я знаю, как реагировать. А на такое...
– Я подумаю, – хрипло выдыхаю я и резко разворачиваюсь.
Мне нужно уйти из его кабинета. Мне нужно сбежать от него. Как можно дальше и как можно быстрее.
В голове уже мечутся отчаянные мысли просто сбежать с Дениской из части, и пусть увольняют по статье. Но так я хотя бы буду в безопасности.
Моё сердце будет в безопасности. Потому что сейчас мне совершенно не нравится, куда всё катится...
– Подожди, Лера, – у самой двери Андрей ловит меня за руку. – Ответь мне только на один вопрос.
Я вскидываю удивлённо бровь. Но упрямо молчу.
Я не хочу! Не хочу! Не хочу!
Не хочу вспоминать и обсуждать прошлое. Не могу страдать. Я так устала.
– Я… я должна идти, – шепчу я, пытаясь вырвать ладонь из его руки.
Но прежде чем я успеваю сдвинуться, его голос, низкий и бархатный, касается моего слуха.
– Лер, посмотри на меня...
И я замираю, потому что знаю: если я посмотрю – я останусь. И это будет началом конца.
Глава 28
– Не помешал?
Дверь неожиданно открывается, а на её пороге замирает высокий мужчина с хитрым огоньком в глазах.
Полевая форма, подполковничие погоны. Ещё одно новое лицо в части.
Кажется, от кого-то я слышала, что новый командир привёз с собой комбата.
– Серый, мля, – яростно рычит Исаев, а я выскальзываю из его рук и буквально протискиваюсь между вошедшим и дверью. Выскакиваю прямо на лестницу и несусь вниз.
Хорошо ещё, что сразу свои мокрые вещи забрала из комнаты отдыха командира.
Перед «аквариумом» дежурного по части накидываю пуховик и, не отвечая на молчаливый вопрос в глазах лейтенанта Петрова, выскакиваю на улицу.
Не оглядываясь, бегу к КПП, сразу за ним мой новый дом.
Сейчас мне нужна кружка очень крепкого кофе и тишина. Я должна решить, как мне быть дальше, что делать со всем, что на меня свалилось.
Потому что прямо сейчас мои взвинченные нервы не выдерживают напряжения.
В кармане назойливо вибрирует мобильник.
Я не хочу даже смотреть, кто там.
Выбор не так велик: Андрей, Юля, начмед, Паша или его любовница.
Честно говоря, кроме Юли, ни с кем из них мне разговаривать не хочется.
Но я вовремя вспоминаю о воспитателе из садика, о маме, которая вообще не в курсе того, что происходит, и о...
Достаю смартфон из кармана и морщусь.
Свекровь.
Галина Петровна умеет выбрать неудачный момент.
Я собираюсь уже скинуть вызов. Но вовремя вспоминаю, что не получив от меня ответа, она позвонит не своему сыну (а может, по его просьбе она и звонит), а начнёт названивать моим родителям. А я пока не хочу их беспокоить.
У мамы давление, у папы сердце. Истерика от свекрови нужна им меньше всего.
Дрожащими пальчиками принимаю вызов.
– Алло, Галина Петровна? – произношу и настороженно молчу. Надеюсь угадать её настроение и причину звонка по голосу.
– Лерочка! Слава Богу, ты взяла трубку, – поёт она сладким голосом. – Я уже волноваться начала, думала, что-то случилось. У вас всё хорошо?
Медленно выдыхаю. Кажется, свекровь ещё не в курсе скандала. Как так получилось, что Паша ещё не рассказал ей о разладе?
– Как вы там с Дениской? Как Паша? – она сыпет вопросами. На которые я совершенно не хочу отвечать.
– У нас всё… нормально, – с трудом проталкиваю слова наружу.
– Что-то я до Паши дозвониться не могу, – сетует она. – Он там случайно не рядом, тут у отца возникли вопросы...
– Нет! – вырывается из меня слишком быстро. – Нет, не рядом. Он в госпитале, Галина Петровна.
– Ах! – охает свекровь. А я мысленно даю себе подзатыльник. – Что случилось?
– Ничего страшного, – морщусь я от омерзения. – Плановая госпитализация, обследование...
– Вот это правильно, – я не вижу, но чувствую, как она улыбается и кивает. – Пашке нужно отдохнуть. Он очень старается для вас, для малыша вашего. Он у нас такой молодец, такой ответственный.
– Галина Петровна, – обрываю я её. Я не собираюсь выслушивать, какой Паша замечательный муж.
Потираю ноющее плечо. Я уже и так убедилась во всём лично.
Но свекровь словно не слышит меня.
– Ты должна это ценить, Лерочка. Ему сейчас непросто. ТАМ никому не просто. А твоя задача дома его ждать, тыл прикрывать, гнездо вить. Понимаешь? У соседки вон сын в отпуск приехал, пьёт без просыху. Целыми днями на диване лежит, в стенку смотрит, не говорит ни с кем. Оно и понятно. ТАМ никому не просто. Мы даже представить не можем, что они видели ТАМ...
Нехорошее предчувствие начинает ворочаться в груди.
Я крепче сжимаю телефон и выдавливаю из себя.
– Я всегда ценила.
– Это правильно, Лерочка. В браке всякое бывает, это тяжёлый труд. Лерочка, я же тебя, как родную люблю, ты же знаешь. Ты же девочка умная, ты всегда была такая… разумная для своего возраста. Ты должна быть мудрой. Пашка он же мужчина, он ведь как ребёнок. Всегда может оступиться, совершить ошибку какую... Ой, да он же ведомый. Его помани конфетой сладкой, он и пойдёт, – её тон меняется. Из приторно-сладкого он становится стальным.
– Подождите, Галина Петровна, – сейчас я абсолютно точно уверена, кто был инициатором её звонка, – вы сейчас о чём?
– О Паше, хорошая моя. Ему любовь твоя сейчас нужна, поддержка, ласка, понимание...
От слова «ласка» внутри у меня всё переворачивается, а «понимание» вообще звучит как издёвка.
– Галина Петровна, а вы когда с Пашей разговаривали?
– Вчера, – не отпирается она.
– И вы в курсе того, что произошло? – я не собираюсь ходить вокруг да около. Игры закончились. Я хотела быстро свернуть разговор, думая, что свекровь не в курсе. Но теперь...
– Ой, а что произошло? Глупости какие, Лер! Оступился Пашка, вот и всё! Ну схватил там кого-то за задницу. А ты слона из мухи раздуваешь! Вещи вон его собрала, на развод подавать собралась. Первое препятствие встретила и бежишь! Мудрее надо быть, мудрее. Вам поговорить надо, понять друг друга. Тебе, конечно, непросто будет его простить. Но я уверена, что у тебя всё получится. Простишь и забудешь. Любовь ведь это не только радость, это ещё и умение закрывать глаза на мелкие… ошибки.
– Мелкие ошибки? – я плюхаюсь на старую деревянную лавочку у подъезда. У меня нет сил даже в подъезд зайти. – Галина Петровна, ваш сын изменил мне на моих глазах...
– Ой, глупости какое!
– Нет, не глупости! Он чуть не избил меня. Я никогда не смогу его простить, за такое не прощают!
– Лера, послушай меня внимательно, – её голос становится строгим и дребезжащим. – Не рушь то, что так долго строилось!
– Это не я разрушила.
– Прости Хоспади, после всего, что мой сын сделал для тебя и твоего ребёнка...
– Что? – сердце болезненно сжимается в груди. Никто не знал, что Дениска не Пашин сын. Это было решение Паши. Он дал Денису фамилию и отчество, даже мои родители не знают правды. Откуда тогда...
– Не прикидывайся! – шипит она. – Ты думаешь, мы не знаем, откуда взялся твой ребёнок? Принесла в подле, на Пашку моего повесила своего выродка и радуешься? Да ты всегда шалавой была! По койкам прыгала! С одним не получилось, так к Пашке под бок нырнула!
– Я не буду это слушать! – слёзы наворачиваются на моих глазах.
Меня не трогают её слова. Мне становится нестерпимо жалко своего сына, своего мальчика. Какой же тварью надо быть, чтобы ребёнка назвать выродком?
– Будешь! – рычит свекровь на том конце. – Ты обязана заткнуться, подтереть свои сопли и принять Пашу назад, как есть, и быть благодарной за то, что ты не на улице. Он тебя в эту часть привёз, он тебя на работу устроил, он же позаботится, чтобы ты с неё вылетела! Надумаешь разводиться, то не получишь ничего: ни копейки из того, что мы вложили в этот дом, никаких тебе алиментов и сына не увидишь! Я тебе обещаю, мы его у тебя отсудим!
Вот тварь!
Я чувствую, как гнев заполняет моё сознание. Они меня подняли? Обогрели? Приняли?
Да они пальцем ради меня и моего сына не пошевелили!
Гнев разрастается в груди. Он такой горячий, что хочется кричать.
Но я просто делаю единственное, что могу, чтобы заглушить этот ядовитый голос у своего уха – резко нажимаю на кнопку отбоя.
– Катись ты, – выдыхаю с облегчением.
Глава 29
– Мама, кучи мультики! – зовёт меня сын из комнаты.
После разговора со свекровью мне было непросто успокоиться.
Ещё пару часов меня трясло от злости и страха. В итоге я приняла два верных решения: первое – отправила в бан не только свекровь, но и вообще всю их родню, что у меня была записана, второе – позвонила маме и сама ей всё рассказала.
Это было непросто. Потому что кроме самого факта нашего с Пашей расставания мне пришлось ей рассказать и про его измену. Краски я постаралась не сгущать, но основные моменты описала, чтобы свекровь не вывернула всё наизнанку.
Рассказ мне дался непросто ещё и потому, что в моей семье тема секса была всегда под запретом. Моя мама не рассказывала мне о том, что происходит между мужчиной и женщиной. То есть она это не отрицала, но перекладывала просветительскую деятельность на кого-то другого. Возможно, на школу, кто знает?
Фильмы с постельными сценами однозначно снимались с семейного просмотра.
Почему-то моя мама считала, что я должна узнать об ЭТОМ сама.
Поэтому теперь мне пришлось очень осторожно подбирать слова, чтобы описать ТО, что я видела в госпитале.
Не стала я скрывать и о побоях. И о Дениске.
К концу разговора мы рыдали с мамой в голос. Она мягко упрекала меня за ложь с самого начала. Говорила, что нужно было ещё тогда рассказать им с папой всё. И за Пашу не стоило так быстро выходить.
Но сейчас, конечно, проще разбирать проблему, спустя почти четыре года. Тогда это казалось хорошим выходом. А оказалось – входом в мой персональный ад.
– Иду, малыши-карандаши, – кричу мальчишкам, ставлю на поднос три кружки с молоком и тарелку с печеньем.
Юля на дежурстве, а значит, сегодня всей оравой ночуем у меня.
Телевизора в квартире нет. Но Юля дала нам на вечер свой старый ноутбук. Сейчас мы найдём с мальчишками какой-нибудь мультик и посмотрим его перед сном.
Пока ищу мальчишкам мультфильм, телефон в кармане несколько раз вздрагивает.
Достаю и отклоняю вызов с незнакомого номера. Мне сюрпризы не нужны. Я не хочу снова разговаривать с Пашей или его любовницей.
– Ну вот! – разворачиваю на весь экран мультик, поправляю ноутбук и сажусь на диван.
Мальчишки садятся рядом и обнимают меня.
Дениска забирается мне на колени и укладывает голову на грудь.
Он у меня очень тактильный мальчик и любит обниматься. Паше никогда это не нравилось. Но мальчику всего три года с небольшим. Я лично не вижу в этом большой проблемы.
Не успеваю свободной рукой потрепать голову Тимы – старшего Юлиного сына, как мы вчетвером вздрагиваем от громкого стука в дверь.
– Мама! – мальчишки подскакивают и, едва не сбив табуретку с ноутбуком, бросаются в коридор.
– Не мама! – кричу им строго вслед. – Мама на работе! Она не может прийти!
Сама же подхватываю телефон и набираю номер Юли.
Сердце сжимается от нехороших предчувствий.
– Алло? – раздаётся в телефонной трубке голос подруги.
– Юля, это ты пришла к нам в гости?
– Что?
Сердце замирает и ухает куда-то вниз.
– Это ты сейчас стучишь в мою квартиру? – от волнения тошнота подкатывает к горлу.
– Нет, – голос подруги моментально становится взволнованный, – не вздумай открывать!
– Я и не собираюсь... – иду в коридор и разворачиваю мальчишек в сторону комнаты.
А сама осторожно, на цыпочках подхожу к двери.
У нас старый военный городок. Большинство домов построены ещё в семидесятые и восьмидесятые: старые перекошенные деревянные рамы с облупившейся краской, газовые колонки, деревянные скрипящие полы и старые двери с огромными щелями в подъезд.
В этой двери прорезан крохотный глазок кем-то из бывших владельцев. Сжав смартфон в руках и не дыша, я встаю на цыпочки и заглядываю в него.
В полумраке подъезда невозможно ничего разглядеть, кроме огромного букета роз.
Целое море тёмно-красных роз колышется перед моей дверью.
– Кто там? Лера, не молчи! Может, вызвать патруль?
– Я перезвоню, – шиплю в трубку и продолжаю наблюдать.
Моё дыхание сбивается, пульс долбит прямо по вискам, а сердце отчаянно колотится о рёбра.
Моё сознание почему-то подкидывает мне идею, что это может быть Андрей.
Да, как ни парадоксально, как ни странно бы это звучало. Но почему-то призрачный шанс, что это может быть он, заставляет моё сердце трепетать, а пальчики неметь от волнения.
– Я знаю, что ты там, Лера! Открой!
Очарование момента разлетается на ржавые куски и острые осколки, стоит мне услышать Пашин голос.
Тут же он и сам показывается из-за букета. Хмурый, небритый, с отёкшей физиономией.
Я отпрыгиваю от глазка, быстро проверяю замок и прижимаюсь спиной к двери.
Ну нет, открывать ему я не буду.
– Лера, я пришёл поговорить! – кричит он и лупит огромным кулаком по двери.
Я вздрагиваю вместе с жалобно трепещущей дверью.
– Ты там! Открой! Я не уйду! – удары сыпятся на дверь один за другим. Старая деревянная дверь хрустит и гнётся.
– Оставь нас! – шиплю я и точно знаю, что он слышит. – Убирайся к чёрту!
– Пока ты не откроешь и не выслушаешь меня, я никуда не уйду! Я всё осознал, Лер! Честно! Я знаю, что вёл себя как говно! Но это ревность! А что я должен был подумать, когда вернулся в часть, а командиром стал Андрей?
– Что? – я выдыхаю еле слышно. Он только что буквально дал мне пощёчину таким признанием. – Что ты сказал? Ты изменил мне из мести? Решил, что я прыгнула в койку Андрея, как только он переступил порог части? Ты больной?
Всё это я шиплю в толстую щель, чтобы мальчишки не услышали.
– Ой, да перестань! Не строй из себя целку! Ты никогда не могла устоять перед Андреем! Я не виню тебя! Открой, поговорим, обсудим. Я всё пойму и приму...
– Иди в жопу, Паша! – рычу я. – Я в отличие от тебя, себя уважаю и не изменяю тому, кого обещала любить и ценить! Неважно, кто приехал в часть: Исаев или Ален Делон в свои лучшие годы! Я обещала тебе...
– Открой эту блядскую дверь! Я не собираюсь разговаривать с тобой через неё всю ночь!
– Нет!
– Тогда я просто её выбью!
Глава 30
Удары сыпятся на хлипкую дверь.
В зале испуганно подвывают мальчишки.
Нужно срочно что-то делать. Но что я могу?
Не впускать же этого урода в квартиру?
Он ведь здесь всё разнесёт, ещё и Дениску может унести. Я знаю Пашу, он ни перед чем не остановится, лишь бы сделать мне больно.
Но делать что-то нужно! И срочно!
Иначе дверь просто слетит с петель и накроет меня собой.
Я судорожно разблокирую смартфон, пытаюсь дозвониться Юле – её номер высвечивается самым первым в журнале звонков.
Вот только вместо привычных гудков смартфон мне отвечает тишиной. Никакой реакции. Вызов автоматически сбрасывается.
Я пробую снова и снова до боли в пальчиках барабаню по экрану гаджета.
Твою мать!
В последние месяцы у нас проблемы не только с мобильным интернетом, но и со связью. Вокруг части стоят глушилки – всё-таки военный объект, а время у нас сейчас непростое.
Днём можно звонить спокойно, а вот ночью – это уже лотерея. Повезёт – не повезёт!
Сейчас мне не везёт!
Вот, как назло!
Ведь пять минут назад всё работало!
– Паша, – шиплю ему через дверь. – Не усугубляй! Прошу! Оставь нас с Дениской в покое. Давай разойдёмся спокойно...
– Спокойно? – ревёт он и, кажется, бросается на дверь плечом. – Ты на меня заяву в ментовку накатала, дрянь! Меня сегодня как щенка три часа в твою заяву носом тыкали. Это, значит, «спокойно»? Ни хрена! Ты моя, Лерка, и моей останешься! И разойдёмся мы тогда, когда я решу!
– А как же твоя любовница? – не выдерживаю я. Умом я понимаю, что надо промолчать, постараться достучаться до него, но слова вырываются сами. – Или ты предлагаешь нам жить втроём? Шведская семья, или как там говорят?
– А тебя не должны ипать мои отношения со Златой, – рявкает Паша, но перестаёт ломиться в дверь.
– Значит, у вас есть отношения, – я в очередной раз пытаюсь хоть куда-нибудь дозвониться.
– Лера, не беси меня! После всего, не я, а ты должна у меня в ногах валяться и просить, чтобы я подобрал тебя обратно!
– Знаешь, Паш, ты слишком высокого о себе мнения. Я никогда не вернусь к тебе, я подам на развод. Просто отпусти меня, не мешай уехать.
– Хрен тебе!
– Ты же должен понимать, что не сможешь меня остановить.
– Вот это мы сейчас и увидим! – рявкает он и с новой силой набрасывается на дверь.
От слишком частых яростных ударов я вскрикиваю и бросаюсь в комнату к мальчишкам.
Мысли лихорадочно мечутся в голове. Что делать? Остаться здесь и ждать, когда сюда ворвётся неадекватный Паша? Или попробовать сбежать через окно?
Бросаюсь к подоконнику. Не выйдет.
Первый этаж, но окна расположены высоко над землёй, так просто не спрыгнешь. А со мной три малыша. Куда нам?
Пока я судорожно соображаю, что делать, удары по двери прекращаются.
Вокруг всё затихает, чтобы в следующее мгновение отдаться оглушительным ударом уже где-то на улице. Похоже на хлопнувшую дверь подъезда
– Я убью тебя, Исаев! – визжит Паша С УЛИЦЫ!
Выглядываю в кухонное окно и вижу, как Андрей в одних спортивных низко сидящих на бёдрах штанах за шкирку выкидывает немаленького Ваулина на улицу.
– Чтобы я тебя рядом с ней больше не видел, урод! – Андрей брезгливо сплёвывает, а от его обнажённого тела поднимаются облачка пара.
