Текст книги "Бывшая будущая жена офицера (СИ)"

Автор книги: Елизавета Найт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)

Глава 41

Не вдохнуть, не выдохнуть.

Как же больно на это смотреть.

Чувство вины наваливается бетонной плитой.

Надо рассказать.

Обязательно. Непременно.

Только как?

Как подобрать слова? Как выбрать момент?

Нельзя же просто ляпнуть «Андрей, поздравляю, это твой сын!»

От абсурдности ситуации у меня вырывается нервный смешок.

– Лера? – Андрей уже успел посадить Дениса в кресло и пристегнуть ремни. Вот это скорость!

Ваулин никогда не мог с ними справиться. Всегда это делала я.

– А? Да?

– Садись, поехали, – Андрей распахивает передо мной переднюю пассажирскую дверцу.

– Я нет... – качаю головой и отступаю на шаг. – Я сзади...

– На заднем сиденье нет места, там навалены вещи. Я ещё не всё разобрал.

Зачем-то неуклюже вытягиваю шею и заглядываю в салон.

Действительно, Исаев просто сдвинул какие-то сумки и вещь-мешки в сторону ради Денискиного сиденья.

Конечно, есть ещё багажник и можно всё это закинуть туда. Но кто я такая, чтобы этого требовать.

Поэтому согласно киваю и подхожу к распахнутой двери.

Внедорожник Андрея оказывается ещё больше, чем кажется.

Подножка, которая должна мне помочь забраться на сиденье, находится где-то на уровне моих колен.

И как я должна на неё забраться? О чём думают производители?..

Додумать я не успеваю.

Потому что Андрей подхватывает меня на руки и прижимает к груди.

Всего лишь на секунду, на краткий миг. Но и этого оказывается достаточно, чтобы моё дыхание сбилось, а сердце сорвалось с ритма.

Дробный пульс бьёт по вискам.

Я глухо вскрикиваю и не от страха, скорее от неожиданности хватаюсь за Андрея.

Одной рукой сгребаю ворот армейского бушлата, а вот другой я безуспешно шарю по мужской груди.

Кончиками пальцев провожу вдоль ворота его полевой формы. Касаюсь обнажённой кожи на шее и вздрагиваю от разряда. Что пробивает меня.

Знаете, так бывает. Словно вы наэлектризовались и прикоснулись к кому-то. Между вами пробегает настоящая искра. Бьёт не больно, но ощутимо. Заставляет приподняться волоски на коже, расшириться зрачкам и рвано выдохнуть.

Я прикрываю глаза и закусываю губу.

Потому что это так приятно! Опасно, чувственно, горячо и приятно!

Это так естественно – находиться в его объятиях.

Андрей аккуратно опускает меня на кресло. На секунду дольше, чем надо удерживает меня в руках, но всё-таки отступает.

Я медленно выдыхаю. Губы дрожат. Пальчики тоже.

Раскатами грома звучит хлопок дверцы с моей стороны.

Так, Лера, возьми себя в руки!

Я быстро пристёгиваюсь и отворачиваюсь к окну.

Мне надо успокоиться.

Главное в этой ситуации – сохранять трезвую голову.

Хоть это и непросто.

Андрей быстро запрыгивает на водительское сиденье и трогается с места.

– Диктуй адрес, – командует он.

– Я покажу, – качаю головой. – точный адрес я не помню. К тому же по городу глушат сигнал. Навигатор будет тупить и завезёт нас куда-нибудь не туда.

Андрей кивает, принимая мой ответ.

Включает негромко какую-то музыку, прибавляет печку и выруливает к КПП.

Нас выпускаю без досмотра. А я ловлю на себе удивлённые взгляды дежурного по КПП и его помощника.

Конечно, они знают, кто я и кто мой «муж». теперь не избежать слухов.

Ох, не нужно было соглашаться.

Хотя Андрей меня, по сути, и не спрашивал. Скорее он просто решил, что мне нужна помощь, и помогает.

Он всегда таким был. Не спрашивал, не обещал, а просто делал.

Приятная музыка и тепло в салоне заставляют меня расслабиться и разомлеть.

Я расстёгиваю пуховик и откидываю голову на подголовник. Напряжение медленно, по капле уходит.

Но я упорно смотрю в боковое окно, боясь начать разговор.

Дениска что-то, не переставая, лепечет, рассматривая мир из окна машины. Ему всё интересно. Он, конечно, уже сотни раз ездил на машине. Но машина Андрея выше, больше, мощнее. И водит Андрей не как я. Он ведёт своего монстра уверенно, без проблем обгоняет фуры и грузовики. Я же на своей «коробченке» с объёмом двигателя 1,2 литра могла лишь плестись за старыми вонючими тягачами или тракторами.

Для малыша это новые впечатления. Теперь он видит больше, чем из окошка нашей ласточки и радуется всему.

Но очень скоро монотонный гул мотора, тепло и яркие впечатления убаюкивают его. И сынок вырубается, смешно свесив головушку на плечо и причмокивая губками.

– Лера, – размеренное спокойствие в салоне обрывает голос Андрея.

Внутри всё сжимается. Не знаю, что именно наводит меня на мысль о том, что разговор будет непростым. Возможно, напряжение в голосе Андрея или крепко сжатые руки на руле, возможно, сама атмосфера в салоне. Она неуловимо меняется. Становится тяжёлой, напряжённой, давящей.

– Да? – голос меня не слушается. Сипит.

– Ответь мне. Только честно. Денис мой сын?

Глава 42

Горло сжимает спазм. Такой сильный и болезненный, что на глазах выступают слёзы. Сердце тоже отказывается биться, замирая в груди, и словно прислушивается к напряжённой тишине.

Пальчики начинают подрагивать от волнения.

В какой-то момент мне всё-таки удаётся сглотнуть вязкую слюну.

Не поднимая головы и не глядя на Андрея, я произношу.

– Да, Денис – твой сын, – мой голос сипит и едва перекрывает негромкую музыку из динамиков.

Напряжение вокруг становится осязаемым, тяжёлым. Кажется, стоит щёлкнуть пальцами, и всё вокруг вспыхнет, полыхнёт заревом разгорающегося скандала. Но Андрей молчит.

Давящую тишину нарушает только мелодичный голос незнакомой мне певицы.

Я замираю и жду. Сжимаюсь на сиденье, втягиваю голову в плечи и снова жду.

Но Андрей молчит. Всё-таки достаёт из кармана бушлата сигареты, прикуривает в открытое окно и шумно выдыхает едкий табачный дым.

Я не решаюсь ничего сказать.

Просто замираю на сиденье. И снова жду. Он же должен что-то мне сказать. Ну хоть что-то...

Но он молчит.

Проходит десять минут и двадцать. А Андрей сжимает до скрипа кожаную оплётку руля двумя руками, хмурится, а после лезет в карман за очередной сигаретой.

– Там, в бардачке, – бросает он мне, смяв пустую пачку, – достань сигареты.

Я подчиняюсь. Открываю бардачок и среди разной мелочовки нахожу коробочку с мятными конфетами, набор отвёрток, автовизитку с номером телефона, старую мятую фотографию, на которой мы вместе с Андреем...

Стоит мне прикоснуться к ней, стоит мне узнать себя на фото, как сердце в очередной раз болезненно сжимается в груди.

Когда-то Андрей в порыве ярости сорвал это фото с холодильника в общаге и смял, скорее всего, бросил на пол или вообще выбросил. Но потом передумал по какой-то причине, поднял и возит с собой.

От осознания этого стало ещё гаже. Лучше бы он меня отрезал, оторвал с этой фотки.

А не так!

Небольшой мятый листочек картона как нельзя лучше отражает нашу истраченную жизнь. Грязную, мятую, закинутую в пыльный ящик, но всё равно бережно хранимую в памяти.

По языку и нёбу расползается горечь. Глаза жжёт от подступающих слёз.

Я быстро заталкиваю фото туда, где его нашла и достаю новую пачку сигарет.

Протягиваю Андрею и на долю секунды чувствую на себе его прикосновение.

Его горячие, жёсткие пальцы обжигают, заставляют вздрогнуть и болезненно поморщится.

Я всё ещё жду его крика, упрёков, хоть какой-то реакции.

Но её нет.

И я совершенно не понимаю, что происходит.

Но начать разговор сама не решаюсь. Замечаю, что мы уже давно въехали в город.

– Вот здесь налево, а на следующем светофоре нам направо, в конце улицы будет бизнес-центр, около него тебе надо будет припарковаться, – я накидываю пуховик и дрожащими руками пытаюсь застегнуть замок.

Андрей только кивает в ответ. И не смотрит на меня. Наоборот, теперь он очень пристально и напряжённо всматривается в дорогу, знаки, разметку и светофоры.

Надеюсь, что Исаев на парковке хоть что-то скажет мне.

Но надеюсь я зря.

Стоит машине остановиться, как Андрей выскакивает первым, осторожно вынимает нашего сына и что-то тихо говорит ему.

Я не жду его помощи, выхожу сама и обхожу машину.

Наш малыш в руках Андрея неохотно просыпается, моргает сонными глазками, но не плачет. Смотрит на Исаева, на меня и кивает.

– Идём, Денис, – протягиваю дрожащую ладонь и стараюсь стянуть ворот на шее.

Андрей не препятствует. Ставит сына на ножки, достаёт из салона рюкзачок и передаёт его мне. Молча.

А потом...

Потом прыгает за руль и срывается с места.

Даёт по газам так, что колёса буксуют на асфальте, оставляя после себя два чёрных следа и запах горелой резины.

– Капа! – машет сынок и снова путает слоги в слове «по-ка».

Ничего, малыш, мы обязательно научимся с тобой говорить правильно. И жить с чувством вины я тоже как-нибудь научусь.

Судорожно всхлипываю и разворачиваюсь к лестнице.

Занятия с дефектологом, как всегда, проходят быстро и весело. Денису нравится Даша. Он с радостью включается в игру, старается повторять за ней.

А вот я сегодня растерянная и потерянная.

Я с задержками отвечаю на вопросы Даши, не участвую сегодня в их играх, а просто сижу на стуле и думаю об Андрее.

Как он догадался, как узнал, что Денис его сын?

В глазах все так же стоят слёзы. Но я упрямо смаргиваю их.

Какая разница, как догадался. Главный вопрос, что нам делать дальше? Что Андрей будет делать дальше?

Будет ли он делать ДНК-тест? Станет ли добиваться признания отцовства? Будет ли подавать в суд на совместную опеку? Или мы его больше не увидим?

Почему-то в то, что Андрей просто исчезнет из нашей жизни, мне не верится.

Но его напряжённое молчание и поспешный отъезд заставляют меня напрячься.

Хотя чего я от него жду?

Он только что узнал, что у него есть сын. Сын, которого я у него украла... как и время, что они могли провести вместе.

Они могли каждую минуту быть рядом, играть, узнавать друг друга, а я скрыла правду... я разлучила отца с сыном.

И это никому не принесло счастья.

И что делать дальше, я ума не приложу! Как мне всё это разрулить?!

Глава 43

С тяжёлой головой и гадливым чувством вины я выхожу из бизнес-центра.

Почти час я безуспешно пыталась придумать, как нам жить дальше, как начать разговор с Андреем, что вообще ему говорить, но так ничего и не придумала.

От роя взбудораженных мыслей разболелась голова, а перед глазами заплясали разноцветные круги.

Так, Лера, пора успокоиться, перестать думать о том, что от тебя не зависит. Сейчас нам с Денисом нужно как-то вернуться домой.

Я запоздало понимаю, что до маршрутки с автовокзала осталось всего полчаса. А чтобы добраться до автовокзала, нужно проехать половину города по пробкам.

Мобильного интернета нет – такси через приложение не вызовешь. Блин, какой номер у городского такси? Чёрт! Забыла!

Я уже собираюсь вернуться в бизнес-центр и спросить у охранника, как рядом с хищным рыком заводится припаркованный автомобиль.

Стекло опускается, а из салона на меня смотрит Андрей!

Андрей!

– Закончили? – спрашивает он так, словно ничего не произошло.

Я так удивлена, что не нахожу, что ответить.

А он уже выходит из своей машины, совершенно обыденным жестом забирает из моих рук рюкзачок Дениса, подхватывает на руки сына и сажает его на сиденье.

А я... я продолжаю стоять и смотреть на всё это, судорожно соображая, что происходит.

Когда он вернулся? Как узнал, когда у нас заканчиваются занятия? Так много вопросов и ни одного ответа.

– Лера, – зовёт меня Андрей, когда я всё также стою перед распахнутой передо мной дверцей.

Андрей протягивает мне ладонь для помощи, и я принимаю её.

Вкладываю свою руку и снова вздрагиваю от очередного разряда. Сердце моментально сбивается с ритма.

Пульс бьётся у самого горла, не давая нормально вдохнуть.

Грудь и внутренности обжигает волнением.

Дверь за мной захлопывается, а уже через полминуты Андрей уверенно выводит своего монстра с парковки.

– Как прошли занятия? – спрашивает он так, словно делает это уже не в первый раз.

– Хорошо, – осторожно отвечаю.

– Сколько раз в неделю вы ездите к дефектологу?

– Два, – отвечаю я. – Вторник и пятница.

– Ага, – кивает Андрей, не отрываясь от дороги.

А мне вдруг до безумия хочется, чтобы он посмотрел на меня. Я хочу видеть его глаза, понять, о чём он думает. Но сейчас это невозможно.

– В пятницу я что-нибудь придумаю, – продолжает Андрей.

А я не успеваю прикусить язык и выдаю.

– Ты не обязан...

– Обязан, – его низкий баритон превращается в хриплый рык, что рвётся из самой груди. – Я обязан, Лера. Как отец и как...

Он осекается, бросает на меня напряжённый, пробирающий до внутренностей взгляд и снова сосредотачивается на дороге.

– Пока Ваулин от вас не отстанет, за пределы части ты одна выходить не будешь. Тем более без машины. Ты понимаешь, что это опасно?

От напряжения першит горло, поэтому я просто киваю.

– Ты поняла? – повторяет он тише и опаснее.

– Поняла, – хриплю я.

– Отлично. С дефектологом я что-нибудь придумаю. Напишешь мне сегодня сообщением время, я подстроюсь.

– Андрей... – я зачем-то снова хочу сказать, что он не обязан. По крайней мере, не обязан ломать своё расписание. Я прекрасно знаю, что в части хватает дел, и командир нужен по всем вопросам. А теперь ему придётся два дня практически выпадать, чтобы заняться нами.

Но Андрей просто смотрит на меня. Молча, но очень красноречиво. В его стремительно темнеющем взгляде сплетается огромная сила, уверенность в своей правоте и едва сдерживаемая ярость.

Поэтому я только выдыхаю.

– Я поняла.

– Прекрасно. Закрываем этот вопрос. По поводу сына, – он бросает взгляд в зеркало заднего вида и с удовлетворением отмечает, что Дениска уже уснул. С ним так всегда, после активных игр с дефектологом он моментально вырубается в машине. – Когда мы сможем рассказать ему?

Внутри снова поднимается волнение. Рассказать. Я знаю, что это необходимо. Но почему-то думала, что у меня ещё есть время. А его нет. Чем раньше наш малыш узнает правду, тем легче ему будет адаптироваться. По крайней мере, мне так кажется.

– Я думаю... – начинаю осторожно, а Андрей подбирается.

Я чувствую, как по салону разливается напряжение. Воздух становится тяжёлым и удушливым. Ещё мгновение и между нами начнёт искрить.

Огромные ладони Андрея до скрипа сжимают кожаный руль.

– Я думаю, – облизываю пересохшие губы, – тебе нужно чаще приходить к нему, чтобы сначала он привык к тебе, не боялся остаться с тобой один, стал доверять. А потом осторожно начнём подводить к тому, что ты его папа. Я не думаю, что можно это сделать сразу...

– Про сразу я не говорю, Лер, – хмурится Андрей. – Добро. Будем действовать по твоей схеме.

Я медленно выдыхаю.

– Он часто вспоминает про Ваулина?

– Он... – я мнусь, но всё-таки отвечаю, – он почти не вспоминает о нём, как и о бабушке и дедушке с той стороны. Понимаешь, Паша почти сразу уехал на...

– Не надо, – рыкает Андрей.

Я осекаюсь. Внутри вспыхивает раздражение и лёгкая обида. Он даже не захотел дослушать. Хотя с другой стороны, захотела бы я слушать про других женщин?

В любом случае его рык запускает цепную реакцию. В горле встаёт ком, пальчики начинают дрожать, а от слёз щиплет глаза.

Это не женская истерика, а просто сдающие от напряжения последних дней нервы. Я не плакса. Но сейчас я ничего не могу с собой поделать.

– Лера... Лер, прости, я не должен был, – Андрей одной рукой сгребает сразу две моих ладони и крепко сжимает. Жар его рук обжигает мне кожу. Дыхание снова сбивается

– Не надо. Всё правильно, это я не должна была вспоминать про него... Просто я... я правда виновата перед тобой. Я должна была рассказать, – меня прорывает. Тараторю без остановки, проглатывая окончания. Боюсь, что он меня остановит, и я не успею сказать всё. – Но я была так обижена. Понимаешь, мой мир рухнул! Я же в тот день ехала сказать тебе, что мы ждём ребёнка. Я была так счастлива. Я всё утро проплакала над тестом. А когда увидела тебя с другой...

Из груди Андрея рвётся новый рык.

–... я думала, что это ты, понимаешь?! Они были на твоей койке. Он даже твой спортивный костюм надел, скотина. А потом, потом он рассказал, что ты так делал постоянно. Как я могла ему не поверить? Я же всё видела своими глазами. А потом меня накрыло. Видимо, гормоны и я... я знаю, что виновата. Но я не могу вернуть время назад. Хотя не уверена, что второй раз окажись в той ситуации, смогла бы что-то изменить. Ты не представляешь, как это было больно! Мне казалось, что моё сердце разрывается в груди, что меня рвут на куски и выворачивают наизнанку. Я думала, что умру в тот же день. Все дни слиплись в серую массу. Я ждала, что ты приедешь объясняться. Но ты не приехал. А я ждала. А потом... я не помню, что было потом. Следующее, что я помню, это роспись с Ваулиным...

Глава 44. Андрей

Я чувствую, как её ладони в моих руках дрожат. Твою мать!

Лерку накрывает истерика. Самая настоящая.

Она сжимается на сиденье, утыкается невидящим взглядом в одну точку и мелко дрожит.

Её хрупкие плечи под огромным пуховиком напрягаются и заостряются ещё больше.

Твою мать!

Ненавижу слёзы. Просто ненавижу. Потому что не знаю, что с ними делать.

В моём детстве мать часто плакала от безысходности. Трудное время, маленькая зарплата, отец на вахте, а она одна с тремя детьми.

Она плакала по вечерам украдкой, когда думала, что никто не видит. Но я видел и не знал, как помочь. Почему-то в моём детском сознании отпечаталось чувство вины. Что не помог, не поддержал, добавил боли и переживаний.

Наверное. Всё было не так. Но поделать я с собой уже ничего не могу.

Каждый раз, когда вижу женские слёзы, чувствую себя мудаком, что не предотвратил их.

Резко жму на тормоза и съезжаю на мокрую после дождя обочину.

– Лера, посмотри на меня, – зову её, но Лера не реагирует.

Всё так же сидит, как зомби и всхлипывает.

Ну нет! Так не пойдёт!

Перегибаюсь через торпеду в салоне, подхватываю свою девочку на руки и перетаскиваю к себе на колени.

Она даже не дёргается, словно ничего не чувствует вообще.

А я удивляюсь, какая она лёгкая, словно пушинка. Всегда такой была. Я раньше боялся её сломать, причинить боль. Зато Ваулин, сука, ничего не боялся!

Бессмертный, мля!

Сжимаю челюсти до хруста. Отставить!

Плевать сейчас на Ваулина. Он своё получит. Уж я постараюсь.

Сейчас главное Лера.

Моя девочка! Моя!

Я словно пацан сгребаю её в объятия, крепко сжимаю, чтобы согреть.

Она вздрагивает, но не перестаёт плакать.

Слёзы двумя ручьями катятся из её глаз.

А я злюсь! Внутри меня поднимается такой безумный коктейль, что самому становится страшно.

Я думал, что смог успокоиться после того, как она призналась. Дениска мой сын.

Да я, собственно, и не сомневался. Как увидел пацана, так всё и понял. Он на Пашку совершенно не похож. Зато похож на моего родного брата в детстве. Практически одно лицо.

Фамильное сходство!

Ликование от того факта, что у меня есть сын, быстро переходит в яростное безумие.

Я злюсь на Лерку, что скрыла правду. Как я хотел бы выйти сейчас в поле и орать матом.

Я злюсь на урода Ваулина, что разыграл этот спектакль! Вот же тварь! Он сразу запал на Леру, я чувствовал это. Но ничего не делал. Видел и молчал. Я был уверен в моей девочке до самого последнего момента.

Оказалось зря!

Нужно было сразу разбить ему рожу, суке! А не ждать, когда он обманом уведёт мою невесту.

Но больше всего я злюсь на себя! Да, у меня случилась трагедия, и я сорвался домой! Но твою мать, Андрюха, какого чёрта ты ей не позвонил?! Какого лешего решил отложить объяснения до лучших времён? Отложил? Нормально вышло?

Да ни хрена нормального нет!

Прошло пять лет, моя девочка замужем за моральным уродом, я потерял пять лет отцовства, а мой ребёнок не знает, кто я.

Охрененно съездил на похороны отца!

И что мне помешало найти Лерку сразу?

Когда я вернулся раздавленным в часть и узнал. Что она сбежала?

Пускай она сменила номер, не отвечала на сообщения в ВК. Но я же мог её найти, я знал, куда они уехали. Но я решил, что она предала, сама сбежала, крутила шашни за моей спиной.

Так чем я лучше Лерки? Она хотя бы «своими» глазами видела измену, пускай и красиво срежиссированную для неё.

А я поверил слухам дружков Ваулина, половину из которых я на дух не переносил!

Сам виноват, дурак!

Теперь расплачиваюсь за это!

А мог бы просто поговорить...

– Лера, Лер, – я убираю длинные светлые пряди, прилипшие на её лицо.

Касаюсь подушечками пальцев её скулы, поглаживаю костяшками пальцев щеку, обвожу большим пальцем по контуру губ...

А внутри меня всё дрожит. Какая она красивая. Моя девочка! Моя Лерка!

Красивая и совершенно беззащитная.

Пока я службой пытался заткнуть все дыры в личной жизни, а бессонными ночами под миномётным огнём пытался забыть «предательницу», пока я сам подливал масла в костёр своей агонии, Лерка в одиночку тащила на себе всё. Свою боль, горькое ощущение предательства, нашего сына и домогательства Ваулина.

Я смотрю на неё, и вся моя злость, вся моя ярость испаряется, оставляя лишь жгучую, невыносимую боль потери. Я потерял годы, которые должен был провести, держа на руках нашего сына. Я потерял наше семейное счастье. Я потерял возможность быть рядом, когда был ей так нужен.

Всё это закрывает для меня дверь в прошлое, к моим глупым обидам. Пускай Лерка скрыла сына, но и я хорош. Развесил сопли! Нужно было идти за ней, а не отсиживаться в окопе!

Я прижимаю к себе мою девочку, вдыхая запах её волос. Я думал, что давно его забыл, но нет! Он всё тот же. С нотками весеннего солнца и вербены.

Я чувствую её хрупкое тело в своих руках и возбуждаюсь. По-настоящему. Так было только с ней...

Я прижимаю её голову к своему плечу, закрывая глаза. Я чувствую, как бьётся моё сердце, как по сосудам расходится тепло и нежность. Я чувствую, как каменеет пах, а сознание заполняет лишь одно желание – вернуть Леру. Сделать её своей. Снова!