332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Элизабетта Ердег » Под необъятными небесами » Текст книги (страница 16)
Под необъятными небесами
  • Текст добавлен: 17 сентября 2016, 20:07

Текст книги "Под необъятными небесами"


Автор книги: Элизабетта Ердег


Соавторы: Карло Аурьемма



сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 16 страниц)

Рассвет над Синаем.

Почти четыре часа утра. Менее чем через час взойдёт солнце. Оно появится сзади, из за холмов Синая, которые видны тёмным силуэтом на фоне чёрного неба. Совершенно безлунная ночь освещена лишь светом тысяч жёлтых факелов. Мы в самой северной точке Красного моря. Впереди сто миль Суэцкого канала. Страшный пролив Губал остался в сорока милях позади. Если верить экспертам, это должен был быть самый трудный участок всей кругосветки. Красное море, с его встречными ветрами, всегда сурово, но Суэцкий канал и пролив Губал, через который в него заходят, должны были бы быть особенно трудными.

Узкое место, где встречаются караваны идущие с севера и с юга, стоят буровые вышки, отмеченные огнями и старые, без огней, разбросаны острова и ветер, ветер и встречная волна, не дающая идти вперёд.

Теперь всё это у нас позади. Чтобы рассмотреть канал поближе мы провели несколько дней на якоре у рифа Тавила, в пятнадцати милях к северу от Оргады. С нами был Бруно и ещё две лодки, которые мы повстречали там.

«Эрнесто Леони», последний экземпляр navicello apuano.

Полностью деревянная лодка, длинной двадцать метров, внутри больше похожа на горную хижину. Ренато и Кристина живут на ней со своей четырёхлетней дочкой, улыбчивой веснушчатой Илларией.

Она учила нас ловить кальмаров кальмароловкой и водила смотреть на гнёзда морских орлов с кладками яиц.

Когда они вышли из Арджентарио, собирались идти на Сейшелы, в Африку и ещё куда-то. Но судьба распорядилась иначе. В Суэцком канале «Эрнесто Леони», управляемый лоцманом канала, был протаранен баржей, которая разворотила ему нос и отправила на дно.

Конечно, виновата была баржа, но арабская бюрократия требует своего времени и Ренато с Кристиной, до сих пор, всё ещё ожидают компенсации. Тем временем они подняли лодку и за год отремонтировали её. Теперь занимаются чартером в Египте и Судане, чтобы восстановить бюджет, который позволит им отправиться в далёкие края. Сейчас, когда идёт война, у них нет работы и полно времени, чтобы показать нам все местные чудеса.

Ренца и Джачинто немного постарше. Когда-то они вели нормальную жизнь в Италии, а потом ушли в плавание. Их рассказы о приключениях заполняли вечера, когда мы отстаивались на якорях, ожидая, пока ослабнет сильный северный ветер. Они рассказывали, как плавали с маленькими детьми, о том как Ренца, одна, со старшим сыном отправилась из Италии в Египет. Они остановились в Ливийском порту, где их арестовали и конфисковали лодку. Своим детям они передали своё желание избегать банальности в жизни.

Теперь они, все вчетвером, здесь, на моторном катамаране, на котором их дети занимаются чартером в Красном море.

У Джачинто серо-голубые глаза много повидавшего человека.

Ренца же, держится так, словно случайно оказалась здесь, в семействе из трёх мужчин. На самом же деле, именно она крепко держит в руках штурвал и внимательно следит за курсом. Джачинто не может сидеть на месте ни минуты и не строит планов далее чем на шесть месяцев, лишь изредка осмеливается помечтать: – Через год мы тоже поднимем свои паруса.

Шутки, разговоры, рассказы.

То ли от того, что вокруг царит спокойствие, или потому, что люди, сделавшие такой жизненный выбор, всегда немного особенные, или от скоротечности времени, за короткий промежуток знакомства хочется дать друг другу самое лучшее. Видимо, между беспокойными душами устанавливается особое понимание, потому что связывающие нас отношения, это не простое знакомство. У меня чувство, словно мы друзья детства и были знакомы всегда. С тех пор, мы покинули Тавила, мы держим УКВ радиостанцию включенной на 77 канале, чтобы общаться с ними, но уже вчера было слышно очень плохо.

– Вы наверное уже дошли до Тора и гора позади мешает передаче. – голос Ренцо едва различим среди помех. На самом же деле мы гораздо дальше, потому что вопреки всем советам, мы не остановились на ночь и пошли в пролив Губал на закате солнца.

– Остановимся, или идём дальше? Ветер сильный, но завтра может быть ещё хуже.

– Пошли. Чтобы уж пройти и не думать об этом.

Ветер северный, пять или шесть баллов, но «Веккиетто хорошо идёт в лавировку, режет носом встречную волну и поднимается на ветер, волна за волной, миля за милей. После почти сорока тысяч пройденных миль и трёх лет плавания он всё ещё в отличной форме.

Мы заменили две ванты в Порт Морсби и третью во время плавания, посреди Красного моря, когда подходили к порту Санганеб. В остальном всё в порядке. Это очень большое удовлетворение, знать, что при желании мы можем в любой момент снова взять курс на юг.

В проливе Губал море сжимается до ширины всего в несколько миль. Галсы от берега до берега длятся меньше часа и каждый раз пересекают судовой ход и зоны нефтедобычи, которые усеивают пролив в шахматном порядке. За первую вахту этим вечером мне пришлось маневрировать один раз, меня пугало судно идущее с юга, и в бортовом журнале я видела запись, что Карло тоже пришлось менять курс один раз, из за судна с полу потушенными ходовыми огнями. Нефтяные платформы освещены как днём. Жёлтые сигнальные огни и белые – рабочее освещение. Металлические конструкции ночью кажутся толстыми инопланетными монстрами, шагающими по воде на многочисленных скелетообразных ногах.

Огромные факелы периодически вспыхивают у них наверху, отражаясь в поверхности моря. Попадающиеся изредка брошенные платформы, обозначенные тусклыми жёлтыми огнями, производят впечатление мест после бомбардировки или после землетрясения.

Вокруг платформ оживлённое движение судов самых странных форм: баржи, буксиры, суда с вертолётами на палубе, все возможные сочетания ходовых огней.

По центру проходят большие суда. С севера они идут караванами, потому что в канале их собирают группами и пропускают по очереди.

С юга приходят более разрознено. Силуэты некоторых просто огромны. С тех пор, как вошли в Красное море, мы видели множество очень больших судов. Самым большим был авианосец, попавшийся нам навстречу сразу после пролива Баб Эль Мандеб. Был закат, и он прошёл закрыв от нас солнце. На фоне неба были видны ряды самолётов на палубе. Но самое большое впечатление произвела его скорость: больше двадцати узлов, против ветра и против волны.

На рассвете следующего дня, 17 января, международная военная группировка объявила о начале военных действий.

Но что это за свист? Чёрт! Видневшаяся вдали буровая шевелится!

Это не платформа, я вижу силуэт судна! Но почему его так качает?

Оно на рифах!?

– Карлоооо!

Нет, здесь нет рифов.

– Карлоооо, Карлоооо! На помощь!

Неожиданно впереди, всего в нескольких метрах по курсу, зажигаются ходовые огни и огни освещения на палубе! Рыбак!

Люди на палубе кричат, свистят и выставив вперёд руки и ноги, готовые отталкивать нас! Машут руками в сторону кормы. Дёргаю изо всех сил верёвки ветрового пилота, они запутались и не отдаются, ноготь ломается почти у самого основания! Наконец штурвал свободен, я кручу его чтобы отвернуть от судна.

– Становись в дрейф. Становись в дрейф!

У меня подгибаются ноги и я оказываюсь сидящей на кормовой банке, вцепившись пальцами в оплётку штурвала.

– Сейчас столкнёмся! Сейчас они нас ударят! – я закрываю глаза, проходят несколько бесконечных мгновений. Сейчас будет удар!

Сейчас будет удар!

Чувствую на лице тёплый воздух и запах керосина. Открываю глаза и вскакиваю на ноги. Это примус, на котором рыбаки готовят рыбу на корме. Их корма прошла вплотную от «Веккиетто», едва не задев его.

Ходовые огни, которые они зажгли только сейчас, указывают на то, что они тянут сети, но мы уже почти остановились и у нас есть время лечь на другой галс.

– Что случилось? Ты что, заснула?

– Нет, клянусь! Я думала это заброшенная платформа, был виден лишь тусклый огонёк на уровне воды. У них были выключены огни.

Я думала это платформа вдали. Они шли так медленно, что я не заметила никакого движения, не было никаких ориентиров.

– На этот раз всё закончилось хорошо. Нужно поблагодарить какуюто счастливую звезду.

В этот момент на востоке загорается звезда, освещая горы красным, зелёным и жёлтым.

19. Кругосветка – это просто.

Восточное Средиземное море, недалеко от Кипра. Наша кругосветка закончена, мы возвращаемся домой. Мягкий ветер едва покачивает лодку на ровном и чистом море. Нужно было бы поставить лёгкую геную, но её больше нет. Почти год назад, при входе в Аденский залив, её порвал неожиданный порыв ветра. Вместо неё стоит тяжёлая генуя, выглядящая нелепо в сравнении со множеством белых, лёгких, отлично отрегулированных парусов, виднеющихся вдали.

Что-то шевелится в воде. Подходим ближе. Это две черепахи, они исчезают под водой и выныривают уже на отдалении. Они ныряют несколько раз, пока, наконец, устав от нашей назойливости, окончательно не исчезают в море.

– Вы уже шестая яхта, которая кружит вокруг, чтобы убедиться, что мы настоящие. Конечно мы настоящие, но пожалуйста, оставьте нас в покое. В конце концов, это наш дом, и вы могли бы быть поделикатнее.

Приятно видеть, что в Средиземном море ещё остались черепахи.

Это помогает нам найти хоть какие-то позитивные моменты в возвращении. Даже вода в открытом море чистая и голубая. Конечно, не такая голубая как у атоллов в Тихом океане, и эти две несчастные черепахи, ничто, в сравнении с сотнями, которые окружали нас в Торресовом проливе, на Галапагоссах и в Индонезии, но всё же это уже кое что.

Через три года, возвращение в родные воды производит впечатление. Самое сильное потрясение, это порты. Уже издалека вид этого невероятного переплетения мачт, вант и штагов вызывает желание сбежать подальше. Лодки сгрудились у молов, как автомобили на переполненной парковке.

Что будем делать? Бросим якорь посреди порта? Ты что, нельзя.

Здесь ходят паромы, суда на подводных крыльях, рыболовецкие суда.

Нужно швартоваться к молу. К молу? Да ты с ума сошёл! Ты что, не видишь, что там нет места. Да ты вспомни, какое-то место есть всегда. А если нет, нужно становиться вторым бортом, или третьим…

А если поднимется ветер? Тогда будет большая путаница из лодок, якорей и цепей. Носы одних будут стучать о корму других и все будут кричать. Мы уже прошли через это много раз до выхода в плавание и теперь нужно просто снова привыкнуть.

В конце концов, изловчившись, и мы забираемся в какую то щель, теряя концы, стукаясь о цепи и (подумать только!) с тайной мыслью о том, чтобы не выглядеть в глазах окружающих новичками.

Но через три года очень сложно возвращаться в Средиземное море.

Суэцкий канал, Красное море, Индийский океан, Полинезия, Карибы… Бесконечные воспоминания о морях, солнце, людях и приключениях бродят в голове. Долгие переходы, по много дней посреди пустынного моря, прибытия в сказочные, дикие места, белые пляжи, ряды пальм, с кронами растрёпанными ветром, которые, как по волшебству, материализуются на горизонте и наполняются людьми и улыбками.

Отправление, это каждый раз борьба с желания остаться ещё хоть ненадолго с необходимостью соблюдать программу и время, которого при любом раскладе не будет хватать, ведь мир так велик.

Свобода, приключения, безбрежные пространства, калейдоскоп людей и рас прошлого и настоящего мелькает вокруг и 40.000 миль океана проплывают под килем. Кругосветка на яхте, это здорово. И это очень просто. Главное суметь отправиться и дальше всё получится само собой.

Мы готовились к выходу много месяцев, очень прилежно, словно те, вызывающие антипатию, школяры отличники, которые всегда выполняют домашние задания лучше всех и приносят рефераты полные цветных фотографий. За шесть месяцев мы собрали всю документацию, проконтролировали и усилили «Веккиетто», заготовили огромное количество провианта, запчастей и вещей которые могут понадобиться, нагрузив лодку сверх всякой меры.

Теперь я могу сказать, что мы перестарались. Лодка, мотор и оснастка износились меньше, чем ожидалось, мир оказался более цивилизованным, механики, верфи и ship chandler встречаются чаще, чем это можно представить и чем хотелось бы.

Самое главное, мы поняли, что плавать в открытом океане, за пределами Средиземного моря, гораздо проще, чем мы себе представляли. Надёжная лодка, прочные паруса, много времени, желание выйти в море и океаны поплывут мимо, так просто, бесконечной чередой восходов и закатов, волн и облаков. Пересекать океаны просто. Достаточно приспособится к ритму жизни в море и получать удовольствие от его близости. Всё остальное: большая лодка, оборудование, библиотека на борту, служат лишь для большего удобства.

Плавание в шторм не сложнее, чем езда по автостраде под проливным дождём и, конечно, безопаснее. И хоть в море нет станций «Автогриль», но там нет и полос движения и ограждений, я хочу сказать, что нельзя остановиться и сойти, но в компенсацию, нельзя погибнуть заснув за рулём.

Часто трудности исходят от одиночества, тишины, огромных пространств и осознания собственной малости и незначительности, которые огромное море так наглядно демонстрирует человеку. Но это уже совсем другой разговор.

Написаны целые книги о том, какой должна быть лодка для дальних плаваний. Но не позволяйте убедить себя в том, что если у вас нет именно такой яхты, вы не можете отправиться пойти в кругосветку.

Конечно, «Аве Марина» это слишком, но тысячи других лодок, всевозможных форм и размеров, счастливо плавающих по морям, являются тому доказательством. Лодка должна, по возможности отражать потребности и характер владельца, но, в случае необходимости, владелец может приспособиться к особенностям лодки и, по большому счёту, это ничего не меняет.

Главное, она должна быть абсолютно надёжной, остальное, вопрос здравого смысла и возможностей. У кого лодка плохо ходит в лавировку, должен быть внимательным и держаться подальше от берегов с подветра, если на лодке нет мотора, то в безветрие лучше отказаться от захода в некоторые атоллы или в средиземноморские порты, так же как если корпус лодки не из усиленной стали, не стоит идти во льды Антарктиды. Большой плот, вроде «Кон Тики», с парусом и рулевым устройством, сам по себе является надёжным судном, потому что не тонет, не переворачивается и в определённой мере управляется. Остальное, вопрос личного выбора.

Мы тоже думали, что это будет очень трудно, вероятно потому, что неправильно понимали рассказы многих мореплавателей, принимая горячность их эмоций за объективные трудности, упорство за героизм, тяжесть одиночества за реальную опасность.

Ходить по морям, как это делаем мы, это просто большая игра и, как все игры, она имеет свои правила. Но, в основном это испытания, хорошие и плохие, скорее души, чем физической силы, скорее духа, чем интеллекта. Даже техника, казавшаяся такой важной до отправления, была пересмотрена и упрощена с течением миль и месяцев.

По прошествии некоторого времени плавание становится повседневной привычкой, вырабатывается система, внутри которой все действия связанные с навигацией: пользование секстантом, оценка расстояний и прогноза погоды, работа с парусами и передвижение по лодке в качку, становятся повседневной рутиной, выполняются автоматически и определяют привычное течение дней.

Изменяются со временем и оценки. Семидневное плавание без заходов, это просто переход, ветер в семь баллов уже не кажется слишком сильным и сильное волнение воспринимается просто как досадное неудобство, вынуждающее питаться хлебом и сыром. Если ветер усиливается, уменьшаем парусность, если усиливается ещё, уменьшаем ещё больше и забиваемся на свои койки, читать и слушать шумы моря, которые приглушённо слышны сквозь надёжную толщину борта.

А как же тогда жестокие шторма и волны убийцы, переворачивающие суда? Конечно, существуют и они и представляют определённую долю риска, незначительную в тропических широтах и более высокую у больших мысов. Но и в этом случае важны не столько техника и квалификация того кто находится в лодке, сколько надёжность самого судна, которое должно быть в состоянии противостоять самым жестоким волнам.

Всем этим мы не хотим сказать, что плавать по свету это банально.

Совсем нет, но эта игра доступна каждому и она дарит незабываемые эмоции, опыт, знания, знакомства и ощущения.

Идя против течения по каналу усеянному рифами, напрягая до предела все чувства, понимая, что достаточно отвлечься на мгновение, чтобы приключилась катастрофа, испытываешь сильные эмоции.

Плывя ночью, в тишине, без огней, в водах, где возможна встреча с пиратами, испытываешь страх сжимающий душу.

Переживая многодневный шторм, доходишь до состояния, когда готов поклясться, что больше не можешь этого вынести, но потом находишь в себе резервы и терпишь ещё и ещё, столько, сколько необходимо. Плавать с акулами, плыть вдоль неисследованных берегов (к сожалению их осталось очень мало), подниматься вверх по реке… это приключения.

Маленькие приключения, которые, возможно, вызывают больше впечатлений когда о них слышишь, чем когда переживаешь. Но в нашем сильно организованном обществе, где приключения запрещены законом, приходится довольствоваться и этим.

– Но как же быть с теми, кто ожидает нас дома, чтобы водрузить на головы нашу порцию лавров?

– Пусть водружают. Лавры всегда могут пригодиться, но, будем считать, что мы со всеми в расчёте, написав эти строки, и кто хочет слышать, да услышит: Кругосветка – это просто, интересно и здорово!


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю