332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Элизабетта Ердег » Под необъятными небесами » Текст книги (страница 14)
Под необъятными небесами
  • Текст добавлен: 17 сентября 2016, 20:07

Текст книги "Под необъятными небесами"


Автор книги: Элизабетта Ердег


Соавторы: Карло Аурьемма



сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)

Знакомый запах, вызывающий в памяти смутные видения из прошлого. И выглядит также, кусочки овощей в густой жидкости с зёрнами риса, длинными от слишком долгой варки. Все ингредиенты были сложены в кастрюлю с водой и долго кипятились, может поэтому супчик не сильно хорош.

Выхожу поесть в кокпит, хотя идёт дождь. На мне непромоканец, а то, что вода попадает в кастрюлю, ещё и лучше, бульон разбавляется и остывает.

Снаружи ветер, сердитое небо, серое море, летучие рыбы. Ничего нового. Но прихожая квартиры вечером может быть более угнетающей.

Паруса стоят бабочкой, грот с одним рифом и тяжёлая генуя. Мне придётся часто просыпаться, чтобы контролировать, не надвигается ли очередная гроза.

01:30 Я поднимался уже бесконечное количество раз, чтобы не быть застигнутым врасплох со слишком большой парусностью, и вот она, огромная, безобразная, чёрная туча. Первые порывы ветра, завеса дождя. Сделал поворот через фордевинд… взял рифы… убрал геную… поднял стаксель. Почти час работы, и теперь, когда я закончил, идёт мелкий дождичек и ветра почти нет. Паруса хлопают на мёртвой зыби.

02:50 Двадцать минут без ветра и вот снова порывы. Крен сорок градусов, тарелки и хлеб летают по каюте.

– Да хватит уже! – кричу я в небо во всю силу своих лёгких. Потом пошло легче. Я продолжаю кричать от всей души, сидя в кокпите голый под дождём, помогая «Джованни». Вода заливает глаза, стекает ручьями по волосам и бороде. Крик помогает мне, улучшает настроение.

Гроза продолжалась всю ночь.

7 сентября 1990

Одиннадцатый день. Ни одна из моих книг не может объяснить эти постоянные грозы, которые продолжаются уже пять дней. Это отражается на среднесуточных переходах, которые остаются меньше сотни миль, из за полного затишья между одним последующими шквалами. Однако, припоминаю, я где то читал, как некто жаловался, что при плавании через Индийский океан небо целыми неделями было затянуто облаками и невозможно было определиться.

Видимо он плыл в этих местах.

10:00 Алиллуя. Появился голубой просвет! Лёгкий ветер с юговостока. Беспорядочное волнение. Открываю все иллюминаторы, чтобы впустить свежий воздух.

12:35 Полуденное определение 8°41′ южной широты. Переход за 24 часа – 108 миль.

16:30 Погода наладилась. Солнце примиряет меня с действительностью. Я даже согласен прийти на несколько дней позже, если погода будет оставаться такой.

В третий раз поймал барракуду. Эта большая, около двух метров.

Не знаю что с неё делать, мясо барракуды мне не нравится. Она ещё в воде, на крючке и неистово прыгает, пытаясь освободиться.

Теоретически, должны бы сразу появиться акулы, привлечённые вибрацией и запахом крови, но никто не появляется.

Бедная барракуда дёргается всё слабее, за два часа она никого не привлекла. Мне её жалко. Если я обрежу леску, не знаю, выживет ли она с крючком и стальным поводком в пасти. С другой стороны, даже если я вытащу её на борт, то всё равно не смогу освободить от крючка, потому что она дёргается и зубы у неё очень острые.

Наконец, я обрезал шнур и вижу как удаляется её обтекаемое тело в белых и серых полосах, теряясь в глубине моря. Мне неприятно, оттого что я бессмысленно поранил её. Наверноё на несколько дней откажусь от рыбной ловли.

18:00 Ветер 4 балла с востока. Идём со скоростью шесть узлов точно на запад. Небо ясное.

До Шри-Ланка 1260 миль по прямой или 1740, если следовать линии ветра. Ещё пятнадцать дней, может быть двадцать, всё зависит от того, как получится пересечь экваториальную штилевую зону.

На ужин галеты и помидор, последний, и две пластинки сыра. Я ещё отварил картошки, но, что-то не хочется. Съем завтра.

22:00 Лодка идёт быстро, ускоряясь с сильным шелестом, на каждой волне. Луна освещает пейзаж мягким, спокойным светом.

Великолепно!

10 сентября 1990

Четырнадцатый день. Я спал, несмотря на немилосердную болтанку. «Веккиетто» невозмутимо продолжает свой путь под максимально уменьшенной парусностью, гротом с тремя рифами и зарифлённым стакселем, отыскивая дорогу среди волн и пенных гребней. Пару раз я поднимался закрыть входной люк, потому что с попутным ветром капли дождя залетали внутрь, до самой койки. Так как я заснул, читая английскую книжку, то всю ночь мне снились сны на английском.

10:00 Ветер ослаб до шести баллов. Волны, по прежнему, большие и регулярные. Некоторые превышают четыре метра. Я нашёл способ измерять их: забираюсь на мачту, пока глаз не становится на уровне самых высоких гребней. Сегодня, когда стою ногами на мачтовых лебёдках, они закрывают мне горизонт. Волны идут мощными правильными линиями. Они очень редко обрушиваются, но если это случается, то сразу широким фронтом, с шумом водопада.

11 сентября 1990

Пятнадцатый день. – Урааа! Сегодня, в просветах между тучами, голубое небо, каким оно и должно бы быть всегда. Лодка вся вымыта брызгами. Она даже чище, чем после мойки со щёткой и порошком.

Приближается момент, когда нужно наконец решить: Чагос или Шри-Ланка? На Шри-Ланка, нужно будет повернуть на север, на Чагос, достаточно держаться прежнего курса. У меня есть ещё день на раздумья. Я же, тем временем продолжаю сидеть в кокпите, наблюдая всё ту же неизменную, и в то же время, всегда разную, картину беснующегося моря, слушая классическую музыку, доносящуюся из каюты. Гребни, перед тем как обрушится, превращаются в зелёноголубые стеклянные пирамиды. Белые барашки украшают вершины волн и во впадинах растут скопления белой пены. Мне приходится ставить громкость на максимум, чтобы перекричать шум волн и пробивающегося сквозь них корпуса яхты. На обед я проглотил чашку противной фасоли, которая была сварена два дня назад и выпустила какую то клейкую жидкость. Надеюсь, мне не станет плохо. С другой стороны, готовить сейчас очень трудно и даже опасно. Сегодня утром, наливая кофе с молоком, я половину пролил и потом час мыл камбуз.

Уже несколько дней я использую старый стаксель, который был на лодке ещё до того, как мы её купили. Он маленький и лёгкий, управляться с ним намного легче, чем с тем, который мы пошили специально для этого плавания, из такой жёсткой ткани, что его трудно даже сложить или вынуть из мешка. Когда я уверял всех, что паруса должны быть из толстой ткани, я говорил глупость. Верно, что тяжёлые паруса не деформируются и медленнее изнашиваются, но в ситуациях как эта, когда за день их приходится менять много раз, с лёгкими парусами управляться вдвое легче.

Если же он всё-таки порвётся, я всегда могу вернуться к прежнему.

19:00 Я задался вопросом, стоит ли готовить при такой болтанке.

Но перед перспективой ужинать консервами…

– Чтобы пожарить пару яиц, нужно две минуты.

Я всё хорошо подготовил. Салат из капусты уже готов, соит за плитой, расклиненный между пакетом с хлебом и корзиной с фруктами. Большое ведро, заклинено под погоном каретки гика шкота, готово для того, чтобы сразу сунуть туда грязную сковороду, чтобы освободить место для чайника, который, в свою очередь, должен освободить конфорку на плите для тарелки с яйцами. Плита в кардановом подвесе, единственное место, куда можно что-то поставить без того, чтобы это «что-то» не улетело сразу же на другую сторону каюты.

Я поджёг спирт, чтобы разогреть плиту, поставил сверху кастрюлю со сливочным маслом, чтобы растапливалось, и пошёл взять яйца в ящике. Когда возвращался, лодка накренилась больше чем обычно…

Может быть от того, что у меня в руках были яйца, я инстинктивно, вместо того, чтобы схватиться за поручни, развернулся и упал спиной на камбуз. Кастрюля улетела, горящий спирт брызнул на стены и мне на спину. Я оказался на полу, в одной руке раздавленное яйцо, в другой ещё целое. Почувствовал спиной тепло и краем глаза заметил поднимающиеся позади меня языки пламени. Быстро снял майку, пропитанную горящим спиртом, скатал её клубком и выкинул наружу, первой же попавшейся под руку тряпкой бросился тушить пламя на камбузе. Потребовалась целая вечность, чтобы оттереть с пола и с моих ног скользкую и липкую массу из яиц, масла и капусты из салата.

– Нужно быть чокнутым, чтобы готовить в такую погоду!

Но, в конце концов, я всё таки положил масла в кастрюлю и поджарил два яйца, просто, чтобы доказать всем, что я самый упрямый.

14 сентября 1990

Уже два дня идём курсом на север, в направлении Шри-Ланка. Всю ночь шли под одним стакселем с ветром точно в корму. Сейчас позавтракаю и выйду на палубу, перекинуть стаксель на другой галс и поднять ещё кусочек грота, море кажется не такое суровое, как вчера вечером. Ночью меня мучили кошмары. Мне снилось, что я пришёл на собеседование для приёма на работу на IBM. Очень странные сны для плывущего посреди океана. Вспоминаю, как пятнадцать лет назад я на самом деле написал заявление на приём.

Прошёл психологические тесты и серию собеседований.

– Поздравляю. Вы приняты. С понедельника начинаете трёхмесячные курсы в Пескиера дель Гарда с проживанием.

– Извините, а что значит – с проживанием?

– Это значит, что Вы должны будете проживать в том же отеле, где будут проходить курсы.

– А если вечером я захочу вернуться в Милан?

– Это запрещено. Вы устанете в дороге и утром не будете достаточно сконцентрированы. Таковы правила нашей компании.

Я тогда сказал им (о счастливая молодость), что компании придётся сделать исключение, или отказаться от моих услуг. Естественно, они отказались и престижная карьера закончилась, даже не начавшись.

Кто знает, как бы сложилась моя судьба, окажись я более покладистым. Возможно не оказался бы сейчас посреди океана, размышляя, стоит ли поднять ещё и грот?

09.00 Перекинул стаксель, поднял грот с тремя рифами. Полный бакштаг правого галса, курс примерно 340°.

– Жди нас Индия! Мы идём!

Нет солнца, чтобы определиться.

11:00 Отдал одни рифы. Волны стали более регулярными. И хоть по прежнему, периодически забрасывает на палубу по несколько вёдер пенящейся воды, уже не страшно. По моим прикидкам я должен уже быть на шестом градусе южной широты и вскоре войду в зону экваториальных штилей, которая простирается от пятого градуса до экватора. И неизвестно, насколько легко получится её пересечь.

Дальше на севере дует юго-западный муссон, чтобы пройти последние 360 миль до Галле.

Громкий гул самолёта прерывает мои мысли. Выхожу, чтобы посмотреть, но нго не видно за плотным слоем облаков. Возможно, он летит на Диего Гарсиа, лежащий в 600 милях отсюда.

Диего Гарсиа, самый большой из островов Чагос. Одно время архипелаг был обитаемым. Потом англичане сдали его в аренду американцам, которые решили создать там военно-морскую базу.

Жителей островов деньгами и посулами убедили переселиться на Маурициус, предложив им пожизненную ренту. Теперь на Диего Гарсиа расположена база, а все остальные острова необитаемы. Это самый прекрасный морской природный парк в мире.

12:00 Ветер пять баллов. Грот с двумя рифами и стаксель. Скорость шесть узлов, курс 340°. Лоция говорит, что выше экватора западное течение, со скоростью 15–20 миль в день. Нужно будет учесть его, чтобы не оказаться с подветра Шри-Ланка.

14:30 Ветер снова усиливается. Около семи баллов. Я раздумывал, не пора ли снова взять третьи рифы на гроте, когда увидел идущую волну. Она не казалась более высокой, чем другие, но была более крутой. Она подняла корму «Веккиктто», занесла её на несколько метров вбок, потом накренила нас на 60 градусов, прошла под днищем и пошла дальше. Я сидел вцепившись в кормовой релинг, залитый водой и пеной. Никакого ущерба, если не считать порвавшейся шнуровки обвеса кокпита с подветренной стороны и беспорядка в каюте, от повыпадавших из ящиков вещей.

16:30 Пока я писал предыдущие строки, ветер усилился и крен теперь 45 градусов, не смотря на то, что грот я уже убрал раньше. Я надел непромоканец и выбежал наружу.

Небо абсолютно чёрное. Ветер очень сильный, восемь или девять баллов. Хватаюсь за руль, так как Джованни рулить не в силах.

Волны сразу же стали крутые и начали обрушиваться. Трудно стало держать курс, лодка разворачивается лагом, даже под одним стакселем. Нужно убрать его. Но я без страховочного пояса и, к тому же, если оставлю штурвал, нас развернёт лагом, прежде чем я доберусь до бака.

– Да все-равно стаксель сейчас лопнет. – думаю я, вцепившись в штурвал, стараясь держаться кормой к волнам.

Поверхность моря покрыта беловатым слоем распылённой воды.

Она струится по палубе, как низкий туман.

Всё это длится минут двадцать. Дальше ветер продолжал дуть сильно, но уже не так, и я смог пробраться на нос, заменить стаксель на штормовой и снова включить ветрорулевой, которому приходилось всё же периодически помогать на самых больших волнах. После двух часов на руле я продрог, несмотря на тёплый воздух. Внутри же можно умереть от жары.

В каюте беспорядок, хотя не очень сильный. Запах? Уже много дней, как всё закрыто. Я чувствую только посторонние запахи, а если бы вошёл посторонний человек? Простыня, несмотря на то, что развешена в проёме двери, покрывается голубой плесенью. А что я могу сделать. Невозможно развесить её на солнце, потому что солнца нет. И потом, снаружи постоянно летят брызги. Займусь этим, когда наладится погода. Я устал. До Шри-Ланка ещё 700 миль.

19:00 Я сделал всё для собственного утешения. Поднял грот с тремя рифами и оставил штормовой стаксель. Лодка летит. На горизонте виден кусочек голубого неба.

21:00 Льёт, льёт и льёт не прекращая. На койке болтает, зато сухо.

По движению лодки, кажется, что ветер стих и мы идём заметно медленнее, хотя идём. Внутренний компас показывает, что идём правильным курсом. Глядя наружу, через прозрачный люк, видна только чернота.

Ужинаю сыром и галетами. Невозможно готовить в твкую погоду.

Курс верный, так что даже не буду выходить наружу.

16 сентября 1990

Двадцатый день. Закат. Я вошёл в зону экваториальных штилей.

Лёгкий ветерок и «Веккиетто» мягко движется под аккомпанемент звуков воды и собственных скрипов. Идущие с юго-востока волны, это зыбь от непогоды прошлых дней. Они похожи на горы. Подходят, прокатываются под лодкой и идут дальше. Пару часов я продолжал смотреть на море, ожидая, что ветер вот-вот кончится. В конце дня, я вдруг почувствовал сильный голод и вспомнил, что не притрагивался к пище весь день.

Уже двадцать дней я в море, перед лицом бесконечности.

Нашёл ли я сам себя?

Нашёл ли я смысл жизни?

Нашёл ли я бога?

Нет! Здесь только вода, дожди, ветер и небо.

И как же тогда? Как со смыслом жизни….?

Может поэтому есть смысл рожать детей, чтобы они, в свою очередь, могли бы заняться его поисками, которые начинаются в юности и не кончаются никогда.

Свет уже почти полностью угас. Закончился ещё один день. Вокруг на сотни миль нет ни души, только великое спокойствие.

17 сентября 1990

Двадцать первый день. День начинается со штиля. Лодка качается.

Смотрю по сторонам, жду ветра. После завтрака, кажется задул лёгкий бриз с запада, наморщив огромные дюны, катящиеся по прежнему с юга. Пытаюсь завести мотор, чтобы зарядить батареи, но.

Через несколько минут загорается красный индикатор высокой температуры, приходится заглушить.

Солнечная батарея тоже работает плохо. Снова корродировали контакты в выходной коробке. Проносится небольшая гроза с порывами с юго-запада, но продвигает нас не далеко. Провожу всё утро за штурвалом, чтобы использовать каждое дуновение ветра.

Бриз с запада, слабый и неустойчивый. К старым волнам с юговостока добавились новые, с юго запада, что даёт надежду на то, что подует новый ветер. Но вместе эти волны приводят к беспорядочной качке. Просветы в облаках позволяют надеяться на определение по солнцу.

12:48 Солнце показалось во всей своей красе как раз вовремя: 42°8′ южной широты. Мы оказываемся южнее, чем счислимое положение вчерашнего дня. Какая-то ошибка?

Починил солнечную батарею. Как всегда, корродировали выходные контакты. Новый, поменянный на Бали, двух миллиметровый медный кабель превратился в кучкц зелёноватой пыли. Кризисный момент наступил, когда мне понадобилось спаять контакты: аккумуляторы разряжены и невозможно использовать паяльник, поэтому невозможно починить солнечную панель, поэтому невозможно зарядить аккумуляторы…

– Как быть? – решение пришло само собой, когда я жарил яичницу. – Конечно же! Примус!

На его пламени накаляю жало паяльника, и, когда оно становится красным, бегу на палубу паять провода. Три-четыре забега и работа закончена. Остаётся только залить всё силиконом, чтобы попытаться защитить контакты от соли и установить панель. Может быть и неудобный способ, но сработало. Панель снова начала подзаряжать аккумуляторы энергией, берущейся непосредственно от солнца. Если оно светит, естественно.

15:30 Дела налаживаются. Западный ветерок держится. Делаем три узла. Небо синее с красным, белые и чёрные облака. Это небо, неизвестно почему, вызывает у меня тревогу.

– Клянусь, в следующую грозу помоюсь!

16:30 Кажется, передышка закончилась. Горизонт стал чёрным, там растут тучи, контрастирующие с остальным небом, которое остаётся по прежнему чисто голубым. Нужно подготовиться. Задраить и закрепить всё что можно, уменьшить парусность.

17:40 Монстр едва разминулся с нами, прошёл по корме, переливаясь серым, чёрным и желтоватыми цветами. Вместо него через нас прошли два отдельных монстрика поменьше. Ливни и порывы ветра продвинули нас вперёд на пять миль, менее чем за час, но сейчас мы стоим неподвижно, накрапывает мелкий дождик и паруса хлопают на длинной волне.

18:00 Cтоим. Снаружи невероятная тишина. Поверхность моря маслянисто-гладкая, и гряды длинных волн пересекают её во всех направлениях. В глубине видны медузы, отсвечивающие фиолетовым в последних лучах солнца. В той стороне, где закатывается солнце, вырисовывается очередная гроза.

20:30 Гроза отшумела и промчалась. Снова всё тихо. Слегка дует с юга. Пытаюсь что-то делать, но ветра недостаточно даже чтобы надуть паруса. Небо ясное и звёздное.

22 сентября 1990

Двадцать шестой день. Я встал рано, чтобы сделать определение по звёздам. В разрывах между тучами видны Юпитер, Канопус и Сириус, немного затуманенные, но хорошо различимые в неверном утреннем свете. В окуляре секстанта Юпитер выглядит ярким светящимся шаром. Вращаю барабан градусов, так, чтобы изображение опустилось к горизонту. Когда шарик касается его свей нижней точкой, блокирую барабан и бросаюсь в каюту, к штурманскому столу, считая про себя секунды, пока в свете лампочки не смогу прочесть время на хронометре. Вычитаю секунды, которые потратил на то, чтобы спуститься, считываю показания секстанта и записываю цифры в судовой журнал. Проделываю ту же процедуру для Канопуса и Сириуса. Потом расчёты и нанесение на карту трёх линий. Тем временем снаружи становится заметно светлее.

− Эх. Этой ночью, сам того не заметив, я пересёк экватор и оказался в северном полушарии. Не знаю, радоваться мне или грустить?

«Веккиетто» пробыл один год, пять месяцев и восемнадцать дней в южном полушарии.

Изнутри слышен свист семейства дельфинов. Они маленькие и вёртие, с длинными тонкими носами. Я никогда раньше не видел их так много. Первые уже давно впереди, закрывая весь горизонт, а с кормы, выпрыгивая над водой, всё продолжают прибывать новые.

Насколько видно вокруг, море кишит ныряющими и снова появляющимися на поверхности животными. Когда они уходят, я остаюсь в окружении мириад рыбёшек, видимо маленьких тунцов. Не думаю, что они следуют за лодкой, мне они кажутся слишком маленькими, чтобы плыть со скоростью четыре узла. Но если они не плывут за мной, значит море полно ими, потому что на протяжении часов я продолжаю видеть, как они выпрыгивают из воды. Возможно, когда-то и вблизи берегов было так много рыбы. Возможно, её было много и в Средиземном море.

Сегодня стабильный западный ветер и море почти спокойное. Зона экваториальных штилей закончилась. Я пробыл в ней пять дней, пройдя 240 миль среднесуточными переходами менее пятидесяти.

25 сентября 1990

Двадцать девятый день. По расчётам я должен быть в четырнадцати милях от порта Галле, но земля всё ещё не видна. Ночь я провёл в дрейфе, боясь подойти слишком близко к суше, и бодрствуя, так как вокруг были видны многочисленные огни лодок и судов, которые проходят вплотную к Шри-Ланка на пути из Европы на Дальний Восток. Чтобы не заснуть, я стоял на ногах, прислонившись к мачте.

06:30 Восходит солнце и оживляет краски. Появляется и земля, тонкая серая полоска, затянутая дымом и туманом. Привожу в порядок всё внутри лодки и поднимаю жёлтый флаг. У меня трясутся руки. Ветер юго западный, четыре балла, сильное волнение. Иду курсом на точку, где должен быть порт, в полный бакштаг.

Вход в порт Галле не из самых простых. Муссон дует прямо на берег, превращая море на расстоянии двух миль от него в мешанину волн, идущих с моря и отражённых, пенных гребней и ила. Из за подводных скал и камней на пути в бухту, говорит лоция Британского Адмиралтейства, необходимо следовать каналом обозначенным слева цилиндрическими буями чёрно белой шахматной раскраски и коническими красными буями справа. Но вот Алан Лукас, в своей лоции Индийского океана, даёт противоположную информацию: цилиндрические красные буи слева и конические чёрные, справа. Однако сначала, и тут две лоции согласны, я должен найти bell buoy(я перевожу это как колокольный буй), который даст мне направление на вход в канал. Уже несколько дней, как я сравниваю две лоции. То ли я что-то не понимаю, то ли действительно они дают мне противоречивую информацию?

Мне тяжко от того, что не с кем обсудить это, так же как позавчера было тяжко от невозможности разделить эмоции от необычного явления.

Я находился в трёхстах милях отсюда. «Веккиетто» шёл сам в галфвинд, я стоял на носу, наслаждаясь солнцем и спокойным плаванием, когда заметил на горизонте клуб белого дыма. Он был призрачен и едва различим на матовом фоне нижних слоёв атмосферы, повисел в воздухе несколько секунд и растаял, оставив меня в сомнениях, видел ли я что-то на самом деле или мне почудилось. Но через несколько минут появился ещё один клуб, затем ещё и ещё. Каждый из них висел в воздухе несколько секунд и пропадал.

Мне в голову пришла странная мысль: – Может быть какой нибудь военный корабль упражняется в стрельбе? И сразу же следом: – А если они вдруг начнут стрелять сюда?

Даже не обдумав абсурдность этого предположения (с какой стати военный корабль вдруг станет проводить стрельбы посреди океана?), я бросился в каюту к рации.

–  Hallo, Hallo, this is a small sailing boat. If there is a military ship firing here around, please, pay attention.(Внимание, внимание. Здесь маленькая парусная яхта. Если военный корабль проводит стрельбы в окрестностях, будьте пожалуйста осторожны.)

Я передавал и передавал в эфир свои призывы, но радио отвечало мне тишиной, прерываемой треском электрических разрядов от гроз, которые я оставил за кормой в стороне экватора.

Я вернулся на палубу с биноклем. Клубы дыма, кажется стали ещё ближе и гораздо заметнее. Наконец я сделал то, что должен был сделать сразу, забрался на мачту на высоту краспиц. Тут и стало всё ясно.

Это были три кита. Они выныривали как дельфины, каждый раз выпуская в воздух огромный столб пара и воды. Я мог видеть только верхнюю его часть, всё остальное было скрыто за горизонтом, и она была похожа на облако дыма. Я сидел и смотрел на приближающихся трёх огромных животных с квадратными головами, раздираемый противоречивыми эмоциями: желанием посмотреть на них поближе и страхом, что они подойдут слишком близко. Я только успел спуститься с мачты, их было уже видно с палубы. Они появлялись и исчезали среди волн. Сначала чёрная массивная голова, потом в воде несколько секунд скользила спина и, наконец, могучий хвост в белых отметинах поднимался высоко в воздух и с сильным шумом отвесно уходил в глубину.

– Интересно, они меня видят?

Я стоял, вцепившись в мачту и смотрел, как самые большие на свете животные подходили всё ближе и ближе. Наконец они подошли всего на несколько десятков метров. Может быть расстояние было и большим, но мне казалось, что они совсем рядом. Потом они исчезли под водой и всплыли уже по другую сторону лодки, быстро удаляясь, оставив меня в изумлении и восхищении.

Что же меня не совсем не радует, так это вход в порт Галле, с этими бакенами, которые должны быть то ли конические, то ли цилиндрические, красные или чёрные. Может быть, их не окажется вовсе, а у меня мотор может работать не больше десяти минут.

Надежда заметить мели при отсутствии бакенов по цвету воды исчезла сразу, как только я увидел воду залива, мутную, взбаламученную волнами.

– Может быть ну его… лучше идти сразу в Индию, думаю я про себя, пытаясь отыскать в бинокль bell buoy, который мне представляется огромным буем в форме колокола.

Ветер вблизи берега становится попутным и я решаю убрать стаксель и идти под одним гротом с двумя рифами, чтобы двигаться потихоньку и иметь хороший обзор со своего места у мачты. Отсюда мне хорошо видно всё по курсу и я могу быстро перейти в кокпит к штурвалу, в случае необходимости.

Вдали появляются бакены, разбросанные на фоне бухты и города и в самом начале один, более крупный, явно конической формы.

Корректирую курс, чтобы приблизиться к нему. Это действительно колокольный буй,о котором говориться в лоции, старый ржавый цилиндр, на котором укреплён колокол, который должен бы издавать звон каждый раз, когда проходящая волна качает буй. Однако колокол покрылся толстым слоем водорослей и не в состоянии издать ни звука.

Потихоньку двигаюсь в направлении, где, как мне кажется, находится вход в канал, пытаясь в бинокль разглядеть формы и цвета бакенов. Тут удача идет мне навстречу, рыбацкая лодка, идущая с моря, тоже направляется в порт. Она идёт быстрее «Веккиетто» выпуская из трубы над рубкой большие клубы чёрного дыма. Они быстро обгоняют меня и идут в канал. На палубе машут руками, глядя на меня. Мне же некогда разглядывать их, они моя удача, которую я не должен упустить. Можно было бы попросить их замедлить ход и провести меня, но что то удерживает меня, какой то стыд. Может быть от того, что я давно не разговариваю ни с кем.

Предпочитаю, чтобы не отстать, снова поднять стаксель и на ходу отдаю второй ряд рифов. «Веккиетто» ускоряет ход. Они понимают и замедляют свой, улыбаются и делают знаки, указывая в направлении канала.

– Иди вперёд. Так нормально. – это большая удача, так как немногие из оставшихся бакенов настолько ржавые, что определить их цвет невозможно.

В конце канала убираю стаксель, прохожу под гротом внешние боны и оказываюсь внутри маленькой квадратной акватории, окружённой черными, частично обвалившимися волноломами. Здесь почти пусто: одна австралийская яхта, старый английский парусник и несколько рыбацких лодок на западной стороне. Вот это удача, целый порт в моём распоряжении. Я бросаю якорь прямо в центре, в нескольких десятках метров от австралийцев, даже не пуская мотор.

Какое спокойствие. Какая тишина. «Веккиетто» стоит неподвижно под жгучим полуденным солнцем, впервые за тридцать дней. Никто, кажется, не обращает внимания на мой жёлтый флаг и я не имею желания сойти на берег. Предпочитаю сидеть в каюте, в тени импровизированного тента. Ем тунца, пойманного этим утром, смотрю вокруг, в тишине нового порта, наслаждаясь отдыхом после напряжения последних часов. Группа ребятишек, на старой пироге с балансиром, ловят рыбу в мутной воде порта, выдёргивая из неё маленьких серебристых рыбок.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю