Текст книги "Смертельные искушения (ЛП)"

Автор книги: Элисон Джеймс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)

уставилась на него своими красивыми сине-зелеными глазищами. Волосы ее

завивались крупными локонами, в которые так и хотелось зарыться руками.

Ее пылающее лицо стало точно свекла.

– Андреас только…

– Я знаю, что делал Андреас. – Нико запер дверь, которой только что

хлопнул Андреас, в тишине раздался громкий щелчок.

– Он выяснял, захочешь ли ты его, если он останется ублажать тебя вместе

со мной.

Патрисия поднялась. Чертовски сексуальная женщина. Он мог бы пировать

на ней. Научить такому сексу, после которого она много дней будет в ступоре.

Таков дар Диониса: он мог доставить такое блаженство, на какое не способен ни

один смертный. Мог причинить боль удовольствием, а мог им исцелить: зависит

от того, чего ей хочется.

Ее голос стал напряженным:

– Он утверждает: все, что ты ко мне чувствуешь – часть проклятия.

– В какой-то мере. Но я и представить, любимая, не могу мужчину, не

способного в тебя влюбиться.

Патрисия вперила в него настороженный взгляд, не позволяя лести отвлечь

себя.

– И еще он проболтался, что я никогда не влюблюсь в тебя.

Нико, пытаясь скрыть главное, только пожал плечами.

– Когда ты со мной закончишь, то сама же и прикажешь идти на все четыре

стороны. Вот как оно действует.

– И мне здесь никто не дает права голоса?

– Ты больше меня не пожелаешь, более того, еще станешь удивляться, что

вообще спуталась со мной. Проклятие обладает чрезвычайным могуществом. А

что чувствую я – не должно иметь значения.

– Для меня имеет, – заявила девушка упрямо.

Нико приблизился к Патрисии и положил руки ей на плечи.

– Я доставлю тебе самое большое удовольствие, на какое только способен. И

буду счастлив это сделать не потому, что обязан, а потому что считаю: ты

заслужила его. Нет нужды притворяться, что тебе нужно большее.

Нико слегка надавил на плечи Патрисии, большие пальцы, лаская, пробежались по ее шее. Он искусен в соблазнении и утешении опечаленных леди, но в это мгновение надеялся, что ей этого не понадобится.

Патрисия прильнула к нему и легонько поцеловала его в нижнюю губу.

Во внутренностях начала разрастаться боль, требующая взять девушку, пока

не скрутила агония. Нико пытался уменьшить ее, дабы сохранить возможность

смаковать девушку. Удовольствие нельзя уравнивать со скоростью; чем

медленнее, тем лучше.

Все это время Нико был вынужден прислуживать тем, кто безжалостно

использовал свою власть, упоенных, что накинули на него, как домашнее

животное, узду. В древние времена их знали и принимали божественную природу; но мир переменился, и теперь они все тщательней вынуждены скрывать свою

суть. Эта девушка – единственная из всех, кто увидел его божественность и не впал

в панику, и первая, кто сказал, что любит его крылья и сожалеет о проклятии.

Нико склонился, чтобы подарить полновесный поцелуй, вдохнул медовый

аромат ее волос. Патрисия непоколебимо верила, что надпись – ключ к их

свободе, и однажды, освободившись, они смогут определить подлинность его

чувств. Однако Нико чертовски хорошо понимал, что все не так просто.

Патрисия мягко посасывала его губу, и уже очень твердый член Нико

приподнялся. Ему нужно удовлетворение и высвобождение, нужна она. Однако

необходимо

все

делать

на

ее

условиях.

Патрисия проникла язычком к нему в рот, лизнула изнутри губу и выскользнула

назад.

– На сей раз я хочу тебя без одежды. Станцуй, Нико, для меня стриптиз.

Кровь

в

венах

вскипела.

Ей

хочется

поиграть.

Он подошел к колонкам, прикрепленным над дверью, открыл дисплей, позволяющий слышать музыку в клубе. Комнату наполнили тяжелые удары песни

Найн Инч Нэйлз11, и Нико начал пластично двигаться.

Он подавил улыбку, увидев, как взгляд Патрисии прочно приковался к

нему, когда мужчина снял рубашку и отбросил ее. Потом стал плавно, по спирали, вращать бедрами, словно профессиональный исполнитель экзотических танцев, одновременно кружа вокруг девушки. Нико на нее не смотрел, и только движения

тела показывали, как сильно он ее хочет.

Патрисия рассмеялась – легкий звук посреди резкой музыки. Нико провел

рукой по волосам, позволяя им рассыпаться. Ему хорошо были известны плясовые

ритмы каждого десятилетия, поэтому он частенько танцевал в клубе. Техника

менялась мало: энергичные движения в такт, использование тела, чтобы

соблазнять и увлекать.

Улыбка Патрисии стала шире.

– Сними это, Нико, – рассмеялась девушка.

Нико непринужденно расстегнул на джинсах молнию. Он поддразнивал ее, держа ширинку открытой, но повернувшись к Патрисии спиной, стал вертеть под

музыку задом.

Она зааплодировала. Наконец он приспустил брюки, позволяя им

повиснуть на бедрах, и, закинув руки за голову, продолжил ритмично двигаться.

– Это лучше, чем Рождество, – закричала Патрисия под шум музыки.

Какое-то время Нико соблазнял ее полуспущенными брюками, потом резко

стянул их с себя и швырнул Патрисии, оставшись в одних сандалиях. Смех

Патрисии затих, но в глазах сохранился горячий блеск.

Нико, извиваясь всем телом, протанцевал до нее, все еще не поднимая глаз

на зрительницу. Обвив одну ее руку вокруг своей шеи, собственную ладонь

положил ей на бедро, и уже с ней начал вальсировать.

Патрисия была теплой и податливой, и мужчина ощущал запах ее

волнения. Маковки грудей выступали из-под ее рубашки и бюстгальтера, задевая

его торс, и он был настолько тверд, что головка уже поднялась выше пупка. Тело

требовало, чтобы он схватил ее, раздел и оттрахал, но мужчина сдержал свои

низменные порывы.

Нико танцевал и поддразнивал, подлаживаясь к гибкому телу насупротив, наслаждаясь ощущением женщины рядом с собой. Она звонко рассмеялась.

– Ты каждую ночь проделываешь такое в клубе?

11 Nine Inch Nails – американская индастриал-группа, созданная Трентом Резнором в 1988 году в городе Кливленд, штат

Огайо. Жанр: индастриал-рок, индастриан-метал, альтернативный рок.

Нико, придерживая рукой, откинул Патрисию на спину в пародии на

бальный танец, и улыбнулся, глядя ей в лицо.

– Нет, любимая. Все только для тебя.

– Ну да ладно, а то иначе тебя арестовать, наверное, надо.

Сине-зеленые глаза искрились от волнения, однако губы расползлись в

медленной и ленивой улыбке. Музыка заряжала, и он, обхватив ее шею, притянул

к себе для поцелуя.

Она была прекрасна и телом, и душой; доказательство тому то, свидетелем

чему он стал днем. Эта девушка создана для секса и любви, но не знает, как

раскрепоститься. Ему понравится учить ее.

– Нико, – прошептала Патрисия у его губ. – Ты не закончил раздеваться.

Он поместил ее пальцы на резинку.

– Сними их с меня.

Патрисия усмехнулась. Поцеловала, жадно скользя своим губами по его.

Потом одним плавным движением сдернула нижнее белье.

Девушка опустилась перед ним на колени, упершись взглядом в огромный

член перед ней.

– О, думаю, мне он нравится, – выдохнула Патрисия.

Нико был весьма рад слышать это.

– Чего желаешь, чтобы я исполнил, а, любимая? Я весь твой.

– Выйди из этого нижнего белья.

Нико сбросил его с ног и – плоть к плоти, – встал перед нею. Ее

внимательный взгляд жаркой лаской медленно опустился вниз, будучи почти

столь же хорошим, как и прикосновения. Дыхание, горячо овевающее член, участилось, однако Ник смог устоять на месте.

Его тело запело от радости, когда она языком нажала на головку. Это

«пение» усилилось, когда Патрисия приоткрыла рот и мягко сомкнула губы над

наконечником.

Нико сжал кулаки. Патрисия вобрала, насколько смогла, его в рот, потом

отступила. Влажный, горячий, прекрасный рот, и женщина, желающая доставить

ему удовольствие.

Патрисия, царапая острыми зубками, нежно прикусила крайнюю плоть.

Нико чуть с ума не сошел от этого. Потом она опять сомкнула вокруг него губы и

начала сосать.

Патрисия прикрыла веки, отчего ресницы веером легли на скулы. Из волос

выбилась тонкая золотистая прядка, так и притягивающая к себе пальцы. Рука, ероша ее волосы, запуталась в них, позволяя шелковистым завиткам струится

между пальцами.

Патрисия упивалась. Лаская, она обхватила яички, пока Нико не раздвинул

ноги, чтобы позволить ей добраться до большего. Ее рот обрабатывал, посасывая, губы крепко сомкнулись вокруг плоти.

Патрисия подняла на него взгляд и улыбнулась, не выпуская огромный

член изо рта, и Нико почувствовал резкое приближение оргазма.

Женщина отодвинулась, и прежде, чем он успел ощутить разочарование, вновь наклонилась, обхватывая и прижимая к основанию члена его яички.

Каждый горячий удар ее языка приближал Нико к оргазму, а когда ко рту

присоединились пальчики, он понял, что вот-вот взорвется.

Ему захотелось увидеть, как ее смеющееся личико покроет его семя и оно

станет от этого влажным. Но сему не дано было произойти. Шею стали жечь

холодные звенья цепочки, не разрешая того, чего он так алкал.

Патрисия бросила на него взгляд, и мерцающие огоньки в глазах заставили

забыть о пытке, происходящей внутри.

– Поласкай себя для меня, – охрипшим голосом проговорила она. – Так же, как недавно я ласкала для тебя себя.

Это не так приятно, как ее прикосновения, но и не плохо. А то, что она

наблюдает за ним... Он ощутил прилив внезапного удовольствия.

– Крылья, – прошептала она.

О, боги. Да он свихнется.

Нико переместил татуировку, позволяя крыльям простереться за плечами.

Расправил их, потом взмахнул, разминая, и окутал себя и Патрисию теплым

коконом.

Нико, подавив рвущийся стон, обхватил рукой свою эрекцию. Темная дрожь

прошла через него, когда мужчина стал оглаживать себя, тело объяло пламенем.

Член хочет не его, он хочет Патрисию, однако Нико обязан удовлетворить ее

желание.

Сине-зеленые глаза Патрисии стали как блюдца: на его руке натянулись

сухожилия, когда он ею задвигал. Крылья, эти чувственные помощники, скользнули вдоль бедер и, лаская, опустились между ног.

Продолжая двигать рукой вверх-вниз, Нико не сводил с Патрисии взгляда, тело начало раскачиваться в определенном ритме. Из динамиков ревела музыка -

замечательный двойной эффект.

Нико обожал глаза Патрисии – аквамарин, искрящийся на теплом, освещаемым солнцем, море. Ее губы приоткрылись, дыхание ускорилось. На шее

билась жилка, и ему хотелось лизнуть это местечко, пробуя солоноватую кожу.

Патрисия же в безмолвном поощрении сама того не сознавая слегка

кивнула головой:

– Кончи для меня, Нико.

Он желал под собой ее пропитанное потом тело, умоляющее об одном. А

еще лучше бессвязно бормочущее, не способное вымолвить ни слова. Голова

бессильно откинута, и она от блаженства постанывает, дыхание на его лице

сладко...

Нико вскрикнул, и на пальцах повисла сперма, влажная и теплая. Патрисии

во все глаза смотрела на капающую с его рук влагу.

Нико, зажмурив глаза, раскачивался вперед-назад, ошеломленный

пронзившими его тело ощущениями: жар, холод, тоска, насыщение, потребность

обрушиться на ее губы и жестко целовать, пока не появятся засосы.

– Сюда.

Нико открыл глаза. Его тело было обжигающе горячим, руки дрожали. А

перед ним стояла Патрисия, держа в руках полотенце.

Этот простой, практичный жест заставил Нико до одури ее возжелать. И

даже тот факт, что он уже кончил, не помешал охоте толкнуть ее на постель и

сорвать одежду. Его член все еще тверд и алчет ее. Патрисия может дать деру, и

тогда он станет преследовать, как кошка, охотящаяся на свою добычу, а когда ее

поймает, они вместе упадут на мягкую траву. Патрисия раздвинет ноги, и Нико

забудется в ней.

Он хотел этого всем сердцем.

Патрисия улыбнулась ему, глаза её горели огнем.

– Ты кончил для меня.

– Я? – Он взял полотенце и тщательно вытер остатки. – Полагаю, что да.

– Мне это понравилось. – Улыбка ее содержала и застенчивость, и триумф. –

Понравилось, что я могу заполучить тебя горячим и возбужденным.

– Это легко. Я хочу тебя.

– Хочешь? – Патрисия подняла голову, одаривая его дразнящим взглядом.

– Ты хочешь меня не только из-за остракона?

Он, наслаждаясь ощущениями, провел пальцем по ее волосам.

– Ты обнаружила меня лежащим без сознания в своем магазине, и вместо

того, чтобы застрелить, вправила крыло. Думаю, это невероятно сексуально.

Патрисия весело хмыкнула:

– В следующий раз подарю тебе бинты. Тогда ты вообще не сможешь

держаться от меня на расстоянии.

Нико наклонился и провел языком по ее губам.

– Существует великое множество вещей, которые я могу тебе, Патрисия, преподать.

Ее улыбка стала порочной.

– Надеюсь научиться.

– Ты спасла меня. И как мне вернуть тебе долг? Ртом? Или руками?

Она окинула его взглядом сверху вниз, лицо ее вспыхнуло.

– Крыльями, – ответила она.

ПАТРИСИЯ размышляла, как она оказалась распластанной на огромной

кровати Нико, тем временем он, опустившись на колени, мягко раздвинул ее

лодыжки. Ещё она раздумывала, на кой ляд позволила привязать свои руки к

столбикам кровати мягким шелковым шарфом.

Нико был прекрасен: полностью обнаженный, налитые мускулы, член, твердый и влекущий. Постель заполнена совершенными перьями, которыми он ее

щекочет, касается между ног.

Вспомнилось то, как он чувствовался у нее во рту, как мастурбировал. Она

мысленно вернулась к тому моменту, когда обхватывала его яйца, и вокруг

пальцев обвивались волоски, воспроизвела в памяти восхитительную длину члена

Нико и то, каков он на вкус.

Гладкий.

Горячий.

Как

расплавленный

шоколад.

Эта мысль привела к фантазии о том, как она покрывает его член этим самым

расплавленным шоколадом и слизывает его.

– M-м-м. – Патрисия извивалась в кровати, наслаждаясь ощущением

простыней под голой попкой, гладким шелком вокруг запястий.

Ее ноги были широко разведены, плоть гладил прохладный воздух. Она

приподняла одну ногу, лаская его спину и наслаждаясь ощущением гладкой

теплоты под пяткой.

– Вот так, любимая, – прошептал Нико. – Чувствуй меня.

– А я ничего и не ощущаю, за исключением тебя.

– Отлично.

Ее лоно плавилось и жаждало быть наполненным. Патрисия потянулась к

нему было, однако короткие шелковые путы не позволили, и она расстроено

захныкала.

Может, Нико сжалится и развяжет руки? Нет, он, не дотрагиваясь руками, ласкает ее перьями.

– Я собираюсь кончить, – всхлипнула она. – Хочу на себе твой рот.

Пожалуйста.

– Ты уверена? – спросил Нико-мучитель.

– Да. Пожалуйста.

Он улыбнулся, перья все еще потирали ее, щекотали, поддразнивали. И

только она решила, что уже слишком поздно, как мужчина наклонился и припал

к ней губами. Нико, покусывая и поддразнивая, лизал шишечку, потом

протолкнул язык прямо в неё.

Патрисия, сходя с ума, дергалась в путах, ноги беспорядочно двигались.

Прижимаясь к его восхитительному рту лоном, она, вскрикивая, кончала раз за

разом, а его язык продолжал мучить ее, потирать и посасывать.

Нико удерживал Патрисию за бедра, когда она скорчилась в последний раз, потом сдвинул их вместе.

– Спасибо, – выдохнула она, падая на простыни, на нее все еще накатывали

волны оргазма.

Нико засмеялся, голос его был невероятно греховным. Он поднялся: волосы

перепутаны, в глазах горит загадочный огонь. Этот мужчина не человек –

доказательство тому – постель, полная перьев, – и пламя в нем иное. Сильное, безрассудно-опасное. Похожее на умилительную молнию.

– Ты прекрасна, Патрисия, – прошептал он. – А на вкус подобна амброзии.

– Благодарю, – пробормотала она в ответ. Или подумала, что пробормотала.

После оргазма ею овладела такая слабость, что девушка провалилась в самый

крепкий после секса сон, который у нее когда-либо был.

Когда она проснулась, руки уже были развязаны, а тело укрыто простыней.

В ванной мерно барабанил душ, ночник бросал маленький кружок света на

постель.

А возле кровати, прислонившись к столбику и улыбаясь ей во весь рот, стоял Андреас.

ГЛАВА 7

– ТЫ выглядишь удовлетворенной, – заметил ей Андреас.

Патрисия задохнулась и натянула простыню до подбородка.

– Что ты здесь делаешь?

– Вообще-то живу. Это моя кровать. – Он развалился еще небрежней, голубые глаза проследили контуры под простыней.

– Который час? – спросила Патрисия.

– Около четырех. Клуб только что закрылся.

– Ой, блин. Мне срочно нужно домой. – Патрисия начала было садиться, да

вовремя спохватилась, что совершенно обнажена, и прижала простыню покрепче.

– Уверен, Нико будет счастлив, если ты останешься, – сказал Андреас.

– А что насчет тебя? Ты будешь рад?

– О да. – Его взгляд стал хищным. – Думаю, что буду.

– Я пошутила.

– А я нет.

Она окинула взглядом мощное тело в джинсах и футболке с логотипом

«Андрэ» на груди. Тут до Патрисии дошло, что отпечаток лапы указывает на него.

На еголеопардность.

– Если тебе нужна постель,.. – начала Патрисия, надеясь, что он поймет

намек и уйдет, чтобы женщина могла переодеться.

– Да не очень. На крайний случай наверху есть вторая спальня.

Она удивленно воззрилась на него.

– Вы с Нико спите здесь вместе?

– Ага. – Он пожал плечами. – А что? Кровать-то огромная.

При мысли о двух больших, мускулистых телах, заполнивших кровать, во

рту пересохло.

– Да ничего. Просто это…

– Я провел рядом с Нико более двух тысяч лет. Бывали времена, когда

нужно было сохранить тепло и защититься, и возникала необходимость делить

ложе. Но это не значит, что мы каждую ночь вместе ложимся спать. И у нас всегда

есть определенные общие дела.

– Найти надпись. Бороться с дионами.

– Что-то вроде того.

Патрисия подтянула к груди колени и обхватила их руками.

– С чего ты взял, что эта надпись особенная и поможет вам?

Глаза Андреаса помрачнели, словно он уже потерял всякую надежду.

– Потому что на ней изображены иероглифы, которые ссылаются на меня с

Нико. Я готов встретиться с египтологом, которого ты найдешь для перевода, и

узнать подробности.

– То есть ты хочешь сказать, это стоит того, чтобы попытаться.

Он ответил кивком, его белые с темными подпалинами волосы в

искусственном освещении замерцали.

– Однако это может ни к чему не привести. У нас и прежде бывали ложные

надежды.

Патрисия обняла себя посильней.

– Мне так жаль, что с вами произошло такое.

– Частично это случилось из-за нашей гребаной ошибки. Слишком уж

нравилось нам вкушать наслаждения. Впрочем, как и сейчас.

– Полагаешь, Нико слишком мной наслаждается?

– Не-а. Думаю, что я.

Патрисия замерла.

– Что это ты имеешь в виду?

– Мне нравится представлять, как я срываю с тебя эту простыню и любуюсь

твоим прекрасным телом.

Руки Патрисии машинально прижали покрывало покрепче.

– Это было бы несправедливо по отношению к Нико.

– Я же сказал «любуюсь», а не трогаю.

Тело Патрисии обдало жаром. Андреас же прожигал взглядом материю, словно мог увидеть что-то сквозь простыню, и девушка не понимала, почему это

так ее взволновало. Она любит Нико и хочет быть с ним, а не с Андреасом. Ей

нравится смех Нико, его горящие глаза, прикосновения, забота.

И внезапно Патрисии захотелось, чтобы Андреас продолжал так на нее

смотреть.

Медленно она отодвинула простыню, потом, откинувшись назад на локти, окончательно сняла ее с себя. Оголившись полностью, девушка вытянула ноги

так, чтобы Андреасу было все видно.

Его голубые глаза, стремительно меняясь, вспыхнули, но, когда

пристальный взгляд окинул ее с головы до пят, лицо уже ничего не выражало. Он

задержался на груди, и девушка почувствовала, как заострились соски, потом

взгляд опустился к увлажнившемуся холмику между бедер.

Патрисия развела ноги, позволяя смотреть, потом облизнула кончик пальца

и

коснулась

им

клитора.

На брюках обозначилась эрекция, но мужчина просто облокотился на столбик

кровати, и, скрестив руки, не сводил с нее глаз.

– Прекрасна, – заключил он, потом отодвинулся от кровати и провел языком

по губам.

– Оставайся в постели, – велел он мягко. – Я посплю наверху.

И кинув напоследок напряженный взгляд, повернулся и покинул

помещение.

Патрисия перевела дыхание и провела рукой по лицу. Это было невероятно

эротично. Она почти достигла оргазма, осязая его восхищение каждым дюймом

своего тела. Еще ни одному мужчине не дозволялось вот так на нее смотреть, а

сейчас она развлекалась с одним, спустя же час обнажилась перед его лучшим

другом.

Тут Патрисия поняла, что душ остановился… остановился какое-то время

назад. Она обеспокоенно посмотрела в сторону ванной комнаты. Там, прислонившись к дверному косяку, стоял Нико с повязанным вокруг талии

полотенцем, плечи мужчины были покрыты мелкими капельками воды.

– Нико, – едва слышно произнесла женщина.

Последнее, что ей хотелось – это причинить ему боль. Патрисия до сих пор

не могла взять в толк, с чего это она вдруг решила продемонстрировать Андреасу

свое тело; вообще не понимала этого.

– Прости, – сказала она, раскаяние обрушилось на нее. – У меня такое

чувство, что я не в силах была остановиться.

– Знаю. – Нико выключил в ванной свет и пересек темную комнату. Потом

сел на кровать и провел рукой по ее голому бедру. Его завернутое в полотенце тело

было невероятным, и собственное тело снова стало пульсировать.

– Именно так все обычно и происходит, – проговорил он. – Сначала ты

хочешь меня, потом привлечешь Андреаса и он к тебе привяжется. Мы оба станем

тебе принадлежать, и в конце концов, так запутаемся, что освободиться без боли

будет невозможно. А потом все окончится. Ты уходишь – мы пытаемся излечить

разбитые сердца.

Она напряженно слушала.

– Не будет всего этого.

– Таков ход вещей.

– Я найду способ освободить вас, Нико. Чтобы у нас появилась возможность

понять, реально ли все это.

– Возможно.

Патрисия присела.

– Все так и будет; клянусь. А сейчас мне пора. У меня имеются кошки, которых нужно покормить, а через несколько часов открыть магазин…

Рука на ее бедре напряглась.

– Останься. – Его глаза потемнели. – Поспи сегодня ночью со мной. Я знаю

великолепнейшее место с лучшими рогаликами в Манхэттене, где можно

позавтракать.

Патрисия, вообразив, как сын Диониса и нимфы рыщет в поисках «лучших

рогаликов», невольно расхохоталась.

– Ну хорошо, – согласилась она. – Я остаюсь. Хотя мои кошки никогда мне

этого не простят.

– Я оправлю Андреаса позаботиться о них. Он обожает кошек.

Она вновь было улыбнулась, но тут Нико развязал полотенце, и девушка

при виде его тела замерла от восхищения.

– Надеюсь, что в его обожание домашних животных входит их кормежка.

– Естественно. – Выключив ночник, Нико пробрался к ней под простыню. –

Как уже я говорил, в глубине души он настоящая киска.

– Верю, – проговорила Патрисия, дрожа как осиновый лист. – Я верю тебе.

Возможность прижаться к Нико в теплой кровати, и, поцеловав, пожелать

ему спокойной ночи, стоила парочки возмущенных, обиженных кошек.

ВЕЛИКОЛЕПНОЕ место для завтрака, которое так нахваливал Нико, и в

самом деле оказалось прекрасным. Заведение, потчующее клиентов вкуснейшей

домашней выпечкой и расположенное в небольшом помещении, не светилось

модными нынче неоновыми вывесками, и, по-видимому, совершенно не пыталось

конкурировать с модными ресторанами. Нико уминал полный завтрак, Патрисия

же доедала рогалик, и оба чувствовали себя друг с другом так комфортно, как

будто вместе уже целую вечность. Патрисия все размышляла, что конкретно

почувствовала, обнажившись перед Андреасом, а так же пыталась обдумать

утверждение Нико, что она захомутает их обоих, а потом бросит.

Патрисия, может, и совершала в жизни ошибки, но сиреной уж точно

никогда не была. Разрывать с кем-то отношения, потому что они отдалились друг

от друга или перестали быть совместимыми в быту – это одно; а вот использовать

и потом отвергнуть – это уже совсем другое.

Вдобавок Патрисия, несмотря на заверения Нико, сомневалась, что из

Андреаса вышел хороший кошачий нянь. Однако когда она до завтрака без

предупреждения под ручку с Нико заглянула в магазин, то увидела миски, наполненные водой, сытых и довольных кошек, Рыжую Китти, лежавшую

свернувшись клубочком, возле любимой игрушки. Исида же, словно сфинкс, восседала на нижней ступеньке и охраняла дом.

– Любит он мурлеток, – еще раз повторил Нико уже после того, как они

вышли из квартиры Патрисии. – Кошки похожи на него.

– Знаешь, никогда прежде не встречала таких странных субъектов, как вы

оба, – заметила она, когда они уже сидели визави в кабинке. – Даже когда

встречалась с прочими экстрасенсами.

Нико потягивал свой кофе.

– Приятно слышать, что я уникален.

– И это только одно из определений.

– Я тоже ценю тебя, – сказал он, подарив ей одну из тех улыбок, от которых

кровь быстрей бежала в венах. – За все минувшие века мне ни разу не встретилась

женщина, которой я мог бы показать свое истинное обличье. Выдавать себя за

другого – весьма непросто. И хотя нас против воли втянули в это, все же мы не

можем открыто себя явить. Большинство смертных не желает верить в

сверхъестественное, отрицает его. Особенно, если он живой и обитает среди них.

– И у меня тоже никогда не было выбора.

– Когда ты стала экстрасенсом? – Он наклонился к ней, интерес этого самца

пьянил. Когда Нико смотрел на нее, он действительно простосмотрел, и на уме у

него не было ничего иного. Никогда еще мужчины не оказывали Патрисии

подобного внимания, и это кружило голову.

– Мне было около восьми, когда узнала о своем даре, – сказала она. – До

этого я ощущала чье-либо присутствие на предметах, однако как-то не

задумывалась над этим. Однажды меня навестила бабушка и объяснила, что мой

талант встречается редко, поэтому распространяться о нем не стоит. И сей дар

нужно использовать мудро.

– Твоя бабушка тоже была экстрасенсом?

– До того дня я и не подозревала об этом. А когда вечером я рассказала

домашним о ее визите, они поглядели на меня с подозрением. Как оказалось, она

отдала богу душу за ночь до этого.

Брови Нико приподнялись.

– Интересно.

– Но меня это почему-то не испугало. Ей нужно было поговорить со мной, чтобы передать свои знания прежде, чем станет слишком поздно. Больше я с ней

не виделась. На самом-то деле даже если сильно захочу, не смогу вызывать

призраков или вести беседы с умершими. Я хороша только в чтении аур и

выяснении, что произошло в наполненных сильными эмоциями комнатах, или же

считывании вибраций в предметах мебели. Это пригодилось в торговле

старинными вещами.

– К которой ты привязана. – Нико улыбнулся, и ее сердце снова екнуло. –

Читаю это по твоим глазам.

– Я действительно наслаждаюсь работой, – как можно небрежнее

проговорила Патрисия. – Мне нравится возбуждение от хорошего аукциона; обожаю разыскивать для клиентов ранее неизвестные предметы, такие, как, например, остракон для миссис Пенуорт.

– Отчего ей понадобился именно он?

– До нее дошли слухи об остраконе Клеопатры. Заполучить его не вышло, и

она пожелала нечто похожее. Поэтому я перевернула вверх дном весь рынок.

Нико обвел пальцем ободок своей чашки.

– Если бы мы с Андреасом явились первыми, то ты, возможно, смогла бы

найти его для нас.

– Или, может, дион сделал бы все, чтобы я вообще не узнала об остраконе.

Тогда вы отправились бы к маклеру, и я никогда с тобой не повстречалась.

Нико заметил, как в ее взгляде смешалось смятение и боль.

– И я не завяз бы по уши во всем этом.

Она опустила свою руку на его, тёплую и сильную.

– Не знаю, какие женщины владели тобой в прошлом, но я не из тех, кто

рассекает жизнь мужчины, как раскаленный нож масло, и не оставляю после себя

шлейф из разбитых сердец. Я считаю, что у женщин, так поступающих, есть

проблемы с доверием. Или не хватает его.

– Или же они не страдали, – предположил Нико.

– Хочешь сказать, легче разорвать отношения прежде, чем они перерастут в

нечто большее? Кто знает. – Патрисия испустила вздох. – Но не думаю, что

прожить жизнь, не имея рядом родного человечка – так уж хорошо. Даже если

ради этого приходится помучиться.

В его темных глазах заплясали смешинки.

– Что? – возмутилась Патрисия.

– Я заметил, что большинство людей не могут выразить любовь словами.

Это проблема доверия и отношений. – Он отодвинул свой кофе и наклонился

вперед. – Все боятся глубокой, выворачивающей нутро, любви, заботы о ком-то, кроме себя. Любовь – чиста и проста. Не нужен никакой анализ, и нет

необходимости устраивать встречи с третьими лицами, с которым можно было бы

обсудить проблему. – Он приложил к груди кулак. – Это бесхитростная, простая

эмоция, и без нее мир давным-давно бы очерствел.

– О-о. – Патрисии понравилось то, как глаза его стали темнее и жарче. –

Никогда не слышала ничего подобного.

Нико поднял свой кофе, разрушая чары.

– Считай меня старомодным.

Патрисия считала его адски сексуальным. За все тридцать два года жизни у

нее были друзья, как мужского пола, так и женского, и она видела, что ее друзья

могут любить так же глубоко, как и подруги.

Однако ни разу она не слышала, чтобы мужчина мог объясниться в любви

столь же выразительно, как только что это сделал Нико. И тот факт, что человек, которого так долго вынуждали исполнять прихоти богини, не ожесточился, согревал ее.

Нико даже предположить не мог, что она отличается от прочих женщин, бывших у него прежде, просто-напросто не верил, что можно быть другой. Но

Патрисия вознамерилась доказать обратное. То, что она ощущает к Нико, выходит

за пределы сексуального интереса,.. хотя, надо признать, интерес этот тоже

немалый. И, невзирая на проклятие, Патрисия планировала доказать, что она не

легкомысленна. И пойдет на что угодно, лишь бы стереть ту тоску, которую видит

в глубине его глаз.

КОГДА они направились назад к квартире Патрисии, она наконец смогла

определиться с преподавателем – им оказался египтолог из Корнелла.

Прогуливаясь вдоль оживленных улиц Манхэттена, Нико просунул ее руку в свою, и она наслаждалась его силой и охватившем ее ощущением защищенности.

Сделав звонок и договорившись о встрече, Патрисия упаковала немного одежды, забрала кошек и заехала с Нико в клуб. Там они нашли потягивающего кофе

Андреаса, в футболке и джинсах и с взлохмаченной бело-черной шевелюрой. К

удивлению и ужасу Патрисии, он настоял на поездке в Итаку вместе с ними, и чуть

позже троица да плюс кошки катили во взятом напрокат автомобиле к северной

части города. Единственным египтологом, которого обнаружила Патрисия, оказалась доктор Ребекка Тримбл, преподававшая в Корнелле. На веб-сайт

университета говорилось, что Ребекка защитила докторскую степень в Чикагском

университете, приобрела огромный опыт во время раскопок, и выиграла

несколько призов на проведение исследований некоторых иероглифов, включая

грант, который финансировал ее настоящие проекты.

Патрисия запланировала за время поездки встретиться с доктором Тримбл, посвятить ночь осмотру антикварных магазинов, и на следующий день вернуться

домой. Она могла себе позволить оставить на магазин на некоторое время

закрытым; женщина иногда ездила по делам в длительные командировки.

Патрисия не удивилась, когда Нико вознамерился ее сопровождать, но зачем это

понадобилось Андреасу – непонятно.

Последний, захватив сумку-переноску для кошек, расположился на заднем

сидении, засунул в уши наушники и сомкнул веки. Кошки придвинулись к нему