Текст книги "Смертельные искушения (ЛП)"

тела.

До мужчины донесся рев снежного барса, и, перевернувшись, увидел, что Гера

очередным всплеском энергии бросила Андреаса о землю.

Ребекка закричала. Лапы Андреаса судорожно зацарапали каменный пол, потом

он

содрогнулся,

и

глаза

его

остекленели.

Ребекка, крича, поползла к нему. Она запрыгнула на него,гладя припорошенный

пылью мех.

Гера вновь обратила внимание на Нико, и сквозь пелену боли он ощутил, как щупальца энергии потянулись к нему. Она собиралась выпустить их на него, после чего Нико умрет.

– Патрисия,– прохрипел он. – Я люблю тебя.

Гера выстрелила. Ее энергия в виде огромного золотистого шара, подобного

смертоносной ракете, была слишком мощной, чтобы на нее можно было глядеть.

Сквозь пелену в глазах Нико видел, как вперед метнулся Бес, принимая на себя

основной удар.

ГЛАВА 19

Тело Беса, сильно разрастаясь, поглощало энергию Геры, пока не

взорвалось вспышкой света. Она заполнила погребальную камеру, огнем выжигая

сетчатку глаз Нико. Ему хотелось доползти до Патрисии и защитить ее, но

мужчина не смог двинуться с места.

Когда сияние притухло, перед Герой распрямил спину Бес. Теперь это был

не тот египтянин, а невысокий человечек с львиноподобным ликом и рожками в

темных волосах.

– Это моя юрисдикция, – прогремел он. – Я уже тебе говорил.

Гера расценила Беса в ярости, ее пышные формы стали удлиняться в нечто

могучее и огромное.

– А те похотливые полубожки – мои создания. Стереги свою мумию и отдай

мне этих двоих.

– Нет, – отрезал Бес. – Я давным-давно прочитал легенду со стены, и знаю, о

чем она.

Лицо Геры побелело.

– Она не имеет к тебе никакого отношения.

– История о любви, которая пересилит вожделение.

Гера, резонируя от могущества, вытянулась во весь рост.

– Ну и что с того, божочек?

– Что ты хочешь сделать вон с тем? – спросил Бес, кивнув на тело Андреаса.

Нико пронзила скорбь. Андреас, со своим ворчанием и сварливостью, пройдошливый сотоварищ в этом аду, был частью его жизни. И сейчас он

бездыханным лежит на полу некрополя, невидящие глаза устремлены к потолку.

Ребекка, издавая бессвязные стоны, закрывала его собой. Патрисия, притянув колени к груди, сидела у стены, и заливалась горючими слезами, размазывая их по чумазым щекам.

– Он ничто, – сказала Гера. – Ублюдок, порожденный моим ветреным

мужем.

– Если тебе он ни к чему, – поинтересовался у нее Бес, – отдашь мне?

Глаза Геры сузились.

– Зачем это?

– Да так, развлечься. В качестве компенсации за разрушение моего

некрополя.

Гера бросила на него скучающий взгляд.

– Делай с ним все, что пожелаешь. Я отказываюсь от всех претензий. Ты его

мумифицируешь?

– Нет, – усмехнулся ей Бес, который со своим небольшим росточком и

рожками выглядел нахаленышем. – Ты отказываешься от всех-всех претензий к

нему?

– Ну если ты так настаиваешь. Дохлому барсу не больно-то и отомстишь.

– Превосходно, – просиял Бес.

Сломленный болью, Нико мог только смотреть, как Бес подошел к Андреасу

и положил руку Ребекке на плечо.

– Моя дорогая, думаю, вам лучше пойти и сесть рядом со своей подругой.

Ребекка вцепилась в тело Андреаса.

– Оставьте его в покое.

Патрисия поднялась на ноги. Подошла к Ребекке и притянула девушку к

себе, давая той возможность выплакаться на ее плече. Она отвела подругу в

сторону, и обе присели рядом с Нико. Тот же, не способный дотронуться до

любимой, не сводил с Патрисии взгляда.

Бес распрямил лапы Андреаса, которые уже стали коченеть. Потом

жалостливо покачал головой.

– Он не должен был умирать.

– Он самец, который доставлял самкам огромные страдания.

– И все же, одна из них сейчас оплакивает его. – Бес указал на Ребекку, которую

утешала Патрисия.

Гера пожала плечами.

– Она поймана в сети моего проклятия.

– Но теперь-то она свободна от них, верно?

– Должна быть.

– И все же горюет.

Геру это не впечатлило.

– Скоро придет в себя.

– Мне нужно придумать, как ослабить ее боль. – Бес потер ладони друг о

друга. – Всегда хотел это попробовать.

– Попробовать что?

– Реанимировать.

Гера фыркнула.

–

Для этого тебе нужно больше сил. Не пойми меня превратно, но зомби-барс

малосимпатичен.

Бес, не удостоив ее взглядом, продолжил устраивать тело Андреаса.

Патрисия взирала на этот процесс с ужасом.

– Вы что, не можете просто оставить его в покое? – Она впилась взглядом в

Геру. – Есть разница между осуществлением мести и мучением кого-то только

потому, что вам это нравится.

– Патрисия, – шепнул Нико.

Она его не услышала, или сделала вид. Девушкабаюкала в объятиях

Ребекку и пикировалась с самой могущественной богиней в греческом пантеоне.

В глазах Геры зажегся огонек, который не понравился Нико.

– Я все вижу. – Она вернулась к Бесу. – Что ж, продолжай.

В комнате потемнело. У Нико мелькнула мысль, может, источник

здешней энергии сам Бес, и теперь, когда ему для магии понадобилось больше

сил, огоньки потухли. Хотя наверно, Нико это привиделось. Его мучила такая

боль, что он не мог определить умирает или нет.

Нет, окрест определенно потемнело. Вокруг Беса сосредоточилось белые

огоньки, и божок, закрыв глаза, зашевелил губами.

Гера глазела на все это с ухмылкой на лице. Огоньки соединились вокруг

Беса и, ласково коснувшись Андреаса, заставили открытые глаза наполниться

светом.

Из Беса вырвалась невероятной мощи сила, которая, взметая щебень,отразилась от пола. Патрисия, оберегая, пододвинулась ближе к Нико и

Ребекке, последняя подняла голову, поглядев на все это заплаканными глазами.

Тело Андреаса выгнулось, как будто сквозь него пропустили заряд тока.

Снежный барс дернулся, окостеневшие конечности медленно поднялись

вертикально, напомнив марионетку, которую тянут за ниточки.

Ребекка опять поползла вперед.

– Нет, пожалуйста, оставьте его в покое.

Патрисия потянула ее назад, убеждая подождать еще.

Гера расхохоталась.

– Есть разница между реанимированием и воскрешением. А ты, Бес, по-

видимому, их малость перепутал.

Снежный барсстоял на лапах, еще не оживший, но высившийся без чьей-

либо помощи. В желудке Нико поднялась желчь.

– Ты права. – Бес улыбнулся. – Не в моей власти восстановить, но в силах

моих друзей.

Он ткнул на нечто, находящееся высоко на стене. Там оставался фрагмент

рисунка, чудом уцелевшего во время взрыва. Их было двое: женщина в

прозрачном платье с длинными, тонкими рожками на голове, и мужчина, восседающий бок о бок. Изида и Осирис, понял Нико, богиня и ее муж, которого

она оживила.

– Изида и Осирис, – воззвал Бес. – Даруйте мне свою силу.

Изображение начало осыпаться. Но прежде, чем оно окончательно

разрушилось, на Беса упал сноп света, который тот перенаправил на снежного

барса.

Нико затаил дыхание. Внезапно в глазах Андреаса затеплилась жизнь, и

котище зевнул. Новая жизнь волной всколыхнулась от ушек до кончика хвоста –

Нико пронаблюдал каждый ее этап. Наконец Андреас потянулся по-кошачьи и

встряхнулся.

Все еще купаясь в лучах света, Андреас поднялся на задние лапы и, вытянувшись во весь рост, принял человеческое обличье. В глазах Ребекки

вспыхнуло ликование.

С громким бряцаньем распалась на шее Андреаса золотая цепочка, и звенья

задзинькали по полу. Андреас ошеломленно коснулся рукой шеи, потом захохотал

во все горло.

– Ха! – гаркнула Ребекка Гере. – Вы сказали, что больше к нему претензий

не имеете, что означает: отныне проклятие с него снято.

Глаза Геры сверкнули, и она подняла руку, концентрируя в ладони энергию.

– Нет, – быстро проговорил Бес. – Ты даровала его мне. Теперь он мое

создание и под защитой Изиды.

Гера вытаращилась на него, затем сияние исчезло, и она опустила руку.

– Полагаю, это уже не важно. Он – ничто. Бездарный полубог.

Андреас снова засмеялся. Обхватил руками горло, в голубых глазах

танцевали смешинки.

– В таком случае, – сказал Андреас Гере, голос прозвучал сильно и уверенно,

– хотел бы я сказать тебе кое-что.

Он стал выше, помещение заполнила его божественная сущность. Андреас

вновь перекинулся в снежного барса – истинную форму своего барса, огромную, могучую и невыносимо яркую.

– Пошла на хрен.

Рыкнув напоследок, Андреас подпрыгнул и исчез.

Ребекка вскочила.

– Что ты с ним сделала?

– Ничего она ему не сделала, – ответил Нико. На сердце посветлело от

радости, что Андреас наконец-то свободен, сопровождаясь однако толикой

разочарования за себя. – Он обрел свободу.

– Но куда тогда он пошел?

– Кто ж знает? – Нико силился улыбнуться. – Теперь это не суть важно.

Возмущение Геры сменилось понимающей улыбочкой.

– Каковы ощущения, а, Николаус? Дружок, тысячелетия к тебе

привязанный, и вдруг покинул тебя тогда, когда нужен больше всего на свете? -

Она переключила внимание на Ребекку. – А ты, милочка, как себя чувствуешь?

Вот видишь, он никогда тебя не любил, ты ему даже не нравилась. Он использовал

тебя и совершенно не собирался о тебе позаботиться. Злишься? Хочешь, накажу

его?

Она не сводила с Ребекки глаз, но та лишь скосила на нее взгляд.

– Нет. Счастлива, что он от тебя освободился. Дай ему уйти, раз он того

пожелал.

– Очень жаль. – Ее взгляд ожесточился, и Нико понял, что в глазах богини

Ребекка из разряда жертв Андреаса перешла во врагов Геры.

– Ну, так каково это чувствовать? – снова спросила Гера. – Знать, что

единственный мужчина, посчитавший тебя красивой, оказался лгуном? Он

вообще не считал тебя красоткой. Просто захотел, чтобы ты перевела надписи, поэтому и приложил все усилия, чтобы убедить тебя это сделать.

Ребекка посмотрела на нее с непроницаемым выражением лица. Нико

хотелось улыбкой поддержать ее.

Гера не видела в Ребекке основное – ее отвагу и стойкость, силу воли. Она

не из тех дамочек, которые хлопаются в обморок только лишь потому, что другая

женщина сообщила ей, что не захомутала мужика.

– Знаешь, – едва слышно проговорила Ребекка, – мой научный

руководитель была большим асом по части оскорблений, чем ты. И тем не менее я

с отличием защитилась на кандидата наук.

Геры подняла брови.

– Ты такая забавная, моя дорогая. Тебя только что бросил Андреас. Не знаю, волнует ли тебя правда, но я повторю: Андреас тебя бросил.

– Если он был со мной поневоле, то я его не хочу, – парировала Ребекка.

– Ты прям вся из себя храбрая.

Голос звучал так, словно ей это уже было неинтересно. Гера огляделась в

поисках Нико, который от боли не мог сдвинуться с места.

– Вопрос сейчас не в Андреасе, а в том, что бы такое сделать с тобой.

– Ничего ты с ним не сделаешь, – вмешалась Патрисия. Она двинулась, вставая рядом с Ребеккой. – Нико и без того все еще во власти твоего проклятия.

Этого что, недостаточно?

– Не совсем. Кто-то же должен заплатить за Андреаса, сбежавшего от меня, а

Бес не в моей власти.

– Ему и так больно. Он даже двинуться не может.

Гера печально улыбнулась.

– Вижу. Бедняжечка полубожок. Нужно его подлатать.

Она подняла руку и послала в Нико шар света. От охватившего шока он

задохнулся.

Вправление костей причиняло больше мук, чем их перелом. Он корчился, агонизируя, но стискивал зубы. Кости, соединяясь вместе, трещали и лопались, взметнулись крылья. В желудке стала подниматься тошнота.

Патрисия страдальчески вскрикнула. До Нико донеслись шаги, потом он

почувствовал на себе тонкие пальчики, на его щеку капнула ее слезинка. Мужчина

попытался поднять руку, чтобы дотронуться до любимой и успокоить, однако

мука была невыносимой.

Тут он услышал шаги Геры, почувствовал, что богиня остановилась и

опустила взор.

– Знаешь, а ведь я могу причинить тебе боль гораздо сильнее этой.

Нико и правда знал. Пытки, изобретаемые богами, могли быть

невообразимо жестокими. Яркий пример – Прометей, навечно прикованный к

скале, к которой ежедневно прилетает орел и клюет его печень. Мужчина

задавался вопросом, на какой вечный кошмар Гера собирается обречь его.

В это мгновение он наслаждался ощущением губ Патрисии на своих

волосах, холодных пальцев на коже. «Я люблю тебя», – хотелось ему прошептать.

Бес приблизился к ним, приземистое тельце божества было крепким и

мощным.

– Я прочел надпись. Вы знаете, что нужно делать.

– Ответь мне, – потребовала Патрисия. – Какое отношение имеет ко всему

этому дурацкие тексты?

– Это испытание, – проговорил Бес, начихав на шипение Геры. – Николаус и

Андрей мучились многое множество столетий, однако выдержи они испытание –

вырвутся на свободу. – Он пожал плечами. – Андреаса, разумеется, уже

раскабалили. Это дело рук смерти.

– Испытание? – отвратительным голосом завизжала Гера. – Ты смеешь

бросать мне вызов?

Бес засомневался было, но стрельнул взглядом в сторону изображения

Изиды.

– Да, – проговорилон.

Гера осклабилась, выглядя при этом страшно довольной:

– Превосходно.

Улыбка ее стала еще шире, когда она пристально оглядела Нико с

Патрисией, в погребальную камеру ворвался иссушающий, горячий ветер.

Патрисия внезапно закричала, после чего она и Ребекка исчезли.

Нико, позабыв о боли, вскочил.

– Куда ты ее отправила? Что ты сделала?

– Испытание началось, – пропела Гера. Ее вычурное одеяние трепетало на

ветру. – Ваша связь разорвана. До какой степени ты готов о ней заботиться?

– Достаточно, чтобы желать спасти от тебя.

– Да ну? Что ж, тогда ты так и поступишь.

Осклабившись, она наклонилась к нему близко-близко. После чего исчезла, как и Бес вместе с усыпанным обломками некрополем. Нико оказался лежащим

ничком, причем лицо вжималось в прохладный кафель их номера Каирского

отеля.

Подле него стоял человек, под накрахмаленными без единой пылинки

брючинами которого виднелись аккуратные туфли.

– Нико, что за хрень?

Тот поднял голову и увидел Демитри, своего друга-полубога, владельца

отеля, взирающего на него в крайнем изумлении.

ДЕМИТРИ был обладателем густой, темной шевелюры, затянутой

сейчас в безупречный «конский» хвост, сочетающийся с его элегантно-деловым

стилем. Он всегда, вне зависимости от эпохи, тщательно следил за своим

туалетом.

Демитри был сыном Аполлона и закадычным дружком Нико и Андреаса,но когда их сковали рабские цепи, он, к счастью, находился в другом месте.

Он стал другом за неоценимую помощь, оказанную им за все минувшие

столетия. Нико чувствовал с ним братское родство, даже если они не были

братьями по крови. Когда Патрисия с Ребеккой потащили их в Каир, он знал, что

никто не спрячет надежней Демитри.

Когда Нико рассказал о случившемся, друг слушал его с выражением шока

в карих глазах.

– Черт бы ее побрал, – промолвил Демитри. – О каком испытание она

ораторствовала?

– Понятия не имею. – Нико поднялся, чтобы поискать рубашку. Их багаж

появился также загадочно, словно никогда и не исчезал из номера. – У меня нет

ни единой подсказки, где Патрисия или же какая опасность ей угрожает. В

этом мире она может находиться где угодно, и, скорее всего, здесь ее уже нет.

Гера в состоянии перенести ее в Гадес. Кто знает?

– Проверю, – проговорил Демитри. – У Геры нет там такой власти,которую она возомнила. – Он задумчиво помолчал какое-то время. – Андреас

попросту – фюйть?

– Да, но я не виню его. Он, мой лучший друг, лежал мертвым прямо передо

мной, а она лишь гоготала. Но сейчас он в ажуре, за что благодарю богов.

– Я тоже. И все же гадаю, где он сейчас. С ним никогда не знаешь, что да

как.

Это уж точно.

– И Ребекка, – сказал Нико. – Не знаю, отослала ли ее Гера вместе с

Патрисией, убила, или что-то еще. Они обе противостояли ей. Никогда не

видел никого столь отважного, но уж лучше бы они съежились в уголке и

молили ее избавить от нас. Тогда с ними было бы все в порядке.

– Я могу разузнать это. – Демитри сел, его опрятный костюм резко

контрастировал с футболками и джинсами Нико. – Я помогу тебе, Нико. Мы

найдем ее.

Хотелось бы ему быть таким же уверенным. Он стоял у окна, устремив

взгляд на Нил и город, тьму зданий и миллионы людей. Наверно, где-то там

Патрисия.

Он любит ее каждой клеточкой своего тела. Проклятие это или нет – не

важно; он любит Патрисию, и все. Он обожает то, как она стонет, когда он ее

ублажает, как смеется и покусывает кончики его перьев.

Без ума от бунта светлых кудряшек, от того, как морщит лоб, когда

чем-то озадачена, как искрятся аквамариновые глаза. Даже если она никогда

не ответит ему взаимностью, а их чувства диктует магия – тоже не суть

важно. Его любовь к ней никогда не умрет.

– Так плохо? – Демитри встал с ним рядышком, глядя на ставший

родным город.

Нико мрачно кивнул.

– Так плохо.

Демитри сжал плечо Нико. Ему не нужно было ничего говорить; он

излучал приязнь и поддержку.

Дверь в номер с грохотом распахнулась. Мужчины резко развернулись,приготовившись драться, но затем сердце Нико от облегчения чуть не

остановилось, поскольку к ним устремился Андреас.

На нем был рваная галабея29, найденная им, наверно, где-то по пути. В

волосах песок, а лицо перемазано грязью.

– Где она, черт возьми? – требовательно спросил он обоих. – Где Бекки?

В МЕСТЕ заключения Патрисии царила непроглядная темень, отчего

девушку не оставляло ощущение ужасного одиночества. Не того одиночества, охватывающего ее по ночам в квартирке над магазином; там она знала, что вокруг

нее оживленный, густонаселенный город, а вдоль улиц снуют люди. Сейчас она

чувствовала себя совершенно покинутой, словно ее погребли заживо.

Но это не так. Она могла передвигаться и сидеть, и даже стоять, здесь был

воздух, прохладный и свежий, как будто это местечко проветривалось.

Патрисия вытянула руки и на ощупь исследовала свою темницу, обнаружив, что размером она шесть на шесть шагов. До потолка не достала, даже подпрыгнув.

Когда она раскинула свои экстрасенсорные чувства, стены начали

пульсировать и излучать ауры людей далекого прошлого, сотен и сотен лиц.

Патрисия находилась в неком древнем месте, но не в некрополе, который по

прошествии веков излучал бы умиротворенность.

Ее темница стала свидетелем большой активности: люди, некогда

побывавшие здесь, волновались, скучали, возлагали надежды, переживали и

радовались. Патрисия не ощущала присутствия какого-нибудь божества, значит, это, скорее всего, не храм.

– Не то чтобы от этого есть какая-то польза, – пробубнила себе под нос это

Патрисия. – А еще я умру здесь от голода. Или, может, от жажды.

29 Галабея – традиционная одежда египтянина

Очень смешно.

Она опять встала и стала мерить шагами ограниченное пространство.

«Один, два, три, четыре, пять, шесть ... семь, восемь»?

Патрисия, запутавшись, остановилась. Она готова была поклясться, что до

этого было шесть шагов.

– Теперь я лишаюсь рассудка, – громко проговорила девушка. – И это только

прогрессирует.

Но сомнений быть не могло: сейчас ее темница состояла из восьми шагов на

восемь. Двигающиеся стены? Патрисия толкнула каменные блоки, однако те

оставались цельными. Она забарабанила по ним кулаками, а потом вновь сползла

на пол.

Расстроившись, она сидела спокойно, не паникуя и не отчаиваясь. В уме все

время крутилась одна мысль: «Нико найдет меня».

В глубине души она была убеждена в этом. Сие и есть то испытание, на

которое поспорили Гера с Бесом: настолько ли сильна взаимная любовь Патрисии

и Нико, чтобы снова найти друг друга. Ответ ей известен: да.

Патрисия искренне надеялась, что испытание любовью Нико не станет

похоже на один из тех странных мифов, в которых, как она читала, объект любви

превращается в скалу, дерево или во что-то еще. Не сказать, что ее приводила в

восторг перспектива провести вечность в качестве подобного символа истинной

любви.

– В моем распоряжении имеется только настоящее, – проговорила девушка, скрипнув зубами. – Поторопись Нико.

– ТЫ нужен нам, Бес, – взывал Нико.

Та двоица вытащила его кафетерий, расположенный в глухой улочке, и

напоила крепким египетским кофе. Улицы, как всегда, были запружены

прогуливающимися по ночной прохладе людьми. За углом сидело двое мужчин, уткнувшись лицом в кальян, и в любое другое время Нико нашел бы резкий запах

ароматизированного табака и ленивое бульканье трубки успокаивающим.

Ему хотелось подняться в воздух и в поисках Патрисии обыскать каждый

уголок мира, однако Демитри увещевал, что, мол, действовать нужно

последовательно.

– Бесу известна та легенда со стены, – продолжил Нико. – Знал он и об

испытании. И обо всем, что я должен сделать.

Демитри оборотился к Андреасу. Из глаз человекобарса исчезла прежняя

горечь, на шее не осталось и следа от золотой цепочки, которую он носил в

течение нескольких тысячелетий. Тем не менее он все еще злился и отчаянно

переживал за Ребекку.

– Андреас, – заговорил Демитри. – Если ты все время проводил с Ребеккой, значит часто видел надпись. Ты был с ней рядом, когда она закончила перевод.

Помнишь, чтобы в конце упоминалось что-нибудь такое особенное?

Андреас расчесал сильными пальцами волосы.

– Я не обращал внимания на ту проклятую стену, если вы это имеете в виду.

Демитри кивнул:

– Ты да женщина, понимаю, ни на что больше внимания не хочется

обращать. Но хоть крупицу припомнить не мог бы?

– Ничего полезного, – пробурчал он. – Там была грустная история обо мне и

Нико, как нами завладело проклятие Геры и за вожделение навечно обрекло на

муки. Далее всякая мелкота, типа любовь пересилит страсть, и воссияет там, где

похоть потерпела неудачу.

– Прекрасно, просто замечательно. – Демитри попытался говорить уверенно.

– Вам это говорит о чем-нибудь?

– Что любовь окажется сильней и важней вожделения, – ответил Нико. –

Там, где исчезает похоть, любовь обретает великую силу. Я и без того это знал.

Демитри согласился:

– Что значит, как я думаю, если ты искренне любишь, а не просто

вожделеешь Патрисию, то одержишь победу.

– Бесполезно, – сказал Нико ироническим тоном. – А на стене не было

ничего типа: «Глядите, начало вот туточки»?

– Нет, – хмуро произнес Андреас. – Ничего такого не было, а также – с

Патрисией ли Ребекка. – Он вздохнул. – Мне как воздух нужно найти Ребекку. Она

не знает, как нужно обращаться с богинями. Для этого малость туповата. Она

прикончит себя.

Демитри поглядел на обоих и приподнял брови.

– Думаю, вы оба уже испытываете не просто вожделение. Вот теперь пришло

время побегать.

Нико покачал головой.

– Мы же говорим о Гере. С ней никогда не бывает легко.

– Знаю. Но у меня появились кое-какие мыслишки и друзья, которым

многое известно.

– Очень любезно с твоей стороны помочь нам, – сказал Нико.

Демитри оскорбился.

– Сколько времени мы дружим?

– Четыре тысячелетия. Плюс-минус.

– Точно. – Он хлопнул Нико по плечу. – И теперь, когда дела покатились под

откос, я вас в беде не брошу. Говорю же, мы составим план сражения.

ГЛАВА 20

НИКО настаивал на ещеодной попытке вызвать Беса. В древнем Египте

этот бог охранял дома от злых духов и прочих опасностей, вроде змей или

диких животных. Так же Бес был покровителем домашнего очага, весьма

полезный бог.

В современном Египте исповедуется ислам, и все же не меньшей

популярностью пользуются найденные во время раскопок изваяния древних

божеств. У Демитри имелась статуя Беса.

Прямоугольная скульптура изображала приземистого, коротконогого Беса.

Лик его был львиноподобным, голову венчали два крохотных рожка.

– Здесь он посимпатичней, чем в реальности, – пробурчал Андреас. – Не на

много.

Демитри обвел взглядом скульптуру, водруженную на столик в их номере.

– Если хоть одна душа просечет, что я вызываю языческое божество в своем

номере-люкс, мой бизнес накроется медным тазом.

– Мы заглушим все звуки, – уверил его Андреас.

Все утро, меряя комнату шагами и ворча, он казался столь же