Текст книги "Смертельные искушения (ЛП)"

Автор книги: Элисон Джеймс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц)

этим?

Ее гневный румянец подсказал, что он прав. Женщины наслаждались

обоими, им нравилось наблюдать за обнаженными Нико и Андреасом в постели.

Иногда они вынуждены были соглашаться.

Обоих объединяла дружба, пронесенная сквозь века, и, когда возникала

необходимость, они безо всяких опасений могли касаться друг друга.

Патрисия бросила на него довольный взгляд. Нико представил ее голой под

собой, тело поглаживает блестящие завитки. Он хотел бы видеть этот взгляд, когда накроет в постели ее тело своим. Хотел бы протянуть руку и сжать ее грудь, потом нагнуть голову, чтобы пососать сосок.

– Можно еще разок взглянуть на твои крылья? – спросила она.

Тело Нико напряглось, когда по нему скользнули сине-зеленые глаза. Член

начал маленький танец надежды.

– Мои крылья?

Патрисия намотала кудряшку вокруг пальца, нежные глаза были чертовски

сексуальными.

– Хочу удостовериться, что они мне не привиделись.

– А то, что увидела мою истинную ауру, тебя ни в чем не убедило?

Патрисия поежилась. Ее нужно напоить двумя чашками кофе, чтобы она

отошла после того, как безо всякой защиты посмотрела на их ауры. Еще никогда

Нико не встречал людей, способных «видеть» их, что делало Патрисию еще

интересней.

– Это совсем другое. Крылья материальны; я их трогала. – Она подарила ему

задумчивую улыбку. – И хотела бы вновь на них посмотреть.

Усмехнувшись – его член «затанцевал» еще быстрее, – он двинулся к

центру комнаты, чтобы снять футболку.

Частенько, оставаясь в одиночестве, Нико давал крыльям немного свободы, чтобы после их не сводило судорогой, но впервые их высвобождение было

окрашено эротизмом. Как если бы она попросила станцевать стриптиз –

ощущения те же.

Мужчина снял футболку и поместил руки на бедра, решив устроить ей

маленькое шоу. Он охнул еле слышно, лопатки слабо дернулись: процесс был

немного болезненным, но в то же время приносил удовольствие, чем-то похожее

на оргазм.

Затрепетав, от самых плеч черной гладью развернулись крылья. Они были

огромными: крутой дугой изгибались над головой и, ниспадая вдоль спины вниз, волнами

закручивались

у

самых

ног.

Он потянулся, разминая затекшие сухожилия. Нико не мог свободно полетать над

Манхэттеном – слишком велик риск быть замеченным, – но не упускал

возможности поразмяться.

Алые губки Патрисии приоткрылись.

– Какие красивые.

Ее голос стал хриплым, низким и сладострастным, отчего напряжение в

эрекции не отступило.

Нико изогнул крылья дугой, расположив их перед собой.

– Тогда подойди и прикоснись к ним.

Поразившись, Патрисия встала со стула и подошла. Он шаловливо

пощекотал ее щечку, она засмеялась и зарылась лицом в перья. Потом потерлась о

них лицом, мурлыча от ощущения их гладкости на коже.

Ее щеки вспыхнули, а тугие камешки сосков натянули блузку.

– Они такие приятные на ощупь.

– Ты тоже ничего.

Нико протянул руки и мягко привлек ее к себе в объятия, она

пододвинулась, не сопротивляясь, все еще находясь в коконе крыльев.

– Мои кошки очарованы тобой, – сказала она. – Они думают, что ты что-то

вроде человека-птицы.

– Нет. – Он обхватил ее лицо ладонями, потирая большим пальцем скулу. –

Я полубог-получеловек.

Она изумленно взглянула на него, и поскольку губы уже приоткрылись, чтобы задать еще один вопрос, Нико наклонился и поцеловал ее.

Он целовал ее медленно, проталкивая язык в теплую влажность рта. Из

горла вырвался резкий выдох, уста опалило горячее дыхание, когда Патрисия

приоткрыла губы как цветок.

Сквозь кожу стала проникать некая искра понимания, невероятная радость.

Сердце забилось быстрей, от лопаток, вдоль спины, к ягодицам, побежала струйка

пота.

Но к искре радости вдруг примешалось горе. Проклятие вступило в силу.

Все будет прекрасно, невообразимо прекрасно. А затем причинит адскую боль.

Поцелуй продолжался, ее губы двигались, пальцы ласкали чувствительные

перья. Она исследовала его, узнавала. Нико обхватил рукой ее голову, теплые

завитки волнами лились сквозь пальцы.

– Мой, – прошептала она.

Ему

понравилось,

как

она

проговорила

«мой».

Но сие, конечно же, неправда. Одной из сторон проклятия было то, что Нико и

Андреас давали женщинам полное физическое удовлетворение, однако любви

взамен не получали. Не важно, как сильно восхищается им Патрисия, все равно

она никогда его не полюбит. В конце концов, она уйдет и забудет его, и сердце

Нико будет разбито.

Он отринул эти мысли прочь.

– Ты любишь танцевать?

Она моргнула.

– Танцевать?

– Внизу. Это же клуб.

– О. – Похоже, она забыла об этом. – Нет… спасибо. Я давно не танцевала, да

и одета не для танцев.

Ее лицо покраснело, и она не поднимала на него взора. Нико подумал о всех

тех женщинах, которые обычно приходили сюда, чтобы поглазеть на него и

Андреаса, вспомнил их платья, обтягивающие задницы, и туфли на высоченных

каблуках. Патрисия считала, что не может соперничать с ними, но была неправа.

В своей облегающей юбке она выглядела просто фантастически, но, что более

важно, без нее она будет еще роскошней.

– Тогда секс? – предложил он.

Патрисия попятилась было, но ее окружали крылья.

– Вы с Андреасом как-то небрежно бросаетесь подобными предложениями.

Нико пожал плечами, притворяясь, что тело, черт подери, не горит от

потребности.

– Нам будет хорошо вместе.

– Я пришла сюда не для того, чтобы заниматься сексом.

Он, лаская, коснулся перьями ее спины, смягчив тон:

– Я, Патрисия, могу доставить тебе много удовольствия.

Ее участившееся дыхание говорило, что женщина поверила. Однако твердо

раздвинула крылья и отошла подальше.

– Нет.

Она озадачила его. Нико знал, что дамочка его хочет; ее тело подавало

знаки. И все же, обхватив себя руками, Патрисия отвернулась, не позволяя

принять решение.

– Теперь ты меня выкинешь? – спросила она резким голосом. – Я ведь не

бросилась к тебе в постель с воплем: «О да, возьми меня!»

– Нет. Ты можешь оставаться, сколько пожелаешь.

– Хорошо, потому что я хотела бы задать еще кучу вопросов.

Нико ощутил приступ болезненной тревоги. Дион обычно просто наблюдал, но если решит, что Патрисия слишком много знает, может напасть, как тогда, когда Нико искал антикварный магазин. Дион не мог убить Нико и Андреаса, но

имел полное право уничтожать любого, кто им содействовал.

Нико взмахнул крыльями, позволяя этому ощущению успокоить себя.

– В чем ты еще сомневаешься?

– Например, как ты вошел в мой магазин?

– Я уже говорил: через замочную скважину.

– У меня дверной засов. В наши дни замочными скважинами не пользуются.

– Неужели?

Если Нико сконцентрируется, то может проскочить сквозь такие местечки, которые обычным людям и не снились.

Она сменила тему.

– Почему этот остракон настолько важен? Он ведь не очень-то ценен, да и

исторически не представляет особой важности.

А вот теперь они ступили на опасную территорию.

– Просто Андреас и я хотим на него взглянуть.

– То есть ты не собираешься мне рассказывать.

– Есть такие вещи, которые безопасней не знать.

Она прикусила губу.

– Может, он – некий ключ к секретному измерению или что-то вроде того?

Где живут полубоги-полуптицы?

Нико развеселился.

– Не-а. Он, как ты и говорила, содержит простые надписи.

– Вы ими так не заинтересовались бы, будь они «простыми».

Он вынужден был с этим согласиться.

– Просто я хочу на него взглянуть. И не причиню никакого вреда твоим

престарелым клиентам.

– А что насчет Андреаса? Он тоже не причинит им вреда?

Патрисия и представить не могла, насколько его чувства в этой комнате

созвучны с его ощущениями. Она была не единственной, кто обладает

способностью видеть ауры. Ее аура переливалась багрово-синими цветами и

осязалась как свежий осенний ветерок. Он хотел бы, чтобы они год провели в

постели, медленно изучая друг друга. Было бы очень интересно обучить ее всяким

штучкам.

– Андреас не настолько плох, если узнать его поближе, – сказал Нико. – Хотя

нет, подожди; да, он такой. Но он не причинит вреда невинному.

– У него тоже есть крылья?

– Нет. Я бы рассказал тебе, кто он, но дал слово, что не сделаю этого.

Патрисия отодвинулась, покусывая губу. Сие движение заставило ее ротик

покраснеть и от этого так и хотелось впиться в него поцелуем.

– Тогда, наверно, я должна узнать об этом непосредственно.

Он успокоился.

– Будь осторожна с Андреасом, любимая. Невинному он не навредит, но все

же не стоит становиться на его пути.

– А ты стоишь на его пути?

– Все время. – Нико поднял крылья вверх и неохотно сложил на место, позволяя татуировке покрыть спину, подвигал лопатками, прилаживая, потом

поднял свою черную футболку.

– Если не хочешь танцевать, позволь проводить тебя до дома, – сказал он, надевая рубашку. – Ночью улицы опасны.

Патрисия оглядела его сверху вниз, пристальный взгляд задержался на

торсе.

– У меня такое чувство, что самых опасных существ в этом городе я уже

сегодня повстречала: тебя и Андреаса.

Он растянул губы в улыбке, потом подошел и поцеловал ее в губы.

– Быть может, ты и права.

ГЛАВА 3

ЖЕНЩИНА, приобретшая остракон для своей эклектичной4 коллекции, была

одной из постоянных клиенток Патрисии. Пожилая леди жила в просторной, отделанной мрамором и позолотой квартире в Верхнем Ист-Сайде. Она пережила

двух мужей, была очень богатой и обожала собирать предметы старины.

Проведя беспокойную, в раздумьях о Нико, ночь, утром Патрисия ей

позвонила. Когда Нико окутал ее своими перьями и поцеловал, она решила, что от

шока у нее случится оргазм.

У него был порочный рот, и мужчина определенно знал, как нужно

целоваться. Отодвигаясь от него, причем не совсем охотно, то почувствовала

выпуклость его возбуждения.

Когда он так небрежно, словно звал потанцевать, предложил заняться

сексом, Патрисия почувствовала укол разочарования. Возможно, она чересчур

старомодна, возможно, ждет слишком многого, но ей хочется, чтобы секс был

особенным. А не из разряда «у-нас-есть-пара-часиков?». Она не желала

дружеского траха. А жаждала, чтобы секс что-нибудь да значил.

Ну, и что в итоге благородная Патрисия видела всю ночь во сне? Нико в ее

постели, крылья его расправлены, а она трется о них обнаженным телом.

Нико и в самом деле всего лишь проводил ее до дома, подарил легкий

поцелуй и, подождав, пока она запрет за собой дверь магазина, уехал. А в ее грезах

он должен был отнести ее наверх, освободить от одежды, уложить в постельку и

потом подступить с твердым членом.

Внушительным, красивым членом, прямым и длинным, прекрасным и

желанным. Тайничок Патрисии содержал фотографии нагих мужчин; ей

нравилось рассматривать их члены. Задницы так же хороши, но было нечто такое

в возбужденном «я-весь-твой» члене, и это всегда посылало ее за грань.

Она умирала от желания увидеть Нико, хотела узнать, соответствовало ли

действительности то, что она ощутила за ширинкой джинсов.

Патрисия попыталась успокоить свое либидо, поговорив с миссис Пенуорт.

Миссис Пенуорт – маленькая пожилая леди, похожая на конфетку, но некоторые

истории, рассказанные бывшей медсестрой армии времен Второй Мировой

войны, заставили Патрисию понять, что у старушки было адское прошлое. Когда

она рассказывала о тех безумных днях, в глазах ее появлялся злой блеск.

4 ЭКЛЕКТИЧНЫЙ – [гр. ekiektikos выбирающий] характеризующийся внутренне несоединимыми частями, элементами

или свойствами; основанный на противоречивых принципах, негармонирующих взглядах.

– Конечно, дорогая, приводите своих друзей. Я велю Миртл приготовить

напитки, и у нас будет несколько чудесных мгновений. Миртл нравится, когда у

нас есть компания. – Миртл – домоправительница, живущая с миссис Пенуорт

около сорока лет.

Патрисия повесила трубку, предчувствуя, что миссис Пенуорт Нико

понравится. Она не была так же уверена насчет Андреаса, но надеялась, что Нико

сможет проконтролировать агрессора.

На двери магазина зазвенел звонок. Патрисия обернулась и увидела

мужчину, опершегося кулаками о прилавок и рассматривающего викторианские

броши на витрине. Он казался таким же сильным и мускулистым, как Андреас и

Нико, на нем были потертые джинсы и трикотажная рубашка. Белокурые волосы

заколоты в доходящий до середины спины хвост.

Когда мужчина повернул к ней голову, Патрисия вскрикнула. Его глаза не

были нормальными. Она не могла сказать, почему, поэтому не отрывала взора от

пристального взгляда желтоватых глаз; и только потом поняла: его зрачки были

вертикальными, как у кошки… или змеи.

Кстати, о кошках – они испарились. Она помнила их повышенный интерес к

Нико, они даже выходили поглазеть на обычных клиентов, а сейчас дали деру.

Патрисия почувствовала, как его аура стала давить на ее щиты, но понизить их

отказалась. Если он хоть в чем-то походит на Нико и Андреаса, то его энергия

убьет ее.

– Где остракон? – проговорил он едва слышно, почти прошипел, что совсем

не похоже на теплый баритон Нико или рычащий бас Андреаса.

– Тот, что из музея в Каире? – спросила она как можно беззаботней. – Боюсь, что продала его, но, если вы оставите своё имя на тот случай, столкнись я с

другим…

Как у него получилось быть таким скорым, Патрисия понятия не имела.

Только он у витрины с драгоценностями, как моментально – хватает и швыряет ее

на прилавок. Его дыхание было тяжелым, разрез глаз – пугающим.

– Найди его. И уничтожь.

– Уничтожить? – Она задыхалась. – Экспонат? Я так не думаю.

– Ты сделаешь. – Он затряс ее, голова моталась из стороны в сторону. – Не

суй свой нос в это.

– Не совать во что?

– Она покарает тебя. Ее гнев настигнет и через столетия.

– Кто она?

Ее сердце замерло от страха. Патрисия не могла дотянуться до телефона

или кнопки тревоги позади кассового аппарата. Этот человек достаточно силен, чтобы убить ее голыми руками, и она не в силах что-либо предпринять.

Низкое рычание загрохотало в магазине. Звук нарастал, напоминая дикое

животное. За спиной взвыли кошки.

Нечто смазанное промелькнуло подле нее, и блондин отпустил Патрисию, когда на него набросилась огромная кошка. Женщина, закричав, отшатнулась в

сторону, потому что мужчина с котом перелетели и рухнули за прилавком, учинив

по пути страшный разгром.

Патрисия поднялась на ноги, гадая, что, черт возьми, делать. Вызвать

полицию? Службу отлова бездомных животных? «Залейте кошку

огнетушителем!». Но огромная животина только что спасла ей жизнь, и Патрисии

это прекрасно было известно. Полиция убьет красивое создание или Бог знает

куда увезет.

Из подсобки, не переставая выть, прибежали Рыжая Китти и Исида. С

жадностью наблюдая за борьбой, они затанцевали вокруг дерущихся, подбадривая котище.

Блондину удалось откатиться от зверюги. Его одежда превратилась в

лохмотья, а кожа была исцарапана. Он зашипел как змея и внезапно исчез в

столбе дыма.

Патрисия от шока заморгала. Но времени расслабиться не оставалось, так

как дикая кошка, остановившись в трех шагах, вперила в нее пристальный взгляд.

Это был снежный барс5. Белый мех с пятнышками кое в каких местах, глаза

– льдисто-синие. Тело тяжелое, на плечах и бедрах перекатываются мускулы, на

лапах острые, как бритва, когти.

– Хорошая киса, – попыталась Патрисия.

Исида обошла ее и, остановившись перед снежным барсом, потерлась об

него головой. Барс взглянул на кошку, потом опять уставился на Патрисию. Они

мерились силами: женщина против леопарда, и тогда последний зевнул, демонстрируя острые зубы, усеивающие алую пасть.

Котище улегся на ковер и, пыхтя, перевел дыхание. Исида боднула его в

плечо, он осторожно боднул ее в ответ, а потом стал вылизывать лапы, заляпанные кровью.

5Примечание:в романе автором снежный барс периодически называется леопардом. Не путать с

рыже-черным «классическим» леопардом. По-видимому, автором имеется в видуирбис, или

снежныйлеопард, он жеснежный барс.Ирбис– крупное хищное млекопитающее из семейства

кошачьих, обитающее в горных массивах Центральной Азии. Ирбис отличается тонким, длинным, гибким телом, относительно короткими лапами, небольшой головой и очень длинным хвостом.

Достигая вместе с хвостом длины 200—230 см, весит до 55 кг. Окраска меха светлая дымчато-

серая с кольцеобразными и сплошными тёмными пятнами.

– Не пугайся, Патрисия.

Она еле сдержала вопль, когда ее коснулись черные крылья Нико.

– Черт подери. Ты что, вообще не пользуешься дверями, как большинство из

нас?

– Ты в порядке?

– Не знаю, заметил ли ты это, но в трех футах от меня леопард, вылизывающий свои пальцы.

Нико провел теплыми губами по ее ушку, и Патрисия, невзирая на

произошедшее, начала успокаиваться.

– Это я попросил, чтобы он пришел, – прошептал он. – Мы почувствовали

опасность.

Барс не сводил с нее льдисто-голубых глаз, и Патрисия в шоке поняла, где

раньше видела этот взгляд.

– Он Андреас.

Жаркое дыхание Нико коснулось ее шеи.

– Да. Ты первая из всех известных мне лиц, кто сумел определить это.

Патрисия позволила крошечной части своей пси-способности дотронуться

до леопарда и увидела ту же фиолетовую ауру, которую заметила еще в клубе.

– Он – э... – Она попыталась подобрать слово. – Снежный барс?

Нико усмехнулся.

– Не совсем. Как и меня, его заманили в ловушку.

– Вчера вечером Андреас упомянул, что вас поработили. Что это значит? И

кто такой тот блондин?

– Дион.

– Что за дион?

Андреас, все еще находясь в обличье леопарда, мягко рыкнул на Нико.

– Мы втравили ее в это, – сказал Нико. – Поэтому она должна все узнать.

– Расскажите мне, – проговорила она ласково. – Прошу.

– Дионы – фавориты Геры. Сильные. Древние. Мы не позволим им

причинить тебе боль.

Патрисия пропустила перья сквозь пальцы, наслаждаясь теплым

ощущением на руках.

– А почему они должны этого хотеть?

– Они мешают нам вырваться на свободу, и посему охотятся на всякого, кто

пытается нам помочь. Вот почему, как только мы взглянем на остракон, сразу

оставим тебя в покое.

Патрисия почувствовала странное желание сцапать его и держать, не

позволяя уйти. Она только-только начала узнавать своего крылатого человека и

снежного барса, их невероятные ауры, и определенно хотела узнать Нико

поближе.

– Не уходи, – промолвили ее губы.

Руки Нико скользнули ей на талию, и он стал массировать живот Патрисии, осторожно водя по нему пальцами.

– Мы будем охранять тебя. И прежде, чем уйти, возможно, дам тебе нечто, чтобы ты помнила о нас?

Чувственность в его голосе недвусмысленно дала понять, что он имеет в

виду.

Но это неправильно. Она только что пережила нападение странного

человека со змеиными глазами, спасена леопардом, который оказался Андреасом, и все, чего желала в данный момент –затащить Нико в постель. Не вызвать

полицию, дабы сообщить о взломе, никто не станет уточнять, что произошло. Все, что она хотела сейчас – это побыть с Нико.

Женщина мягко выпуталась из его крыльев, неровной походкой подошла к

двери и повесила табличку «Закрыто», затем защелкнула замки и задернула

жалюзи, скрывая все от толпы на улице.

– Прекрасно, – промолвила Патрисия, протягивая Нико руку.

ОСТАВИВ Андреаса на страже, Нико последовал за Патрисией по крытой

коврами лестнице в ее квартирку. Котище лишь издевательски хмыкнул, когда

Нико уходил.

Сердце мужчины забилось быстрей, кровь в жилах вскипела. У них с

Патрисией не было вечности, но было сегодня. Нако доставит ей самое большое

удовольствие, которое она когда-либо переживала, и когда он будет далеко, эти

мгновения навсегда останутся в его мечтах.

Жилье Патрисии оказалось крошечным: вокруг небольшой гостиной

располагались маленькая кухонька, спальня с достаточно большой кроватью и

ванная комната. Нико остановил девушку в центре гостиной и притянул к себе для

поцелуя. Ее рот имел приятный привкус огня и специй, и он облизнулся в

предвкушении.

Ее руки напряглись на его плечах.

–Нико.

– Mмм?

– Я позвала тебя сюда не ради секса.

Нет, именно ради него. Ее тело его алкало; он ощущал это. Она лгала.

– Тогда для чего?

– Думаю, ты должен объяснить мне, что происходит. Я нахожу тебя раненым

в своем магазине, потом этот мужчина – дион – пытается выпытать у меня

местонахождение остракона, а еще в настоящий момент Андреас – снежный барс.

Хотелось бы услышать кое-какие объяснения, пожалуйста.

Нико прислонился к ней лбом. Его тело пожирало пламя, заставляющее

взять ее. Она необходима ему, иначе боль перерастет в агонию.

– Патрисия, не стоит тебе влезать во все это. Мы с Андреасом и раньше

имели дело с дионами, в будущем это также неизбежно. Дабы не навредить тебе.

Она выдала ему мрачную улыбку.

– Поздновато для этого. Думаешь, если мне ничего не расскажешь, этот

дион оставит меня в покое?

Нет, Нико и впрямь не имеет права. Но он с Андреасом может отвлечь

диона. Как только они увидят надпись, то оставят Патрисию в покое.

Он запустил руки ей в волосы и, завернув в кокон крыльев, заключил в

объятия.

– Патрисия, я должен прикоснуться к тебе.

Она прижала палец к его губам.

– Только после объяснений.

– Нет, я хочу сказать, что мне просто необходимо прикоснуться к тебе. -

Кожа пылала, член был такой возбужденный, что это причиняло боль. – Если я

этого не сделаю… – Он замолчал, сердце екнуло. – Скажу только: будет не самое

красивое зрелище.

Она одарила его скептическим взглядом.

– Ты на всех женщинах, к которым врываешься в магазин, используешь этот

прием?

– Почувствуй меня. – Нико взял ее ладошку и прижал к своей щеке.

Она вздрогнула, ощутив пылающую кожу.

– Что случилось? У тебя лихорадка?

– Нет. Проклятие.

– Не понимаю.

– Позволь дотронуться до тебя, Патрисия. Позволь ласкать и доставить

удовольствие. Мне нужно это. – Его сердце билось все быстрей, причиняя боль. -

Пожалуйста.

– Почему? – Она отодвинулась от него, и он позволил это. Принуждать

нельзя. Если ее не тянет к нему, то все что ему остается – это страдать.

– Вот почему нам нужно посмотреть на остракон. Письмена на нем помогут

снять проклятие.

Она пришла в изумление, но и заинтересовалась.

– Какое проклятие?

Он обожает ее глаза. Сине-зеленые, цвета морских волн в солнечный день, они просто завораживают. Хочется коснуться губами ее век, поцелуями

проложить дорожку до горла, разорвать кофточку и возбудить языком.

Чмокнув женщину в ладонь, Нико прижал ее к своей груди.

– Боль не утихнет до тех пор, пока ты не позволишь тебя оттрахать.

Патрисия не поверила бы словам Нико, не почувствуй, как колотится его

сердце, а кожа охвачена пламенем. Она увидела в глазах мужчины агонию.

– Почему… почему у тебя такие ощущении? – спросила она.

– Нас прокляла Матерь богов. Меня и Андреаса. Отныне мы рабы и должны

доставлять женщине удовольствие, иначе сгорим. Проклятие не может убить, но

заставить желать смерти в силах.

От ужаса глаза Патрисии округлились.

– За что же вас обрекли на подобное?

Он попытался пожать плечами, но движение вызвало боль.

– Негодование некоторых богинь длится очень долго.

– И я помогу тебе, позволив доставить мне сексуальное удовольствие?

Нико ответил кивком, так как горло было сведено судорогой, чтобы

говорить.

Патрисия ослабила давление пальца на его губы.

– Хорошо, однако это самая отвратительная вещь со времен создания

первого пикапа…

От затеплившейся надежды сердце забилось быстрей.

– Так ты позволишь доставить тебе удовольствие?

Она слабо улыбнулась:

– Ага.

Нико выдохнул, боль немного отступила.

– Благодарение богам. Иди ко мне, Патрисия. Ты не пожалеешь об этом.

ОНА уже пожалела. Не потому, что собралась заняться сексом с кем-то, кого

едва знала, а потому что в сердце шевельнулось к нему непонятное чувство. Они

хорошо могут провести время в постели, только вот потом он уйдет, оставив ее ни

с чем.

Та строка из Шекспира – “Лучше любить и потерять, чем не любить вообще

” – весьма спорна. Лучше жить с болью, чем с разбитым сердцем из-за того, что

тебя не любят?

Нико притянул ее ближе, пушистые крылья обволокли теплом. Страх, который она видела в его глазах, ушел, когда он нагнулся ее поцеловать.

Однажды женщина обратила внимание, что когда животное страдает от

муки, глаза его становятся далекими и отрешенными – тот же взгляд сейчас был и

у Нико. Боль, давя, атаковала экстрасенсорные щиты, пока Патрисия не стала

опасаться хотя бы чуточку их опустить. По ощущениям она походила на черную

инфекцию, что говорило о том, что страдание было адским. Никогда женщина с

подобным не сталкивалась. Ни тогда, когда впервые встретилась с Нико, ни при

встрече с Андреасом, она не замечала похожего.

Проклятие? Если Патрисия может помочь смягчить его, то кто она такая, чтобы сдерживаться?

Он резким движением приоткрыл ее губы. Нико был на вкус, как мускус и

специи, острые зубы на ее губах. Ладонь опустились вниз, обхватывая ягодицы, кончики крыльев скользнули под рубашку, приподнимая ее.

Чувствовать перья на голой коже было странно и невероятно эротично.

Нико усмехнулся, потом расстегнул ее рубашку и обнажил груди.

Расстегнув бюстгальтер, стянул его с нее. Все еще обнимая ее перьями, сделал шаг назад и обвел Патрисию взглядом.

Тепло, появившееся в животе, после его внимательного осмотра переросло в

благодарность. Нико обхватил ее груди руками, приподняв повыше, уставился на

напрягшиеся и потемневшие соски.

– Приподними их для меня, – сказал он.

Патрисия ахнула, однако поместила руки под грудь, когда Нико убрал свои.

Кожа под ними была горячей, а упругие полушария в ладонях – тяжелыми.

– Прижми соски большими пальцами, – произнес он, наблюдая за нею. –

Ощути, какие они жесткие и тугие.

Патрисия попробовала провести по ним пальцами, изумившись огненным

мурашкам, поползшим по коже.

– Ты никогда раньше себя не касалась? – спросил Нико.

– Специально нет, – проговорила она, затаив дыхание. – Не так, как сейчас.

– Неужели? А как снимаешь напряжение?

– Никак. Живу с ним.

Недоумевающий взгляд Нико внезапно стал хитрым, и сердце Патрисии

забилось быстрей.

– Думаю, мы должны будем изменить это.

– «Мы будем»? – Руки ослабели, когда сквозь них прошла дрожь.

– Мы будем. Продолжай касаться грудей, Патрисия. Не останавливайся, пока я не разрешу.

Она, должно быть, не в своём уме. Нико ведь даже не человек, а

потустороннее создание, а она позволяет ему целовать себя, ласкать перьями и

отдавать приказы.

Ну и что, черт возьми? Когда еще у нее появится возможность позабавиться

с крылатым мужчиной?

– Расстегни на брюках молнию, – велел Нико. – Скинь их для меня.

Рука Патрисии потянулась к пуговице на ширинке, но она вдруг

засомневалась:

– Я не заперла дверь на лестницу. Что, если войдет Андреас?

– И что, если он это сделает?

Патрисия сглотнула. В настоящий момент Андреас был снежным барсом, но

даже тогда мысль о нем, наблюдающем, как она трогает себя перед Нико…

…взволновала ее, как сумасшедшую. Ладони повлажнели, когда она

вжикнула молнией на джинсах и стянула их.

Нико усмехнулся.

– Теперь ты понимаешь.

Оставшись в одних трусиках, порадовавшись при этом, что надела утром

симпатичные сине-розовые бикини, она встала напротив него.

– Ты влажная, Патрисия?

Если и не была, то теперь стала. Патрисия почувствовала, как между ног

вспыхнуло, и трусики полностью промокли.

– Думаю, да.

– А теперь помести пальчики в киску и скажи, что там влажно.

ГЛАВА 4

СОСКИ Патрисии казались твердыми, темными пиками на бледной груди.

Она такая красивая: сочные изгибы, упругий животик, гладкая кожа. Сегодня

вьющиеся волосы не были забраны в "конский хвост", и светлые локоны лились

каскадом вдоль спины. Длинные и стройные ножки покрыты легким летним

загаром, окрашивающим икры в золотисто-коричневый цвет. Но бедра оставались

бледными, показывая, что их обладательница любит короткие шортики.

Она не сводила с Нико прекрасных аквамариновых глаз, опуская пальцы к

сине-розовым трусикам.

– Продолжай, – сказал Нико, отступив, чтобы полюбоваться. – Скажи точно, насколько ты влажная.

Патрисия издала тихий возглас, когда передвинула кончик пальца.

– Достаточно влажная.

– Покажи мне.

Она вынула блестящий от влаги палец. Нико пересек пространство между

ними и потянул его кончик к своему рту.

Восхитительная Патрисия. Нико смаковал мускусный аромат. Он мог бы

пить ее весь день. Но заставил себя выпустить ее руку.

– Покажи мне.

Она застенчиво взглянула на него, однако глаза искрились волнением.

Девушка полностью стянула нижнее белье, потом встала, слегка расставив ноги.

Треугольник волос меж бедер оказался темнее вьющихся локонов на голове.

– Ты не бреешь себя там?

Она покачала головой.

– Никогда не приходило это в голову.

Нико опустил руку к завиткам, наслаждаясь тем, как они обернулись вокруг

кончиков пальцев.

– Думаю, мне это нравится.

Он снова отступил, понимая, что пока не должен дотрагиваться; покамест

только наблюдает.

– Расположи пальцы по обе стороны клитора, – инструктировал мужчина. –

Раскрой себя.

Поколебавшись мгновение, Патрисия подвигала двумя пальцами левой

руки у себя между ног. Нико потянул от стола стул и, устроившись поудобней, сел.

Отсюда он мог видеть выглядывающие из кустика губы, розовые и влажные.

Небольшая почка клитора от такого внимания слегка набухла. Нико жаждал

опуститься на колени и надавить на него языком, и все же сдержался.

– Трогай себя, – проговорил он ласковым голосом. – Изучай. Твое тело

прекрасно, и ты не должна его игнорировать.

– С самого детства мне внушали запреты. – Она хрипло выдохнула, когда

средний палец опустился и нашел клитор. – Хорошие девочки не занимаются

мастурбацией. И даже не думают о сексе.

– Не верю, что ты никогда не думала о сексе.

– Конечно, думала. – Губы расслабились, когда она стала играть с клитором.

– М-м-м. Но никогда не следовала этому. Я ведь чуть не вышла замуж. Потом у

меня был постоянный бойфренд. Думала, что мне не нужно учиться ублажать

себя.

Как интересно. Он гадал, почему отменили свадьбу и где сейчас постоянный

любовник. Нико воспротивился желанию протянуть пальцы и присоединиться.

Она казалась влажной, горячей, набухшей и такой расслабленной.

– Сожми пальцы бедрами. Сожми себя.

Патрисия соединяла ноги. Мускулы сократились, и она негромко

вскрикнула от удовольствия.

– Вот так. А теперь погрузи палец внутрь себя. Почувствуй влажность…

вытяни, смажь клитор.

– Он очень мокрый.

– Вижу.

Ее завитки в солнечном свете, льющемся из окна, блестели. Сосредоточенно

нахмурив брови, Патрисия поглаживала себя пальцами, изучая чувствительные

местечки.

Не позволяя останавливаться, Нико вел ее голосом. Дыхание девушки

участилось, лицо расслабилось, глаза блаженно закатились. Когда ощущения

усилились, ее бедра выгнулись.

– Я думаю о тебе, – прошептала она. – Каким красивым ты выглядел, лежа

внизу в магазине… нет, как обжигающе ты смотрелся. Не зная, кто или что ты, хотелось на тебя смотреть… трогать.

Он наклонился вперед, внимательно за ней наблюдая.

– Ты перебинтовала мое крыло.

– Тебе причинили боль, и я хотела помочь. Но и трогать тоже.

Сердце забилось мощно и быстро.

– Если ты именно это стремилась сделать, то тебе понравится.