Текст книги "Попаданка в академию темных (СИ)"

Автор книги: Элина Амори

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)

Глава 43
Я все равно буду любить тебя

Аэлита

Тишина в комнате Руфуса оглушала. А бой сердца в груди казался настолько громким, что его слышно во всем Царстве Темных. Ох, как же я волновалась!

А ведь нарочно надела это кружевное белье, нарочно улеглась тут как последняя блудница. Я была такая уверенная, когда попросила Руфуса привести в свою комнату, такая смелая, когда раздевалась, пока он ходил за соком, а теперь тряслась от волнения, страха и неловкости.

Но мне важно было проверить, узнать наверняка. То, что сказала Сиера, мучало меня. Но что если я обижу его этим своими проверками? Если причиню ему боль?

Я слышала, как он замер в дверях. Слышала звон разбитого стекла – графин, должно быть. Но сама упорно прикрывала глаза, будто я сплю. Ага… голая развалилась и уснула. Вот глупая! А потом до меня донеслось его дыхание. Напряженное, частое.

«Правда, что ли? – вертелось у меня в голове, жгучее и постыдное. – Правда, что он не может?» Неужели, причина, почему у нас ничего не происходит, оказалась настолько банальной и жестокой.

Я собралась с духом, открыла глаза и приподнялась на локтях. В свете настенных светильников он показался мне неподвижным изваянием.

– Руфус… – пробормотала я дрожащим и нерешительным голосом.

Он не двинулся. Я запаниковала. Он выгонит меня, точно выгонит. Подумает, что хочу оскорбить его, поиздеваться!

– Аэлита… Оденься. – Его голос звучал низко и чуждо.

Руфус шагнул назад, будто физически отодвигаясь от соблазна. Его кулаки были сжаты так, что костяшки побелели. Он опустил голову, плечи. Мне стало больно в груди, будто его боль откликалась у меня.

Вот подтверждение. Он отталкивает. Мне стало отчаянно жаль его. И вместо того чтобы послушаться, я встала с кровати и подошла к нему босыми ногами по холодному полу.

– Мне все равно, – выдохнула я, глядя ему прямо в лицо. – Слышишь? Мне абсолютно все равно.

Он зажмурился, будто от боли.

– Ты не понимаешь…

– Понимаю! – перебила я, мой голос дрогнул. Я подошла ближе, почти касаясь своей грудью в этом развратном бельишке. Я видела, как его взгляд на мгновение упал на вырез моего лифчика, как напряженно дернулся его кадык. Каждой клеточкой я чувствовала исходящий от него жар. – Сиера рассказала. про… болезнь. Про то, почему Повелитель злится. Я знаю.

Его глаза резко открылись. В них мелькнуло что-то дикое, невероятное.

– Ты… что знаешь?

– Знаю, что это не твоя вина! – Я положила руку на его неподвижно застывший сжатый кулак.

Он дернулся, будто от удара током.

– Знаю, что ты скрываешь это, к лекарю ходишь… – продолжила я тихо, надеясь, что не разрушу наши нежные чувства своими словами.

Но мне так хотелось, чтобы он доверял мне!

– Руфус, я же твоя истинная, – продолжала говорить я, касаясь пальцами его напряженного предплечья. Мое дыхание тоже участилось, и я знала, что он это видит – как поднимается и опускается моя грудь. – Я не брошу тебя никогда. Буду с тобой, даже если мы просто… будем обниматься и ты никогда не сможешь быть со мной как мужчина. Или просто рядом лежать.

Я говорила, и на глазах наворачивались слезы жалости к нему, боли за его молчаливое страдание, и безумную нежность. Я прижалась лбом к его груди, чувствуя, как бешено бьется его сердце. Как он дрожит. Моя рука сама собой легла на его живот, и я почувствовала, как под тонкой тканью рубахи напряглись стальные мышцы.

– Я люблю тебя, – прошептала я и нежно провела ладонью по его груди. – Любым. Ты не должен стыдиться и скрывать от меня что-то. Не страшно, даже если ты лишен этой функции…

Внезапно он схватил меня за плечи с такой силой, что я вздрогнула, умолкла и вскинула голову. Его лицо было слишком близко. И в его глазах не было ожидаемого стыда, ни усталости. Там пылал яростный, всепоглощающий огонь.

– Функции? – его голос прозвучал тихо, но в нем зазвенела сталь. – Ты думаешь, я… не могу?

Я смотрела на него и не понимала. Он выглядел странно взбудоражено.

– Но ведь Сиера так сказала, и я подумала…

– Ты подумала не то, – оборвал он меня.

Его взгляд скользнул по моему лицу, по шее, плечам и кружевам на груди, и в этом взгляде не было ни капли страданий. Там был голод. Здоровый, мужской, дикий голод, которого я думала, он не испытывает.

– Я сдерживался, не потому что не могу, – прошептал он с хищной улыбкой. – А потому что боялся не сдержаться. Потому что если я хоть раз коснусь тебя по-настоящему… если позволю себе хоть грамм того, чего хочу… то уже не смогу остановиться. И эта связь, твой запах, твоя энергия она отпечатается на мне, как татуировка. Почти наверняка Повелитель, почувствует.

От его слов, их страшного смысла и от того, как он их говорил, у меня перехватило дыхание.

– Так значит… ты… здоров? – неуверенно выдавила я шепотом, хотя переживать сейчас надо было о том, что он говорит о смысле его лжи и Повелителе.

– О, ты сомневаешься? – прохрипел Руфус.

Не знаю, что он увидел в моем взгляде, но его глаза округлились, он издал звук, среднее между смешком и рычанием. И тогда его сдержанность, которую все принимали за болезнь, лопнула.

Руфус обхватил меня, вжался в мои губы обжигающим, властным прикосновением, которое сметало все мысли и страхи.

Я откликнулась сразу, обняла его за шею, впиваясь в его губы, отвечая на его ярость своей собственной яростью от долгого ожидания, от глупой жалости, от желания, которое копилось и мучило нас обоих.

Поднял меня на руки, и я обвила его ногами, не отрываясь от поцелуя. Мы упали на кровать. Он не был как обычно нежным. Каждое движение его было хаотичным, твердым, едва сдерживаемым на грани удовольствия и болезненности. Он сдирал с меня кружевное белье, превращая его в лоскутки и тряпочки.

А я, стараясь не отставать, рвала на нем рубаху. И вот под моими ладонями оказалась горячая кожа со старыми шрамами, то и дело покрывающаяся легкой рябью мурашек. Его губы, целующие меня были жесткими, требовательными. Он покусывал мою шею, чуть болезненно, будто оставлял метку.

Я чувствовала бедром его возбуждение, и он нарочно прижимался ко мне все сильнее, словно нарочно хотел доказать: видишь, со мной все в порядке, ты чувствуешь это?

И, да, я чувствовала! Когда наша кожа соприкоснулась наконец целиком – его грудь прижалась к моей, живот к животу, все внутри сжалось, а потом распахнулось навстречу жару, который шел от него. Его ладони, шершавые от меча, обхватили мои бедра, я не смогла сдержать стон. Выгнулась, всем телом прижимаясь к нему, чувствуя твердый напряженный мускул его бедра между моих ног. Влажность там уже была такой, что шелк простыни прилипал к коже.

– Руфус… – вырвался у меня хриплый шепот, но он заглушил его новым поцелуем.

Потом его губы сместились к моему уху.

– Поздно, – прошептал он, и дыхание обожгло кожу. – Поздно меня останавливать.

Но я и не собиралась. Я полностью отдалась на его волю, отвечая хаотичными движениями рук, покусывая его плечо, целуя там, где могу дотянуться.

Звуки заполнили комнату: его тяжелое, сбитое дыхание, мои собственные короткие вскрики, когда его рот нашел мою грудь, а зубы сжали сосок. Глухой стук будто нашего общего сердца. Шуршание простыней под бедрами, которые он раздвинул шире своей рукой.

Руфус смотрел на меня, не отрываясь, читал каждое изменение на моем лице, когда его пальцы скользнули ниже, по внутренней стороне бедра, нашли ту влажную, пульсирующую чувствительность и коснулись ее – сначала легко, едва, потом увереннее, ритмично.

Я запрокинула голову назад, из груди вырвался долгий, дрожащий стон. Мое тело само начало двигаться навстречу его пальцам, искать большего трения, большего давления.

И тогда он вошел в меня. Сначала я ощутила упругое, твердое давление, растягивающее, заполняющее. Потом один глубокий, неумолимый толчок, который заставил меня вскрикнуть от внезапной, острой боли.

Но боль тут же растворилась, утонула в ощущении полноты. Он был внутри. До самого предела. Я обхватила его ногами за спину, притягивая еще глубже, чувствуя, как мышцы внутри судорожно сжимаются вокруг него.

Он замер на мгновение, его лицо было искажено напряжением наслаждения. Потом он начал двигаться. Сначала медленно, словно вымеряя каждый толчок, каждый уход и возврат.

Я чувствовала жар, трение, нарастающую дрожь в самом низу живота. Потом ритм участился, стал жестче, неумолимее. Его бедра бились о мои с глухими, влажными звуками. Все мое сознание сжалось до одной точки – там, где наши тела были соединены. Там, где с каждым движением нарастала невыносимая, сладкая напряженность.

Внезапная, судорожная волна подхватила меня изнутри, выгнула дугой, я вскрикнула. Конвульсии катились одна за другой, заставляя цепляться за Руфуса, впиваться ногтями в плечи. И в самый пик, когда мир поплыл, я почувствовала, как он содрогнулся всем телом, услышала его хриплый, сдавленный стон у своего уха. Сделав последние, глубокие толчки, он обмяк всем весом на мне.

Тишина. Только наше тяжелое, хриплое дыхание, смешивающееся в такт. Запах пота, кожи и чего-то теплого и интимного. Руфус прижался губами к моей шее. Сердце колотилось так, будто хотело выпрыгнуть из груди, а мышцы приятно расслабились.

Мы лежали так, сплетенные, мокрые, не в силах пошевелиться. И я понимала, что ничего важнее сейчас в мире нет. Мы подчинились судьбе, исполнили магическое предназначение истинности.

Дыхание Руфуса постепенно выравнивалось. Я медленно водила пальцы по его мокрой спине, ощущая под кожей силу могучих мышц.

– Ну что… – прошептал он наконец, и в его голосе прозвучала усталая, счастливая усмешка. – Убедилась, что я… функционален?

Я тихо фыркнула, прижимаясь к нему. Стыд за свою глупость смешивался с таким облегчением и нежностью, что хотелось плакать.

– Замолчи, – смущенно пробормотала я.

Руфус приподнялся на локтях, посмотрел на меня. Его взгляд снова стал теплым, спокойным.

– Зачем ты так со мной, проказница-Аэлита? – печально улыбнулся он. – Теперь у нас нет пути назад.

– А раньше он был? – спросила я.

Вместо ответа он поцеловал меня. Но уже мягко и бесконечно ласково.

– Теперь, – он вздохнул, ложась рядом и притягивая меня к себе так, чтобы моя голова лежала у него на груди, – я не знаю, что делать.

Я прислушалась к его сердцебиению – ровному, мощному.

– Прости, – пробормотала я, наконец осознав, что натворила. Если Повелитель затеет очередной осмотр, я пропала.

Руфус ничего не ответил. Только крепче обнял.

Я не помнила, как уснула. Помнила только его тепло, его руку на моей талии и осознание, что впервые за все время в этом чужом, страшном мире я не засыпаю в своей маленькой комнате в общежитии. Я засыпаю дома.

Глава 44
Звезда Академии

Аэлита

Который день я просыпалась с улыбкой, которая не желала уходить с губ, даже когда я приходила на занятия. Надо мной подшучивали – мол, влюбилась. Да, не просто влюбилась, думалось мне.

Тело еще помнило ту ночь… сладкую тяжесть в мышцах, приятную ломоту в пояснице, странную истому, от которой хотелось потягиваться, как довольной кошке.

Но я объясняла всем свою неадекватную эйфорию другим – у меня получается управлять магией! Впрочем, тут я никого не обманывала. Я кайфовала от наконец-то вернувшегося контроля над тенью.

И вот сегодня опять полигон гудел, как растревоженный улей. Я чувствовала десятки взглядов, прикованных ко мне. Студенты сгрудились у ограждения, вытягивали шеи, толкали друг друга локтями. В окна выглядывали любопытные лица.

Да, я не могла тренироваться в подземном зале – мне там было тесно.

Я опустилась на колени в центре полигона и закрыла глаза. Сконцентрировалась на дыхании. Ровном, глубоком, как учил Руфус. Потом расслабилась. Позволила магии течь, не бояться ее. И отпустила.

Черные щупальца-тени, как у гигантского кракена, поднялись от земли, обвили мои руки, ноги, потянулись к небу. Я чувствовала их, как часть себя – живые, теплые, послушные. Они клубились вокруг, создавая плотный кокон тьмы, сквозь который не пробивался свет.

Но теперь он слушался меня. Я могла расширить этот кокон до огромных размеров, а потом осторожно сжать. Могла сделать его густым и горячим, как кипящая смола, а могла – невесомым, как утренний туман.

Краем уха я слышала восхищенные вздохи. Но не открывала глаз. Не могла. Потому что в этой тьме, в этом абсолютном спокойствии я снова чувствовала маму и ее теплое, родное прикосновение где-то глубоко внутри. Теперь у меня была еще одна цель. И она придавала мне сил.

– Невероятно, – выдохнул голос профессора Шейда совсем рядом. – Я не знаю ни одной столь же способной ученицы.

– И я не знаю, – вторил ему декан Каэлан. – Она дышит будто дышит магией.

Я медленно открыла глаза. Тени послушно втянулись в меня, оставляя лишь легкий холодок на коже. Я поднялась.

– Аэлита! – окликнул меня парень со старшего курса.

Я узнала его. Тот самый, что когда-то отпускал шуточки про наложниц. Теперь он смотрел на меня с уважением.

– Как тебе удается так долго удерживать концентрацию?

Я пожала плечами, пряча улыбку.

– Не приставай к нашей звезде, – оборвал его Шейд. – Столько провалов, сколько было у нее, не было ни у кого из вас. Хочешь так же – попробуй приложить больше усилий. Хотя, конечно, до ее уровня резерва многим из вас слишком далеко.

Рядом зашептались первокурсницы, обсуждая мою технику. И я поймала себя на мысли, что это чертовски приятно – быть не изгоем, не «человечкой», не обреченной наложницей. Быть той, на кого равняются.

Правда, наложницей я быть пока не перестала, и это очень меня удручало.

Ночью я не могла уснуть. Ворочалась, сбрасывала одеяло, кусала губы. Мысли о Руфусе жгли изнутри, разливались по венам горячим медом и заставляли сердце биться чаще.

Я уже собралась встать и пройтись по комнате – может, холодный пол остудит эту лихорадку, – когда воздух в углу дрогнул.

Я замерла. Тень сгустилась, стала плотнее, и из портала шагнул он.

– Ты не спишь, – произнес тихим шепотом, от которого по коже побежали мурашки.

Я подскочила, сердце пропустило удар, а потом пустилось вскачь.

– Ты… как ты узнал?

– Я чувствую тебя, – ответил он, делая шаг ко мне. – Когда ты не спишь, когда волнуешься. Ты ведь моя истинная.

Он не договорил. Я уже бросилась к нему. Обвила его шею, прижалась всем телом, вдыхая знакомый запах – немного терпкий, но такой приятный и родной! Руфус замер на секунду, будто давая себе последний шанс отступить. А потом его руки сомкнулись на моей талии, притягивая ближе, так близко, что между нами не осталось даже воздуха.

Поцелуй вышел жадным. Я цеплялась за него, будто он вот-вот мог исчезнуть. Руфус отвечал с той же страстью – его пальцы вплетались в мои волосы, гладили спину, сжимали бедра, прижимая к себе так сильно, что становилось трудно дышать.

Я чувствовала, как его тело реагирует на меня. Как напряжены мышцы под одеждой. Как сбивается дыхание. Как бьется его сердце – в унисон с моим.

И вдруг он отстранился.

– Нельзя, – выдохнул он хрипло, и в этом слове было столько муки, что у меня сжалось сердце. – Аэлита, нельзя.

Я смотрела на него, тяжело дыша. В его глазах горел тот самый огонь, который я видела в нашу первую ночь. Но сейчас он сжимал кулаки, отворачивался, хмурился. Отступал на шаг. Будто физически отодвигался от искушения.

– Руфус… – начала я, протягивая руку.

– Нет. – Он провел ладонью по лицу, пытаясь успокоиться. Я видела, как дрожат его пальцы. – Послушай. Нам несказанно повезло, что Повелитель пока ничего не заметил. Он продолжает обвинять меня в моей «болезни», и это наше единственное прикрытие. Но если он хоть что-то почувствует… если магия истинности проявится сильнее…

Он сглотнул. В его глазах мелькнул страх.

– Я не вынесу, если с тобой что-то случится.

– Я понимаю, – тихо сказала я. И повторила, глядя в его измученные глаза: – Правда понимаю.

Он подошел ближе. Взял мое лицо в ладони – осторожно, будто я была сделана из тончайшего хрусталя. И нежно поцеловал в лоб. Почти благоговейно.

– Спасибо, – прошептал он.

Потом мы просто сидели на краю моей узкой кровати, держась за руки. Сидели и молчали в уютной, почти домашней тишине. Если не вспоминать, что за стенами этой комнаты – целое царство, готовое нас растерзать.

– Руфус, – начала я нерешительно, глядя на наши переплетенные пальцы. – Я чувствую маму. Когда тренируюсь особенно. Иногда мне кажется, что она рядом и помогает. Тогда, в темнице, я ощутила ее. Ее радость, страх за меня. Ее любовь. Это было… невероятно. Как будто мы снова стали одним целым, как в детстве, когда она обнимала меня перед сном.

Руфус сжал мою руку.

– Я хочу увидеть ее снова, – выдохнула я. – Хочу, чтобы она знала: я здесь и не забыла ее.

– Я обещаю тебе, Аэлита, – тихо сказал Руфус. – Как только появится возможность. Как только станет чуть безопаснее – мы пойдем к ней. Я отведу тебя.

Он улыбнулся уголками губ. Устало, но так тепло, что захотелось плакать.

Я прижалась к его плечу, пряча лицо. Слезы все-таки потекли – горячие, благодарные.

– Спасибо, – прошептала я в ткань его рубахи. – За все.

Руфус обнял меня, уткнувшись носом в мою макушку. Я чувствовала его дыхание, тепло и сердце, бьющееся в одном ритме с моим.

– Это ты меня благодаришь? – усмехнулся он тихо, и в голосе его слышалась усталая нежность. – Аэлита, ты дала мне смысл жизни.

Мы сидели так долго. Луна за окном проплыла по небу, склонилась к горизонту, начала бледнеть перед рассветом. И только тогда Руфус сказал, что ему пора уходить.

Он поцеловал меня еще раз, создал портал и исчез.

Я осталась одна. Комната стала пустой и холодной без него.

Разумеется, я не выспалась. На лекциях изо всех сил боролась со сном. Потом брела по коридорам академии, рассеянно кивая на приветствия в сторону полигона. Вероятно, сегодня я не смогу похвастаться успехами в управлении тенями.

– Аэлита! – вдруг окликнул меня знакомый голос.

Я вздрогнула, оглянулась. Слева и чуть позади из приоткрытого кабинета выглядывала Сиера. Она поманила меня рукой.

Я подошла.

– Что-то случилось? – спросила я, широко зевнув.

Она прижала палец к губам, выглянула в коридор, схватила меня за руку и потянула в кабинет. Потом плотно закрыла дверь и повернулась ко мне. Глаза ее лихорадочно блестели.

– Плохие новости, Аэлита. Очень плохие. – Сиера схватила меня за руки. Ее ладони были холодными и влажными. – Повелитель собирается призвать тебя к себе. Раньше срока.

Я замерла. По телу пробежала волна холода.

– Что?

– Возможно, даже завтра или послезавтра. Я не знаю точно, но настроен он решительно.

Я смотрела на нее и не видела. Перед глазами замелькали черные точки.

– Зачем? – выдавила я, хотя прекрасно знала ответ.

Сиера сжала мои пальцы так сильно, что стало больно.

– Для тебя уготована роль смертницы. Ты должна будешь отправиться в лагерь Светлых и уничтожить как можно больше врагов. Естественно, ценой своей жизни.

Я молчала. Сердце колотилось где-то в горле, мешая дышать.

– Но сначала, – продолжила Сиера, хмурясь, – он хочет проверить, не являешься ли ты той самой избранной. Той, кто родит ему наследника. Если ты способна забеременеть от него – тебя оставят как наложницу.

Меня замутило. Я прекрасно помнила его мерзкие прикосновения, его жирное тело с запахом жареного сала. Мысль о том, что он может ко мне прикоснуться, заставила желудок сжаться в тугой узел. Однако даже не это страшило меня.

– Но я… – начала я и осеклась.

Я не могла сказать Сиере, что уже не девственница.

– И это еще не все, – прошептала Сиера, и от этого шепота у меня похолодела спина. – Повелитель в мужских делах совсем плох. Теперь магии обольщения нет вообще, а чтобы его орган поднялся, приходится очень постараться. – Сиера скривилась с отвращением. – Он обвиняет господина Архейма в его болезни и ищет замену Тени. Но пока найдут, пока его обучат, пройдет немало времени. Тебе придется очень несладко.

Земля ушла из-под ног.

Я схватилась за край пыльного стола, чтобы не упасть. В голове гудело, мысли путались. Наша с Руфусом ночь… Наша проклятая, прекрасная, единственная ночь.

Если Повелитель почувствует, что Руфус больше не «целомудренная Тень»… Если поймет, что его болезнь – ложь… Если узнает, что его собственности коснулся кто-то другой…

– Аэлита? – Сиера трясла меня за плечо. – Аэлита, ты слышишь меня?

Я слышала. Слишком хорошо.

– Спасибо, – выдохнула я, отлипая от стола. – Спасибо, что сказала.

Глава 45
Артефакт

Руфус

Кабинет генерала встретил меня привычным запахом старой кожи и чернил.

Генерал уже ждал. При моем появлении он поднялся из-за стола и склонил голову в коротком поклоне – ровно настолько, чтобы соблюсти субординацию, но не уронить достоинства.

– Господин Архейм, – произнес он. – Благодарю, что нашли время.

Я кивнул, проходя к карте, развернутой на массивном столе. Генерал встал напротив.

– Докладывай, – коротко бросил я, обводя взглядом отметки.

– Приморский город защищен, – начал генерал. – Нападение Светлых отбито с минимальными потерями. Гарнизон предупредили за три дня, успели подготовить ловушки и укрепить стены. Враг отброшен, преследовать не стали – побоялись ловушек в тумане.

Я слушал, не перебивая. Генерал говорил четко, по-военному сухо, но в его голосе чувствовалось напряжение.

– Хорошо, – ответил я, когда он закончил. – Ты справился.

Генерал помолчал. А потом поднял на меня глаза – темные, цепкие, как у хищника.

– Господин Архейм, позвольте спросить… Откуда у нас были сведения о нападении?

Я внутренне напрягся. Врать генералу, который знал меня десятилетия, было бесполезно.

– Крыло света поделилось информацией, – ответил я, глядя ему прямо в глаза.

Генерал растерянно моргнул, а потом нахмурился.

– Теперь все понятно, – сказал он тихо. – Господин Лурисэль заточен в темницах Светлых. Сегодня мне пришло донесение.

Холод прокатился по телу.

Лурисэль. Мой друг. Единственный, кто понимал меня без слов. Тот, кто годами рисковал собой, помогая удерживать хрупкий мир между нашими царствами. Тот, кто должен был ненавидеть меня, но вместо этого протянул руку. И за это теперь арестован.

– Я должен его вытащить, – вырвалось у меня раньше, чем я успел подумать.

Генерал усмехнулся.

– Сначала разберитесь с тем, что творится здесь, господин Архейм. – Он протянул мне свиток, перевязанный черной лентой. – Вас хотят заменить.

Я развернул бумагу. Официальное уведомление, написанное лично Повелителем: повелеваю найти новую Тень. Руфус Архейм разжалован в командиры третьего ранга.

Меня отстранили от обязанностей. Моя власть таяла. Если этот указ огласят, я потеряю доступ к информации и возможность защищать Аэлиту. К рычагам, которые позволяли мне хоть как-то влиять на ситуацию.

– Почему этот свиток у тебя, а не у распорядителя?

– Мой человек перехватил его, – вздохнул генерал. – Но Повелитель скоро хватится. У нас мало времени, господин Архейм. И знайте: что бы вы ни задумали, я на вашей стороне. Даже если придется умереть.

– Спасибо, – сказал я, сворачивая свиток, и добавил тихо: – Тогда будь наготове.

– Слушаюсь, господин Архейм! – воодушевленно отчеканил генерал.

Я кивнул ему, развернулся и быстрым шагом направился в библиотеку – в тайный отдел.

Библиотека в ночные часы казалась другим местом.

Днем здесь было светло и почти уютно. Ночью же тени выползали из углов, прятались между стеллажами, дышали в затылок. Светлячки-шары горели тускло, будто тоже боялись разбудить древнюю магию, что хранилась в фолиантах.

Я метался между стеллажами. Лихорадочно перебирал пальцами корешки, выхватывал глазами названия, отбраковывал, хватал следующий том. Время утекало сквозь пальцы быстрее воды. Нельзя бросать вызов Повелителю, пока не взломан тайник.

– Давай же… – шептал я, перелистывая страницы. – Давай…

В руки попал древний свиток, пожелтевший, рассыпающийся по краям. «Эпоха Становления Темного Царства». Я развернул его прямо на полу, подсвечивая магией, и впился глазами в строки.

Артефакты подчинения, точно! Те, что дали первому Повелителю власть над всеми темными магами, сплотив из разрозненных племен! Их защищали скрытые руны изначальной тьмы.

Дальше я не читал. Главное я нашел. Теперь я знал, как снять защиту с двери и что внутри.

У хранилища на этот раз стояло четверо боевых магов – личная стража Повелителя. Я не стал хитрить и напал на них тенями, без всякого предупреждения.

Они, видать, не ожидали предательства Тени и потеряли драгоценные секунды, чтобы предпринять что-то. Я скрутил их тенями и вместе с ними вошел в хранилище – чтобы они не попались никому на глаза.

Неважно, что будет дальше. Выйдя из этого места, я стану врагом Повелителя. Поэтому уже не было никакого смысла скрываться.

Хранилище встретило меня знакомым холодом.

Я шел по нему, как в прошлый раз, но теперь не крадучись, а уверенно. Тени стелились под ноги, помогали, подсказывали. Маленькая дверь нашлась быстрее. Руны на ней пульсировали тусклым светом, будто дышали.

– Что ж, попробуем, – прошептал я и выпустил свои тени.

Они обвили дверь, впились в руны, начали разбирать их одну за другой. Это было похоже на распутывание древнего, сложного узла – каждая нить тянулась за следующей, каждая поддавалась с трудом.

И вот последняя руна погасла. Дверь открылась.

Внутри, на каменном постаменте, пульсировал артефакт.

Сердце Власти. Черный кристалл размером с человеческую голову, внутри которого клубилась тьма настолько древняя, что у меня заломило виски. Оно давило на сознание, шептало, уговаривало, манило.

Возьми меня. Стань сильнее. Подчини всех. Ты же этого хочешь.

Я сделал шаг вперед. Давление усилилось. Голоса в голове зазвучали громче.

Ты столько лет служил. Ты имеешь право. Просто коснись – и вся власть будет твоей.

Я закрыл глаза. Выдохнул.

И выпустил свою тьму.

Не ту, что была частью Сердца. А ту, что родилась во мне, росла, крепла, но никогда не смела восстать против хозяина. Ту, что любила Аэлиту, защищала ее, хотела для нее свободы.

Моя тьма обвила кристалл. Сжала. Я вложил в это столько магии, сколько было во мне, сделал тени настолько плотными и острыми, какими не делал никогда.

Вокруг меня вибрировал и твердел воздух, голоса шептали взять артефакт, воспользоваться им. Но я все вливал и вливал силы в тени, ломая поверхностный слой магического кристалла.

Артефакт взорвался беззвучно. Просто рассыпался черной пылью, оседая на каменном полу как пепел.

Я стоял, тяжело дыша, и чувствовал, как мир вокруг меняется. Цепей, сковывающих темных магов веками, больше не существовало. Вот и все. Повелитель так был уверен в своей власти над нами, что не охранял в должной мере сердцевину этой власти. Хотя, если бы не моя любовь к Аэлите, я ни за что бы не додумался и не решился на такой поступок.

Оставив стражей запертыми в хранилище, я нашел генерала.

– Время пришло, – сказал я. – Власти Повелителя над нами больше нет.

Лицо генерала просияло.

– Понял. Я соберу верных людей!

А я был готов. Готов выйти к тронному залу, взять удар на себя, защитить мою Аэлиту любой ценой.

Но по дворцу разнесся гулкий голос служителя Оракула, усиленный специальным магическим артефактом:

– Всем собраться в тронном зале! Явление Оракула!

Люди выскакивали из комнат, сталкивались, переспрашивали, бежали. Я стоял, вжавшись в стену, и смотрел, как мимо проносятся испуганные, возбужденные лица. Теперь все столпятся в тронном зале.

Что-то пошло не так.