Текст книги "Сферы Снов (ЛП)"

Автор книги: Элейн Каннингем

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 22 страниц)

Хозяйка с первого взгляда понравилась Эрилин. Бронвин была среднего для женщины роста, почти на голову ниже эльфийки. Она не носила оружия и не обладала повадками умелого бойца, но в ней не было и намёка на слабость. Бронвин была подтянутой и крепкой, носила рубаху и штаны одинакового красно-коричневого цвета. Её крупные, шоколадно-карие глаза светились интеллектом, и её взгляд был одновременно открытым и тёплым. Небольшая ладонь, которую она протянула Эрилин в ответ на представление Дана, была украшена только мозолями и пятнами чернил.

– Очень приятно, – с искренней теплотой сказала Бронвин. – Данила много о вас рассказывал.

– И о вас: учёной и искательнице приключений, – отозвалась Эрилин, узрев правдивость обоих заявлений.

Женщина засмеялась.

– Лестные слова! Верный признак того, что ему что-то от меня нужно.

– Виновен, – с усмешкой признал Данила. Он быстро описал ситуацию.

– Я знаю Элайта Кроулнобера, – задумчиво произнесла Бронвин. Она сухо улыбнулась другу. – Ты либо очень высокого обо мне мнения, либо очень низкого.

– Когда имеешь дело с Элайтом, зачастую приходится использовать лучшее из обоих миров, – признал он.

– Что ж, вот зачем ты здесь, – констатируя факт, сказала Бронвин. – Так получилось, что у меня есть официальное дело – или, точнее, неофициальное.

Она подошла к шкафу и достала из него водопад сверкающих, бледно-зелёных камней, искусно вплетённых в ожерелье.

– Перидоты. На севере эти камни считаются всего лишь полудрагоценными, но их высоко ценят в Мулхоранде и землях Старых Империй как достойные знати драгоценности. Милые, не так ли?

Эрилин пожала плечами. Драгоценности были красивыми, но бессмысленными.

– Хороший глаз, – поздравила её Бронвин, неверно истолковав отсутствие энтузиазма. – В этой куче всего два настоящих перидота. Остальное – хрусталь. Торговец драгоценностями, который меня нанял, хочет получить ещё таких же. Если Элайт наводит справки среди торговцев хрусталём, у меня есть причина за ним проследить – или, по крайней мере, случайно с ним столкнуться.

– Превосходно, – согласился довольный Данила, поднимаясь, чтобы уйти.

– Вы же только пришли, – упрекнула его торговка. – Может быть, Эрилин захочет сначала посмотреть что-то из эльфийских вещей?

Данила скорчил болезненную гримасу и демонстративно потянулся к кошельку с монетами.

– Разве я не говорил тебе, что она хороша в своём деле? – спросил он Эрилин.

– Это не на продажу, – добродушно отозвалась Бронвин, когда повела их к продолговатому, покрытому стеклом футляру. – Я достала это для эльфов Храма Пантеона. Честно говоря, я надеюсь, что вы поможете пролить на них свет. Мне нравится узнавать историю вещей, которые я собираю. Эти, кажется, были частной собственностью, но им, очевидно, придавалось какое-то сакральное значение.

У Эрилин гулко застучало сердце, когда она увидела предметы в ящике. Там была небольшая флейта, выращенная из зелёного хрусталя, изумрудная подвеска, кожаный наруч, окрашённый зелёным и расписанный красивыми и загадочными узорами. Ещё там была небольшая стилизованная статуэтка Ханны Селанил, эльфийской богини красоты, инкрустированная мрамором с зелёными прожилками.

– Цвет что-то значит, не так ли? – продолжала Бронвин.

– Да, – Эрилин прочистила горло. – Это подарки на Середину Лета. Они личные, как ты и сказала. Кроме того, они священные, но с помощью разговора о богах и храмах этого не объяснишь.

– Как увлекательно! Что ты можешь рассказать об этом празднике?

– Ничего, – Эрилин смягчила отказ слабой улыбкой. – Мне жаль, но объяснить это невозможно. Некоторые эльфийские ритуалы не дозволено раскрывать людям, и даже будь всё иначе, люди всё равно не смогли бы понять или просто испытать их во всей полноте.

Бронвин не обиделась. Она бросила взгляд на Данилу, который рылся в каких-то старых книгах в дальнем конце лавки.

– Люди используют Плетение, – сказала она, назвав мистическую силу, управляющую всей магией, – но эльфы – его часть. Кроме того, они едины с землёй, и с морем, и с циклами солнца и звёзд. Об этом я знаю, хотя в отличие от тебя и не могу почувствовать. Я слышала, что дни летнего и зимнего солнцестояния священны для эльфов. Я знаю, что эти дни многие древние человеческие культуры отмечают ритуалами плодородия. Я не хотела оскорбить тебя предположением, будто эльфийские праздники ничем от них не отличаются.

– Ты понимаешь больше, чем я думала, – ответила Эрилин. К её удивлению, говорить об этом было не только легко, но даже приятно. – Никаких оскорблений. Да, для эльфов это время праздника. Играются свадьбы, друзья демонстрируют свою глубокую привязанность друг другу, но всё это части более глубокой, мистической связи – связи со всеми эльфами, и с Плетением магии, с самим кругом жизни.

– И допускаются только эльфы, – повторила женщина. Она слабо улыбнулась. – В какой-то степени я это понимаю. Дан, возможно, рассказывал тебе о моей жизни. Большую её часть я провела, разыскивая мою семью и пытаясь узнать о своём прошлом. Это значило для меня всё. Я нашла отца и потеряла его с разницей всего в несколько часов, но только пережив эти события, впервые в жизни ощутила себя цельной личностью. Не могу представить, насколько важным для полуэльфа может быть участие в таком празднике.

Эрилин встретила тёплый и сочувственный взгляд женщины. Она достала из кармана небольшой каменный нож, острый как сталь и украшенный перистым узором. Эльфийка протянула нож Бронвин.

– Добавь это к хранилищу Храма. Он такой же драгоценный, как и остальные предметы.

Женщина помешкала, впервые продемонстрировав, что её понимание было скорее человеческим, чем эльфийским.

– Ты уверена, что хочешь с этим расстаться?

– Подарки Середины Лета – тоже часть целого. Колесо поворачивается, и с приходом нового лета их часто дарят заново.

Бронвин благодарно кивнула. Эрилин протянула ей каменный нож, подарок Лисьего Огня – эльфа, который первым из всего народа её матери по-настоящему принял девушку, и тем самым изменил всю её жизнь. Без Лисьего Огня Эрилин не сумела бы помириться с собственной двойственной натурой и не сумела бы понять, что хотя у неё эльфийская душа, её сердце принадлежит человеческому мужчине.

Глухой стук привлёк её внимание. Эрилин оглянулась на Данилу. Он быстро нагнулся, чтобы подобрать упавшую книгу, но Эрилин успела увидеть, как его взгляд метнулся от ножа в её руке к зелёным сокровищам в ящике Бронвин. Она успела увидеть потрясённое понимание на его лице.

Бронвин перевела взгляд с Данилы обратно на Эрилин, и её карие глаза широко распахнулись от огорчения.

– Он не знал.

– Нет.

По правде говоря, Эрилин никогда не испытывала нужды говорить о той ночи Середины Лета. Её радость от воссоединения с Данилой смела прочь все остальные мысли. А затем её вызвали обратно в лес для помощи эльфам. После этого мало что в жизни Эрилин могло напомнить ей о священных мистериях того праздника.

Теперь она попыталась увидеть всё так, как видел Данила. Немногие люди могли понять истинную природу эльфийских праздников. Её участие покажется им пустой снисходительностью. Но Данила знал об эльфах больше, чем многие из людей, и высоко ценил эти знания.

Вместо преимущества это могло обернуться недостатком. Ещё прошлой ночью он был готов сдаться, лишь бы не разлучать её с магией эльфийского меча. Эрилин не знала, как он отреагирует, догадавшись, что она познала эльфийскую любовь.

– Всё будет хорошо, – с тихой поспешностью сказала Бронвин. – Дан понимает, что любовники могут стать друзьями, не желающими ворошить былое.

Эрилин с неожиданным пониманием посмотрела на неё. Она не испытывала ревности. Даже если бы ей хотелось, эта эмоция стала бы недостойным ответом на искреннюю заботу Бронвин.

– Зачем ты говоришь мне об этом?

– Ради него, – сказала женщина, по-сестрински взяв Эрилин под руку. – Используй это, как должна. Только не позволь ему сделать что-то благородное и глупое.

Полуэльфийка улыбнулась новой подруге небольшой хитрой улыбкой.

– Похоже, ты знаешь, что это легче сказать, чем сделать.

– И что с того? Мужчины существуют не для того, чтобы упрощать нам жизнь, – заявила Бронвин. – Они просто есть.

Несмотря на ситуацию, это насмешило Эрилин.

– Другие советы будут?

– Да, – Бронвин кивнула в сторону Дана, который уставился в одну точку на дальней стене и с отсутствующим видом перебирал поднос с хрупкими коралловыми драгоценностями. – Уведи его отсюда, пока он ничего не сломал.

Глава Шестая

Гул и гомон улиц окутали Данилу с Эрилин, когда те покинули «Любопытное Прошлое». Лавка Бронвин находилась недалеко от рынка – просторного базара под открытым небом, занимающего почти всю северную часть Замкового квартала Глубоководья.

Они шли в молчании, прокладывая путь через толпу. Обычно Данила получал немалое удовольствие от зрелищ и звуков этого живописного района, но сейчас барду казалось, что он идёт сквозь иллюзию. Его чувства отмечали звенящие, музыкальные крики уличных торговцев, тёплый солёный запах крендельков, нанизанных на Т-образную палку, которую нёс веснушчатый молодой человек в весёлом фиолетовом колпаке. Он слышал громкий шёпот, которым переговаривались два мелких парнишки, высунувшихся из окна второго этажа и пытавшихся стащить немного крендельков с помощью ниток и деревянных крючков.

Данила вёл их сквозь лабиринт магазинов с рождённой долгим опытом уверенностью. За последние годы Данила провёл здесь немало времени. На этом рынке можно было найти почти всё, чего мог желать состоятельный человек.

Купцы со всего Побережья Меча привозили сюда товары из каждого уголка Фаэруна и загадочных земель за его пределами. Ремесленники из Ремесленного квартала вели на север свои фургоны, загруженные простыми, необходимыми вещами; бочками, упряжью и сёдлами для ездовых лошадей, железными приборами для присмотра за огнём и помешивания в котлах. Кузнецы, бондари, пивовары, сапожники – все выставляли свои товары на рынке рядом с шелками и драгоценностями из далёких земель. Когда продавцы и хозяева таверн разводили огонь в ожидании полуденной трапезы, вместе с солнцем в небо поднимался приятный дым.

Единственное, чего нельзя было здесь найти, и единственное, что требовалось сейчас Даниле – это возможность остаться наедине. Необходимые ему ответы нелегко будет слышать при любых обстоятельствах. Вряд ли они могли вести настолько щекотливый диалог, перекрикивая шум утренней торговли.

Он свернул вверх по Базарной улице в сторону более тихого, жилого района. Эрилин без возражений устроилась рядом. К западу от рынка толпа редела, и вскоре они уже шагали по широким мощёным тротуарам Сулдунской улицы.

Городское здание, которое он считал своим домом, было высоким, узким и элегантным. Оно возвышалось бок о бок с другими похожими домами, большей частью которых владели юные отпрыски купеческой знати. Фасад здания был изготовлен из шлифованного камня, островерхая крыша – из разноцветной черепицы. Справа и слева от двери в стене располагались высокие окна из множества маленьких стёкол, в том числе цветных. Декоративные железные ворота вели в небольшой двор и дальше к узким дорожкам по обе стороны здания, в сад позади него.

На улицы доносилась звенящая песня колокольчиков. Рука Данилы застыла на створке ворот. Он собирался повести Эрилин в сад, на создание и совершенствование которого потратил почти четыре года. В эльфийском саду росли необычайные пышные цветы, звеневшие под дуновением морского бриза, синие розы оплетали затейливые арки. Репродукции пары эльфийских статуй – оригиналы он отдал в храм Пантеона – в незабываемо прекрасной композиции стояли рядом у неподвижных вод небольшого зеркального пруда. Это впечатляющее достижение было предметом гордости его эльфийского советника.

Неожиданно сад показался Даниле всего лишь ещё одной помпезной выходкой, обычной для его круга общения. Единственное, чего он мог этим добиться – создать постоянное напоминание Эрилин о том, насколько широка пропасть между ним и эльфийским народом, которому она служит.

Он открыл крепкую дубовую дверь и бросил свою шляпу ожидавшему их дворецкому. Полурослик осторожно посмотрел на хозяина, затем покинул их, не предложив гостье обычного угощения.

Слева располагался кабинет Данилы: шикарно обставленная комната с отделкой из тёмного чультского тика, смягчённая коврами и гобеленами глубоких багровых и кремовых оттенков. От любопытных ушей и глаз комнату защищало волшебство, гарантируя абсолютную приватность.

Эрилин последовала за ним и села в кресло у очага. Она устроилась поудобнее и обратила спокойный взгляд на юношу.

– Давай с этим покончим.

Типично прямолинейное, но не слишком многообещающее начало. Данила шагнул к камину и взял небольшую эльфийскую статуэтку, которую принялся без всякого интереса рассматривать, пока пытался собраться с мыслями.

– Четыре года назад, прежде чем мы расстались в Зазесспуре, я говорил искренне, – начал он. – Тогда у тебя не было времени ответить да или нет. Нам пришлось пойти разными путями: я отправился в Высокий лес и принял вызов безумной женщины из северных бардов, а ты – направилась в Тетирский лес. Когда наши задачи были выполнены, я заговорил об этом снова, и ты согласилась. Но всё изменилось. Я это понял. Я только не понял, насколько значительными были перемены.

– Это очевидно.

Такого ответа он не ожидал. Он опустил статуэтку и повернулся к Эрилин.

– Тогда просвети меня, пожалуйста.

Полуэльфийка сложила руки на груди и вытянула перед собой ноги.

– Давай начнём здесь. Разве в последние несколько лет я расспрашиваю тебя о том, как ты провёл каждый день и каждую свою ночь?

– Нет, но это другое, – твёрдо ответил он.

Она подняла одну эбеновую бровь.

– Да? Почему же?

– Хотя бы потому, что глупые игры, в которые играют в этом городе, не имеют никакого значения.

– И это хорошо?

Он смотрел на неё с лёгким раздражением.

– Ты всегда ведёшь себя, как настоящая госпожа меча. Ни на миг не можешь прекратить наступления, не так ли?

Эрилин обдумала это, затем кивнула, признавая его правоту.

– Тогда буду говорить прямо. Я знала, что чувствует твоё сердце, когда мы расстались, это правда, но я не знала, что чувствую сама. Я не могла ответить тебе да или нет, пока не нашла собственное место в мире. Теперь я нашла это место.

– Среди эльфов.

– Это было необходимо. Почти всю свою жизнь я жила и работала среди людей, – она коснулась висящего в ножнах лунного клинка. – Это было моё единственное эльфийское наследие. Я всегда чувствовала, что это оружие определяет, кто я такая, но не знала о нём ничего. Всё, что произошло тем первым летом, проведённым нами в разлуке – было частью моего путешествия. Чтобы понять лунный клинок, я должна была стать настоящим эльфом – пускай и на короткое время. Проведённое мною среди лесных эльфов время, включая праздники середины лета, тоже было частью этого. Без него я не смогла бы разобраться в себе и понять, что чувствует моё сердце.

Данила не мог спорить с этой логикой, но и так легко принять её он тоже не мог. Он долго смотрел в окно кабинета, заметив мимоходом, что с деревьев уже начали опадать листья. Он придумал и отбросил дюжину ответов. Но слова, что в конце концов сорвались с его языка, были абсолютно незапланированными.

– Полагаю, спрашивать имя будет не по-джентльменски.

– Лисий Огонь, – без колебаний сказала она. – Он был военным вождём западного клана. Он был и остаётся настоящим другом.

Ему тяжело было это услышать. Эти слова таили в себе немало возможностей, которые он боялся изучать.

– Ты не раз возвращалась в лес, – сказал он, прощупывая почву.

– Верно. У меня есть обязанности.

Даниле пришла на ум болезненная мысль.

– Дети были?

Её глаза потемнели от ярости и изумления.

– Ты думаешь, я бы о таком не сказала? Или, может, ты представляешь меня, тайком крадущейся в полночь в дом для холостых наёмников?

Данила нашёл бы этот абсурдный образ забавным, будь он в лучшем расположении духа.

– Действительно. Прими мои извинения – это откровение меня несколько ошеломило.

Он обдумал свои слова, потом добавил со слабой, болезненной улыбкой:

– Пожалуй, это самое искусное преуменьшение их всех, придуманных мною когда-либо.

– Давай обсудим, – полуэльфийка встала и смерила его взглядом. – Я прожила на свете сорок лет – и более того, непростых лет. Ты действительно ожидал, что я окажусь нетронутой девой?

– Ну...

– Понятно. Следует ли мне сделать вывод, что ты сам следовал паладинскому кодексу?

– Едва ли, – он вздохнул, не в силах объяснить то, что казалось шифром, записанным на обеих сторонах пергамента. – Мне было бы проще забыть о дюжине твоих любовников, будь они все людьми.

Она вскинула руки.

– Это просто смешно!

– Неужели? Когда ты уходила в лес, магия твоего меча объединила нас какой-то эльфийской связью. Когда ты вернулась, то поклялась, что твоё сердце принадлежит мне. Но твоя преданность в первую очередь принадлежала лесным эльфам, а ты сохранила это в тайне от меня. Что мне остаётся думать?

От раздражения черты её лица заострились.

– Было бы лучше, скажи я сразу?

– Наверное, нет, – признал он. Данила помешкал, пытаясь продраться сквозь спутанный клубок своих эмоций. – Прости меня. Я желал перемен, и судя по событиям последних двух дней, судьба намерена исполнить это желание. Я только что узнал, что в моей семье есть эльфийская кровь – подарок от нашего дорогого архимага. Это стало немалым откровением и значит для меня больше, чем я могу выразить, но учитывая последние события, мне кажется, что вино разбавлено слишком сильно.

В её глазах засветилось понимание, потом недоверие.

– Я верно тебя услышала? Ты боишься сравнения с эльфом?

– Это слишком грубая формулировка, – ответил он, чуть вздрогнув от того, какими глупыми показались его претензии. – Давай я попробую сформулировать получше. Я знаю, как эльфы относятся к полуэльфам. Я знаком с тобой больше шести лет и видел, какую боль тебе это причиняет. Какая-то частица моего сердца искренне счастлива, что ты нашла принятие и единство, которое хотела получить у эльфийского народа, но как у большинства любовников, у меня есть в этом определённый эгоистический интерес.

Он вздохнул.

– И получается дилемма. Зная тебя так хорошо, как знаю я, нельзя не задаваться вопросом – будешь ли ты поистине счастлива с человеческим мужчиной.

Эрилин долго не отвечала. Она встала и принялась расхаживать по комнате, как будто ей требовалось подстегнуть мысли.

– Счастье, – медленно сказала она. – Я слышала, как многие люди произносят это слово, и никогда не понимала, что же они имеют в виду. Как и они сами, подозреваю. Фантазии о бесконечном мире, блаженстве и лёгкости, что-то в таком духе.

Его губы изогнулись в слабой усмешке.

– Ты говоришь так, как будто описываешь один из нижних слоёв Бездны.

– Я воин, – просто сказала она. – Мать вложила мне в руки деревянный меч, как только я научилась ходить, а вскоре после этого – и стальной. Я никогда не мыслю в терминах лёгкости, блаженства и прочего. Но вот что я знаю: я лучше буду сражаться с тобой, чем с кем-нибудь другим.

Данила долго смотрел на неё.

– Сражаться со мной или на одной стороне со мной?

Улыбка пробежала по её губам.

– Полагаю, что оба варианта. Это тебя удовлетворит?

Он взял её руку и поднёс к губам, целуя деликатные белые пальцы и проводя подушечкой большого пальца по мозолям от меча на ёе ладони.

– Это кажется мне самым большим счастьем, какое только может желать человек – или эльф, раз уж на то пошло.

* * * * *

И первая их стычка не заставила себя долго ждать. Они наняли другой экипаж, и всю дорогу к особняку Элторчулов Эрилин спорила с избранным Данилой курсом действий. Пока они ехали на запад, с моря налетел неожиданный порывистый ветер с дождём, какие часто случались во время смены сезонов. Стук дождя и рокочущий гром звучали контрапунктом к их спору.

– Ос Элторчул мёртв, – наконец заявила она. – Его дух отправился в тот загробный мир, который волшебник заслужил себе при жизни. Кто ты такой, чтобы вмешиваться?

– Кто я такой, чтобы принимать подобное решение – каким бы оно ни было? – возразил он. – Это право принадлежит семье Элторчул. В любом случае, необходимо сообщить им о судьбе родственника.

Эрилин бросила мрачный взгляд на шкатулку, которую Данила поставил на пол между ними.

– И ты собираешься рассказать об этом вот так? Вручив им эту штуку?

– По-твоему, я совсем лишён здравого смысла? Ты должна понять, что как только семья Элторчул обо всём узнает, она получит все права на эту шкатулку. Даже отказавшись от воскрешения, они всё равно захотят похоронить останки Оса. У Элторчулов есть склеп в Городе Мёртвых – и довольно впечатляющий, как я слышал; межизмеренческая дверь, ведущая в их собственные частные катакомбы. Пожалуй, склеп им пригодится, – заметил он. – Это крупное семейство с довольно высоким уровнем различных трагедий. Профессиональный риск преподавания магии и магических исследований, я полагаю. Если задуматься, многие из моих ранних учителей чудом избежали гибели. Я когда-нибудь рассказывал о том, как у Атола загорелась борода от созданных мною светящихся чернил?

Эрилин взглядом заставила его замолчать, потом отвернулась и принялась разглядывать проносящийся мимо город. Семья Элторчул, как и большинство знатных семей Глубоководья, владела несколькими зданиями в городе и за пределами его стен. Экипаж вёз их по Морскому кварталу, самому богатому и самому популярному из городских кварталов.

У Эрилин редко бывали причины появляться здесь, и она тщательно запоминала улицы и здания. Улицы были широкими, вымощенными гладким отшлифованным камнем. Их ограничивали высокие стены, за которыми находились роскошные особняки или храмовые комплексы. Вздымались к облакам башни. Многие из них были такими затейливыми, что держались в воздухе лишь благодаря магии. Верхние этажи украшались боковыми башенками, балконами и фронтонами. Своими каменными глазами наблюдали за городом гаргульи. Яркие знамёна хлестали под дождём и ветром.

– Скоро этот квартал практически опустеет, – заметил Данила спустя несколько мгновений молчания. – Этот ветер предвещает зиму.

Эрилин кивнула с мрачным согласием. Её настроение ухудшилось ещё сильнее, когда они свернули с Морнингстаровой дороги и в поле зрения показалась башня Элторчулов.

Затейливое сооружение занимало восточный угол узкой улицы, называющейся бульваром Призрака. Даже не зная названия – и не считая осторожности, с которой Эрилин относилась к человеческой магии – она ощутила холодок, разглядывая это жутковатое место.

В небо вздымались башни из дымчато-серого камня, связанные между собой мостами и лестницами, которые, казалось, ведут куда угодно – и в то же время никуда. Несколько гомункулов – мелких бесов с крыльями летучих мышей, служивших волшебникам фамильярами – бесшумно летали среди этой архитектурной неразберихи, исчезая и появляясь снова без очевидной причины или порядка. Из одной башни поднимались клочья едкого синего дыма – свидетельство магической активности внутри.

Когда они покинули экипаж, Эрилин заметила, что каменная дорожка у главных ворот почернела, как будто там сожгли сотню костров – или ударили несколько разрядов молнии.

– Вот тебе и незваные гости, – пробормотал Данила, потянувшись к звонку.

На их звон вышла темнокожая молодая женщина в мантии и переднике ученицы. Данила попросил аудиенции у Теспа Элторчула, главы семьи. Их провели в зал. Пока ученица ушла просушить их промокшие плащи, они уселись под гобеленом, изображавшим коронацию какого-то древнего монарха – предка Азуна Кормирского, скорее всего, хотя Эрилин точно не знала, кого именно из нескольких Азунов хотел запечатлеть ткач.

Вскоре к ним вышел лорд Элторчул. Старый маг был высоким мужчиной, спину которого совсем не согнули годы, с благородными манерами и волосами неопределённого серо-бежевого цвета, до которого часто седеет рыжина. Несложно было представить шевелюру мага такой, какой она была когда-то, поскольку шедшая рядом с ним молодая женщина обладала локонами цвета пламени.

У Эрилин дрогнуло сердце. Эррию Элторчул, пускай только понаслышке, она знала как злобную испорченную гадюку. Хотя семья, судя по всему, несла убытки, молодая женщина носила дорогое красно-коричневое платье и целое состояние в гранатах, а на её лице застыло выражение надменного превосходства. Её изумрудный взгляд вызывающе смерил Эрилин, и выражение стало презрительным. С фырканьем отбросив эльфийку, как не представляющую интереса, Эррия обратила внимание на Данилу.

– Долго же пришлось ждать твоего возвращения, – произнесла она, искусно надув губы.

Данила ответил на её реплику лёгким поклоном, но свою первую реплику адресовал патриарху, как требовал обычай.

– Прошло немало времени с тех пор, как я учился у лорда Элторчула, – он снова поклонился старому магу. – Сожалею, сэр, что не пришёл засвидетельствовать своё почтение раньше.

Маг бросил любящий и страдальческий взгляд на дочь.

– Приятно видеть, что не вся молодёжь Глубоководья забыла, как следует себя вести! Лорд Танн, моя ученица сказала, что вы хотите поговорить о моём сыне Осе, и это дело нельзя доверять чужим ушам?

– Именно так. Может быть, мы сможем поговорить наедине?

Лорд Элторчул впервые взглянул на Эрилин. Его брови неодобрительно нахмурились. Эрилин не могла определить, чем вызвано его недовольство: её наполовину эльфийским происхождением или тем фактом, что она носит меч вместо сумки для заклинаний.

– Наедине. Да уж непременно, – пробормотал он.

– Ни за что! – возразила Эррия. Она нагнулась, чтобы взять проходившую мимо кошку, и уставилась на отца поверх головы животного. – Твоя проклятая ученица сказала, что у наших гостей есть новости об Осе, и я хочу их услышать.

Лорд Элторчул, похоже, собирался позволить ей поступить по-своему. Он провёл их мимо трёх стоек с латными доспехами. Хотя забрала шлемов были подняты, открывая пустоту внутри, все три «рыцаря» подняли свои стальные кулаки в резком лязгающем салюте. Пожилой маг, не обращая внимания, поторопил гостей мимо охраны в небольшую боковую комнату. Как только все уселись, предложения вина, чая или табака были сделаны и отклонены, он с глубоким вздохом уселся сам.

– Итак, что мой сын натворил на сей раз?

– Сэр, мне жаль сообщать вам плохие новости. Этим самым утром я отправился в башню Оса по какому-то сиюминутному делу, – Данила покосился на Эрилин с молчаливой просьбой позволить ему рассказать историю так, как по его мнению будет лучше. – Дверь была распахнута. Никто не ответил на мой окрик, поэтому я взял на себя смелость войти внутрь и проверить. Я обнаружил кабинет в жутком беспорядке. Там была борьба, и я пришёл слишком поздно, чтобы помочь. Милорд, я глубоко сожалею.

Старый волшебник смотрел на него, всё ещё не понимая.

– Борьба? Какого рода?

Эрилин подалась вперёд, не обращая внимания на молчаливое предупреждение Данилы. У него были добрые намерения, но она считала, что чистые раны – самые милосердные.

– Похоже, ваш сын был убит тренами – могучими человекоящерами, которые убивают за деньги. Соболезную.

Лорд Элторчул испустил тихий, придушенный звук. Взгляд Эрилин на мгновение метнулся к Эррии. Молодая женщина восприняла новость стоически. Её накрашенные губы сжались в тонкую линию, а лицо казалось высеченным из мрамора. Эрилин повернулась обратно к магу.

– Мне жаль об этом спрашивать, но вы не знаете никого, кто мог бы желать смерти Осу?

Лорд Элторчул посмотрел на свои стиснутые руки.

– Нет. Вообще никого.

Он поднял потрясённый взгляд.

– Он погиб? Вы в этом уверены?

– Трены оставили знак, – Данила как можно более деликатно объяснил ситуацию, а затем протянул магу кольцо, которое снял с руки Оса. – Всего два дня назад я видел это кольцо у вашего сына.

– Да. Это его, – пробормотал маг. – Я видел, как он его носит. Значит, это правда. Он мёртв.

–Да, но возможно вы знакомы с высокопоставленным жрецом...

Глаза старика загорелись надеждой, когда он понял, к чему клонит Данила.

– Да. Да! Если есть возможность...

– Возможности нет, – отрезала Эррия. Её руки сжались на серой кошке, сидевшей на коленях, вызвав у зверька протестующее шипение. – Я знакома с братом лучше, чем ты, отец. Он бы не желал воскрешения. Он волшебник, и он презирает жрецов и их магию! Ты думаешь, Ос хотел бы получить дар из таких рук, даже будь этим даром его собственная жизнь?

– Наверное, ты права, – лорд Элторчул сказал усталым тоном побеждённого. Он подался вперёд и закрыл руками лицо.

Его дочь обратила враждебный взгляд на гостей.

– Это предложение недостойно тебя, Данила, но чего ещё следовало ожидать? От эльфийских головорезов только такого и нахватаешься!

– Ну хватит.

Эрилин встала, чтобы уйти.

Дан положил ладонь на её правую руку.

– Ты ошибаешься, Эррия. Это не имеет к Эрилин ни малейшего отношения. Как раз напротив. Эльфы не одобряют воскрешения из мёртвых.

– Но она здесь, ведь так? – спросила молодая женщина, перегнувшись через кошку у себя на коленях. – А Ос мёртв, ведь так?

Кошка изогнулась и предупреждающе зашипела, но Эррия не обратила на неё внимания. Данила поднялся и встал рядом с Эрилин. Его взгляд был холоден.

– Я понимаю, что ты расстроена, но следи за тем, кого обвиняешь.

Губы Эррии скривились.

– Не беспокойся. Полукровка не имеет к этому никакого отношения. Ос был убит, потому что вёл дела с Элайтом Кроулнобером. Я знаю это!

Её голос звучал истерично и был таким пронзительным, что причинял боль. Эрилин заметила, что многострадальная кошка закрыла лапами уши от этого натиска, и пожалела, что не может поступить точно так же.

– И что с этим сделают? – продолжала Эррия. – Ничего! Было время, когда с чужаками расправлялись. Спроси Элиоса Дезлентира, если не веришь мне, и... проклятье!

Эррия вскрикнула от боли, когда кошка глубоко вонзила когти в её руку. Дочь волшебника швырнула бедное животное через всю комнату. Кошка со звериной грацией вывернулась в воздухе и приземлилась на лапы, хлестая себя по бокам хвостом. Зверь наградил женщину испепеляющим взглядом. Та помотала головой и снова повернулась к гостям.

– Вы сделали то, за чем пришли. Как видите, мой отец повержен горем. Оставьте мне шкатулку и уходите.

Эрилин была только рада подчиниться. Проходя мимо вежливых пустых доспехов, она услышала, как Данила приносит свои соболезнования главе семьи Элторчулов и обещает помочь найти убийц его сына. Это «вмешательство» вызвало у Эррии приступ воплей, которые окончательно лишили старика последних остатков самообладания. Маг начал плакать, издавая низкие, душераздирающие всхлипывания. Эррия покинула отца, её тапочки застучали гневным стаккато, когда девушка отправилась за осмелившейся оцарапать её кошкой, как будто это оскорбление было намного важнее утраты брата и горя стареющего отца.