Текст книги "Сферы Снов (ЛП)"

Автор книги: Элейн Каннингем

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 22 страниц)

Дверь открылась ещё до того, как он успел постучать. Он улыбнулся дворецкому-полурослику – такова была последняя мода на слуг после того, как новости об эффективности Монро разошлись среди знакомых Данилы. Полурослик носил красно-синюю ливрею, говорившую о его службе дому Амкатра, а его волосы были жёлтыми, как одуванчик. Сейчас это сравнение казалось особенно подходящим, поскольку волосы дворецкого торчали так, будто он несколько раз с большим энтузиазмом взъерошил их руками.

Данила посмотрел на мелкого слугу.

– Что-то случилось, Мунсон?

– Можно и так сказать, сэр.

Прежде чем полурослик смог дать пояснения, звук энергичных шагов позади возвестил о приходе его хозяина.

– Дан! Добро пожаловать. Когда ты в последний раз заходил? Даже дварфы столько не живут, бьюсь об заклад.

Хотя слова Регнета были не далеки от истины, в его голосе не было даже намёка на упрёк. Данила пожал протянутую руку и с искренним теплом – и глубокой печалью – ответил на улыбку друга собственной. Регнет был приятным парнем, отличающимся плутовской красотой, с вьющимися каштановыми волосами и смеющимися оленьими глазами. У него были свои недостатки, в том числе – горячий нрав, но Данила не мог поверить, что этот мужчина может быть частью чего-то столь жестокого и бессмысленного, как гибель Лилли.

Но жажда узнать правду стала ещё сильнее и укрепила его решимость.

– У тебя найдётся время для разговора? – спросил Данила.

– Я весь день свободен и целиком в твоём распоряжении. Нам нужно выпить. Мунсон, в доме остался ззар?

– Конечно, милорд, но...

– Прекрасно. Роскошно. Принеси его в игровую. Дан, ты ещё не видел мой последний трофей.

Регнет обхватил гостя за плечи и повёл его вглубь дома.

Глаза полурослика выпучились, придавая ему отдалённое сходство с паникующей форелью.

– Милорд, я должен с вами поговорить.

– Позже, – твёрдо сказал Регнет.

Дан зашагал рядом с другом, вполуха слушая, как Регнет болтает о своём последнем приключении – что-то о ледяных тоннелях и пещерах, покрытых льдом и кристаллами, которым хватало единственного факела, чтобы превратиться в комнату кривых зеркал.

Данилу больше интересовало, что же так беспокоит полурослика. Дворецкий шёл в нескольких шагах позади. Его маленькое круглое личико являло собой воплощённую нерешительность. Данила мог понять Мунсона. Несмотря на добрый характер, Регнет отличался вспыльчивым нравом – Данила и сам разок-другой попадал под горячую руку друга. Как и многие представители его класса, Регнет не обращал внимания на слуг до тех пор, пока те покорно и без промедления выполняли его приказы. Такое сочетание могло испугать любого полурослика. В конце концов, Мунсон сдался, вздохнул и свернул в боковой проход, наверняка отправившись на поиски запрошенной выпивки.

Они подошли к двойным дверям. Регент легко распахнул их.

– Что думаешь? – с гордостью поинтересовался он.

Данила оглядел комнату. Вокруг были расставлены изящные глубокие кресла, на столах из отполированного дерева лежали игральные доски и колоды карт. Поблизости стояли небольшие чаши, полные полудрагоценных камней и ярких отшлифованных кристаллов, чтобы помочь вести учёт ставкам. Самой заметной чертой комнаты была коллекция трофеев. Роскошный олень смотрел с щита над очагом, его огромные рога бросали тени на пол. Дикий боров злобно скалился над мишенью для дартса. Опасные клыки, размером и остротой сравнимые с кинжалами, придавали зверю ауру достоинства, которую нисколько не уменьшала пара торчащих из рыла дротиков. На огромной деревянной плашке висел нарвал. Здоровенная рыба давно была предметом гордости Регнета, поскольку размер и опасный, зазубренный меч на морде делали нарвала одной из самых опасных и сложных для ловли рыб. Чучело изгибало хвост, как будто готовясь ринуться в атаку. Нарвал был похож на мастера-мечника, застывшего в фехтовальной стойке.

Новинка игровой комнаты казалась ещё более поразительной. Огромноё, похожее на медведя создание возвышалось в тенях в дальнем конце помещения. Существо превосходило ростом человека, обладало странной заострённой головой и шерстью цвета грязного снега. Его кожистые губы приоткрылись в вечном рычании, демонстрируя крупные жёлтые клыки. Когтистые лапы, с длинными, как у человека, пальцами, но с подушками на ладони, как у пещерного медведя, были угрожающе подняты.

– Йети, – гордо сказал Регнет. – Убил его в ледяных пещерах этой весной.

Разговор о трофеях был обычным делом, но Данилу не интересовал.

– Впечатляющая коллекция, – заметил он без особого энтузиазма.

Регнет ухмыльнулся и ткнул друга локтём.

– Не такая впечатляющая, как моя другая коллекция добытых, набитых и приготовленных трофеев, да?

Учитывая природу визита Данилы, солёная шутка была болезненной, как удар кулаком. К тому же, она вынуждала барда перейти к делу.

– Сожалею, но я принёс дурные вести, – начал он.

Улыбка лорда Амкатры поблекла. Он опустился в ближайшее кресло и подался вперёд, уперев локти в колени и положив подбородок на сложенные ладони. Как только Данила уселся, Регнет кивнул в знак того, что готов слушать.

– Это касается девушки по имени Лилли. Я знаю, что вы были знакомы – она была на Балу Самоцветов, и ты с ней заговорил. Хотя тогда ты не дал понять, что уже знаком с дамой, мне сообщили, что вы двое проводили вместе время.

Глаза Регнета расширились в приступе свойственной мужчинам паники.

– Да заберёт меня Тимора! Только не очередной бастард!

Такой реакции Данила не ждал.

– У тебя есть другие?

Его товарищ фыркнул.

– Только не говори, что у тебя самого их нет. Особенно учитывая нашу легкомысленную юность и долгие ночи, проведённые за выпивкой и погоней за юбками. Только особый любимец Леди Удачи или бесплодный, как дварф, мужчина может избежать неудачи. Но сейчас совсем неподходящее время. Я планировал заявить о своей помолвке на зимнем празднике.

Данилу охватила ярость, похитив воздух из лёгких и чуть не ослепив его своим пламенем. Краем глаза он заметил чучело йети, которое как будто задрожало в сочувственном негодовании. Он выждал, пока зрение прояснится, и он снова сможет контролировать свои слова.

– Но ты всё-таки заигрывал с этой девушкой.

– Как, наверняка, и другие, – парировал Регнет. – Ребёнок может быть даже твоим, почём нам знать!

Данила вскочил на ноги и обрушил обе руки на разделявший их столик. Он подался к товарищу.

– Лилли не носила ребёнка, – сказал он холодным, взвешенным тоном, – и следи, что ты о ней говоришь. Она была моей сестрой.

Регнет дёрнулся.

– Я не знал.

– Я сам узнал всего несколько дней назад. И я не был с ней знаком.

Правдивость собственных слов вызвала у него оглушительный приступ скорби. Он снова рухнул в кресло.

– Она мертва, Регнет.

– Боги всевышние, Дан. Мне жаль.

Слова были достаточно искренни, но говорили лишь о сочувствии к утрате друга. Сам Регнет, похоже, испытывал чувство облегчения.

Облегчения. Не вины. Данила обдумал это и решил, что в целом это самая лучшая реакция, которой он мог ожидать. Несколько секунд прошло в молчании. Просто затем, чтобы сказать что-нибудь, Данила спросил:

– И с какой леди ты решил обручиться?

– Это может показаться слегка неожиданным, – предупредил Регнет, – но она хорошая женщина, и она позаботится о моих делах и общественных мероприятиях.

В отличие от простой девушки из таверны, мрачно заключил Данила. Он задумался, испытала бы Лилли какое-нибудь чувство справедливости, услышав холодное и рациональное описание, которое дал Регнет её сопернице.

– Дела и общественные мероприятия, значит? Говоришь, как настоящий страстный любовник.

Даниле не хотелось шутить, но по крайней мере он сумел не подпустить в голос горечь, которую испытывал из-за Лилли.

Регнет ухмыльнулся, совсем не оскорбившись.

– Эта дама обладает многочисленными достоинствами, но именно эти навыки первыми приходят на ум, когда слышишь её имя. Она уважаемая хозяйка.

– Вот как, – без особого интереса отозвался Данила. – Если бы Галинда Рейвентри не отказывала так упрямо любым ухажёрам, я мог бы подумать, будто речь о ней.

– Так и есть, – не без гордости ответил Регнет.

В это мгновение хищный вопль раздался из дальнего угла комнаты. Йети качнулся взад-вперёд, как замороженное создание, пытающееся вырваться из ледяной гробницы, и рухнул вперёд.

Оба мужчины вскочили на ноги. Данила потянулся к сумке для заклинаний, а Регнет выхватил кинжал.

Йети рухнул на пол, обрушив столик и подобно осколкам льда раскидав по полу резные шахматные фигуры. Чучело качнулось на бок и осталось лежать неподвижно, обнажив спрятавшуюся за ним истинную опасность.

Там стояла стиснувшая кулаки Мирна Кассалантер. Её лицо исказилось от ярости, подобно лицу гарпии. Она была одета для соблазнения; выкрашенные хной волосы уложены с искусной небрежностью, намекая – или приглашая – любовно коснуться их, а платье было алым, облегающим и с необычайно низким вырезом. Большая часть её белой груди была обнажена, и в настоящий момент дрожала от возмущения.

– Ах ты трижды проклятый тролль! Сын тифозной шлюхи! – вопила она. Согнув когтями пальцы, она ринулась вперёд, как разбушевавшийся дракон.

Регнет отшвырнул кинжал и перепрыгнул через кресло, которое только что покинул, переворачивая его, чтобы поставить хоть какой-то барьер между собой и несущейся на него огненноволосой склочницей.

Она прыгнула на кресло, в ярости желая добраться до мужчины, который её отверг. Регнет перекатился на бок, едва избежав её ногтей. Кресло, оказавшись без опоры, опрокинулось на спинку, и Мирна упала с него на пол.

Она перекатилась к очагу и вскочила на ноги с ловкостью, которой позавидовал бы бродячий жонглёр, обеими руками решительно схватив железную кочергу.

Регнет попятился, споткнувшись о перевёрнутое кресло.

– Мунсон! – взревел он.

В дверях возник дворецкий, всплеснув руками.

– Я пытался предупредить вас, сэр, – начал он.

Его следующие слова заглушил вопль Мирны, с которым она нанесла могучий удар. Регнет отшатнулся, но кончик кочерги всё равно оставил след из золы на его рубахе. Обратным движением Мирна сумела задеть его за голову. Воодушевлённая этим успехом, она продолжила наступление, вопя как баньши и размахивая кочергой может и без навыка, зато со всем усердием эльфийского мечепевца.

Данила замер, сложил руки на груди и задумался над дилеммой Регнета. Если бы Мирна была мужчиной – или, раз уж на то пошло, женщиной, обученной рукопашному бою – Регнет мог бы уладить дело поединком. Но приличия мешали ему нападать на даму. Даже использование силы, чтобы обездвижить её, находилось на самой границе. И судя по всему, обездвижить Мирну будет не так-то просто. Она подкрепила это подозрение, ударив Регнета в живот достаточно сильно, чтобы тот сложился пополам.

Данила полагал, что должен прийти на помощь другу. Он был полон решимости так и поступить. Но в настоящий момент бард находил развернувшийся перед ним спектакль слишком забавным. Более того, нельзя было отрицать, что в происходящем присутствует некоторая справедливость. Данила сомневался, что сам Тир смог бы придумать более подходящую расплату для легкомысленного и эгоистичного любовника, чем гнев той, кого он отверг. И кто он такой, простой смертный, чтобы вмешиваться в этот поистине божественный замысел?

Именно в этот миг Мирна нанесла очередной крепкий удар, двуручный замах, который сделал бы честь умелому игроку в поло. Кочерга попала Регнету под подбородок, и его голова болезненно запрокинулась. Он упал и откатился в сторону как раз тогда, когда очередной свирепый удар обрушился на пол.

Дворецкий бросился вперёд и схватил Мирну за руку. Она выбросила локоть и попала полурослику прямо в лицо. Тот отшатнулся, хватаясь за глаз, уже распухший и потемневший.

– Сделай что-нибудь, – крикнул Регнет другу.

Данила подчинился и быстро проделал жесты для малого заклинания, которое нагревало металл. Кончик железного оружия Мирны начал светиться от жары. Свет потёк вниз, к её рукам с побелевшими костяшками. Девушка не заметила, преследуя отступающего Регнета, который торопливо отползал от неё по-крабьи, и размахивая кочергой, пока та не начала светиться целиком. С неожиданным визгом боли, девушка выпустила оружие. Кочерга упала на ковёр, который немедленно задымился.

Какое-то время вокруг царил хаос. Мунсон поспешил затушить огонь первой попавшейся жидкостью – которой, к несчастью, оказалась фляга ззара, принесённая им господину. От крепкого спиртного весь ковёр оказался охвачен пламенем. Полурослик схватил со стены чучело форели и принялся сбивать им огонь.

Наконец, всё несколько успокоилось – всё, за исключением Мирны, которая казалась готовой к новому раунду.

– Как ты мог вертеть шашни с этой потаскухой! – обрушилась она на Регнета.

– Следи за языком, – предупредил её Данила.

Она бросила на барда испепеляющий взгляд.

– Да не с девкой из таверны. Это неважно. Но Галинда Рейвентри! Как ты мог так меня оскорбить?

Мирна подобрала юбки и вылетела из комнаты. В дверях она развернулась, чтобы сказать последнее слово.

– Вы об этом пожалеете. Вы оба.

И исчезла. Полурослик незаметно последовал за девушкой, неожиданно меньше обеспокоенный гневом гостьи, чем тем, что могло последовать дальше.

Но Регнет был не в настроении ругать своего дворецкого. Он вздохнул с испугом и облегчением, поднимаясь на ноги.

– Прости за это, Дан. Не знаю, что будет дальше. Мирна бывает злопамятна.

Данилу это не тревожило, о чём он и заявил. В конце концов, какое отношение может иметь сплетница к смерти Лилли? Она была странной, поверхностной женщиной, корыстной в простом разговоре, но не обладающей достаточной силой воли и решимостью, чтобы причинить настоящий вред. Бард не жалел о разговоре, поскольку беседа хоть и не пролила свет на судьбу Лилли, по крайней мере Данила больше не беспокоился об участии Регнета.

Однако когда бард вышел за ворота, он задумался, откуда Мирна узнала, что Лилли работала в таверне. Он старался не говорить так о сестре. Похоже, Мирна знала об отношениях Регнета с Лилли – по крайней мере, на эту новость с удивлением и злостью она не отреагировала.

Данила решил срезать путь через собственность Регнета. Это была приятная прогулка в тени крупных вязов вдоль клумб с лавандой – высокой и разросшейся в это время года, но всё равно благоуханной. Здесь было хорошее место для размышлений, а ему о многом нужно было подумать.

Первое, что тревожило его разум – вопрос, почему Мирна совсем не разгневалась на отношения её несостоявшегося любовника с Лилли. Потому ли, что простая девушка из таверны, как она сказала, «не имеет значения»? Большинство представителей знати Глубоководья с охотностью закрывали глаза на мелкие интрижки и мезальянсы, которые были среди них обычным делом.

Или, может быть, Мирна разозлилась тогда, когда услышала историю о Лилли и Регнете впервые. Если так, какое воплощение принял её гнев? В свете недавного выступления Мирны у Данилы были веские причины полагать, что она вполне способна устроить убийство соперницы – особенно такой, которую она считала незначительной персоной.

Бард продолжал размышлять, когда на него обрушился удар из ниоткуда, швырнув его на благоуханную изгородь.

Глава Шестнадцатая

Данила заставил себя подняться на ноги. Хотя в глазах сверкали искры, он увидел, как с вяза спрыгнули три тёмных фигуры, три, вдобавок к человеку, который его ударил.

Бард потянулся за своим поющим мечом, поскольку магия оружия придавала сил владельцу и его союзникам, снижая вместе с тем боевой дух противников. Против четверых ему потребуется это преимущество.

Он вытащил клинок. Тот немедленно завёл мелодию, но не звонкую комичную балладу, которой Дан «научил» его. Меч пел мрачную погребальную песнь в гнусавых тонах тёрмишского языка.

Магия оружия не повлияла на бойцов. Противники окружили Данилу. Тот, что стоял перед ним, прочертил мечом насмешливый круг, потом перебросил его из левой руки в правую и обратно. Представление должно было напугать барда.

– И справилось с этой задачей, – про себя прошептал тот.

Он сунул руку в сумку для заклинаний и схватил компоненты для заклятья медленного движения. К его досаде, магия не подействовала на врагов, зато падающие листья неожиданно воспротивились сильному ветру, начав опускаться медленно, как капающий с ложки мёд.

Поющий меч издал жуткий скрип и затих. Магия его подвела.

Мужчина впереди ухмыльнулся.

–Ржавые мечи я видал прежде. А вот услышать ржавый меч мне довелось впервые!

Он бросился вперёд, высоко занося меч.

Данила блокировал. Его оружие застонало от удара. Этот унылый звук как будто высасывал из него решимость. Когда наёмник выбросил кулак, он не успел вовремя увернуться. Тяжёлый удар угодил под рёбра и вышиб из него воздух, заставив сложиться практически вдвое.

Краем глаза Данила заметил, как другой громила целит в его основную руку. Он болезненно развернулся, блокировал и контратаковал. И всё это время его меч стонал, скрипел и протестовал.

Огненная полоса багровой молнией прочертила поверхность его разума. Зрение заплясало, и потребовалась секунда, прежде чем он смог связать вспышку боли с длинным порезом на левом рукаве и расползающейся красноте, запятнавшей изумрудный шёлк.

Мужчина позади с силой выбросил ногу, угодив ему в поясницу. Данила не мог развернуться, чтобы защититься. И всё равно не стал бы, потому что надвигался новый противник, приготовив меч к прямому выпаду.

Данила блокировал. Он притворился, что бьёт понизу, затем сместил свой вес и ударил сверху. Его клинок скользнул по защите противника, оставив болезненную царапину у того на щеке. Данила почувствовал приступ удовлетворения. Итог боя был предрешён, но по крайней мере он заставит их с собой считаться.

Следующий удар обрушился сзади – неглубокий, острый укол в плечо. Дан развернулся и сделал выпад. Его меч проскрежетал вдоль поясной пряжки и вошёл глубоко в тело. Он вырвал клинок, перенёс вес на заднюю ногу и парировал выпад второго врага. Вместе с тем он ударил ногой назад и попал третьему по колену. Нога головореза подогнулась, и мужчина споткнулся, едва не рухнув на землю.

Но враг выпрямился и начал наступать с разъярённой маской вместо лица. Он бросился вперёд, нацелив меч в сердце Данилы. Но первый, тот, который насмехался над мечом Данилы, рубящим ударом отбил смертоносный клинок в сторону.

– Не это, – рявкнул он. Он покосился на Дана и добавил: – Пока нет.

Данила подозревал, что последние слова должны были прикрыть ошибку. Нападение, скорее всего, должно было стать просто предупреждением, а не расправой. Но наверняка он не знал.

Он поднял меч в оборонительную позицию и встретил троих. Лидер начал наступать, потом застыл на полушаге. Его взгляд скользнул вниз, к руке, а оттуда – к широкому, сверкающему кончику кинжала, торчащему у него из-под бороды.

Неожиданно кинжал дёрнулся в сторону, и из горла мужчины ударил багровый фонтан. Он упал медленно, открывая холодный взгляд янтарных глаз стоящего позади него эльфа. Товарищи покойника побросали мечи и бросились наутёк.

Даже не задумываясь, Данила побежал в погоню за ними. Элайт выругался и стал догонять.

– Ты не в состоянии для беготни, – заметил он, мчась рядом.

– Нужно их остановить, – просипел Данила сквозь сжатые зубы. – Нужно узнать, кто отдал им приказ.

На улице сбоку раздался стук удаляющихся копыт, но Данила не стал останавливаться. Эльф раздражённо зашипел.

– Ты лишаешь какую-то деревню собственного дурачка.

Грохот экипажа привлёк внимание эльфа. Он поднял взгляд на катившуюся мимо карету и заметил на ней знак гильдии и полурослика на козлах. Хорошо. Это всё упрощало.

Элайт запрыгнул на экипаж на ходу. Он потянулся и сорвал кучера с сидения, резким толчком выбросив его на мостовую. С лошадями он проявил немного больше осторожности – поймал ближайшую уздечку и заставил упряжку остановиться. Он распахнул дверцу и вытолкал вопящих пассажиров, затем помог Дану забраться внутрь. Захлопнув дверцу, он запрыгнул на место кучера и хлестнул лошадей поводьями. Напуганные животные бросились бегом.

Данила вылез через окошко на место рядом с эльфом.

– Не сочти меня неблагодарным, – начал он, – но...

– Больше ни слова, – прорычал эльф, вписав повозку в резкий поворот. – Ты хотел поймать этих людей. Это единственный способ, при котором ты не истечёшь кровью.

Данила задумался, потом коротко кивнул. На большее не хватило времени, поскольку очередной резкий поворот заставил упряжку встать на два колеса. Он схватился за край сидения и упёрся сапогами в подножку, чтобы не свалиться на мостовую.

– Держись, – запоздало предупредил Элайт.

Они мчались по улицам, наклоняясь то в одну, то в другую сторону. Эльф не выпускал из виду последнего всадника – непростая задача, несмотря на то, что стремительное бегство головорезов опустошило улицы.

Элайт свернул следом за ними в узкий переулок, который извивался и петлял, как змея. Повозка накренилась, но не упала. Полетели искры, когда колёсо заскрежетало по узким стенам, посыпались на них сверху, когда верхний край экипажа чиркнул по противоположной стене.

Они вылетели прямо в хаос многолюдного двора. Прямо на них покатились три бочки. Одна раскололась под копытами лошадей. Воздух пропитался сладким запахом мёда. Разбегались в стороны цыплята, кудахчущие в глупом негодовании. Несколько торговцев решили остаться на месте, выкрикивая оскорбления и забрасывая повозку рассыпавшимся и испорченным товаром.

В отместку Элайт инстинктивно потянулся за ножом. Данила схватил его за руку, когда эльф уже готов был к броску.

– Послушай, – мрачно сказал он.

Характерные звуки труб городской стражи перекрыли шум улицы. Элайт выругался и дёрнул поводья налево, заставив лошадей промчаться по переулку. Четверо мужчин в чёрно-зелёной чешуйчатой броне выстроились в конце улицы.

– Стража, – сказал Данила. – За нападение на стражу полагается большой штраф!

– Тогда будем надеяться, им хватит ума убраться с дороги, – буркнул эльф. Он подался вперёд, хлестнув поводьями по спинам лошадей, подстёгивая их бежать быстрее. Частица его мрачной решимости передалась упряжке. Изнеженные лошади отвели назад уши, опустили головы и помчались изо всех сил.

В последний миг стражники попрыгали в стороны. Карета промчалась сквозь них, накренившись вправо с визгом колёс и хоровым ржанием – лошадиным кличем, который сделал бы честь и боевому коню паладина.

– Ну хоть кому-то это нравится, – прокомментировал Данила. Он бросил встревоженный взгляд через плечо, потом облегчённо вздохнул, увидев, что все четыре стражника поднялись на ноги.

Над ними мелькнула тень, описывая круги над дорогой.

– Грифоний всадник, – предупредил Данила.

Элайт выругался и натянул поводья, но лошади слишком увлеклись своей дикой, непривычной свободой, чтобы вовремя среагировать.

По ним хлестнул ветер, поднятый огромными крыльями. Массивное львиное тело изогнулось в воздухе и опустилось на землю, припав на все четыре. Орлиный клюв создания защёлкал перкуссивным контрапунктом к угрожающему, кошачьему рыку, исторгнутому пернатым горлом.

Лошади встали на дыбы, колотя копытами воздух и крича от страха. Повозка резко остановилась, швырнув своих пассажиров на землю. Элайт сразу же вскочил на ноги, готовый к нападению, но не стал доставать оружие. Со своего места на мостовой Данила поаплодировал здравому смыслу эльфа. Их окружили по меньшей мере двадцать стражников и дюжина гвардейцев с мечами наголо.

Элайт бросил на Данилу испепеляющий взгляд.

– Ты мёртв? – язвительно поинтересовался он.

Дан болезненно поднялся на ноги, тщательно обдумывая вопрос.

– Не совсем.

– Хорошо, – проворчал эльф, когда стражники приблизились. – Не хотелось бы лишиться возможности прикончить тебя собственноручно.

* * * * *

Дверь в тюремную камеру с лязгом захлопнулась. Элайт повернулся, чтобы наградить товарища гневным взглядом. Всю дорогу до замка Данила был необычайно молчалив. Теперь он безвольно обмяк на узкой койке. Эльф заметил, что бард придерживает одной рукой локоть.

– Вывихнул плечо?

– Кажется, да, – признал Данила. – Но сказать сложно. Болит всё, и я не могу отличить одну боль от другой.

– Есть только один надёжный способ узнать.

Элайт схватил юношу за запястье и резко, жестоко дёрнул.

Данила испуганно выругался, затем на пробу перекатился на плечо.

– Помогло, – удивлённо сказал он. – А лучшего способа не было?

– Конечно был, но я не в настроении его использовать, – ответил эльф. – Этот порез у тебя на руке нужно обработать. Я могу зашить его, если хочешь.

– Чем? Рыболовным крючком? – поинтересовался Дан. – Спасибо, но я дождусь целителя.

Он сделал паузу.

– Ты последовал за мной. Почему?

Элайт задумался над ответом. Сферы снов появились на улицах. Их продавали тем, кто мог обладать сведениями, способными помочь эльфу с его вендеттой. Элайт заметил сны одного из таких людей, наёмника, который баюкал противоестественное желание причинить боль одному из привилегированных, богатых горожан. Элайт увидел мысленный образ жертвы. Несмотря на всё, что он сделал, на всё, чем занимался сейчас, Элайт не мог позволить погибнуть человеку, которого назвал Другом Эльфов.

Нет, такого объяснения он дать не мог.

– Почему ты последовал за мной? – настаивал Данила.

– Из нездорового любопытства? – предложил эльф.

– Очень смешно, – сухо отозвался Данила. – Откуда ты знал, где меня искать?

– Очень просто. Я решил, что ты немедленно отправишься к Регнету Амкатре, раз вы двое – старые друзья.

Юноша вздохнул и соскользнул на койку ещё ниже.

– Теперь я не так в этом уверен. Нападение возле его дома, сразу после моих расспросов о том, какую роль Регнет сыграл в смерти Лилли? Не хочу думать о нём плохо, но я больше не знаю, кому верить.

Элайт долго молчал.

– Я видел, как уходит Мирна Кассалантер. Она казалась злой. У неё есть определённые связи.

– Она угрожала нам с Регнетом, – признал Данила. – Возможно, она действительно подослала этих громил, хотя до сих пор отличалась только убийственным характером.

– Возможно, она нацелилась на твой характер, но промахнулась по такой мелкой цели, – невинно предположил Элайт.

Данила бросил на него ироничный взгляд.

– Разве так принято обращаться к Другу Эльфов?

Элайт подумал о Мхаоркиира Хадриад. Он почти чувствовал его жар, несмотря на то, что рубин был спрятан. Он чувствовал требовательную, искажённую магию этой вещи, и ответил искренне.

– Я стараюсь изо всех сил.

* * * * *

По мнению Эрилин, она провела в обществе купеческой знати Глубоководья куда больше времени, чем способен был выдержать любой здравомыслящий человек. И всё-таки – вот она, стоит у потемневших от магии ворот в особняк Элторчулов.

Изабо была связана с похищением сфер снов. Эрилин не знала, как именно. По собственному признанию, женщина была знакома с Осом. Эррия Элторчул проговорилась, что её брат вёл дела с Элайтом Кроулнобером. Может быть, она случайно выдаст что-нибудь ещё, позволив Эрилин прийти к какому-то ответу.

Но леди Эррия посетителей не принимала. Слуга демонстративно фыркнул в ответ на отсутствие у Эрилин визитной карточки, затем медленно прошёлся по списку гостей, время от времени поднимая взгляд, будто специально стараясь подчеркнуть, что полуэльфийки нет в списке тех, кого семья ожидает или готова принять.

Через несколько минут Эрилин потеряла терпение. Она отодвинула слугу плечом и прошла по залам в поисках Эррии. Взбудораженный слуга наступал ей на пятки, умоляя проявить здравомыслие.

– Всё в порядке, Оруэлл, – сказал холодный женский голос. – Я этим займусь.

Слуга глубоко поклонился и поспешил прочь, радуясь тому, что смог избавиться от этой проблемы.

Долгое время обе женщины молча меряли друг друга взглядами.

– Чего ты хочешь? – спросила Эррия Элторчул.

– Информацию, – ответила полуэльфийка.

Дама презрительно фыркнула.

– У тебя нет совсем никакого представления о приличиях? Ворвалась силой и выдвигаешь требования скорбящей семье!

– Что подводит нас к моему первому вопросу, – сказала Эрилин. – Почему никто не знает о смерти Оса?

– Это не твоё дело! – отрезала женщина.

– Чудовища, которые убили Оса, покушались и на меня. Так что теперь это моё дело.

Она вспомнила слова Эррии о смерти первой леди Дезлентир и добавила:

– Кроме того, я не единственная обладательница эльфийской крови, на которую напали.

Хитрая холодная усмешка проступила на красивом лице женщины.

– Почему-то мне не хочется из-за этого плакать.

– И почему же?

– Ничего хорошего из смешения с эльфами не выйдет. Ты – живое тому доказательство!

Эрилин проигнорировала оскорбление.

– Но твой брат вёл дела с Элайтом Кроулнобером.

Взгляд женщины ушёл в сторону.

– Разве? – уклончиво ответила она.

– Именно так и сказала, когда мы сообщили тебе о судьбе брата. Я хочу знать больше.

Эррия встряхнула головой, заставив огненные кудри вздрогнуть от возмущения.

– Спроси его сама. Эльфа, не Оса, – поспешно добавила она.

Последняя фраза показалась Эрилин странной.

– Может быть, я так и сделаю.

Странная хитрая усмешка вернулась на лицо Эррии.

– Если поторопишься, сможешь найти его в замке. Как, впрочем, и Данилу.

– Замке? – повторила Эрилин, не понимая, к чему этот разговор. Замок Глубоководья был огромным зданием, где размещалась городская гвардия, штаб-квартира и казармы стражи, оружейная, кабинеты городской администрации и ряд других практических функций, включая...

– Темницу, – закончила она вслух, заметив злорадное удовольствие в глазах Эррии. Злость и раздражение охватили девушку, когда она поняла, что Данила проигнорировал её предупреждение держаться от коварного эльфа подальше. – Данилу с Элайтом? Раз уж ты знаешь так много, может быть, расскажешь мне, что произошло?

– Разве я неясно выразилась? – с притворной мягкостью произнесла женщина. – Вот что случается, когда водишь компанию с дурным народом. А сейчас прошу прощения, но ты слишком задержалась у нас в гостях. Не хочу привлечь внимание Бешабы, – сказала она, упомянув богиню неудачи.

Эрилин заметила враждебность женщины, но её внимание было поглощено содержимым её собственного кошелька. Покидая особняк Элторчулов, она мысленно пересчитала свои монеты, пытаясь понять, сможет ли внести залог за обоих нарушителей. Если нет, Эрилин пока не решила, кого из этой парочки оставить прохлаждаться на нарах!

* * * * *

Оказалось, что Эрилин не придётся делать этот выбор. Элайт покинул замок через час, но несмотря на уговоры Данилы, отказался сообщить о его затруднениях дворецкому.

– Тебе безопаснее быть здесь, – всё, что сказал эльф.

Данила был склонен с ним согласиться, увидев выражение на лице Эрилин. За разъярённым темпом её шагов оказалось не так просто угнаться.