Текст книги "Ромео во тьме (СИ)"

Автор книги: Элеонора Хитарова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 26 страниц)

Оба мечтателя вернулись в дом уже на закате. Камелия накрывала на стол к ужину.

– Камелия, – обратился к ней юноша, – почему ты никогда не ешь с нами?

= Ах, милый мой мальчик! Никогда не ешь с нами. Я так тронута! Дай, я тебя обниму, милый! – Женщина почти прослезилась от умиления и сдавила Ромео своими сильными крупными руками.

«Ну, хорошо, – подумал он, – она может называть меня мальчиком. Но только она!»

– Вы у меня такие замечательные! – Звучно всхлипнула она.

Ромео аккуратно высвободился из ее удушливых объятий. Она вытерла глаза розовым платочком.

– Я знаю свое место, Ромео. Я хоть и как мать Доминику, но все-таки было бы лишним мне с вами ужинать. Вы разговариваете о делах. Я бы вас только нервировала своими поучениями. Но это совсем меня не обижает. Не волнуйся. И ужинаю я, вообще-то, пораньше. А то я уже большая девочка, и мне надо следить за фигурой! – Она кокетливо похлопала себя по толстым ляжкам. – Вообще, я давно хочу тебе сказать, Ромео, – понизив голос, проговорила она. – Как ты появился у нас, так в доме так стало хорошо! Так хорошо! – Она прижала руки к груди и запрокинула голову от восторга. – В тебе есть какой-то свет. Даже Доминик, знаешь, он ведь был такой угрюмый. Вечно о чем-то думал, почти не разговаривал. И эта его любовь к мотоциклам, – она недовольно покачала головой, – в больнице лежал по две недели каждый месяц. Я уж сто раз думала, что вот, на этот раз убился насмерть. Но, видать, Господь его хранит. Я бы ему все высказала, да перечить ему нельзя. Он не переносит. А как ты появился, так его прямо и не узнать! Спасибо тебе. Я очень тебя полюбила. Ты мне как внучок совсем. – Она опять накинулась на него, сдавила его еще сильнее и звонко чмокнула в макушку.

Ромео был смущен. Конечно, ее слова льстили ему. Но он не совсем понимал, что же он мог такого сделать. И Мэйз, который, оказывается, совсем недавно был вовсе не такой замечательный. А теперь стал замечательный. И вместо реанимации – просто мазь от синяков. И тоже благодаря ему? И, видимо, даже пес вдруг повеселел и растолстел исключительно благодаря Ромео. Юноша усмехнулся, потому что одинокая женщина просто говорила какую-то чепуху. Милую, приятную чепуху.

Так что Ромео не придал ее словам никакого значения, а тайком стащил со стола кусок хлеба с маслом, ибо был страшно голоден, а к ужину всегда старался дождаться Доминика.

Тот вернулся домой очень нервный. О причинах плохого настроения он не обмолвился ни словом, но то и дело срывался на Камелию и даже пару раз дал пинка Болвану. Ромео старался быть тише воды ниже травы и не дергать его.

Как только Мэйз закончил есть, он молча взял себе стакан виски и ушел на террасу. Сквозь стеклянные двери Ромео видел, как он нервно расхаживал по террасе, что-то бубнил себе под нос и, то и дело останавливался и начинал кричать в полный голос, вроде как ругая самого себя.

Понаблюдав за Домиником несколько минут, Ромео пошел к себе. Часы пробили восемь часов.

            ГЛАВА 12

1.

Ромео лег на застеленную кровать, положил руки под затылок и уставился в потолок. В его голове снова стали скапливаться мысли. Это было похоже на то, как муравьи сползаются на каплю варенья на столе. Сначала один, потом пять, а потом уже и варенья не видно под черной шевелящейся массой. Ромео мысленно видел это. Но он просто смотрел на скопление своих мыслей, он не читал их. Они не трогали его. Так прошло еще минут двадцать, пока из-за двери не послышался голос Камелии:

– Роми, мальчик мой сладенький! – Ромео передернуло. – Доминик попросил тебя собираться побыстрее. Через пятнадцать минут вам уже надо уехать. Он сказал, чтобы ты надел костюм и галстук.

– Хорошо, Камелия, спасибо.

Он послушал, как удаляются ее мягкие шаги, потом встал с кровати. «Костюм и галстук», – с недовольством повторил он. Он ненавидел костюмы и галстуки. В них он казался себе нелепым. Но ничего было не поделать.

Когда Ромео выбежал из дома, Доминик уже сидел в Бентли, аккуратно прислонившись левым боком к спинке сиденья.

– Привет! – Ромео залез в машину. Он сделал вид, что не заметил плохого настроения Мэйза час назад. Автомобиль тихо завелся и тронулся с места.

– Прости, Ромео. – сказал Доминик. – Я был полным козлом. Со мной бывает.

– Ты извинился перед Камелией? – С шутливой строгостью спросил Ромео.

– Конечно. – Развел руками мужчина. – Ее обижать просто грех.

– Ты мне скажешь, что случилось, или мне лучше оставить тебя в покое?

– А! – Отмахнулся Доминик. – На пустом месте. Она захотела, чтобы ладья была золоченой, потому что у нее золотое платье, а до этого она хотела, чтобы ладья была серебряной, под цвет луны! Сейчас ладью срочно перекрашивают. Ну и все в таком духе. Будто мне больше делать нечего, лишь бы исполнять ее капризы. Да, ну ее к черту!

Ромео не понял, что такое ладья, и при чем тут платье и луна, только догадался, что речь шла об актрисе, в честь которой устраивалась нынешняя вечеринка. Уточнять он ничего не стал.

2.

Они ехали довольно долго, пока наконец, дорога круто вывернула к пляжу, и взгляду Ромео предстал огромный цветной шатер, ярко освещенный множеством пылающих золоченых факелов и костров, разведенных вокруг него. Над шатром золотом переливались буквы на фоне исполинского солнца: «Ле Солей». По бокам от шатра стояли охранники в костюмах египетских фараонов, у входа толпилась разодетая публика.

Доминик и Ромео вышли из машины. Мэйза встретили восторженные женские возгласы и вспышки фотокамер. Толпа расступилась, и они с пафосными улыбками вошли в шатер.

Ромео обомлел. Закрытый с фасада, внутри шатер представлял собой только тяжелый роскошный навес над большим отрезком пляжа около самой воды. Он был со всех сторон окружен кострами и великолепными факелами. В ярких сполохах огня Ромео показалось, что он действительно попал на Солнце.

В центре, рядом с баром, на мраморном постаменте была установлена огромная ванна, наполненная душистой водой и цветочными лепестками, в которой плескались несколько потрясающе красивых юношей и девушек всех земных рас.

Среди толпы факир заклинал кобру, полуобнаженная красавица, одетая только в замысловатый наряд из бус, дышала огнем, чем вызывала буйный восторг множества мужчин. Точеный, блестящий маслом араб глотал кинжалы на потеху роскошным женщинам. Длинноволосые баядерки в цветах водили хороводы, по колено в тихой воде.

Клуб был наполнен немыслимо роскошной публикой, шампанское лилось рекой, столы ломились от экзотических фруктов и изысканных лакомств, и над всем этим великолепием неслась завораживающая музыка. Некоторые девушки уже скинули с себя свои туфельки на высоких каблуках и, сжимая их в одной руке, а бокалы с шампанским в другой, приплясывали на песке.

Праздник Бахуса, да и только. Ромео и Доминик взяли по бокалу «Дома Периньона» и остановились в стороне, чтобы оглядеться. Ромео, как всегда ловил множество восторженных женских взглядов, устремленных на Мэйза, ведь тот, в отличие от Ромео, выглядел совершенно умопомрачительно в своем костюме, стоимостью в состояние.

Но каково же было изумление Ромео, когда он вдруг обнаружил, что многие красавицы бросали заинтересованные взгляды и на него. Он возликовал в душе и гордо выпятил грудь, чтобы казаться повнушительнее. Чем больше взглядов он ловил на себе, тем выше, представительнее и увереннее он себе казался.

К ним, как всегда, начали подходить люди. Один за другим, они здоровались, знакомились, делали комплименты Мэйзу по поводу вечеринки. Тот скромно отрицал личную причастность, и отсылал похвалы своей службе по связям с общественностью.

Ромео запомнилась одна высокая золотоволосая женщина, лет пятидесяти, одетая в роскошный вечерний туалет, декольтированный почти до пупка. Она была уже изрядно навеселе. Она приблизилась к ним, танцуя, и зычным голосом, со страстью сказала:

– Доминик! Ты просто Бог! Ты Дионис! Надо тебя раздеть! Увенчать виноградным венком! Усадить в ту ванну к русалкам! И я прыгну!

Доминик расхохотался.

– А потом развести под нами огонь и сварить из нас суп с шампанским! Недурно получится.

– Вечно ты отшутишься. О, а это что за пупсик? – Качнувшись, она наклонилась к Ромео. – Господи! Это что за конфетка, Доми?

– Это Ромео. Он писатель.

– Писатель! – Повторила она. От нее кошмарно несло табаком и перегаром. – Ух! – Она свирепо клацнула зубами. – Так бы и съела! Такую конфетку!

– Расслабься, Мона! – Продолжая хохотать, Мэйз положил ей руку на плечо и отстранил от Ромео. – Он не из тех. Пойди лучше, еще выпей. Кстати, обрати внимание на того бербера, который глотает ножи. Каков демон, а?

– О-о, неплохо! Пойду, разведаю обстановку! – Она опять клацнула зубами, подмигнула Ромео и, пошатываясь, направилась по направлению к арабу.

– Это кто? – С ужасом в голосе спросил Ромео.

– Это? Мона. Она шоу…мэн…шоувумэн. Она транс.

Глаза Ромео расширились. Мэйз насмешливо повел бровями.

– Что ты, испугался? Да здесь половина таких. Они такие же, как и мы все, только чувство юмора у них покруче. Не нервничай. Просто никого и ничего не принимай всерьез. Пойди еще выпей, съешь что-нибудь, расслабься. Только постарайся не напиться. Шампанское отличное, его можно пить литрами. Только потом голова будет болеть..ой-ой-ой!

– Ты какой-то напряженный. – Заметил Ромео. От него не ускользнуло, что Доминик смеялся и, вроде, веселился, но сам постоянно напряженно вглядывался то в толпу, то в темный океан, словно ожидал или искал чего-то.

– Конечно, я напряженный. Я же устроитель. Кроме того, я жду ее. Когда она появится, тогда можно будет расслабиться.

– Кого ее? Анаис?

Мэйз улыбнулся:

– И Анаис, конечно, тоже. Давай, вперед. – Он мягко подтолкнул Ромео к бару.

Ромео постоял немного около ванны, в которой Мона хотела поплескаться с Домиником, понаблюдал за игрой юношей и девушек в лепестках роз, потом с интересом посмотрел, как роскошная красавица в бусах плевалась огнем. Он увидел, как Мона пыталась отнять у араба кинжал, который ему предстояло заглотить. Красивые и ухоженные люди пьянели и веселели на глазах. Музыка становилась все зажигательнее, огонь разгорался все ярче. Юноша взял еще бокал шампанского.

Вокруг него вдруг завертелась смуглая танцовщица живота. Она призывно улыбалась, все ее лоснящееся тело красиво изгибалось в причудливом танце. Ее костюм украшали сотни маленьких бубенцов, которые издавали нежный звон в такт ее движениям. Он с восхищением следил за ее замысловатыми движениями. Станцевав для него, она послала ему воздушный поцелуй и устремилась дальше.

В этот момент Ромео почувствовал на себе пристальный, тяжелый взгляд. Он в растерянности оглянулся. Около стойки бара он заметил молодого мулата в дорогом сером костюме. Тот стоял, облокотившись о стойку, и откровенно глядел на Ромео. Он был очень красив. Череп его был идеальной формы и совершенно гол. Его сияющая лысина представляла собой изумительный фон для, по-восточному продолговатых, ярко синих глаз, полных, красиво очерченных губ и точеного носа. Его ухоженная кожа имела оттенок молочного шоколада. Мулат был среднего роста, и великолепно сложен. Необычный цвет его глаз усиливал темно-лиловый нашейный платок, который выглядывал из-под белоснежного воротника рубашки.

Он смотрел на Ромео в упор и улыбался ему своими продолговатыми глазами.

Признаться честно, Ромео слегка струхнул. Этот парень глазел на него с явным интересом. Он готовился подойти к нему. Бежать было бы трусливо. А оставаться?

Ромео залпом выпил бокал шампанского и взял еще один. Он чувствовал себя еще недостаточно пьяным, а значит, и недостаточно уверенным.

Ну почему на месте этого красивого мулата не стояла какая-нибудь девушка? Вот было бы чудно обернуться и увидеть на этом месте незнакомку с янтарными глазами, которую он упустил когда-то из-за своего малодушия.

Тем временем, мулат уже почти сделал шаг навстречу Ромео, а Ромео уже изготовился убегать от него, как вдруг…

3.

Заревели иерихонские трубы, баядерки пали ниц прямо в воду. Публика столпилась на пляже. Далеко в океан ударили мощные лучи прожекторов, сделав желтым небо над горизонтом, ввысь полетели петарды, они беспрестанно разрывались в цветные снопы света. На свободной узкой полоске пляжа египтяне танцевали некий ритуальный танец. Свет прожекторов осветил золоченую изогнутую лодку, украшенную букетами цветов, запряженную десятком юношей пловцов. Поводья держала женщина с пышной прической и в золотом платье. Лодка стремительно приближалась к берегу. Ромео сейчас понял, что ладьей именовалась лодка, а ждал Доминик появления Лаванды Айс, главной героини торжества.

Лаванде навскидку можно было дать лет семьдесят. Лицо ее было натянуто на череп, как ткань на пяльцы для вышивания. Глаза подведены до самых висков, немилосердно высветленные волосы завиты и начесаны на полметра вверх. Она расточала воображаемые объятия и воздушные поцелуи.

Египтяне эффектно закончили свой танец и в рядок улеглись на песок. Мощные юноши пловцы вышли на берег и на руках вынесли ладью. К лодке подошел Доминик. Он фантастически улыбался, в свете огня его глаза горели как драгоценные камни. Он подал руку Лаванде. Та крепко вцепилась в его ладонь и осторожно, придерживая подол длинного узкого платья, ступила прямо на спины египтян.

Ромео не хотел бы оказаться на месте этих распростертых тел. Каблуки туфель актрисы были длинные и тонкие, как иглы.

Он вдруг подумал, что если Мэйз так уж хотел шрамов, то ему стоило просто лечь под ее туфли, а не падать с мотоциклов.

Тем временем, Лаванда, опираясь на руку Доминика, машинально улыбалась щелчкам многочисленных фотокамер, и изо всех сил старалась идти изящно по человеческим телам.

Наконец, дорожка была преодолена. Доминик помог ей сойти с последнего тела. Она остановилась, сделала таинственное лицо, взмахнула руками и зачитала какое-то выдуманное заклинание. Ромео показалось это смешным.

Тем временем, пока все наблюдали прибытие Лаванды, ванна была убрана, и египтяне, под звуки торжественной музыки откуда-то вынесли некое подобие алтаря и установили его на мраморный пьедестал. На алтаре, разложенные в причудливом порядке, красовались яркие книги с портретом авторши на обложке. Лаванда подбежала к алтарю и начала картинно чахнуть и колдовать над книгами.

Кто-то тронул Ромео за плечо. Юноша вздрогнул. Он испугался, того, что мог увидеть рядом с собой синеглазого мулата. К счастью, когда Ромео повернулся, то обнаружил рядом с собой Доминика. Тот глотнул шампанского, кивнул в сторону Лаванды и спросил:

– Ну, как тебе все это? Комизм, правда?

Ромео пожал плечами:

– Зато эффектно.

– Да, – согласился Доминик, – эффектно. Эту жуть с проходом по телам и с пловцами вместо мотора она сама придумала. Не представляешь, высосала всю кровь, стерва! Не те цветы, не те мужики, не того года «Периньон». Но все, вроде, остались довольны, и слава Богу. Сейчас она будет раздавать книжки и автографы. Ее нетленный шедевр – сто процентный бестселлер. Отличный шанс для обывателей порыться в грязном и очень вонючем голливудском белье, а мы неплохо заработаем. Пойдем пока, отойдем. Все уже пьяные, здесь сейчас будет давка. Все хотят урвать себе что-нибудь. Даже если оно им и не нужно. – Доминик взял Ромео за рукав, и они отошли от толпы, которая окружила актрису.

– Ты не слишком-то добр к людям. – Заметил Ромео.

– Невозможно быть добрым ко всем, согласись.

Ромео пожал плечами.

Через некоторое время ажиотаж вокруг звезды поулегся, и за работу принялись диджей и танцовщики. Музыка заметно ускорилась, завертелись хрустальные шары под сводом шатра. Уже разогретая публика пустилась в пляс. Ромео пританцовывал на месте, допивал уже шестой бокал шампанского и наблюдал за красивыми девушками, которые уже побросали свои туфли и танцевали, сжимая в тонких руках только бокалы.

– Привет. – Теплым шепотом сказал кто-то прямо в его ухо. Ромео обернулся и отпрянул: он встретился взглядом с продолговатыми синими глазами мулата в сером костюме.

– П-привет… – Растерянно ответил Ромео.

– О-о, Венсан! – Увидев его, воскликнул Доминик. – А то я удивлялся, что нигде тебя не видел! Я знал, что ты не пропустишь эту вечеринку.

– Привет! – Венсан порывисто обнял Мэйза. – Как дела?!

– Отлично!

– Что это за парень? – Венсан снова уставился на Ромео. Он говорил с легким акцентом. По-видимому, французским.

Камень свалился с души Ромео, когда он узнал, что Доминик и мулат прекрасно знали друг друга.

– Это Ромео! – Со значением сказал Доминик. Ромео кивнул.

– Боже, что за имя! Ромео. – Венсан жеманно приложил ладонь к глазам.

– Ромео писатель! – эта фраза за вечер прозвучала, пожалуй, в сто сороковой раз.

– Писатель. – Мулат потрогал себя за мочку уха. Ромео заметил, что уши его украшали серьги с бриллиантами, каждый, примерно, в два карата величиной. – Обожаю писателей. Они та-акие романтики.

– Познакомься, Ромео. Это Венсан Бенуа. – Венсан пожал ему руку, – Венсан – художник. Но не просто художник, – Доминик понизил голос, – он рисует комиксы Гомосексуальные. Оч-чень вульгарные.

Ромео метнул на него изумленный взгляд: ему всегда было интересно, как должны выглядеть люди, которые создают всю эту пошлую ерунду. Он считал, что они – этакие старые, слюнявые сморчки с похотливыми маленькими глазками. И ему никогда и в голову не приходило, что они могли быть молодыми, красивыми и элегантными.

– Да, Ромео, мы и такое издаем. – продолжал Мэйз, – Венсан безумно знаменит….в определенных кругах. Его комиксы пользуются бешеным спросом.

– Да, да! – Закивал мулат. – Раньше я работал моделью. Но когда я выявил в себе талант художника, вся модельная суета была забыта. Рисовать, это так увлекательно! У меня есть секрет: я рисую в своей студии, с натуры. У-у-гу! – Он многозначительно потряс головой. – Поэтому получается о-очень естественно.

– Эй, Венсан, иди-ка сюда! – Позвал его какой-то светловолосый парень, который болтал с египтянами около стойки бара.

– Минутку. – Мулат кивнул и растворился в танцующей толпе.

– Ну, как ты себя чувствуешь? – Спросил Доминик.

– Я уже пьяный, но все равно мне не по себе.

– Ты просто раньше не общался с тусовкой. Ты быстро привыкнешь. Только главное – не принимай их всех всерьез. А то умом тронешься.

– У Венсана очень красивые глаза.

– Да, вообще, он красивый человек. Этого у него не отнять. Горе женскому населению. Ведь многие самые красивые мужчины – убежденные геи. И это все знают. У него отец чернокожий марокканец, а мать из Омана. Поэтому он темный, а черты лица араба. Вернее, арабской женщины. У арабских женщин очень красивые лица. Его мать – невероятная, немыслимая красавица. Ладно, ты отдыхай, танцуй, а я пока пойду, переговорю с Лавандой и ее администратором. У меня еще дела.

4.

Спустя полчаса Ромео уже плясал как одержимый. Вокруг него вилось полдюжины красоток, таких же пьяных, как и он сам. Свой пиджак и галстук он где-то оставил, возможно, у бармена. Но об этом он сейчас не думал. Он вообще ни о чем не думал. Он веселился. Девушки висли на нем поочередно, ибо все в клубе уже давно заметили, что Ромео пришел с самим Мэйзом. А раз так, то он и сам являлся какой-то значительной фигурой. А уж охотниц за фигурами в «Ле Солей» было, хоть отбавляй.

Внезапно, его лицо уперлось в мощную грудь, едва прикрытую парчовой тканью. Ромео поднял голову и смутно разобрал лицо крупной женщины. Это была Мона!

Но, черт подери! Ромео уже было море по колено. В этом он смог убедиться незамедлительно: Мона, не раздумывая, сгребла его в охапку и поволокла прямиком в океан. На ходу она стянула с него рубашку. К счастью, в нем проснулись остатки разума, и он оказал яростное сопротивление, когда она попыталась стащить с него и штаны.

– О-о, моя конфетка! – Хрипло твердила она. – Так мне хочется поплескаться с тобой в ночных волнах!

Он вмиг протрезвел, когда начал захлебываться в соленой холодной волне. Но не успел Ромео ничего и сообразить, как Мона выловила его из воды, и сомкнула челюсти прямо на его губах. Юноша едва успел перевести дух.

И вдруг, ни с того, ни сего, ему сделалось невероятно смешно. Он вспомнил совет Доминика. Целоваться с транссексуалом, посреди океана, напившись шампанского – об этом можно будет рассказывать внукам! Ромео не сдержался, и прыснул со смеху ей прямо в рот. Мона отпрянула, недоуменно поглядела на него. Он продолжал хохотать. Тогда она тоже хихикнула, потом залилась своим зычным, басовитым смехом.

– Мы ужасно смешные, правда, моя конфетка? – Пробасила она.

– Да! – Давясь от смеха, ответил Ромео.

– На нас все смотрят с берега! – Хохоча, сказала она.

– Да! – Ромео закатился снова. Как все просто! Ведь можно просто играть в игры! А если так: он обхватил ее большую голову руками, и сам поцеловал ее в рот, все еще не в состоянии подавить смех. Она манерно простонала:

– О-о, моя конфетка! Ты прелесть!

– Ха-ха-ха!

– Поехали ко мне, мой пупсик!

– Не-ет! – Весело ответил Ромео. Он послал ей воздушный поцелуй и быстро погреб к берегу, оставив ее в одиночестве раскачиваться на волнах.

На самом деле, Мона оттащила его в море всего на пару метров. Поэтому, развернув к берегу, он сразу смог увидеть небольшую группу зевак, и в центре ее Венсана, Доминика и Анаис. Они всласть потешались над Ромео и Моной. Анаис, оказывается, тоже приехала в «Ле Солей». Ромео раньше ее не видел.

Он была одета в узкое декольтированное платье цвета запекшейся крови, которое великолепно подчеркивало изумительные изгибы ее фигуры. Волосы ее в этот раз были распущены и сияющим каскадом ниспадали к самой талии. На руках она, как всегда, держала Моргану. Ромео невольно залюбовался ею.

Когда ему показалось, что он смотрит на нее неприлично долго, ноги его в тяжелых, полных воды туфлях, уперлись в песчаное дно. Он сделал рывок и почти бегом выбрался на берег.

Венсан не сводил с него глаз. Ромео появился почти как Афродита, из пены морской. Мокрый, молодой, гармоничный, соблазнительный плод матушки природы. Его небольшой рост и лицо ребенка придавали особый, пикантный шарм его развитому, красивому телу. Венсан тронул себя за мочку уха и ухватил Доминика за рукав:

– Слушай, да этот мальчик же идеальная модель для моего нового персонажа!

Доминик, который до этой секунды весело гоготал, внезапно осекся. Левая бровь его резко подскочила вверх, взгляд застыл.

– Ну и что дальше? – Глухо спросил он.

– Н-ну,… – Венсан жестом указал на юношу, который стоял у кромки воды, и с улыбкой отряхивал свои темные волосы, – ты только полюбуйся на этого тигренка.

Доминик взглянул на Венсана и окаменел, словно пораженный взглядом Горгоны: Венсан смотрел на юношу, будто на сливочный торт. Голодным, алчным, вожделеющим взглядом. Он хоть сейчас бы набросился на него и сожрал бы его целиком.

В голове Мэйза потемнело. Его бросило в жар. Еще мгновение, и он, наверное, убил бы его. Но в эту секунду раздался звонкий голос Ромео:

– И, как вам наше купание?

– Ну, ты даешь! С Моной в океан! Ты рисковый парень, оказывается! – Воскликнула Анаис.

Доминик скрипнул зубами и выдавил из себя натужную улыбку.

И тут, Венсан положил руку на голое, влажное плечо Ромео, нежно погладил его у основания шеи и сказал вкрадчивым голоском:

– Послушай, милый. Я сейчас рисую новый комикс. У меня главный персонаж – вылитый ты. Может, захочешь мне позировать? Приезжай ко мне в студию, я тебе все покажу. Не представляешь, как будет здорово. Ты в эротических комиксах. У меня в студии та-ак уютно! Тебе понравится, обещаю…

5.

Это мгновение стало Доминику откровением. Слова Венсана многократным эхом повторились в его ушах, все громче и громче.

Неконтролируемая, адская ненависть к Венсану Бенуа вдруг изверглась из недр его души как из жерла вулкана, черным, всепожирающим пламенем. Раскаленная магма злобы, растекаясь, сожгла его разум, ослепила его глаза.

Он отшатнулся сам от себя.

Но деваться от себя ему было больше некуда.

Он вынужден был сознаться, что испытывал РЕВНОСТЬ! Мучительную ревность! Нестерпимую ревность! Ревность поглощала его изнутри. Ревность плавила его мозг!

Ревность приказывала ему: Раздавить! Уничтожить! Искромсать! Испепелить! Разрушить до самого основания!

Кого?

Венсана Бенуа?

Или лучше себя? Себя самого?!

Ревность унижала его; она уничтожала его; она парализовала его, лишила неуязвимости! И она была сильнее, намного сильнее, чем воля Доминика Мэйза. Впервые в жизни, он познал, что такое ревность. Это безумное, демоническое чувство одним рывком сорвало покров с самых скрытых тайн его души. Тайн, о которых он сам доселе не знал. Ревность открыла ему истинное имя того лжеотцовского чувства, которое он испытывал в лаборатории Роуда, в кальянной…

Ничего отцовского в том чувстве не было. То было желание. То было благородное желание оградить божественный светоч от посяганий мерзости? Или деспотично ревнивая дружба, желающая присвоить себе все его внимание? Или же… нечто иное, гораздо худшее?

Человеку по имени Доминик Мэйз сделалось страшно. Он испугался человека по имени Доминик Мэйз. Потому что тот только что открыл ему свои желания. И он оказался к ним не готов.

И в эту секунду ему стоило титанических усилий сдержать себя. Скрыть все, что он сейчас испытывал. Подавить гримасу ярости на своем лице. Чтобы никто ничего не заметил. Чтобы никто ничего не узнал.

Это его борьба. Только его одного. Удержать себя от того, чтобы изуродовать красивое темнокожее лицо Венсана до неузнаваемости. Чтобы от этого лица осталась только кровавая каша. Физически это не составило бы труда, ибо Доминик был значительно выше и сильнее Бенуа.

– Ну, уж нет! – Словно сквозь туман расслышал Мэйз и будто бы вынырнул из огненной геенны своих мыслей, обратно в реальность.

– Нет! – Повторил Ромео. – Пошлые комиксы – это не для меня.

– Но ведь никто кроме нас, не будет знать, что на картинках ты! Не торопись с ответом. Подумай, от чего ты отказываешься. Я позвоню тебе, я знаю, что ты живешь у Доминика. – С этими словами Венсан положил руку на плечо Мэйзу. Для Мэйза этот жест был подобен ядовитому укусу мерзкой твари. Мучителен и смертоносен. Эту тварь он раздавил бы без раздумий. Но он еще одним усилием воли удержал себя и не сбросил его руку.

Ромео глянул на Доминика и испугался: взгляд его был мутным, а лицо исказилось и словно окаменело. Ромео решил, что Венсан зацепил его разбитую спину, и это была гримаса боли, и сам сдернул руку Венсана с плеча мужчины.

– Мистер Мэйз, – к ним подошел администратор Лаванды Айс, – можно вас на минутку?

– Да, конечно! – Отвлечься, именно это необходимо было ему в этот час. Доминик с готовностью последовал за администратором. Он будет счастлив выслушивать любые претензии Лаванды. Любая встряска пойдет ему только на пользу.

– Дом! – Вслед крикнула Анаис. – Может, мне отвезти Ромео домой? Он говорит, что устал.

– Да, пожалуй, – последовал рассеянный ответ, – я еще задержусь здесь. Я ведь на работе. – Доминик даже не оглянулся, чтобы хотя бы кивнуть на прощанье.

– Пока, Мэйз. Увидимся. – Крикнул Бенуа и опять потрогал себя за мочку уха. Он это делал постоянно, проверяя, не выпал ли камень. – Ах, дорогие. – Неожиданно вздохнул он, еще глядя вслед Мэйзу. – Этого красавца я бы рисовал и рисовал! Я бы создал целую серию комиксов с ним в главной роли. Но ведь он, шикарный мерзавец, абсолютный и заклятый натурал. Одни женщины на уме.

Анаис и Ромео ехидно переглянулись.

– Ладно, мне тоже пора. Ромео, ты подумай на д моим предложением. Не пожалеешь! Я позвоню как-нибудь. Надеюсь, мы с тобой поработаем.

Ромео кивнул. Они пожали друг другу руки на прощанье. Венсан галантно поцеловал руку Анаис.

– Надеюсь, ты приехала не на мотоцикле? – С тревогой спросил Ромео, когда Бенуа скрылся из вида следом за Мэйзом.

– Нет, не волнуйся.

6.

Ромео принесли большое полотенце с золоченым логотипом клуба, чтобы он мог завернуться и не мерзнуть в насквозь мокрых штанах, носках и туфлях.

Как только они вышли из шатра, им тут же подали машину Анаис – переливающийся кабриолет Астон Мартин цвета спелых слив.

Ромео лишился дара речи при виде автомобиля.

Кабриолет Астон Мартин в его воображении являлся пределом желаний, иконой любого здравомыслящего автомобилиста. Он и мечтать не смел, чтобы когда-нибудь покататься на таком. Любой другой парень его возраста умер бы от зависти на этом самом месте. Но Ромео претила зависть, тем более, к материальным вещам, какими бы необыкновенными они ни были.

Анаис села в машину. Ромео же мялся у раскрытой двери. Он боялся испачкать сиденья.

– Я ведь весь мокрый. – С неловкостью ответил он на ее немой вопрос. Анаис не поняла, что он имел в виду, и воскликнула:

– Конечно же, я закрою крышу. Не могу же я вернуть тебя домой простуженым! Не волнуйся. Я даже включу обогреватель.

Юноша хотел было разъяснить, что подразумевал совершенно другое, но вовремя осознал, что этого делать не стоило.

Анаис все равно бы его не поняла.

Он с замиранием сердца опустился на кожаное сиденье цвета слоновой кости. Анаис посадила Моргану ему на колени:

– Я говорила тебе, что эта кошка – колдунья. Сейчас она поколдует, и ты ни за что не заболеешь. У голой кошки температура тела гораздо выше, чем у человека. Она будет тебе живой грелкой. И не даст заболеть.

Спустя мгновение, автомобиль оставил шатер клуба «Ле Солей», и его шумную суету далеко позади.

– У тебя шикарная машина…– заметил Ромео, чтобы прервать затянувшуюся паузу. Анаис молчала несколько секунд, уставяс ь на дорогу. Потом вздрогнула и ответила, как невпопад:

– А? Да!… Ты что-то спросил…

– Нет, я просто сказал, что машина у тебя очень красивая.

– Да. – В голосе ее не было ни звука гордости или хвастовства. – Мне ее подарили. Машина замечательная, но если признаться, совсем мне не подходит.

Ромео хотел было спросить, почему так, но посчитал этот вопрос нескромным.

Спустя еще несколько секунд, девушка спохватилась:

– Почему же мы едем в тишине?! – Она включила проигрыватель.

Из многочисленных динамиков полилась какая-то необыкновенная, совершенно волшебная музыка.

Чарующие мелодии, исполненные тайны, мгновенно пробудили в его воображении картины мифического средневековья.

Темные чащи заколдованных лесов. Устремленные ввысь башни неприступных замков. Он увидел длинноволосых, бородатых, синеглазых всадников, закованных в стальные панцыри. Они сжимали в руках длинные копья, над их непокрытыми головами развевались цветные знамена.

Представил, как он сам, подобно бестелесному духу, несется в вихрях ветра, поднятого исполинскими крыльями дракона, который кружил над парой священных единорогов. Белоснежные кони с золотыми гривами и витыми рогами, они излучали волшебный серебристый свет. Они во весь опор мчались навстречу меднокудрой деве в драгоценном венце, которая будто колдовала, привораживая их, и чей дивный, полный огня голос, Ромео слышал сейчас.