Текст книги "Ромео во тьме (СИ)"

Автор книги: Элеонора Хитарова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 26 страниц)

– Вам нравится работать здесь? – Улыбнулся Ромео.

– Да! – Ее воодушевлению не было предела, – Я просто без ума! Вы знаете, мистер Мэйз, он такой… – тут она поняла, что, чуть было не сболтнула лишнего, – прекрасный управленец. Очень лояльный и справедливый. На него приятно работать. Я работаю уже два года. Вообще-то, я одна из его секретарей, но он пожелал, чтобы сейчас я работала с вами. Полагаю, что это большая честь! Раз мистер Мэйз так распорядился.

– Да-да, – пробурчал Ромео. Ему стало все понятно.

5.

Само издательство отчасти напомнило ему Университет.

Похожее здание, такая же мраморная лестница посреди просторного холла. Только здесь монументальная старина имела лишь декоративное значение.

Если в Университете царил застывший дух незыблемых традиций и пыльный запах знаний, то здесь явно ощущалась бешеная энергетика спешащих людей, скоростных лифтов и стремительных технологий; потоки энергии неслись, скрещивались, пересекались, завихрялись. Движение! Броуновское, на первый взгляд хаотичное, но такое же скоростное, как и мотоциклы самого Мэйза. Запах…здесь пахло коктейлем из дорогих одеколонов, бумаги, энергии и электричества. Это был запах нового искусства.

Они вошли в один из лифтов и в мгновение ока оказались на седьмом этаже, где располагались кабинеты управленцев высшего звена.

Когда, вслед за неразборчивым женским голосом «Пятый этаж. Далее лифт идет вниз», двери раскрылись, следующее, что услышал Ромео, был громкий голос Мэйза.

Эвелин и Ромео остановились: из противоположного конца коридора, к ним приближался Доминик, который возвышался над небольшой группой мужчин и на ходу, короткими, жесткими, словно натянутыми на стальной каркас репликами, отдавал им распоряжения. Они торопливо записывали, то и дело что-то уточняя.

– В том конце коридора тоже есть лифты. – Шепнула Эвелина. – Так что, имейте в виду.

Заметив секретаршу и Ромео, Мэйз улыбнулся им и жестом указал на дверь своего кабинета, потом на часы на правой руке.

– Это значит: проходите в мой кабинет. Я подойду через пару минут. – Перевела девушка.

Группа мужчин стремительно пронеслась мимо них и исчезла в одном из ответвлений коридора.

Ромео растерялся. Он ожидал более теплого приема. Хотя, с чего бы вдруг все стали бы все ради него бросать. Мэйз отсутствовал несколько дней, у него накопилась масса дел. Так что Ромео осерчал на себя самого за легкое разочарование, которое испытал, когда Доминик пронесся мимо без единого слова. Учитывая масштаб деятельности Мэйза, на что, собственно, Ромео обижался?

Просторный кабинет владельца издательства был обставлен в классической традиции кабинетов начальников высшего ранга.

Мэйз явно не мудрствовал лукаво, поэтому дизайнер создал для него удобную комнату для работы. Регулируемый свет, массивная кожаная мебель, дубовые шкафы, сукно. В общем, английский клуб джентльменов. В этой обстановке Мэйз был виден в музыкальной аппаратуре, которая занимала, чуть ли не половину комнаты, и в горах книг.

Книги были везде. В многочисленных стеллажах, встроенных в стены, в шкафах и на шкафах, в бюро и под бюро, на диванах, на креслах, даже на звуковых колонках небрежно лежали книги. Это были как книги уже состоявшиеся, переплетенные и пестрые, так и книги будущие, то есть рукописи.

Под рукописями был погребен и письменный стол Доминика. Они возвышались над ним горами аккуратно сшитых папок. Из многих из них торчали ручки. Ромео решил, что ручки здесь играли роль закладок.

«Большинство рукописей мистер Мэйз прочитывает сам. Часто он читает несколько рукописей одновременно. И любит слушать музыку во время чтения. Так что, в его кабинете главные вещи – это книги и музыкальная система». – Зачем-то сказала Эвелина, хотя все это и так было понятно. Потом добавила: «И он ненавидит, когда кто-нибудь перекладывает рукописи. Мне поначалу влетало за это. Я ведь хотела навести хоть чуточку порядка. А мистеру Мэйзу нужен только его собственный порядок. Никто не может ничего решать за него. И это правильно».

Ее щебетание начало действовать Ромео на нервы. Он и так чувствовал себя хуже некуда, глядя на количество творческих трудов вокруг себя, которые, наверняка, были гораздо лучше его наивной писанины.

«Куда ты лезешь, Ромео?» – Вопрошал он сам себя. – «Здесь лежат книги настоящих писателей. Что ты-то тут делаешь, провинциальный мальчик?»

Эвелин приняла его растерянно блуждавший взгляд за волнение из-за отсутствия Мэйза и сказала, желая подбодрить его:

– О, не волнуйтесь. У нас всегда так. Мистер Мэйз очень много работает, потому что большую часть работы он выполняет сам. Кроме того, сейчас идут переговоры о выкупе прав на эксклюзивное издание сборника рассказов одной знаменитой киноактрисы и мемуаров одного из бывших президентов. Еще, заключается контракт с японцами на издание новейших комиксов манга. Очень крутых. Это что касается издательства на сегодняшний день. Но мистера Мэйза не будет буквально пару минут. Мы с вами пока попьем кофе и разберем ваши рукописи. Идет?

Теперь Ромео потерялся совершенно и окончательно: президенты, кинодивы, японцы с их невообразимыми комиксами…куда ему, со своими романтическими измышлениями. Старомодными, неинтересными, дурацкими. Наивными чувствами, ребяческими эмоциями.

Он показался себе нелепым и смешным провинциалом, которого вдруг одолели самонадеянные амбиции. Он почувствовал себя не на своем месте. Он остро захотел домой. К маме. Да, как это ни смешно, ему захотелось к маме. Главное – чтобы Люциуса там не было.

Он уже был готов забрать все и тихонько убежать оттуда, как вдруг, как обычно бывает, вошел Мэйз. Ликующий и энергичный.

– Я же говорил, что отобью контракт с японцами у «Мэйсон энд санз»! Я когда раскрыл эту манга, сразу понял, кто должен ее издавать. Не говоря уже об этой старой кошелке из Голливуда, с ее сексуальными фантазмами. Ей, конечно же, не помешают лишние деньги, чтобы вколоть себе еще литр другой ботокса. Ну что, Эвелин, ты уже познакомилась с Ромео Дэниэлсом?

– Да, мистер Мэйз! – с готовностью отчеканила девушка. Доминик кивнул и, по своему обыкновению, уселся на подоконник.

– Прости, Ромео, что не встретил тебя еще внизу. Просто дел по горло. Но уже сейчас я тебе все покажу, познакомлю тебя кое с кем из моей команды. Эвелина, пригласи сюда мисс Миюки Фукада, а после нее – Джессику Роуз. Как ты себя чувствуешь, Ромео? – за Эвелиной тихо закрылась дверь.

Ромео молчал. Он не знал, каких слов от него ждал Мэйз. Ему некуда было отступать, но он был подавлен и не чувствовал в себе сил идти вперед.

Доминик заметил странное состояние юноши и тревожно поднял левую бровь:

– Эй, что с тобой? Что-то не так?

Ромео посмотрел на него исподлобья и замялся.

«А ну, быстро признавайся, что происходит?! Что такое? Тебе плохо?»

Ромео робко кивнул.

«Тебя тошнит? У тебя голова кружится?» – Пытался угадать Доминик. – «Слушай, не изводи меня, я все равно не угадаю. Давай, говори! Я же тебя не съем».

О, Боги! Если бы Ромео знал, как сформулировать свой страх. Как выразить его словами. Чего именно он боялся? От чего именно ему было так плохо?

К счастью, Ромео не пришлось долго мучиться, так как Мэйз был, все-таки, вполне прозорлив:

– Та-ак, кажется, я понял! – Мужчина с иронией улыбнулся. – Наш молодой гений испугался этого количества рукописей в кабинете, этой суеты по всему зданию и решил, что ему, с его творчеством здесь делать нечего, а надо ехать назад и записываться в деревенский литературный кружок. Верно?

– Доминик, я рад, что ты такой умный. – С облегчением выдохнул Ромео и развел руками.

Мэйз спрыгнул с подоконника, подошел к Ромео и тряхнул его за плечи.

Чистые как небесная роса, синие глаза глянули в его лицо. Мэйз почувствовал неожиданный прилив какого-то теплого, нежного чувства. Отцовского чувства?

Доминику было уже тридцать девять, он вполне мог бы быть отцом. Не такому взрослому мальчику как Ромео, но мог бы. В его уме мелькнула забавная мысль: может, ему на самом деле уже пора становиться отцом? Начинать нянчить такое же чистое, небесное существо и чувствовать свою кровь в нем? Абсурд!

– Ромео, сын мой! – Шутливо, басом сказал он. – Отбрось сомнения! Не пристало тебе сомневаться. У тебя есть талант, с этим никто не поспорит. Так зачем бесконечно сравнивать себя с чем-то тебе неизвестным? Откуда ты знаешь, что написано в этих рукописях? Может, там просто порнографический мусор, ведь мы и такое издаем. А ты пытаешься приладить его к себе. Если ты не рискнешь, то навсегда останешься только внутри своих сомнений. Коль ты бездарен, так лучше узнать об этом от других. От тысяч других. А не только от самого себя. И то, что ты талантлив, смогут тебе сказать только другие, а не ты. Но они должны увидеть то, что ты можешь. Только тогда они смогут тебе хоть что-то сказать. А пока это говорю тебе я. А то, думаешь, стал бы я с тобой время терять? Давай, присядь на диванчик, сейчас ты познакомишься со своим персональным литературным редактором и с моим исполнительным директором. С ней ты тоже сможешь работать, если захочешь.

Все-таки, Мэйз обладал каким-то секретом гипноза. Он умел в пару минут ввести человека в нужное состояние. Сразу после его слов отчаяние Ромео куда-то делось, и душа успокоилась. В конце концов, на свете точно есть один человек, который считает его способным. А это уже дорогого стоило.

Ромео погрузился в недра кожаного дивана, Доминик присел на подлокотник, достаточно широкий, чтобы служить креслом.

В кабинет забежала Эвелин, следом за ней вошла японка.

Это была необычайно высокая для японки женщина, лет тридцати двух. Она была одета в идеально подогнанный серый костюм.

Ромео почувствовал внутреннее неудобство оттого, что больше ничего о ней сказать было нельзя. Вообще ничего.

– Мисс Миюки Фукада, – громко представил ее Мэйз, – моя правая рука. Воплощение совершенного исполнительного директора!

Вот! Вот, что можно было о ней сказать. Она действительно была воплощением совершенного исполнителя. В ней совсем отсутствовала индивидуальность. На мгновение Ромео даже показалось, что он видел перед собой биологического робота, который только следует командам программы. Сам ничего не создает. Взять даже ее костюм. Он явно дорого стоил, но был шикарно безлик. Никаких украшений, никакой косметики. Ничего, что могло бы хоть как-то намекнуть на ее характер. От нее не пахло. Ничем. Безмятежная улыбка, которая царила на ее лице, искусно маскировала отсутствие эмоций. Доминик наклонился к уху Ромео и прошептал:

– Уникально не эмоциональная женщина. Невиданный фрукт для своей импульсивной нации. Как исполнителю – ей нет равных. Просто золото.

– Добрый день, мистер Мэйз, – она уважительно склонила голову, – добрый день, мистер Дэниелс. Наконец-то, мы с вами познакомимся. Мистер Мэйз уже много успел о вас рассказать по телефону, даже присылал нам кое-что из ваших работ. Очень талантливо. Мы сделаем все от нас зависящее, чтобы ваши работы получили признание.

Ромео смущенно зарделся:

– Большое спасибо, мисс Фукада.

– Миюки, для Ромео кабинет готов? – Спросил Мэйз. – Некоторое время ему придется поработать здесь с мисс Роккс и мисс Роуз. Надо подготовить рукописи для издания. Потом будем работать по обычной схеме. Координировать этот проект буду лично я.

– Кабинет? – изумленно повторил Ромео.

– Да, ты же не будешь сидеть целыми днями дома, да и нет смысла гонять секретаря и редактора туда-сюда. У нас полно помещений. Это ненадолго. Тебе не надо будет всю жизнь торчать в издательстве. Когда написанный материал будет полностью готов, ты сможешь уехать хоть в Тибет, чтобы продолжать писать. Так что, тебя устроит тот факт, что ты поработаешь здесь?

– Кабинет…– вместо ответа, с благоговейным восторгом выдохнул Ромео.

– Да, мистер Мэйз, кабинет для мистера Дэнилса готов. – Миюки ответила на заданный ранее вопрос.

– Хорошо, – Доминик встал с подлокотника и начал прохаживаться по комнате. – Тогда с завтрашнего дня все и начнем. Ромео, ты, надеюсь, взял с собой рукописи?

– Да. – Юноша кивнул на толстую папку рядом с собой.

– Мисс Роккс, возьмите их и начинайте набирать текст. И пригласите сюда мисс Роуз. Хорошо. Спасибо, мисс Фукада, что зашли познакомиться. Мы вас больше не задерживаем. А-а, вот что. Свяжитесь с маркетологами. Надо начинать работать над рекламной кампанией. Забросим им предварительную информацию, пускай пока думают. И вот… – он быстро подошел к столу, достал откуда-то свой портфель и извлек из него контракт, который Ромео подписал тогда, не глядя. – Вот это контракт. Ромео, ты ничего не хочешь в нем исправить? – Доминик повернулся к юноше и протянул ему листы.

Ромео отрицательно мотнул головой. Он даже не хотел читать этот контракт, так как все равно ничего бы в нем не понял. Вряд ли Мэйз хотел облапошить или закабалить его этим документом. По крайней мере, в голове Ромео даже не возникла подобная мысль.

– Окей. Мисс Фукада, передайте это, пожалуйста, в юридический отдел. Пусть зарегистрируют его под номером…. – он заглянул в раскрытый ежедневник на своем столе, – …а, вот, под номером 6871. Все. Спасибо.

Японка поднялась из своего кресла, вслед за ней вскочил и Ромео. Они пожали друг другу руки, и женщина, снова слегка поклонившись Мэйзу, покинула кабинет.

6.

– Ну что, не страшно? – Засмеялся Доминик.

Конечно, не страшно. Ни хорошенькая щебетунья Эвелин Роккс, ни японка со сложным именем, которое Ромео тут же забыл, ровно, как и ее лицо, ни пришедшая следом редакторша Ванесса Роуз, сдержанная и фатальная черноволосая красавица, не могли его напугать.

Три эти женщины были в его глазах куклами Мэйза, за ниточки которых он дергал, и они беспрекословно выполняли его распоряжения.

У Ромео, конечно, возникли кое-какие нескромные вопросы к Мэйзу, по поводу этих дам, но эти вопросы он смог бы задать ему только после третьей стопки текилы.

Пока Мэйз рядом, Ромео мог рассчитывать на полное содействие с их стороны. Это внушало уверенность. И, честно признаться, его мужскому самолюбию льстила мысль, что ему будут подчиняться две очень красивые женщины.

– Ромео, – назидательно погрозил ему пальцем Доминик, словно прочитав его мысли, – они не просто красивые женщины. Они очень квалифицированные специалисты. Моя работа, в некотором роде, понесет невосполнимый ущерб оттого, что я отдаю их тебе. Прошу тебя иметь это в виду. И не тратить время впустую на бессмысленную рефлексию.

      В конце концов, действительно, не за тем ли он решился приехать в Лос-Анджелес, чтобы рискнуть? Никто не может сказать ему точно, что ждет его в недалеком будущем, но лучше попробовать и провалиться, чем просто бояться себя самого всю свою жизнь и так ничего о себе и не узнать. Какой смысл бояться людей и их суждений? Не лучше ли открыться навстречу этим людям и заставить их любить себя. Перед Ромео был образец того, к чему он хотел стремиться. И первое, что характеризовало этот образец – бесстрашие. И это главное, чему Ромео следовало научиться. Об этом юноша думал, пока Мэйз таскал его по коридорам и кабинетам издательства, и с гордостью демонстрировал свои обширные владения.

                  ГЛАВА 11

1.

С этого момента жизнь молодого человека по имени Ромео Дэниелс совершенно перестала быть похожей на ту, которой он жил предыдущие двадцать два года.

Первые двадцать дней в Лос-Анджелесе были похожи на какую-то феерию, невозможную на самом деле.

Его жизнь наполнили энергичные, яркие дни, новые, большей частью весьма привлекательные лица, увлекательная суета.

Днем он каждую минуту ощущал свою значимость и важность, пока диктовал секретарше, обсуждал поправки текста с редакторшей, делился соображениями по поводу внешнего оформления книг с художником.

Он упивался каждым внимательным взглядом, который бросали на него люди. Он радовался каждой похвале, от кого угодно и по любому поводу. Он фонтанировал идеями, неважно, удачными или нет.

Он чувствовал, как день ото дня, растет его сила, как он становится увереннее и защищеннее.

Он проводил в своем кабинете все больше и больше времени, часто засиживался с Эвелиной и Ванессой, не особенно заботясь об их времени. Он не мог себе позволить обращать внимание на их надобности и дела.

Сейчас он пересматривал все, чем жил добрую половину своей жизни. Он видел это как с высоты птичьего полета, новыми, зоркими глазами. Он знал, что и как надо было исправить, чтобы из наивного бумагомарания, его тексты превратились в зрелые, мудрые, сладковато-терпкие сочинения, которые люди непременно захотят читать.

И которые заставят людей чувствовать. Чувствовать то же, что и он.

А сейчас он чувствовал больше, чем когда-либо.

Если вечером Мэйз задерживался, то с наступлением темноты Ромео брал его собаку, откормленного черного лабрадора со странной кличкой Болван, и отправлялся к океану. Песчаный берег испокон веков считался лучшим местом для романтических размышлений. И не зря.

Образы, сверкающим потоком брызг, появлялись в его воображении каждый раз, как прохладная пена мерцавших лунным светом волн дотягивалась до его босых ног. Он смеялся и ежился от приятной прохлады, и тут же рассказывал о своих новых мыслях Болвану. Тот вилял толстым мокрым хвостом и смотрел на него так, будто одобрял все, что тот говорил, и грузно подпрыгивал в знак особого восторга.

Мэйз видел, как стремительно распускалась личность Ромео, до сей поры стиснутая крепко, подобно бутону, который мог бы так и засохнуть, не раскрывшись, не позвони ему тогда Роуд. Он будто бы все отчетливее видел, как сияет этот человек изнутри. Он, хотя и считал себя циничным атеистом, все равно был готов поверить, что ангелы существуют. Он каждый день видел перед собой ангела. Он бы так его и называл, хотя бы про себя, но боялся сознаться себе в сентиментальности. Ведь сентиментальным он себя вовсе не считал.

Тем не менее, даже его экономка, чудесная мамочка Камелия, и та шутливо кряхтела, что в конце концов, в их доме появилось хоть одно славное существо. Болван, понятное дело, не считался. Мэйз едва мог скрывать свой восторг, что это самое славное существо появилось именно в его доме, а не где-то у конкурентов. Он был безмерно доволен тем, что вовремя заграбастал его, и вскоре сможет гордиться детищем, которое сам взрастит.

А пока что он ловил себя на том, что ему не нравилось надолго отпускать Ромео от себя. Слишком уж ясными были его глаза, слишком уж восторженным и одухотворенным взглядом они смотрели в лицо Доминика. И ему все сложнее было обходиться без этого взгляда. Он время от времени вспоминал то безумное ощущение, которое охватило его тогда, в клубе, где они курили кальян. Он бы хотел понять, что это было за ощущение, назвать его самому себе, объяснить, откуда оно взялось, и какие на то были причины, но на деле, тут же гнал прочь любые мысли о нем. Неведение, незнание было ему гораздо удобнее.

Но все же он не позволял Ромео отлучаться от себя надолго.

Обычно Мэйз не проводил в стенах издательства слишком много времени, так как предпочитал лично вести все переговоры на стороне, теперь же появлялся в своем офисе ежедневно. Хотя бы на пару минут, но он обязательно забегал в кабинет Ромео, где со скоростью света Эвелина щелкала по клавишам компьютера, а Ванесса размахивала ручкой по напечатанным листам. На эти пару минут работа замирала, пока Доминик суровым взглядом с задранной левой бровью оглядывал всех присутствующих, справлялся о том, как идут дела, и приказывал Ромео не задерживаться допоздна, так как у них вечером очередной прием или вечеринка. Как только дверь за ним закрывалась, работа возобновлялась в том же безумном темпе.

2.

В последние дни, Мэйза тихо злило, что Ромео часто задерживался. Он стал проводить слишком много времени с Роккс и Роуз.

Так и до случайной нелепой влюбленности было недалеко. От проницательных глаз Мэйза не ускользнуло то, с каким восхищением эти юные нимфы смотрели на юношу. Ведь Доминик был далеко не один, кто чувствовал возвышенную энергетику этого очаровательного ангелочка с внутренними силами, по мощи сравнимыми с локомотивом.

И это начинало его раздражать. Каждый раз он входил в кабинет с табличкой «Р. Дэниелс» в чудесном расположении духа, а выходил, безо всяких на то причин, злой как тысяча чертей. Как и сегодня. Но встречи, разговоры, звонки, совещания и прочие дела так закрутили его, что он забыл об этом. Как всегда.

Был вечер. Тихий. Влажный. Пятничный. Вечер в предвкушении выходных. Вечер, которого Мэйз всегда ждал больше остальных. Как назло, сегодня он задержался позже обычного.

Когда он торопливо распахнул дверь дома и громко позвал Камелию и Ромео, часы в библиотеке гулко пробили половину десятого. На его зов никто не откликнулся. Мэйз чертыхнулся себе под нос, кинул в прихожей портфель и ключи от Порша и направился в свою спальню, чтобы переодеться.

Он был чертовски голоден. Да и времени оставалось мало.

Доминик вошел в гостиную и взял пульт от аудиосистемы. Он хотел музыки. Злой и очень громкой.

Когда он задумчиво перебирал плейлисты, внезапно раскрылись огромные стеклянные двери, которые вели на террасу, а оттуда прямо к закрытому пляжу, и в комнату, мокрые, покрытые песком, и веселые, вбежали Ромео и Болван. Доминик обернулся и застыл с диском в руке: Болван гордо прошествовал прямо в центр комнаты и, как следует, отряхнулся. От ушей до кончика хвоста.

Ромео было засмеялся, но когда вода, песок и шерсть комьями полетели на мебель, тут же смолк. Сам он тоже был хорош: весь в песке, волосы всклокочены, промокшие джинсы закатаны по колено. Его босые ноги оставили за собой вереницу грязных следов на начищенном паркете. Ромео смущенно мялся на месте, переводя дыхание.

Мэйз не стал гоняться за Болваном, который хорошо знал, что напроказил, поэтому тут же унес ноги и спрятался в кухне, под столом.

– Привет. – Сказал Доминик с натянутой улыбкой. Улыбка скрыла его непонятное, поэтому неприятное смятение, которое вдруг охватило его в ту минуту, когда парень с собакой появились в комнате. Он все еще не понимал, что это означало. И понимать не хотел. Не было времени. Сегодняшний вечер был слишком долгожданным, чтобы тратить его на размышления.

– Привет. – Ромео закивал. – Прости, что… – он потряс головой в том же направлении, в котором исчез Болван, и виновато развел руками.

– Да, ладно. – Доминик махнул рукой и выбрал плейлист. – Переживем.

Проигрыватель тихо заскрипел, считывая информацию.

– Вот что, Ромео. – Со значительностью продолжил он. – Раз уж ты повелся со мной, то придется тебе принять условия моего образа жизни.

Ромео напрягся: уж очень серьезно прозвучал Мэйз. Глаза юноши смотрели настороженно.

– Поедешь со мной. Сегодня я познакомлю тебя с разными интересными людьми. И кое с какими вещами. Так что, давай собирайся. У тебя есть двадцать минут. Обязательно возьми с собой какую-нибудь куртку. Да ты не бойся. – Усмехнулся он, заметив, как Ромео напряженно свел брови на переносице. – Ничего страшного тебя не ждет. Просто по пятницам мы ездим на мотоциклах. И тебе придется начать делать это.

Хотя бы попробовать. И музыку тебе придется слушать разную. Ту, которая нравится мне – тоже.

– Но ты же только что пришел! – Ромео кивнул на его костюм и галстук. – Разве тебе не надо отдохнуть?

– Не проблема. Я не устал. – Дальше ничего было не разобрать, так как индустриальный рок и истошный вокал человека с красноречивым именем Роб Зомби заглушили бы даже грохот бурильных установок.

Спустя ровно двадцать минут они уже неслись на безумной скорости по улицам города.

Ромео, цепляясь за спину Доминика, сглатывал испуганные возгласы каждый раз, когда тот делал какой-то маневр.

Он жмурился и не открыл бы глаза ни за что! Ни за что он не стал бы смотреть, как их мотоцикл, хищной осой, практически впивался в капоты встречных автомобилей, в последний момент ловко уворачиваясь, и с ревом проскальзывая между ними. Время от времени Ромео чувствовал, как Мэйз почти кладет машину набок, на скорости входя в крутой поворот. В такие моменты от мороза стылой крови в жилах его бы не спасла ни куртка, ни даже шуба. Сердце начинало колотиться в горле, и Ромео очень боялся, что не успеет проглотить его обратно.

3.

Наконец, он услышал, как к двигателю их мотоцикла добавился шум еще одного, и еще, еще… Их дракон сбросил скорость и постепенно остановился.

Мэйз громко здоровался с кем-то. Ромео открыл глаза и осторожно выглянул из-за его спины.

Его глазам открылась бесконечная, блестящая, словно отполированная, узкая лента дороги. Она начиналась словно бы нигде, и уходила во тьму. В никуда. По обочинам дороги сюрреалистическую картину создавали груды покореженного металла, скорченные, засохшие деревья. Все было погружено в темноту, только фрагменты странного пейзажа выхватывали мощные снопы света мотоциклетных фар.

Мэйза и Ромео окружали люди на мотоциклах. Это была довольно внушительная компания, человек сорок – пятьдесят. Все они перемещались с места на место, хвастаясь, друг перед другом дорогой экипировкой и свирепым ревом своих великолепных стальных зверей. Мэйза приветствовали по очереди.

– Познакомьтесь. – Громко отвечал Доминик. – Это наш новый приятель Ромео. ОН катается в первый раз. Хочу познакомить парня с тем, что такое езда в Лос-Анджелесе по пятницам. Может быть, он тоже пожелает приобщиться.

Отовсюду раздавались одобрительные возгласы и звуки гудков мотоциклов.

– Доминик, где мы? – Тихо спросил Ромео.

– Это шоссе в никуда! – Засмеялся Мэйз. – смотрел Линча? Не знаю, какая-то заброшенная дорога. Раньше она вела на некий стратегически важный объект. Его упразднили, обнесли бетонным забором, дорогу закрыли. Превратили все вокруг в свалку. Дорога осталась. А что, добру пропадать? Вот мы по пятницам собираемся здесь, а потом едем кататься по городу.

– Да, именно так! В Эл.Эй уже объявлена полицейская пятничная готовность! Черт дери этих копов! – Раздался хриплый басовитый смех. С ними поравнялся пузатый мужчина лет сорока пяти, с длинной бородой, на устрашающе огромном, увешанном разными амулетами «Харлей Дэвидсоне». Руль мотоцикла венчал козлиный череп.

– О, привет, борода! Знакомься, это Ромео.

– Привет, парень, – мужчина протянул Ромео руку, – Кит Хадсон.

– Он кинопродюсер. – Кивнул Доминик. – Ромео – писатель.

– О, классно, давай, напиши мне пару крутых сценариев! Я их подброшу Тарантино. Интересуешься чопперами? Хочешь, прокачу на своем Козле? – Кит заметил, как Ромео с любопытством рассматривал его машину.

Ромео с готовностью перелез с мотоцикла Мэйза на Козла, а точнее, забрался в его широкое, похожее на кожаную корзину, заднее сиденье.

Что Ромео знал наверняка, так это то, что Харлеи не ездят слишком быстро. Они ездят вальяжно и с помпой. Кроме того, вряд ли этот бородатый толстяк стал бы заваливать свое разукрашенное сокровище на землю, входя на бешеной скорости в поворот, как это любил делать Мэйз.

В течение еще получаса вся компания знакомилась с Ромео и обменивалась новостями. Юноша уже не удивлялся громким именам и званиям приятелей Мэйза. Продюсеры, именитые режиссеры, даже несколько очень знаменитых актеров были там. Он и представить себе не мог, что когда-нибудь увидит этих парней так близко. Модный художник, успешный юрист, три звездных пластических хирурга, владельцы лучших ресторанов, даже кое-кто из политической элиты. Высшее общество в переливающихся шлемах. Отличная маскировка от нескромных взглядов. Впрочем, в шлемах были не все. Одной из последних, поздороваться подъехала девушка.

И тут Ромео удивился, как никогда раньше! Сидя на Харлее, затаившись за болтливым и хохочущим Китом, Ромео было удобно наблюдать за происходящим.

В один момент он увидел, как странно изменилось выражение лица Мэйза. Его лицо, на мгновение словно бы озарил свет. Такого Ромео раньше за ним не замечал. Тут же с ним поравнялся алый спортивный мотоцикл, в седле которого, изящно прогнув спину, сидела тоненькая девушка в черно – красном костюме.

Взгляд, которым Доминик встретил ее, не спутать было ни с чем. Даже такой любовный профан как Ромео, тотчас разгадал этот взгляд. Но Доминик мгновенно спрятал, скрыл его. Ромео с изумлением воззрился на девушку, которая удостоилась такой небывалой чести.

И тогда он удивился еще больше. Красавицей ее точно назвать было нельзя. Миниатюрная, с туго стянутыми в длинный конский хвост черными волосами. На своем алом, сверхмощном спортивном мотоцикле она вызывала противоречивые чувства: она выглядела хрупкой и беззащитной по сравнению с машиной, и в то же самое время ее можно было сравнить с укротительницей свирепого механического демона, бесстрашной, отчаянной, но женственной.

Упрямый круглый подбородок, тонкий хищный нос, черные как оникс, глаза. Выражение бесстрастного спокойствия на лице.

К груди ее была крепко пристегнута небольшая сумка, откуда время от времени что-то выглядывало. Ромео пригляделся. И удивился в третий раз: из сумки показалась острая, сморщенная мордочка с огромными ушами и сероватой кожей. В какой-то момент эта мордочка повернулась и посмотрела в его сторону парой огромных и блестящих, как бусины, миндалевидных глаз. Сначала Ромео уже было решил, что это инопланетянин. Мало ли, какие причуды могли себе позволить голливудские небожители. Но потом он признал в этом странном создании голую кошку экзотической русской породы.

Девушка разговаривала с Домиником, которому общение давалось неожиданно трудно. Он, то и дело, опускал голову, нервно теребил перчатки, и чаще смотрел в глаза кошке, нежели женщине. Ромео удивлялся все больше и больше. В его понимании, Мэйз должен был быть влюблен в высоченную златокудрую диву, по типу Николь Кидман, в «Бентли», и с болонкой на руках. А, судя по всему, это случилось ни с чем внешне не примечательной, миниатюрной брюнеткой, на итальянском мотоцикле, с голой кошкой в сумке через плечо.

      Мэйз с грустью посмотрел ей вслед, когда она отправилась здороваться с остальными, но тут же одернул себя и начал насвистывать какую-то песенку себе под нос.

Ромео хотел тут же задать Мэйзу резонный вопрос, но двигатели всех мотоциклов заревели в одно мгновение, и процессия начала разгон как будто перед взлетом.

Если бы Ромео показали сейчас человека, который сказал, что Харлеи не ездят быстро, то он плюнул бы ему в лицо.

В течение последующих двух часов Ромео пересаживали с мотоцикла на мотоцикл, чтобы он получил полное представление о том, чем отличаются разные мотоциклы друг от друга помимо дизайна, и о том, какими могут быть индивидуальные стили вождения.