Текст книги "Найденные судьбы (СИ)"

Автор книги: Елена Зауэр

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)

Глава 35. Марьяна.

– Дайте-ка я угадаю про беду! – Санина левая бровь изогнулась, и лицо приобрело насмешливое выражение. – Наверное, ноготок сломался?

«Да, разве ж это беда?» – хотела сказать я, но Ольга меня опередила.

– Дурак! – воскликнула она. – Девку квартиры лишить хотят, а он о ногтях! Ты что, думаешь, что у нас тут на последних неделях у всех коллективное помешательство? Или я похожа на идиотку?

– Ну, если квартиру отжать хотят – это, конечно, серьезно! – протянул мужчина и снова принялся меня разглядывать. И я тоже принялась рассматривать его уже не таясь. А что? Ему можно, а мне нельзя? Мне девочки сказали, что у мужчины и женщины теперь равные права. Меня подтрясывало от волнения, в горле пересохло, но я упрямо не отводила глаз от лица Саньки.

– Баранки гну, – передразнила его Ольга и грозным голосом спросила, – так мы можем на тебя рассчитывать?

– Только объясни мне пожалуйста, откуда у неё квартира, если она не Марина?

По тому, как сильно Ольга сжала мою руку, я поняла, что та сейчас взорвётся и всё же решила вмешаться.

– Понимаете, любезный (девочки просветили меня и о том, что к незнакомому человеку нужно обращаться на Вы), тут такое дело, – начала я скороговоркой, чтобы не сбиться на полуслове. – Марина, то есть я теперь. Марина замужняя женщина, и её муж, он – кобель, и нашёл себе другую бабёнку, то есть женщину. И эта другая тоже сейчас в тягости.

– В тягости? – Санька перестал недоверчиво ухмылятся и внимательно меня слушал.

– Ну, брюхатая! – пояснила я.

– Беременная? – спросил он.

– Ну, да, беременная! – обрадовалась я, что он наконец-то меня понял, (Ох, как же сложно подбирать эти современные слова!) и продолжила. – Так вот она беременная, и я, то есть Марина беременная. А он-то Марину решил бросить. Только не по-людски он это как-то решил сделать. Он, кажется, Марину из дома выгнать захотел и жить в нём с той другой бабёнкой, а дом-то вроде как Марине принадлежит.

Санька почесал затылок.

– Да, задачка с тремя неизвестными, – проговорил он.

– Теперь тебе всё понятно? – подала голос Ольга. Они с Милой молчали, пока я речи вела. Видимо, я всё говорила правильно. – Теперь ты согласен нам помочь?

– А почему вы решили, что он Марину выгнать захотел? – ответил вопросом на вопрос Санька.

– Вот тут-то самое интересное и начинается! – ответила Ольга и потянула нас всех к освободившемуся диванчику. – Понимаешь, Маринка-то когда к нам попала, совсем не в себе была. Ну, то есть в себе, но уже не Марина, а Марьяна. Пока мы разобрались, кто есть, кто, время упустили.

И Ольга начала рассказывать про мою истерику, про врачиху, которая посмела ей, Ольге указывать, сколько детей ей рожать.

– Представляешь, она мне, такая и говорит, тебе, говорит, Дементьева, не надоело безотцовщину плодить? – возмущалась Ольга.

– Блин, Оль, а ты не могла бы как-то покороче, и только самое существенное рассказать, а то ты так только запутываешь меня ещё больше. Я и так уже не понимаю ничего! – взмолился Санька.

– Ты прав, что-то я увлеклась, – проговорила Ольга. – Всё это не так важно. Главное, что сейчас уже никто про Марину не думает, что у неё с мозгами немножко не того. И психиатра к ней вызывать уже не собираются. А то ты сам знаешь, как у вас в медицине человека дураком сделать можно.

– Ну, Оль! – протянул Санька.

– Что, Оль? Я уже почти тридцать пять лет Оль, знаю, о чём говорю, – убеждённо проговорила Ольга. – Так вот, вернёмся к нашим баранам. Я справки кое-какие навела, да документы Маринины изучила. И что мы имеем. Марина с мужем жила в съёмной квартире, договор аренды которой заканчивается на днях. В прошлом году они купили квартиру, оформили на мужа. Хотя средства на покупку квартиры использовались Маринины – это деньги от продажи её добрачной квартиры. Хорошо хоть прописку Марина уже оформила. В этой квартире недавно закончился ремонт, за который в том числе платила и Марина. Это видно по переводам в личном кабинете банка. Но!

Тут Ольга многозначительно подняла указательный палец вверх.

– Живёт там сейчас некая Милованова Анна Аркадьевна двадцати лет от роду, срок беременности 30 недель. Уже больше недели эта Анна Аркадьевна пользуется совместной собственностью Марины и её мужа. Представляешь? А муж этот Марине нашей даже не позвонил ни разу! Не поинтересовался, как тут его супруга. Может уже родила.

– Ну, она ведь тоже ему не звонит, – проговорил Саня.

– Не звонит, – согласилась Ольга, – но это же не его с угрозой выкидыша по скорой в роддом доставили.

– Хорошо, согласен. Муж неправ. – Кивнул головой Саня. – У меня остаётся один вопрос. Вот Марина на днях родит. И куда она с ребёнком пойдёт, если в их с мужем квартире прописалась какая-то Анна?

– Слава Богу, ещё не прописалась, не успели, – проговорила Ольга, – муженёк наш ногу сломал, в больнице лежит. А вопрос, куда пойдёт с ребёнком Марина, нас как раз и волнует в первую очередь!

– Ну, и как мы его будем решать? – Теперь Санька выглядел очень заинтересованным в моей судьбе. И у меня на душе потеплело. Появился ещё один человек, который поможет мне не пропасть в этом диком времени.

Глава 36. Марьяна.

– Нет, ты, Марин, представляешь!? Эта курица ещё и упиралась, уходить не хотела! «Я, – говорит она полицейскому, – уважаемый сударь, мужу должна позвонить!» Мужу! Ты представляешь! – возмущалась тётя Катя, рассказывая о том, как она сходила ко мне на квартиру за вещами.

Да, одним из пунктов нашего плана по спасению меня и моего имущества было посещение этой самой квартиры и выдворение из неё нахалки Анны. На развод и раздел имущества Ольга уже документы подала, вернее не она сама, она нашла этого, как его там, стряпчего, тфу, юриста, который будет заниматься моим делом и передала ему все мои, то есть Маринины документы. Сергей Михайлович, так зовут этого юриста, сказал, что у меня хорошие шансы выиграть, несмотря на то, что мой муж тоже юрист.

– А участковый ваш ей и говорит: «Какой муж, Анна Аркадьевна, Вы по паспорту незамужней девицей являетесь!» Да, да, так и сказал «незамужней девицей»! Представляешь! «Извольте, – говорит, – сударыня, незамедлительно покинуть помещение!» – засмеялась тётя Катя, а отсмеявшись, добавила. – Эх, и наглая девица, я тебе скажу! Сумку, ту, что ты для выписки приготовила, с собой собиралась прихватить. Да только я это дело сразу пресекла, так и сказала участковому, что это не её вещички, а твои, за которыми ты меня зайти просила. И документы, и доверенность твою показала. Так он этой дамочке ничего с собой, кроме маленькой сумочки с документами взять не разрешил в итоге. Сказал, что потом при тебе всё своё добро заберёт, и ключи у неё изъял. А мы с Саньком, как только он ушёл, замки-то и поменяли, как ты просила.

Да, я её просила. Просила сходить на квартиру и забрать мои вещи, в первую очередь те, что на выписку, ну и, если там эта полюбовница будет, участкового вызвать. Ну и замки поменять просила. Это мне Ольга так сказала сделать, чтобы любовница моего мужа вернуться в квартиру не смогла.

– Муж-то твой, потом тоже сможет квартиру вскрыть на основании того, что он собственник. Но для начала ему выздороветь нужно и из больницы выйти. Только, судя по характеру травмы, выпишут его ещё не скоро.

Оказалось, Маринин муженёк попал в аварию: на дороге сильно разогнался и не справился с управлением на повороте. Хорошо хоть никто, кроме него, не пострадал.

– Жаль, шею не свернул, проблем бы было меньше сейчас, – проговорила Ольга после беседы с лечащим врачом моего мужа. – Машину только жалко!

– Да, Господь с тобой, – возмутилась я. – Как же это можно, смерти живому человеку желать!

– Так и можно, – отрезала Ольга. – Думаю, он бы только порадовался сейчас, если с тобой что-то случилось! – и уже мягче пояснила. – Вы же наследники первой линии друг у друга по закону, дурёха. Не будет тебя, квартира ему на блюдечке с красной каёмочкой достанется.

– Значит, судьба такая, – проговорила я. – На всё воля Божья!

– Мне кажется, Богу совсем не угодно, чтобы ты со своим ребёнком при наличии собственного жилья мыкалась по чужим квартирам, – встряла в наш разговор Мила. – Да и настоящую Марину такой расклад не устроил бы.

Девочкам понадобилось немало усилий, чтобы разъяснить мне прелести жизни в будущем. Я, конечно, не всё поняла, но одно уяснила чётко: поселиться в какой-нибудь заброшенной избушке и спокойно растить ребёнка мне тут не позволят. Есть всякие надзорные ограны, которые следят за семьями, а за неполноценными семьями, к таким буду и я с ребёнком относиться после развода, следят особенно пристально. Поэтому выбор не большой или дурка, или играть по правилам этого времени. Я предпочла второе.

– Теперь тебе с тёть Катей нужно переговорить, – сказала Ольга.

– Зачем? – Разговора с Екатериной Дмитриевной я почему-то боялась больше всего.

– А кому ещё, если не подруге своей матери ты можешь доверить посещение своей квартиры? – спросила Ольга. – Мать твою, конечно можно было бы подключить. Но кажется мне, что тётя Катя надёжнее.

И девочки заставили меня выучить целую речь. Потом Ольга достала документы всякие, рассказала, для чего каждый документ нужен. А вечером я поскреблась к тёть Кате в сестринскую.

– Мариночка, – улыбнулась мне добрая женщина, – проходи, проходи! Наконец-то ты без этих своих охранников. Хоть поговорим с тобой по душам, как раньше.

Эх и перенервничала я во время нашего с тётей Катей разговора. Не знаю, получилось ли нам поговорить, как раньше. Но душу я ей излила. И на мужа-кобеля пожаловалась, и на то, что в квартиру он свою полюбовницу привёл, и про жизнь свою неудавшуюся.

– Вот кобель! – возмущалась тётя Катя, подлаживая меня по голове. – Гадёныш какой! А, помнишь, как он за тобой ухаживал? Как соловьём заливался, горы золотые обещал, счастье неземное! Ух, подлюка! Так и придушила бы своими руками.

Тёте Кате про грешность подобных мыслей я говорить благоразумно не стала, лишь тихонько роняла слёзки и позволяла себя жалеть.

– Говоришь, любовницу в вашу квартиру поселил? – Тётя Катя грозно сверкнула глазами.

Я кивнула.

– Так нужно гнать эту лахудру взашей! – воскликнула она.

– Вот об этом-то я и хотела тебя, тёть Кать, попросить, – тихо проговорила я, мне было очень стыдно, что приходилось играть на её чувствах к Марине.

– Рассказывай, что нужно сделать, – откликнулась добрая женщина.

И вот теперь она рассказывала мне, как они с Санькой поменяли замки, как вывезли всё, что находилось в детской комнате и в моих шкафах на съёмную квартиру. Да-да, Ольга помогла мне снять квартиру рядом с собой. Оказывается, её соседи сдавали своё жилье, а сами жили за какой-то границей, и у них как раз на днях съехали квартиранты.

Всё складывалось пока очень удачно.

– И квартирка такая уютная, – рассказывала тётя Катя, когда раздалась мелодия:

«Любимый муж мой, самый нежный и родной…»* и у меня в кармане завибрировал телефон.

– Лёгок на помине, козёл! – Тётя Катя в выражениях не стеснялась, а я подумала, что столько лет, даже веков прошло, мужиков козлами всё также обзывают.

– Ты мелодию сменила бы что ли уже! Родные так не подличают? Да и имя сменить не забудь, – произнесла тётя Катя, увидев на трубке светящуюся надпись «Любимый».

А я сбросила вызов.

_____________________________________________________________________________

*– песня Маргариты Орской

Глава 37. Марина.

– Рано оне ушли, – проворчала старуха, а потом вдруг внимательно посмотрела на меня. – А чегой-то ты вырядилась, как на праздник?

– Дык, на смотр же звали, – ответила за меня Меланья, – мы ж не знали, что они преступницу ищут. Подумали, что на смотрины невест, вот я и принарядила Марьянку – то. А там все девки наряженные были. Наша, чего хуже других что ли быть должна!

Последнюю фразу мачеха произнесла с вызовом. И я почувствовала к ней симпатию. Всё-таки приятно иметь сообщника, который поможет выкрутится в нелегкой ситуации.

– Да я чо? Я ж просто спросила, – проговорила бабка примирительно. – Првильно всё, наша девка не должна быть хуже других. Наша лучше быть должна. Только зачем её на смотрины рядить, коли она просватана. Сидели бы дома, и не таскались никуда.

– Так мы ж не знали, зачем зовут, маменька, – ответила Меланья, – сказано-то было, всем явиться. Вот мы и пошли.

– Ты ж сама сказала, звали на смотр! – Старуха прищурилась и с хитринкой посмотрела на Меланью.

– Ах, ну вас, маменька! Чего к словам цепляетесь? – Махнула на неё рукой Меланья. – Давайте повечеряем да делами займемся, а то Марьянке еще на вечерки надобно сегодня идтить.

– Давеча не хотела. А сегодня почем надобно? Нече там делать просватанной девке, – сердито пробурчала бабка, будто и не она меня вчера на эти самые посиделки из дома гнала. Видимо, обиделась, что я её не послушала и не поперлась гулять с теми девицами.

– Мы сейчас свои вечорки устроим! Вон штопки ещё сколько осталось, – продолжала ворчать старуха. – Да и попрясть бы тоже не мешало. Нитки-то у нас закончились. Чулки вязать не из чего. А она на вечорки собралась.

– Да, я не хочу, бабушка, – решила подластиться я, подошла к ней и приобняла. – Только князев сынок наказал всем быть.

– Ох, уж этот Ванька – барагоз. Всё ему неймется да в тереме не сидится. Видимо, проказы какие придумал, – проговорила старуха и ласково погладила меня по голове. Вроде ничего особенного, а у меня от этой скупой ласки слёзы на глаза навернулись. Так живо этот жест мне мою бабуленьку напомнил.

– Главное, чтобы он со своими дружками пакостить там не начал, – подала голос Меланья. Пока мы с бабулей обнимались, она успела накрыть на стол. В комнате послышался приятный запах еды, и я почувствовала, что очень голодна.

– Ну, повечеряем чем Бог послал, – произнесла бабка, присаживаясь на лавку и отламывая кусок хлеба.

Нехитрая еда эта: гороховая каша, сало, собственноручно испечённый хлеб, показалась мне сегодня необычайно вкусной. Я буквально вылизала свою миску под удивлёнными взглядами моих домочадцев.

– Ты гляди-ка, Мелань, оголодала девка. Ты на ней чего, пахала сегодня? – спросила бабка. – Все клевала, как цыплёнок, а тут даже добавки накладывала.

– Ой, не сглазь, мамань, мож хоть чуток в тельце войдет к свадьбе-то, – сплюнула трижды мачеха и наказала мне убрать посуду, а сама зачем-то пошла в чулан.

Я аккуратно помыла посуду, вытерла насухо и разложила по местам. Мачеха же тем временем всё копошилась в чулане. А когда я уселась на лавку она вышла с мешком пуха и какими-то палочками.

– Прясть тебя сейчас буду учить, – пояснила она, – чтобы было тебе чем на вечёрках заниматься.

– А на них разве не отдыхают, – спросила я?

Бабка захихикала из своего угла. Она сидела и штопала бельё. И я думала, что к ней сейчас присоединюсь. Штопать-то я уже хорошо научилась. Но Меланья решила по-другому. Прясть я действительно не умела. А здесь без этого никак. Тольк вечёрки – это же отдых, или я чего-то не понимаю. Я вопросительно посмотрела на Меланью.

– Отдыхают, – кивнула мне она, – от дневных забот отдыхают. Девки пряжу прядут, песни поют, парни рядышком сидят, али в игры играют. По-разному. Но без веретена никак.

Попадос. Но прясть у меня неожиданно получилось почти сразу. И ничего сложного там нет: вытягивай себе ниточку из кудельки, да скручивай, да на веретено наматывай.

– Ой, умница какая! – похвалила меня мачеха. – Теперь и отпустить тебя туды не страшно.

А в голосе слышался страх. Боялась она этих посиделок. И я их тоже боялась. Я ж ведь и ляпнуть чего могу, и вести себя, как местные девки, не умею. Но дома отсидеться не получится. Иначе путь не пройдется. Сколько, интересно, там его, этого пути, осталось. Мне казалось, что я уже целую вечность здесь.

– Главное, сиди там тихонечко да помалкивай, – учила меня тем временем Меланья. – Песни петь будут, прислушивайся да запоминай. А в игры вообще лучше не ввязывайся. Особенно в ручеёк и в платочек*. А если вдруг на ночное купанье Ванька подбивать девчат станет, сразу домой беги. Останавливать будут, плачь да тятькой грозным прикрывайся, да свадьбой скорой. Ванька к просватанным шибко не пристает. Только обрядить тебя снова надобно.

Она осмотрела меня привередливым взглядом и заставила надеть ещё одну юбку поверх уже имеющихся трёх. Грудь она перебинтовала мне получше. Щеки красить не стала, а вот брови немного подвела. И теперь придирчиво осматривала, потом повесила мне через плечо холщовую сумку, типа нашего шопера и положила туда веретено с пряжей.

– Ну вот! Готово, – удовлетворенно произнесла она.

Только успели мы меня обрядить, как за окном послышался девичий голос:

– Что, тёть Мелань, снова Марьянку с нами не пустишь? Супротив княжича пойдёшь?

_________________________

Ручеёк и платочек* – подобные игры описаны в исторических заметках об играх молодёжи прошлых веков. Только правила в разных источниках отличаются, поэтому автор придумала к ним свои правила, не судите строго.

Глава 38. Марина.

Только успели мы меня обрядить, как за окном послышался девичий голос:

– Что, тёть Мелань, снова Марьянку с нами не пустишь? Супротив княжича пойдёшь?

– Ох, язва, ты Нюська, ох и язва! – беззлобно ответила мачеха и подмигнула мне. – Когда-йто я князевы наказы нарушала? Марьянка уже выходит к вам. Ты уж пригляди тогда за ней, чтоб не обидел никто, а?

– Приглядим, тёт Мелань, приглядим, – послышался веселый голос той, которую мачеха Нюськой назвала, – отчего ж не приглядеть, да девки?

– Конечно, приглядим, – послышался нестройный хор из девичьих голосов.

А кто-то добавил:

– Нам же заняться-то больше нечем, как за чем-то приглядывать!

Но на него, вернее, неё, тут же зашикали.

Чувствую. Весёленький мне предстоит вечерок.

Пока наряжались, Меланья успела мне бегло рассказать, кто у здесь, в усадьбе, из девок самый языкастый, а кого лучше обходить десятой стороной.

Нюська была языкастая, но беззлобная и, по словам мачехи, вполне нормальная, ходила она в сенных девках *, но, когда не было хозяев, не гнушалась работой на скотном дворе, где служила её мать. Об этом мне тоже поведала Меланья, когда провожала у порога. Она ещё раз посоветовала мне молчать больше, сидеть тише, перекрестила трижды и только тогда открыла дверь и произнесла:

– Ну, иди уже с Богом.

Когда я вышла на улицу, Нюська сразу взяла меня под ручку.

– Ну, вот, будет теперь и у меня подружка, – сказала она остальным девчатам и совсем по детски показала язык. – А то я всё время одна хожу у вас.

– Дык мы ж всегда вместе все ходим, Нюськ, ты чего!? – воскликнула одна из девчонок и недобро посмотрела на меня.

Я решила не нарываться, скромно отвела глаза, типа я тут совсем не причём, и постаралась принять самый безобидный вид. Только она все равно буравила меня своими злобными глазюками. Вот и нажила я себе тут первого врага, сама того не желая. Неприятно. Но вырваться из цепких рук Нюськи я не решилась. С ней мне было как-то спокойно.

– А ни чо я, Глашк, ни чо! – ответила ей Нюська и повернулась к остальным. – Ну чо, девки, пойдём, что ли на полянку? Али прям тут усядемся? Пущай Ванька со своими дружками нас поищут, а?

– Ой, пойдём лучше, – ответила круглолицая девчонка с веснушками на пол лица. – Не будем его гневить. Сама знаешь, какой он страшный, когда злой.

– Ну, тогда запевай!

– Ой, вечер тихо к нам придёт,

Да соловей за рощей запоёт,

Да, девки наши вышли погулять,

Дорога вьётся – не догнать. **

Затянули несколько девчонок.

– Ай, люли-люли, свет зари,

Ты скажи, куда идти,

Где тот милый ходит и грустит,

На кого с небес звезда глядит? **

Подхватили другие. И мы пошли в сторону реки. Я же, пока шли, старательно запоминала дорогу. Хорошо, шли мы не долго, прямо у реки свернули в заросли недалеко от тех, где мы с Меланьей купались, и очутились на широкой поляне, край которой лежали брёвна, а в середине уже полыхал костёр.

Нюська потянула меня к одному из брёвен. Глашка тоже дёрнулась было за нами, но моя новая подружка так на неё посмотрела, что та уселась на другое место. Но мне было не до их неурядиц. Мне бы продержаться это вечер, а там, может, всё вернётся на круги своя. Сейчас я уже очень сильно хотела домой, и этот мир меня начал сильно напрягать. Но Нюська об этом не знала.

– Поругались мы с ней сильно, – снизошла она до объяснений их поведения. – Она, подлюка, на Ваньку метит, а в прошлый приезд он со мной время проводил. И я ей уступать его не намерена. А она вон смотри как вырядилась, сказала, что в этот раз всё сделает, чтобы он к ней переметнулся.

Вот, дела! Если я правильно поняла, то на князева сыночка тут прям очередь из девок стоит. И чем он их так привлекает?!

Эту мысль я додумать не успела, потому что на поляне появился сам виновник девичьих ссор.

– А чего это мы такие смурные сидим? Айда, хоровод водить! – воскликнул он и потянул первую попавшуюся девку к костру.

_____________________________

Сенная девка* – особая категория девушек из крепостных, которые не работали на полях, а постоянно находились при господах, выполняя самые разнообразные поручения. При необходимости им поручали любую работу по дому.

Песння** – типа народная, слова автора.