Текст книги "Найденные судьбы (СИ)"
Автор книги: Елена Зауэр
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)
Глава 52. Марьяна.
– Давайте, пойдём быстрее, – попросила я своих спутников. – Я не хочу брать с собой эту женщину.
– Ну, вообще-то, это твоя мать! – проговорила тётя Катя. – Какая бы она не была, она родила тебя, вырастила, и по-своему она тебя любит.
– А я люблю своего сына. И он сейчас требует еду, – ответила я под громкое кряхтение Данечки. Сынуля будто понял, что уже скоро его покормят, и выключил свою сирену. Сейчас он лишь настойчиво кряхтел, будто хотел сказать: помни обо мне, заорать могу в любую минуту, и водил губёшками по сторонам.
– Нам всё равно некуда будет её посадить, – сказала Ольга. – С вами на заднем сидении она не поместится.
– Я могу не поехать, – грустным голосом предложила тётя Катя, видно было, что она хотела остаться с нами.
– Нет, тёть Кать, – проговорила я, – ты не можешь бросить меня в такой день. Я не согласна менять тебя на неё.
Я оглянулась назад и вдруг обнаружила, что Маринина мамаша за нами больше не спешит. Она остановилась на крыльце и о чём-то разговаривает с моим муженьком, тыча пальцем в его полюбовницу.
– Похоже, моя маманя передумала с нами ехать, – произнесла я облегчённо вздыхая.
– Баба с возу – кобыле легче, – улыбнулась Ольга.
Мы вышли за ограду и попали на какое-то большое поле, всё уставленное автомобилями. Да-да, я уже знала, как выглядят эти интересные штуки, и зачем они нужны, я тоже знала. Это такие крытые телеги без лошадей, и на них можно ездить и летом, и зимой, при этом колёса на полозья менять не нужно. Здорово! Да?!
Мне было страшновато садиться внутрь. Но Санька ободряюще улыбнулся, шепнул:
– Не боись, красавица! – И помог мне устроится внутри с ребёнком.
Тут Данечка снова завопил, но я, прикрывшись ото всех сунула ему грудь, и он удовлетворённо зачмокал. Какой же он всё-таки лапушка.
Занятая кормлением сына, я не сразу поняла, что мы уже едем, только, когда мельком взглянула на окно и увидела, проплывающие мимо дома, автомобили и эти, как их там автобусы, рогатые троллейбусы и грузовики с большими кузовами.
– Батюшки святы, – пробормотала я и перекрестилась. – Как же привыкнуть ко всему этому?
– Привыкнешь, Мариночка, привыкнешь! – Погладила меня по руке тётя Катя. – Дети – это такое счастье! А я тебе помогу, обязательно помогу! А там, глядишь, с мамкой своей помиришься. Она тоже помогать тебе будет. Вырастим Данечку, не переживай! И без этого предателя справимся!
Похоже, она решила, что я не знаю, как дальше с ребёнком жить без мужа. Только вот как жить с ребёнком я представляла. Не сильно эта жизнь отличалась от той, что я знала: покорми, помой, пелёнки поменяй, убаюкай, и так по кругу. И без мужика справлюсь. Опыт, полученный с племянниками мне поможет. А вот привыкнуть к современной жизни, я ещё пока не могла, хотя уже столько днёв прошло и план жизни на ближайшее время мы с Ольгой составили.
А пока я ехала в своё первое жилище в новой реальности.
Квартирка мне очень понравилась. Было в ней две небольших комнатки и кухня. В одной из комнат тёть Катя с Санькой установили детские вещички. Получилось очень уютно. Только икон не хватало. Но это я в ближайшее время исправлю. От Ольги я узнала, что недалеко здесь есть храм. И как только мы с ней пройдем по всем запланированным важным местам, я схожу в храм, куплю икону, узнаю расписание служб и договорюсь о своих крестинах и о крестинах Данечки.
– Тёть Кать, а ты крещёная? – спросила я, когда мы уложили моего сынулю в новую кроватку и сели за небольшой стол в кухне. Ольга и тётя Катя приготовили для нас праздничный обед.
Тут, как я поняла, люди вообще любят праздновать всё подряд: родился – праздник, выписался из больницы – праздник, получил деньги – двойной праздник. У них даже книжица настенная есть, отрывной календарь называется. Так вот там все праздники каждый день расписаны. Но люди ещё и свои придумывают да празднуют в своё удовольствие. И брагу пьют, и танцы дикие устраивают. Песни у них какие-то бешенные все. Хотя попадаются и ничего себе такие напевные, жалостливые. Несколько я даже себе в телефон сохранила ещё в роддоме. А сейчас я ждала с опаской ответа тёти Кати, тут все так по-разному реагировали на слова о вере.
– Крещёная, Мариночка, крещёная, – ответила тётя Катя. – Только в Бога то я не очень верю. Не приучили. Бабка моя – покойница меня окрестила тайком от родителей. Очень, говорили мне, набожной была. Померла только рано, не помню я её уже. А родители у меня не верующие были.
Тётя Катя замолчала ненадолго, погрузившись в воспоминания, потом встрепенулась и спросила:
– А ты зачем интересуешься-то?
– Хочу тебя попросить стать моей крестной матерью, – ответила я.
Тётя Катя посмотрела мне в глаза и тихо заплакала.
Глава 53. Марьяна.
– Эх. Жаль, я не крещёный, – подал голос Саня. – А то стал бы крестным у твоего Даньки.
«Какое же счастье, что ты не крещёный*», – подумала я и почувствовала, что щёк мои горят от тех мыслей, что кружились сейчас в голове, а вслух сказала:
– Да, жаль, конечно.
– Ты чего вдруг покраснела, подруга? – спросила Ольга. – С тобой всё в порядке?
– А ты, Оль, крещёная? – спросила я, специально переводя разговор на другую тему.
– В крёстные к Данечке меня позвать хочешь? – хитро улыбнулась подруга. – Только тогда и ты моему младшенькому крёстной будешь.
– Договорились, – кивнула я и добавила. – А теперь, гости дорогие, давайте откушаем того, что вы тут наготовили.
Следующие дни пролетели во всяких заботах.
Во-первых, мы с Ольгой съездили в какой-то ЗАГС и оформили документ на ребенка. Свидетельство о рождении называется. Там были какие-то сложности, так как у нас не было паспорта муженька, но добрая тётенька пошла нам на встречу, услышав от Ольги про мою ситуацию.
Потом мы ждали домой врача, который должен был осмотреть Данечку и рассказать, когда мне нужно будет самой явиться в поликлинику на осмотр. Врач пришла после обеда, это была очень милая женщина, которая очень понравилась моему сынуле и он спокойно дал себя посмотреть. Мне она надавала кучу указаний и даже зачем-то осмотрела мою грудь. Ольга мне потом сказала, что так надо, они смотрят, чтобы застоя молока не было. Ну, хорошо, пусть смотрят. Я послушно делала всё, что мне советовали.
Врач дала мне направление, и я встала на учёт на молочную кухню. Там мне сразу дали банку молока и три коробки с яблочным соком. Лишними не будут. Сок выпью сама, а на молоке блинов напеку. Да, я тут освоила современные технологии. Научилась включать плиту, и теперь во всю пробовала готовить разные блюда, разрешённые по мнению всезнающего Гугла для кормящей матери.
Готовка, уборка, игры и прогулки с сыном, чтение, просмотр разных обучающих передач, общение с Ольгой и Милой – всем этим было наполнено моё время.
Ольга приходила ко мне со всеми своими четырьмя сыновьями. Это были очень воспитанные ребята, шумные, подвижные и ласковые. Я сразу к ним привязалась. Мы много гуляли, и постоянно обсуждали моё будущее.
На карточку пришли какие-то деньги. Их, но словам Ольги было не очень много, но на первое время мне должно хватить, а там алименты пойдут. Хорошо, хоть за съём на три месяца вперед оплачено. Мы посчитали мой бюджет. Не густо. Но мне много не требовалось, Данечке пока тоже. Получалось, что больше всего денег как-раз нужно было отдавать за квартиру.
– Нужно подумать над твоим доходом, – сказала Ольга. – Всё равно на работу свою ты вернуться не сможешь.
– Почему? – спросила я. – Неужто за три года я не смогу научиться вашей жизни?
С рождением сына мысли о том, чтобы мне вернуться назад, посещали меня все реже и реже. Как я могу вернуться туда, а Данечка останется здесь? Расставания с ним я себе представить уже не могла. Этот ребёнок крепко держал руками моё сердечко.
И был ещё Санька. Он приходил к нам почти каждый день, приносил пакет продуктов и памперсы для Дани, помогал в нашем нехитром быту, гулял с нами, постоянно меня смешил и сам смеялся над моими неловкими шутками. Самым большим счастьем для меня было теперь – накормить его повкуснее. Ради него я мучила Гугл в поисках блюд позаковыристее из тех нехитрых продуктов, которые имелись под рукой.
– Ох, Марин, ты меня закормишь! Я скоро в дверь не пролезу! – жаловался мне Санька после очередной тарелки лапши с мясом под грибным соусом моего собственного приготовления.
И я расставания с ним я себе тоже представить не могла.
Муженёк всё это время не объявлялся, и на первое заседание суда по поводу развода не явился. Это было не хорошо, и не плохо, как объяснил мне нанятый Олей адвокат. Всё равно разведут рано или поздно. Возможно, даже на следующем заседании. Главное же не развод – а раздел имущества и выплата алиментов.
Теперь, по прошествии времени деньги стали меня интересовать. Я уже разбиралась в ценах на продукты и вещи и понимала, что на одни декретные выплаты мне не прожить, даже если будут алименты. Про алименты, кстати, Ольга сказала, что они могут быть совсем небольшими, если мой муженёк захочет скрыть свои доходы.
Я понимала, что мне требуется работа, но не понимала, почему через три года я не смогу выйти на то место, где трудилась Марина.
– Да, потому что у тебя нет специального образования, – ответила Ольга. – Без обид, Марин. Но специалист по подбору кадров – это не стряпуха при княжьей кухне.
И тут она посмотрела на меня с каким-то особым интересом.
– Ты говорила, что умеешь хлебы выпекать по особому рецепту? – спросила она.
– Ну, да, – ответила я. – Мамкин у меня рецепт, а им с тёткой моя бабка его передала. Это семейный рецепт. Такого никто не знает. Только как это может мне пригодиться?
– Очень даже может пригодиться! – пропела Ольга. – Очень может!
И выпорхнула из квартиры, ну, насколько можно было выпорхнуть в её состоянии. Живот-то у неё был уже не маленький. Она дохаживала последний месяц.
Я только пожала плечами и продолжила заниматься домашними делами. Не успела я соскучится, как Ольга вернулась.
– Я нашла тебе работу, – с порога крикнула она.
– И какую? – с опаской спросила я. Я уже знала, что для мамочек в декрете в современном мире выбора большого по работе не было, потому что нужно было думать с кем оставить ребёнка. У меня такого человека на постоянной основе не было. Конечно, ко мне приходила тётя Катя. Она первое время мне очень помогала. Но у неё была своя работа и своя жизнь. Просить её сидеть с Данечкой жертвуя своей жизнью, я не хотела, поэтому к Олиной новости отнеслась с опаской.
– Ты магазинчик на углу дома помнишь? Мы там булочки с тобой покупали, – ответила она вопросом на мой вопрос.
Я кивнула. Конечно я помнила тот божественный запах, расползающийся от этой лавки на весь ближайший квартал. Но кем я бы там смогла работать? Продавщицей? И куда Данечку мне тогда девать?
– Там женщина требуется для выпечки хлеба, – тем временем продолжила Ольга. – Выпекать можно дома. Большой объём не требуется. Оплата по факту. Выпечку носить им самой не нужно, за ней будут приходить. Приступать можно хоть завтра. Только договор подпишем, когда с Даньком гулять пойдём.
Так у меня появилась моя первая работа в этом новом мире. Кажется, жизнь налаживается!
Глава 54. Марьяна.
– Мариночка, как у вас это получается? – верещала в трубку управляющая из хлебного магазинчика Светлана Викторовна.
Уже второй месяц по утрам я выпекала для них хлеба по мамочкиному рецепту. И, по словам этой замечательной женщины, они расходились ещё до того момента, как попадали на прилавок. Люди заранее занимали очередь, ссорились. Если кто-то брал две ковриги вместо одной, а две женщины даже почти подрались. Хорошо, охранники вовремя подскочили и их развели в разные стороны.
– У вас необыкновенный хлеб. Я ещё ни одного мастера ничего подобного не пробовала! Что Вы в него добавляете? – уже в который раз пыталась выяснить рецепт Светлана Викторовна.
– Да, ничего особенного, – скромно ответила я, – то же, что и все и немножко симпатии и хорошего настроения.
– Ох, Вы и шутница, Мариночка, – то ли похвалила, то ли осудила меня управляющая. – Я, собственно, чего звоню-то. Не могли бы Вы ещё две, а лучше три партии в день замешивать?
Сначала это была одна партия окромя утренней. Теперь она хочет, чтобы я весь день стояла у плиты. А мне так хочется ещё жить успевать. А то получается, что я от чего ушла, к тому и пришла. Снова вставай до свету. Печь затопи хлебы замеси. Дойка коровы заменилась походом в магазин. Всё остальное в плане уборки, готовки, стирки и глажки белья, осталось неизменным. Ну и бонусом идет младенец, которому тоже нужно уделять время. Благо, Данечка оказался совсем непривередливым мальчиком, он ел, спал, гулил, и мог спокойно лежать в коляске рядом со мной на кухне и трясти своими погремушками, пока я готовлю.
Но это пока он лежит, а через несколько месяцев он пойдёт, и тогда нужно будет придумывать, как обезопасить для него кухню. Хорошо, что Марина заранее купила манеж, это приспособление я собиралась использовать по полной. Жалко у нас в прошлом до такого никто не додумался. Да, многое в современном мире мне нравилось. И даже необходимость зарабатывать деньги – не пугала. Сейчас, когда я немного пообвыкла и втянулась, мне уже, казалось, что я так жила всю жизнь.
Только вот увеличивать количество партий мне не хотелось, но я боялась потерять хорошее расположение управляющей и эту работу тоже потерять боялась, потому что они могут найти кого-то более сговорчивого, да и деньги в моём положении лишними не были, поэтому решила согласиться, но только на одну партию.
– Замечательно! – пропела Светлана Викторовна. – Замечательно! Но Вы все-таки подумайте, как выпекать хлебов побольше.
Подумаю, конечно подумаю. Мы с Ольгой уже присмотрели прекрасную электродуховку на Озоне. Вот куплю её, тогда можно подумать об увеличении объёма выпечки. Может и ассортимент можно будет разнообразить. Я же не только хлебы вкусные выпекать умею, у меня и пироги с кулебяками прекрасно получаются. Только сначала нужно тут ингридиенты для них найти, да испечь на пробу.
Правда мне пока этим некогда было заняться. Так как мой бракоразводный процесс завершился в мою пользу, но начался раздел имущества, и он продвигался пока со скрипом. Мой муженёк снова не явился на первое заседание, а на втором – устроил, по словам моего адвоката, ужасный скандал, кидался на него с костылями и требовал моего личного присутствия и мой новый номер телефона.
Да–да, по совету Ольги я сменила номер, и его знали только те люди, с которыми я сейчас общалась, ну и на Маринину работу его пришлось предоставить. Я же пока была с ними связана всякими выплатами на меня и на ребёнка. Ольга сказала, что увольняться мне сейчас не выгодно.
– Сидишь в декрете, и сиди себе на здоровье, – сказала она, – тебя оттуда никто не имеет права уволить, а полтора года они тебе платить обязаны. Вот и пользуйся. А мы за это время что-нибудь придумаем.
А прямо перед родами, когда уже стало понятно, что мой хлеб расходится на ура, она мне блог завела. Что это такое, я не поняла, но красивые фоточки и коротенькое видосы туда выкладывала регулярно. Санька научил меня на видео музыку накладывать, получалось очень даже здорово. И сейчас я смотрела всякие обучающие видео на эту тему. Прирост количества подписчиков радовал. Многие просили меня испечь хлеб на заказ, но Ольга сказала пока давать адрес будочной, в которой можно купить мой хлеб.
– Вот рожу, займёмся твоим развитием, – сказала она, – а пока блог развивай, на нём тоже деньги зарабатывать можно.
Я и развивала, доразвивалась до такой степени, что пропустила тот момент, когда вдруг Данечка стал какой-то не такой.
Утром я как обычно его покормила, переодела и мы пошли гулять, Данечка всю прогулку вёл себя беспокойно, вертелся в коляске, плакал. Приходилось постоянно брать его на руки и успокаивать. Но и на руках он замолкал не на долго. А, когда пришли домой, он вдруг уснул.
«Ну, вот, наконец-то, выдохся, – подумала я, – пока поспит, я фотки обработаю, да пост напишу».
И я засела за работу. Все знают, что время в интренете пролетает быстро, вот и я не сразу поняла, что Даня как-то слишком долго спит. Подошла к сыншке, а он весь горячий и хрипит. Мамочки мои! Что же делать?
– Саня! Санечка! – помоги, закричала я в трубку, как только услышала сонное «Алё!». Саня сегодня был с дежурства и отдыхал. И в другое время я ни за что не позволила бы себе разбудить его. Но сейчас с моим мальчиком случилась беда, и я не знала. Что мне делать. А Санька – фельдшер, почти врач, ему всего-то год остался отучиться, чтобы стать настоящим врачом. Он обязательно поможет.
– Что случилось, Мариш? – голос в трубке уже не был сонным, скорее собранным и озабоченным.
– Данечка, он, он, – я заплакала.
– Успокойся, Марина? Что с сыном? – пытался достучаться до меня Санька. – Марина, я уже одеваюсь, не плачь. Я скоро буду у тебя. Ты мне только скажи, что с Данечкой.
– Он весь горячий и хрипит, – смогла, наконец, сквозь слёзы выдавить я.
Тут Данька проснулся, заплакал и зашёлся лаюшим кашлем.
– Раздень его, возьми на руки, оботри прохладной водой, и сядь с ним около увлажнителя. Я уже бегу к вам. Скорую помощь вызову сам. – прокричал мне Саша и отключился.
Слава Богу, Саша сейчас придёт и всё будет хорошо!
– Потерпи, маленький, потерпи, – уговаривала я плачущего Данечку, пока раздевала и обтирала водичкой. – Сейчас Саша придёт к нам и вылечит тебя!
Не прошло и десяти минут, как я услышала звук открывающейся двери (У Саньки и Ольги были ключи от моего жилища на всякий случай). Санька пришёл не один, с ним прошли в квартиру работники скорой помощи.
– Ну, что Вы, мамочка, так расстраиваетесь, у детей сейчас частенько всякие обструктивные дела, к сожалению, бывают, – проговорил доктор, прикладывая к лицу Данечки прозрачную масочку. – Инъекцию готовьте, – это уже не мне, а фельдшеру.
Саня тем временем приобнял меня сзади и пошептал в ухо:
– Всё будет хорошо. Это самый лучший доктор на нашей подстанции.
А потом были долгие недели лечения, когда Санька поселился у нас и делал Данечке разные уколы и процедуры, вставал к нему ночью, чтобы подышать специальным расствором, когда Данька начинал кашлять. Сын хныкал и капризничал в моих руках, но моментально успокаивался в Санькиных, и с каждым днем чувствовал себя всё лучше и лучше. А я уже не представляла, как буду жить без этого рыжеволосого мужчины, когда Данечка окончательно выздоровеет, и Саша переедет к себе.
Да и Саша последнее время смотрел на меня странно и старался будто бы невзначай до меня дотронуться.
Эпилог.
Две женщины стояли друг против друга. Одна из них была одета в джинсы и белую футболку, а другая в белую рубаху и серую юбку. За спиной одной из них темнел еловый лес, а за другой – высились небоскрёбы и сновали туда-сюда машины.
Вокруг бурлила жизнь. Но время будто остановилось для этих двух женщин. Они с удивлением смотрели друг на друга не понимали. Зачем теперь всё это. Ради чего. Они занимались своими обычными делами. Одна собирала грибы в лесу, а другая спешила на встречу с подругами, когда вдруг раздался голос:
– Вот ты и прошла свой путь!
И время вдруг замерло, а воздух стал сначала плотным, а потом появился просвет. И каждая из них увидела себя и вроде не совсем себя. И сейчас обе разглядывали друг друга и молчали, и в памяти обеих пролетали прошедшие годы. Десять лет…
Марина.
Десять лет прошло с того времени, когда я очнулась в телеге с горящей от ран спиной.
– Ну, слава Богу, пришла в себя. Теперь пойдёшь на поправку, – услышала я голос Ермолая. – А я уж над тобой все молитвы, какие помнил, перечитал.
– И много было молитв? – спросила я, с трудом приподнимая голову.
– Не шевелись шибко, – проговорил кузнец, – а то раны растревожишь. Хоть и не глубокие оне у тебя, но лучше не надо.
– Я пить хочу, – попросила я.
– Это мы с тобой сейчас сообразим.
И кузнец бал мне пососать мокрую тряпочку. Потом накрыл меня каким-то тряпьем, удобно уселся рядом и начал рассказывать, как уже после второго удара смилостивился князь и велел меня отвязать да снести к знахарке, а его самого Прошка стегал не сильно.
А уж после разрешил князь Ермолаю собраться, забрать свои инструменты, приданное моё, снедь всякую и ехать в Сибирь своим ходом, а не с острожьим* обозом. Только он, Ермолай, решил, что одному ехать боязно, ведь бандиты разные в пути попасться могут, поэтому прикрепился к арестантам. А там уж, как до Сибири доберутся, они с Марьяной на поселения подадутся, а арестантов на каторгу погонят.
– А сколько ж мы в пути находимся? – спросила я.
– Да уж третьи сутки, как ты в забытьи мечешься, – ответил кузнец ласково перебирая мои волосы. – Я уж не чаял тебя живой увидеть.
И сказал он это так проникновенно, что мне захотелось плакать. Мог ведь бросить где-нибудь, а себе потом здоровую бабу нашёл бы. Ан нет, возится со мной, как с маленькой. Спину мне какой-то дрянью намазюкал. Поит с ложечки, кормит похлебкой. А у самого-то спина, наверное, побольше моей болит, хоть и сказал, он, что били его не сильно.
Через несколько дней я благодаря уходу Ермолая почувствовала себя практически здоровой. Я уже сама поднималась на телеге, сидела, шла рядом. И даже сплела себе Ермолаю венок из растущих вдоль дороги цветов.
Ехать в обозе было скучно, весь день мы двигались без остановки, а на ночь останавливались на ночлег. Иногда мы с Ермолаем заезжали в какой-нибудь населённый пункт, закупались провиантом, просились к крестьянам на ночлег, ходили в баню, а потом уже догоняли наш обоз.
В днях я уже совсем запуталась и считать их перестала. Со слов Ермолая я знала, что сейчас середина лета, и мне этого было достаточно. Я привыкла к нашему нехитрому быту. Варила вечерами похлёбку и радовалась, когда Ермолай ел её и нахваливал.
Так продвигались мы всё дальше и дальше.
Вот уже и осень наступила, а мы всё едем и едем. Бывало, что ко мне пытались приставать мужики из соседних телег, но Ермолай быстро показал всем, кто есть кто. Из нескольких драк вышел победителем.
А потом на нас напали бандиты. Они хотели нас ограбить и убить. Меня уже зажали два проходимца, когда Ермолай схватился с их главарём, одним точным ударом мой муж свернул ему шею и заорал:
– Я убил вашего главного! Теперь я у вас главный!
Вид при этом у него был ну очень страшный. Меня тут же отпустили, даже юбку поправили и платок на голове. Видимо, жить хотели все.
Вот тогда-то я и поняла, как сильно я перепугалась за своего мужа, как дорог он стал мне за дни нашего путешествия и как мне с ним повезло. Этот человек за меня всех загрызёт.
С тех пор мы живем в лихой общине. Но она только так называется лихой. На самом деле, живут здесь самые что ни на есть добропорядочные люди, просто были они доведены до отчаяния. Но мой муж довольно быстро пристроил всех к делу. И сам без дела не сидел: кузницу себе отстроил и постоянно что-то там мастерил для быта и на продажу.
Первую зиму зимовали мы тяжело. Домов ещё не было, жили в землянках. Было холодно, голодно. Что удавалось словить, тем и питались. Именно в землянке я наконец стала настоящей женой своему мужу, там же была зачата наша старшая дочь Дарьюшка.
А на следующее лето мужчины расчистили землю под посадки, леса заготовили и начали понемногу отстраиваться. Конечно, не обходилось без разбоя. Ходили мужики на большую дорогу, обворовывали обозы с провизей. Но Ермолай распорядился никого не убивать, обозников связывали и оставляли на волю судьбы.
Но вот уже лет шесть как отпала нужда у лихой общины в грабеже. В общине есть всё, что нужно для жизни: жильё, промыслы, организованный быт и досуг. Несколько раз в год мы ездим на ярмарки в ближайшие города и села. К нам просятся многие беглецы и поселенцы, но муж серьезно подходит к этому вопросу, принимают не всех.
У нас большой дом. Муж построил его сам для меня и наших детей. Деток у меня четверо: доченька и три сыночка. И тружусь я со всеми на благо общине: помогаю знахарке и учусь у неё, стара она, болеет часто, а общину без знахарки оставлять нельзя. К кому же больным бежать, кто роды у баб примет. Многому она меня уже научила.
Вот сегодня я собираю травы на болоте, время удачное, травы в силу вошли. Про путь свой я уже и думать забыла, как почти забыла свою прежнюю жизнь в другом мире, в котором летают по небу самолеты, и до Сибири можно долететь за считанные часы, в котором есть сотовые телефоны и интернет, и все продукты купить в магазине, а лекарства – в аптеке.
Да только вот, видимо, там на верху про меня не забыли.
Иначе, как можно объяснить, что сейчас я перед собой вижу себя? Нет, не ту себя, какой я была десять лет назад, другую, повзрослевшую, с каким-то мудро-счастливым выражением в спокойных глазах, такую уверенную в себе и в то же время настороженную от того, что она тоже видит меня.
Что-то сейчас будет.
Неужели моё время тут вышло. А я уже свыклась с мыслью, что я здесь навсегда. Нет, не так, я уже не мыслю другой жизни. Я не хочу жизни без моего любимого мужа и деток. Я не хочу обратно.
Боковым взглядом улавливаю какое-то свечение справа от себя…
Марьяна.
Десять лет я живу в этом мире. Я уже и думать забыла про какой-то путь, и про то, что раньше я жила в далёком прошлом. Я так привыкла вставать по утру, спокойно готовить завтрак для своих родных, потом будить детей, улыбаться мужу, провожать его на работу, потом не спеша отвести Данечку и Марьяшу в школу. После этого мы с Димочкой, заглянув в нашу булочную, возвращались домой. И моё время теперь принадлежало только моему младшему ребёнку и чуть-чуть моему блогу.
Да, мой пекарский блог разросся до невероятных размеров. Разные женщины со всех уголков страны писали мне комментарии, просили совета в том, как правильно ставить опару или какие добавки лучше использовать для выпечки. Эти люди ценили моё мнение, мнение обычно стряпухи из семнадцатого века, жалкой девчонки, которая когда-то даже не умела читать.
Ольга иногда со смехом вспоминает мою клятву на Библии, что я это я, а не Марина Самойлова. А Милка до сих пор потешается над тем, как я испугалась зеркала. Как же хорошо, что мои подружки до сих пор со мной.
А ещё я открыла свою булочную с небольшой пекарней, в которой выпекают хлеб по моему рецепту. Это не тот мамочкин рецепт, а мой собственный, который я придумала сама. Ещё там выпекают вкусные кулебяки и пироги с разными начинками. И мне нравится то, что я делаю. У меня ещё столько планов.
Я так благодарна Богу, что он позволил мне узнать эту другую жизнь, очень отличающуюся от той, в которой я родилась.
И вот сейчас мой путь здесь, видимо, закончился.
Десять счастливых лет с моим любимым мужем и детьми подошли к концу и нужно уступить место той, чьей эта жизнь была с самого начала.
Я стою смотрю на неё и вспоминаю, как её муж, её бывший муж Влад подстерегал меня под каждым углом с угрозами расправы. Как он орал на суде, что я нагуляла ребёнка, и поэтому квартиру мне присуждать не в коем случае нельзя. И алиментов я не увижу от него, так как он уже подал иск на определение отцовства. Я не помню уже, зачем я пошла на то злосчастное заседание, но после него у меня чуть не пропало молоко. И только благодаря заботам Саши мне удалось сохранить грудное вскармливание.
А благодаря стараниям адвоката, я не только получила Маринину квартиру в своё единоличное пользование, но и смогла добиться, чтобы Влада лишили родительских прав на Данечку. Ольга сказала, что так я уберу из своей жизни многие проблемы, которые мне мог бы устроить Влад.
Влад, конечно, сопротивлялся, он пытался оспорить это решение, подавал иск на определение времени общения с сыном, брызгал слюной, снова и снова грозился, что я ни копейки от него не увижу, и что он заставит меня отчитываться за все деньги, которые мне поступят в качестве алиментов, но потом как-то сдулся, занялся своей новой семьёй и потерял к нам всякий интерес.
А мы только порадовались этому.
Наши отношения с Сашей развивались стремительно. Мы скоренько сбегали в ЗАГС и поженились. Саша усыновил Данечку. Не прошло и года, как я подарила любимому мужу доченьку. А потом у нас деток долго не получалось. Но мы решили не отчаиваться. Ведь, двое деток у нас уже было.
Я уже к тому моменту задумывалась над открытием собственного дела, и, как только Марьяша немного подросла, я занялась реализацией своего проекта. И мне повезло. Сразу нашлись нужные люди, подходящее помещение и неплохое оборудование.
И когда моё предприятие начало приносить стабильную прибыль, я почувствовала лёгкое недомогание.
– А не беременна ли моя дражайшая супруга? – спросил тем же вечером Саша, глядя, как меня воротит от любимой еды.
Димочка дался нам трудно. Всю беременность меня мучил жуткий токсикоз. Данечка и Марьяша были золотыми детьми, Димочка отыгрался на нас по полной. Первый год его жизни мы с Сашей существовали в режиме зомби, как говорил мой муж. Но все проходит, и это сложный период прошёл. Сейчас Димочка замечательный трёхлетний мальчуган, способный одной своей улыбкой развеять все мои печали.
Сегодня Димочка остался с тёть Катей, она же обещала подстраховать со старшими, а я несусь домой с важной встречи, хочу открыть вторую булочную, уже нашла помещение, ездила договариваться об аренде, и ни про какой путь не вспоминала, как почти не вспоминала свою прежнюю жизнь в другом мире, в котором встают до свету, работают до заката, ездят на телеге и замуж идут по сговору родителей.
Да только вот где-то там, видимо, про меня не забыли.
Иначе, как можно объяснить, что сейчас я перед собой вижу себя? Нет, не ту себя, какой я была десять лет назад, другую, повзрослевшую, с каким-то мудро-счастливым выражением в спокойных глазах, такую уверенную в себе и в то же время настороженную от того, что она тоже видит меня.
Что-то сейчас будет.
Неужели моё время тут вышло. А я уже свыклась с мыслью, что я здесь навсегда. Нет, не так, я уже не мыслю другой жизни. Я не хочу жизни без моего любимого мужа и деток. Я не хочу обратно.
Боковым взглядом улавливаю какое-то свечение справа от себя…
***
Две женщины стояли друг против друга. Одна из них была одета в джинсы и белую футболку, а другая в белую рубаху и серую юбку. За спиной одной из них темнел еловый лес, а за другой – высились небоскрёбы и сновали туда-сюда машины.
Вокруг бурлила жизнь. Но время будто остановилось для этих двух женщин. Они с удивлением смотрели друг на друга не понимали. Зачем теперь всё это. Ради чего.
Из яркого светящегося пятна вышла к ним высокая красивая женщина.
– Вот вы и прошли свой путь, – сказала им она. – Пора каждой из вас вернуться в свою жизнь.
