Текст книги "Брошенная в тайге (СИ)"

Автор книги: Елена Тюрина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 13 страниц)

Глава 16

Юлина нога быстро заживала. И это не удивительно. Ведь ей почти не приходилось ходить. Несколько последующих дней они провели в постели. А если ей нужно было куда-нибудь, её несли на руках или закинув на плечо. Свисая вниз головой, Юля смеялась, а Илья шлёпал её по попе и щекотал. Яра прыгала вокруг, повизгивала и всячески пыталась участвовать в общей возне. Юля стала часто тискать её и обнимать. От былого страха перед собакой не осталось и следа. Овчарка оказалась очень общительная и ласковая.

– Вот так, – качал головой, наблюдая за этим Илья. – Ты впускаешь её в свой дом, а она превращает твою суровую служебную собаку в плюшевую игрушку.

Юля до сих пор не могла понять, как так вышло, что они взяли и встретились в тайге. Она – ещё вчера наследница немалого состояния, сегодня оказалась одна среди бескрайних таёжных просторов. Подозреваемая в убийстве, преданная теми, кому доверяла, она была брошена на произвол судьбы. Он – наверняка очень непростой человек, нашедший в тайге своё убежище. Его причины жить вдали от людей явно слишком глубоки и болезненны, чтобы о них говорить. Он привык к одиночеству, к тишине, к тому, чтобы полагаться только на себя. И вот, посреди таёжной глуши их пути пересеклись. Два человека, каждый со своим грузом прошлого, со своими тайнами. Она – хрупкая, но с несгибаемой волей к жизни, он – сильный, но с израненной душой. Быть может, это не случайность? Быть может, тайга свела их не просто так?

Однажды утром Илья во время завтрака поглядел на Юлю очень серьёзно, и спросил, когда она планирует возвращаться. Та лишь округлила глаза и поглядела испуганно. Он увидел, что она побледнела и закусила губу.

– Так, послушай меня. Я не выгоняю тебя и не бросаю! Но если ты не вернёшься, то потеряешь всё. Твоя мама хотела бы этого? Она бы хотела, чтобы её дочь лишили всего, что она заработала?

– Нет, – Юля помотала головой. – Но если я вернусь, меня обвинят в убийстве отчима.

– Нужно узнать, кто на самом деле его убил.

– Но как?

– Я помогу. Я на твоей стороне. Я верю, что ты ничего плохого не делала.

– А другие?

– И другие поверят.

– А что, ты пойдёшь со мной? – робко спросила девушка.

– Конечно. Ты что, решила, что я тебя одну отправлю разбираться с твоими врагами? – его брови взмыли вверх.

– А как мы доберёмся до города?

– До посёлка пойдём пешком.

– А потом?

– А потом увидишь.

Юля понимала, что Илья прав. Чем дольше она прячется, тем труднее ей потом будет вернуться. Илья говорил, что нужно возвращаться сейчас. Осенью начнутся дожди, похолодает. Идти через тайгу будет сложнее. Юля попросила у него несколько дней на то, чтобы свыкнуться с этой мыслью, морально подготовиться. Но Илья лишь усмехнулся. Он понимал, что она просто пытается отодвинуть момент принятия важного решения.

– Я согласен, что иногда нужно подольше подумать, но думать ты сможешь и в пути, – заявил он.

Когда они, одетые в специальные костюмы с ловушками от клещей, с рюкзаками на спинах, отправились в путь, Юля ужасно переживала. Яру обработали специальным средством от паразитов, взяли с собой всё необходимое, и всё равно у Юли душа была не на месте. Она очень боялась возвращения в реальный мир. Да, теперь у неё есть защитник. Но она всё так же ничего не знает о нём самом. Может ли она ему слепо доверять? Ей ничего не остаётся.

Ей казалось, что до встречи с Ильёй она совсем не знала ничего о реальной жизни. Например, о том, насколько опасен лес. Она всегда думала, что самое страшное там заблудиться и наткнуться на хищного зверя. А оказалось, что есть и другие опасности.

– В тайге реальнее встретить клеща, чем медведя, – говорил Илья. – А укус клеща может привести к страшным последствиям. Энцефалит, боррелиоз и много ещё чего. Некоторые не заморачиваются, а ведь от этих болезней можно умереть.

– Если это так опасно, зачем ты решил жить в тайге? Тут же нет никакой медицинской помощи в случае чего.

Илья лишь пожал плечами.

– Так везде есть минусы и плюсы. Для меня плюсов в тайге больше, чем минусов.

То, что тайга летом невероятно красива, это было неоспоримый факт. Юля шла следом за Ильёй. Рюкзак на её спине казался непомерно тяжёлым, хотя Илья взял большую часть груза. Но не физическая тяжесть беспокоила её, а та, что сидела где-то глубоко внутри, в районе солнечного сплетения.

Она смотрела на его спину – широкую, уверенную. Похоже, этот человек знал лес как свои пять пальцев и может защитить её от медведя, волка, от любого лесного хищника. Но мог ли он защитить её от той другой опасности? Может ли она ему слепо доверять? Вопрос вертелся в голове, как заевшая пластинка. Нет, не может. Но и не доверять тоже невозможно. Потому что в этом лесу, на этой тропе, ведущей обратно в мир, из которого её когда-то выбросили, как ненужную вещь, он – её единственный проводник.

– Смотри, – его голос вернул её к реальности.

Он остановился, указав рукой в сторону от тропы. Между стволами сосен, в пятне солнечного света, стояла косуля. Изящная, с большими тёмными глазами, она смотрела на них без страха, лишь с лёгким любопытством. На её шерсти играли блики.

– Красивая, – прошептала Юля.

– Да, – согласился Илья. – Но даже она может быть опасна, если почует угрозу для детёныша. В природе всё двойственно. Красота и опасность часто идут рядом.

Он повернулся к ней, и в его глазах она увидела не только мудрость, но и понимание. Как будто он читал её мысли.

– Ты боишься не клещей и не медведей, – сказал он тихо, не как вопрос, а как констатацию факта.

Юля кивнула, не в силах солгать.

– Я боюсь… того, что ждёт там. И того, что я до сих пор не знаю тебя.

Илья подошёл к ней. Его руки легли на её плечи – твёрдо, но нежно.

– Я не прошу слепого доверия. Я сам его не даю. Доверие – это не прыжок в пропасть с закрытыми глазами. Это маленькие шаги. Проверка. Время.

Он помолчал, его пальцы слегка сжали её плечи.

– Ты знаешь, что я умею разводить огонь. Что знаю съедобные грибы от ядовитых. Что могу найти воду в лесу. Ты знаешь, как я целую. Как касаюсь тебя ночью. Как смеюсь, когда ты рассказываешь что-то смешное.

Юля снова кивнула.

– Это уже что-то, – продолжил он. – Остальное… придёт. Или не придёт. Но мы можем идти вперёд, даже не зная всего. Как идём по этой тропе – мы не видим, что за поворотом, но идём.

– А если за поворотом… – она не закончила.

– Если за поворотом опасность, мы справимся. Вместе. Или по отдельности, если придётся. Но я надеюсь, что вместе.

Косуля развернулась и исчезла между деревьями. Солнечное пятно, где она стояла, теперь было пустым, но свет в нём казался ещё ярче.

Илья протянул ей руку.

– Идём?

Юля посмотрела на его открытую ладонь. Не навсегда. Не на обещание вечной верности. Просто на сейчас. На этот отрезок пути.

Она взяла его руку. Его пальцы сомкнулись вокруг её пальцев – тёплые, сильные, настоящие.

– Идём, – сказала она.

И они пошли дальше между деревьями, то поднимаясь на небольшие холмы, то спускаясь в ложбинки, где пахло мхом и гниющими листьями. Илья показывал ей следы – тут кабан рыл землю в поисках кореньев, а на этом дереве медведь оставил засечки когтями.

– Видишь? – сказал он, указывая на медвежьи метки. – Он помечает территорию. Предупреждает: это моё. Но если не лезть к нему, не провоцировать, он, скорее всего, уйдёт.

– Как и люди, – невольно вырвалось у Юли.

– Да, – согласился Илья. – Только люди редко ограничиваются предупреждениями. Они чаще нападают первыми.

Они шли молча ещё какое-то время. Лес постепенно менялся, воздух становился менее насыщенным, в нём появились другие запахи.

– Скоро выйдем к таёжной дороге, – сказал Илья, как бы читая её мысли. – Ночь проведём в одной избе. А завтра выйдем к деревне.

Юля почувствовала, как внутри что-то сжалось. Дорога. Деревня. Люди. Телефоны. Вопросы.

Чем ближе была цивилизация, тем острее Юля чувствовала тоску по месту, которое за несколько недель стало для неё больше домом, чем их загородный коттедж и квартира в городе.

– Скучать будешь? – спросил Илья.

– По лесу? Да. По дому – особенно.

– Мы вернёмся. Это не прощание.

Она посмотрела на него, и в этот момент поняла что-то важное. Она не знала всего о нём. Не знала, откуда он, кто его родители, что он делал до того, как ушёл в тайгу. Не знала, какие у него планы на будущее, хочет ли он детей, как относится к деньгам, к политике. Но она знала, что в лесу он дома. Что он уважает природу, а не покоряет её. Что его руки умеют и строить, и ласкать. Что его губы говорят правду, даже когда она горькая. Что в его объятиях она чувствует себя в безопасности – не потому что он сильный, а потому что он не использует свою силу против слабых. И этого, возможно, было достаточно. Не для слепого доверия, но для того, чтобы идти рядом. Шаг за шагом. Поворот за поворотом. Даже если за следующим поворотом ждала не косуля в солнечном пятне, а что-то другое. Что-то, с чем им предстояло разобраться. Вместе.

Ночь в лесной хижине прошла без происшествий.

– В тайге любое убежище – это кров, – заметил Илья. – Даже такая простая избушка два на два – это по-своему уютно. Не палатка, не изба, а что-то среднее. Главное – крыша над головой и костёр рядом. И сухо, конечно. Хорошо, что есть такие избушки в глухих местах. Можно спокойно отдохнуть. Вокруг одна тайга и тишина.

Утром путники позавтракали, Илья наколол дров, Юля навела порядок внутри избушки, и они снова отправились в путь. Лес постепенно отступал, становясь зелёной полосой на горизонте. Впереди показались первые деревенские дома. Где-то лаяла собака. Реальный мир. Со всеми его опасностями, которые были куда страшнее клещей и медведей. Но и с его возможностями тоже.

Юля глубоко вздохнула, почувствовав, как пальцы Ильи сжимают её руку чуть сильнее.

– Готова? – спросил он.

– Нет, – честно ответила она. – Но пойдём всё равно.

И они пошли. Навстречу тому, что ждало за поворотом.

Глава 17

В деревне они остановились у деда Фёдора. В гараже у него стояла машина Ильи – современная серебристая Нива. Тот выгнал авто, проверил, всё ли исправно, туда сложили вещи, купили в поселковом магазине продуктов и каких-то мелочей вроде салфеток и одноразовой посуды, переночевали и поехали в город.

– Илья, – обратилась к нему Юля несмело.

– Что?

– Можно посмотреть твои документы?

Он усмехнулся, бросив на неё быстрый взгляд.

– В бардачке возьми.

Она открыла бардачок и нашла там паспорт и права. Гарданов Илья Владимирович тысяча девятьсот девяностого года рождения, прописка городская, штампа о браке нет… Юля, удовлетворив своё любопытство, положила всё назад.

– Оказывается, мы из одного города, – заметила она.

– Ну это на удивительно, что мы оба из Красноярска.

И всё же ехать на машине гораздо комфортнее, чем идти пешком по лесу, – решила Юля, с комфортом расположившись на пассажирском сидении рядом с Ильёй. Ей нравилось наблюдать, как уверенно он ведёт автомобиль. Как его крепкие загорелые руки расслабленно лежат на руле, как он чуть щурится от солнца.

Машина мягко покачивалась на ухабах грунтовой дороги и вела себя послушно – мурчащий двигатель, чёткая реакция на повороты руля. Илья водил уверенно, без лишних движений, как будто машина была продолжением его самого. На заднем сидении развалилась и громко храпела Яра.

Юля наблюдала за Ильёй украдкой. Солнечный свет выхватывал из тени салона детали: сильные пальцы, лежащие на руле, лёгкую щетину, сосредоточенный взгляд, устремлённый вперёд.

Гарданов Илья Владимирович 1990 года рождения. Теперь она знает его фамилию и дату рождения… И оказалось, что он на целых четырнадцать лет старше неё. Когда-то жил в том же городе, где и она. Ходил по тем же улицам, возможно, заходил в те же магазины. Странное чувство – знать человека, тепло его кожи, ритм его дыхания во сне, вкус его поцелуев, но при этом не знать самых простых вещей: где он учился, кем работал, почему ушёл в лес.

– О чём думаешь? – его голос прервал её размышления.

– О том, как мало я о тебе знаю, – ответила она честно.

Илья кивнул, не отрывая взгляда от дороги.

– Спрашивай. Что хочешь знать?

Юля задумалась. С чего начать? Со школы? С работы? С семьи?

– Почему ты ушёл в лес? – спросила она, наконец.

Самый очевидный вопрос, который она уже не раз задавала. Илья помолчал, его пальцы слегка постучали по рулю.

– Не ушёл. Сбежал.

– От чего?

– От всего. От города, который душит. От людей, которые носят маски, даже когда их нет на лицах. От себя самого, который начал превращаться в того, кем не хотел быть.

Он бросил на неё быстрый взгляд.

Они проехали мимо покосившегося сарая, мимо зелёного поля, мимо стада коров, лениво жующих траву. Пейзаж постепенно менялся – меньше леса, больше полей, потом первые признаки пригорода: дачи, коттеджи, рекламные щиты. Ехать до города долго, так что времени поговорить у них было предостаточно.

– А что ты делал… до? – спросила она.

– Как все… Работал, – ответил Илья.

Он усмехнулся, но в усмешке не было веселья.

– А потом однажды утром проснулся и понял: не могу больше. Не могу дышать этим воздухом.

– И что ты сделал?

– Ушёл. Без объяснений, без прощаний. Просто исчез.

– А родители? друзья?

– Сначала не понимали, потом смирились.

Юля посмотрела в окно. Дорога стала асфальтированной, появились разметка, знаки. Цивилизация приближалась с каждым километром.

– Наверное, не правильно, что я спрашиваю, а сама ничего о себе не говорю, – заметила девушка. – Ты тогда угадал. В лесу меня бросил отчим. Матвей Бреднев. Муж моей мамы. Когда она умерла… Врачи сказали, что от инсульта. Я уже была совершеннолетней. Но ещё училась. Кроме мамы у меня никого нет. Только Матвей и его мать, которую я считала бабушкой. Мне пришлось жить в одном доме с Матвеем. Он контролировал всё. Что я ношу, с кем общаюсь, куда хожу. Сначала это казалось заботой. Потом… тюрьмой.

Её голос дрогнул. Она замолчала, собираясь с мыслями.

– Однажды он ударил меня. Не сильно, просто дал пощёчину за то, что я его обозвала альфонсом. Потом извинился, говорил, что больше никогда. А через неделю ударил снова. Уже сильнее. Я, правда, оскорбляла его, но было за что. Он завёл любовницу. Хотя тогда ещё и года не прошло после смерти мамы.

Илья резко затормозил, съехал на обочину, выключил двигатель. Повернулся к ней. В его глазах было не жалость, а что-то другое – понимание, ярость, сдержанная, но настоящая.

– Он хотел от меня избавиться, – продолжала Юля. – Я бросила универ. А он заставлял меня продолжить учёбу. Хотел, чтобы я уехала в другой город. Подальше от него. Желательно в столицу. Подавал всё это под видом заботы. Как раз об этом мы с ним говорили, когда ехали от бабушки… от его мамы… А потом я очнулась в лесу и не помню, как там оказалась. Наверное, я заснула, а он меня просто выкинул из машины и уехал. Вот так всё было. Я его не убивала.

Она посмотрела на Илью, и вдруг поняла, что говорит об этом впервые вслух. За все эти недели в лесу она ни разу не рассказала ему, почему оказалась там. И он не спрашивал.

– Спасибо, – сказала она неожиданно.

– За что?

– За то, что не спрашивал раньше. За то, что дал время.

Илья кивнул, снова завёл машину, тронулся с места.

– Вспомни, что было тогда, когда вы ехали через тайгу, – вдруг сказал он. – Подумай. Было ли что-то необычное? К вам никто не подсаживался? Никто не ехал следом?

– Да нет. Никто не подсаживался. Я не помню. Я ведь заснула. Ты говорил, что видел ориентировки на меня… Меня ведь подозревают, да? Все думают, что это я его…

– Не знаю, Юль. Скорее всего, да. Поэтому сначала мы поедем ко мне домой и не будем никому говорить, что ты вернулась.

– Я боюсь.

– Ты сильная, – сказал Илья после паузы. – Сильнее, чем думаешь.

– Я? Сильная? Я ужасная трусиха.

– Нет. Это не трусость, это инстинкт самосохранения.

Дальше лишь изредка перекидывались парой фраз, но больше молчали. Юля сидела, уставившись в окно.

Когда появились знакомые улицы, дома, вывески, она посмотрела на город – суетливый, шумный, полный людей, которые куда-то спешат, что-то делают, чего-то хотят.

– Тебе нужно будет заявить о себе. У тебя здесь осталось имущество. Всё это нужно как-то оформлять. Иначе ты в итоге останешься ни с чем.

Юля почувствовала, как внутри всё сжимается от страха. Но вместе со страхом пришло и понимание: он прав. Затаиться – это только пауза, а не решение. Решение – это когда ты поворачиваешься лицом к тому, от чего бежал, и говоришь: «Стоп».

– Поможешь? – спросила она тихо.

– Конечно, – ответил он без колебаний.

Машина свернула во двор, остановилась перед пятиэтажкой. Илья выключил двигатель, повернулся к ней.

– Готовься, Юля. Город – это тоже лес. Только хищники здесь носят костюмы и улыбки.

Она вздохнула, открыла дверь. Тёплый городской воздух, пахнущий бензином и пылью, ударил в лицо. Но когда её рука снова нашла руку Ильи, когда его пальцы сомкнулись вокруг её пальцев, она поняла: дом – это не место. Это человек.

Квартира у Ильи была небольшая, двухкомнатная, современная: светлый ламинат на полу, бежевые стены, минималистичная мебель.

– Проходи, – сказал Илья, включая свет.

Он открыл окна в гостиной. С улицы ворвался шум города – гул машин, отдалённые голоса, звук где-то работающей дрели. После лесной тишины это казалось оглушительным.

Юля медленно прошлась по квартире. Никаких бабушкиных ковров, вычурных люстр или заставленных безделушками полок. Всё просто, функционально. Юле понравилось. Как говорится – душа лежала. Гостиная с диваном, телевизором на стене, книжным шкафом, заполненным в основном технической литературой и несколькими томами классики. Кухня – компактная, с новой техникой, но без следов частого использования. В спальне кровать, прикроватная тумбочка, шкаф-купе. Здесь же в углу у окна стоял мощный компьютер на большом столе, полки с книгами по программированию, математике, физике. На стене висела карта мира.

Юля провела пальцем по столу. Пыль оставила чёткий след. Илья стоял в дверях, опершись о косяк.

– Я ушёл отсюда три года назад. Только иногда заезжал, чтобы проверить, всё ли в порядке.

– А почему не продал?

Он пожал плечами.

– Не знаю. Наверное, на всякий случай. Или потому что продать – значит окончательно порвать. А я не был до конца уверен, что хочу это сделать.

Юля подошла к книжному шкафу в гостиной, просматривая корешки. Среди технических книг мелькали неожиданные названия: «Тихий Дон», «Мастер и Маргарита», сборник стихов Бродского, «Сто лет одиночества», «Идиот».

– Ты читал всё это? – спросила она.

– Большую часть. В лесу времени много. Особенно зимой.

Она повернулась к нему.

– Здесь совсем нет тебя. Настоящего тебя. Того, которого я знаю.

– Потому что настоящий я родился в лесу, – ответил он просто. – А этот… это был кто-то другой.

Юля подошла к окну. Там был мир, который когда-то был её миром. Теперь он казался чужим.

– Раньше я любила город. Теперь я узнала, как это – жить в лесу… И я боюсь, что город меня снова затянет. Что я забуду, каково это – дышать лесным воздухом. Слышать, как шумит ветер в соснах. Видеть звёзды, а не свет фонарей.

Он положил руку ей на плечо.

– Не забудешь. Потому что теперь у тебя есть напоминание.

– Ты?

– И я, и лес. Он теперь часть тебя. Как шрамы – не всегда красивые, но говорящие о том, что ты выжила.

Она повернулась к нему, прижалась лбом к его груди.

– Что будем делать?

– Сначала принесём вещи из машины, потом приберёмся, сходим в магазин, купим еды.

– А если я не готова решать?

– Тогда вернёмся в лес. Никто не торопит.

Они принялись за уборку. Протёрли пыль, пропылесосили, помыли полы. Работа была монотонной, почти медитативной, и в ней было что-то терапевтическое – как будто очищая квартиру от пыли, Юля очищала и свои мысли от страхов.

– Аллё, Вьюга, привет, – услышала она, как Илья сказал кому-то по телефону.

Собеседника ей тоже было прекрасно слышно.

– О, Илюха! Гардан, ты что ли? Я думал ты всё, с концами пропал.

– Да вот, вернулся. Надо встретиться, помощь твоя нужна. Приезжай ко мне вечером.

– Ладно, а что за дело?

– Да так, вечером расскажу. Девочке одной надо помочь.

Юля слушала, застыв с чайной ложкой в руке, которой помешивала чай. Илья вернулся на кухню, сел за стол.

– Кому ты звонил?

– Мой знакомы. Дмитрий Вьюжанин, военный корреспондент.

– Откуда ты знаешь военного корреспондента?

– Когда-то служили вместе.

– Ты был военным?

– Сейчас это уже не важно. Не хочу об этом говорить.

Ну хоть что-то. Юля по крупицам собирала информацию о нём, да и сам Илья понемногу начинал ей открываться. Это радовало. Пусть такие маленькие, но всё же шажочки друг к другу.

То, что Илья был военным, многое объясняло. Вот откуда его сила, ловкость, многие знания и умения, которые не часто встретишь у обычных гражданских людей.

К вечеру квартира преобразилась. Она всё ещё была минималистичной, безликой, но теперь в ней пахло свежестью, а не пылью. На кухне закипел чайник, на столе появились купленные в ближайшем магазине продукты.

Пока Илья гулял с Ярой, Юля нашла в шкафу альбом с фотографиями. Там были детские фото, с которых на неё, задорно улыбаясь, глядел белобрысый мальчишка, похожий на хулигана, а также снимки с его родителями, друзьями, а ещё Илья в форме и берцах. Идеально подогнанный камуфляж сидел на нём, как вторая кожа. Взгляд серых глаз даже на фото колючий, цепкий, изучающий. Такие глаза привыкли сканировать человека и местность, замечать движение там, где его быть не должно. Губы плотно сжаты, без намёка на улыбку. На руках – тактические перчатки с открытыми костяшками, пальцы сжимают цевьё автомата с уверенностью, которая приходит только после многих лет боевого опыта. Плечи развёрнуты, но в стойке нет напряжения – он расслаблен ровно настолько, чтобы в любой момент взорваться движением. Он не просто носит форму. Форма – это его броня, его способ оставаться невидимым, его заявление: я здесь хозяин. От того светленького задорного пацана со шкодным прищуром, каким Илья был в детстве, судя по его фото, мало что осталось.

Оказалось, что он учился в каком-то военном учебном заведении, а потом служил то ли в спецназе, то ли в ОМОНе, то ли ещё где-то. Юля не разбиралась в том, чем отличаются между собой все эти структуры. Раньше она была совершенно равнодушна к мужчинам в форме. А сейчас, взглянув на фотографии Ильи, поняла, что это невероятно мужественно. Ему очень шёл камуфляж, и вся эта амуниция. От него исходила энергия силы, властность, уверенность и спокойствие. Особенно остро Юля почувствовала это в первую их встречу в лесу, когда он открыл ей двери свой избы, и сейчас, увидев его в военной форме.

Перед его возвращением она быстро положила альбом на место.