Текст книги "Брошенная в тайге (СИ)"

Автор книги: Елена Тюрина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц)

Глава 13

Юля догадалась, что он всё о ней знает. Но сейчас ей было всё равно. К вечеру ей стало плохо. Сильно разболелась нога, и появился отёк. Девушка завернулась в одеяло и заснула. Но ненадолго. Посреди ночи она проснулась от того, что ей очень холодно. Её знобило. Она поняла, что Илья, как и в прошлую ночь, лёг рядом. И своим беспокойным ёрзанием по лежаку она его разбудила.

– Что случилось? – услышала Юля его шёпот.

– Мне холодно, – жалобно прошептала она в ответ. – Температура, по-моему.

– Сейчас, – он поднялся, зажёг аккумуляторный фонарь, и она увидела, что спал он в чёрных боксёрах. Его широкая спина по сравнению с узкими, туго обтянутыми трусами, бёдрами казалась просто огромной. Юля, приподнявшись на локте, наблюдала, как он ищет что-то в аптечке. Потом Илья подошёл к ней, подал таблетку и кружку с водой.

– Вот. Выпей. Это обезболивающее. И жар снимет. А это антибиотик.

Она послушно проглотила лекарства. Ей впервые в жизни стало страшно за своё здоровье. Что, если рана слишком глубокая? Что, если она действительно заразится? Столбняк – это ведь очень серьёзно. Она вспомнила какие-то обрывки информации из школьных уроков ОБЖ, и ей стало ещё страшнее.

Илья выключил свет и в темноте снова бросился на лежак, заставляя тот издать жалобный стон. Юлю же всю трясло, она дрожала, укрытая двумя покрывалами. Девушка замерла, почувствовав, как сильная тяжёлая рука мягко, но уверенно сгребла её в охапку, словно хрупкую птицу. Теперь она была прижата спиной к его груди, показавшейся ей обжигающе горячей даже сквозь тонкую ткань её футболки. И начала постепенно согреваться. Убаюканная теплом его объятий, она совсем не заметила, как заснула и крепко проспала до самого утра.

Утром Ильи снова не было рядом. Судя по тому, что Яра тоже пропала, они оба были во дворе или отправились гулять по лесу. Юля пошевелила стопой и почувствовала боль. На столе лежали лекарства, которые ей нужно было принять. Девушка допрыгала до него на одной ноге, сделала себе чай, взяла ароматную сдобную булку и пододвинула поближе блюдце с вареньем. Ела и размышляла. Конечно, она прекрасно понимала, к чему у них с Ильёй всё идёт. Ей стоило только подумать об этом, как сердце начинало биться чаще в предвкушении. Вот только… Она совершенно ничего не знала о нём, о том, кто он, о его прошлом. А он, как она поняла, знает о ней достаточно много.

Юля откусила кусочек булки, сладкое варенье растеклось по языку, но его сладость не могла заглушить горечь сомнений. Она смотрела в окно, за которым медленно просыпался лес. «Кто ты, Илья?» – прошептала она, и вопрос повис в тишине комнаты.

Она в последнее время постоянно думала о нём. Сначала она думала о своём положении, о том, что ей делать, как жить дальше. А теперь только о нём. Её завораживали его спокойные, уверенные движения, проницательный взгляд, который, казалось, видел её насквозь. Он всегда знал, что сказать, как поддержать, когда промолчать. Но при этом сам оставался загадкой – ни слова о семье, о прошлой жизни, о том, что привело его в этот дом в лесу.

Юля вздохнула и допила чай. Боль в стопе стала чуть слабее, но всё ещё напоминала о себе при каждом движении. Она осторожно наступила на пол. Больно, но терпимо.

Юля вспомнила, что когда спросила у него, откуда он знает, как ориентироваться в тайге, как не заблудиться, он просто улыбнулся и сказал: «Опыт». Какое расплывчатое, уклончивое слово. Опыт чего? Опыт жизни в лесу? Или опыт, полученный где-то ещё, в других обстоятельствах?

Он рассказывал только, что ему нравится здесь, в лесу, что устал от города, от людей. Она тоже пряталась здесь от людей. Но не от всех, а от вполне конкретных. Возможно, Илья бежал от чего-то своего. Но от чего?

Снаружи послышались шаги. Дверь скрипнула, и в комнату вошёл Илья. В руках он держал несколько рыбин, связанных за жабры прутиком ивы. Его волосы были слегка взъерошены, рубашка и штаны влажные от росы.

– Доброе утро, – его голос был спокойным, как всегда. Взгляд скользнул по Юле, задержался на её лице. – Как нога?

– Лучше, – отозвалась она, стараясь держаться естественно. – Спасибо.

Илья кивнул, прошёл к печи, начал разжигать огонь.

– Поймал рыбу. Сварим уху, – сказал он, не оборачиваясь.

Юля наблюдала за его движениями – точными, выверенными. Каждое только по делу, ни одного лишнего жеста. Так двигаются люди, привыкшие к самостоятельности, к выживанию в условиях, где нельзя рассчитывать ни на кого, кроме себя.

«Кто ты?» – снова пронеслось в её голове.

Илья повернулся, и их взгляды встретились. На мгновение в его глазах мелькнуло что-то… но тут же исчезло, уступив место обычной доброжелательной улыбке.

– Сегодня солнечно, – сказал он. – После завтрака, если сможешь, выходи на крыльцо. Лес прекрасен утром.

Юля кивнула, чувствуя, как сердце снова забилось чаще. Предвкушение и тревога смешались в странный коктейль эмоций. Она хотела верить этому человеку, довериться ему. Но как можно доверять тому, чьё прошлое скрыто за завесой молчания?

А может быть именно это молчание и есть то, что их объединяет? Два изгнанника, нашедших пристанище в глухом лесу, каждый со своими тайнами, каждый с болью, которую не хочет показывать.

Она вздохнула и допила остывший чай. Ответы, возможно, придут со временем. А пока… пока есть утро, лес, вкус варенья и этот загадочный человек, чьё присутствие одновременно пугало и притягивало.

Она решила дать событиям развиваться постепенно, плыть по течению. Всё равно с этой травмой она теперь никуда не денется, пока нога полностью не заживёт.

Днём Илья развёл костёр возле дома, вынес на улицу все необходимые продукты, почистил рыбу. Юля сама предложила почистить картошку, морковь, и лук. Ей было неловко от того, что он, по сути, её обслуживает, а она живёт на всём готовом. Когда они сидели у костра, наслаждаясь ароматом ухи, Юле показалось, что между ними воцарилось какое-то напряжённое молчание.

– Откуда ты так хорошо знаешь тайгу, Илья? – неожиданно спросила девушка.

Вопрос вырвался сам собой, прежде чем она успела его обдумать.

Он медленно повернулся. В его глазах не было ни раздражения, ни удивления. Только глубокая, спокойная серьёзность.

– Потому что я здесь уже давно.

– Как давно?

– Достаточно, чтобы изучить каждую тропинку.

– Это не ответ, – тихо сказала Юля.

Илья вздохнул.

– Ты права. Это не ответ. Но твои вопросы тоже не совсем… честные.

– Что ты имеешь в виду?

– Ты спрашиваешь о моём прошлом, но сама не готова говорить о своём, – его голос был мягким, без упрёка. – Мы оба здесь по своим причинам, Юля. И, возможно, эти причины… похожи.

Она почувствовала, как краска приливает к лицу.

– Я не…

– Тебе не нужно объясняться, – перебил он. – Я не требую ответов. Просто хочу, чтобы ты понимала: иногда молчание – не обман. Это защита. Или… необходимость.

Яра, навострив уши, с интересом слушала их, явно чувствуя, что между людьми происходит что-то важное, что она не до конца понимает.

– Вы с Ярой… беглецы? – тихо спросила она.

Илья и Юля одновременно перевели взгляды друг на друга.

– В каком-то смысле, да, – наконец сказал Илья. – Но не от закона, если ты об этом. От воспоминаний. От ожиданий. От… самих себя, иногда.

Юля почувствовала, как в груди что-то сжалось.

– Здесь я нашёл покой. Тишину. Возможность быть собой, не притворяясь, – он посмотрел на неё. – И, возможно… тебя.

Юля опустила глаза, ужасно смущённая. Его слова повисли в воздухе, наполненные невысказанными смыслами.

– Уха готова, – объявил Илья, вставая. – Давай есть, пока горячая.

Яра радостно подскочила, словно ей тоже положена порция. Юля осталась сидеть, глядя на его спину, пока он разливал уху по тарелкам.

Она всё ещё ничего не знала о его прошлом. Не знала, от чего он бежал, что оставил позади. Но в его словах была правда – они действительно были похожи. Два человека, нашедших убежище в глуши, каждый со своими ранами, каждый со своими тайнами.

И, возможно, – подумала она, – именно эти тайны и делали их близость такой хрупкой и такой ценной. Потому что они доверяли не прошлому друг друга, а тому, что видят здесь и сейчас. Человеку, который готовил уху, заботился о ней, учил лесным премудростям.

– Спасибо, – тихо сказала она, когда он поставил перед ней миску с дымящейся ухой.

– За что? – спросил он, садясь рядом.

– За… понимание.

Илья кивнул, и в его глазах мелькнула тёплая искорка.

– Ешь. Потом, если захочешь, покажу тебе кое-что.

– Хочу, – оживилась девушка.

И в этот момент боль в ноге показалась не такой уж важной. Потому что была уха, пахнущая дымом и травами, был лес, и был этот загадочный человек, чьи тайны, возможно, когда-нибудь перестанут быть преградой, а станут мостом между ними.

Глава 14

Илья показал ей… лисят. Он осторожно придержал Юлю за локоть, когда чуть не споткнулась о корень. Они замерли в десятке метров от норы, скрытые густым кустарником.

– Тише, – прошептал он, его губы почти касались её уха. – Смотри.

Юля затаила дыхание. Оказалось, что неподалёку от дома находится лисья нора, и в ней как раз недавно вывелись лисята. Их было четверо. Юле было тяжело неслышно идти по лесу, она опиралась на палку, чтобы не напрягать ногу. И всё же они смогли подкрасться достаточно близко, чтобы рассмотреть малышей. Те резвились у входа в нору, нападая друг на друга, катаясь по земле, кусаясь, и весело прыгая. Овчарку Илья оставил в доме, потому что она могла напугать лисят.

Перед ними разворачивалась картина естественной лесной жизни. Четверо лисят – три рыжих с белыми кончиками хвостов и один чуть более тёмный, почти коричневый – играли в лучах солнца. Самый крупный из них, явно лидер, нападал на своих братьев и сестёр, хватая их за загривки и валя на землю. Другой, поменьше, подкрадывался сбоку, пытаясь укусить за хвост.

– Какие они классные! – выдохнула Юля.

Илья кивнул, не отводя взгляда от зрелища.

– Родились недели три назад. Сначала мать не выпускала их из норы. Теперь вот – первые выходы в мир.

Один из лисят, заметив движение в кустах, насторожился. Юля замерла, боясь пошевелиться.

– Не бойся, – тихо сказал Илья. – Они ещё не научились бояться по-настоящему. Любопытство пока сильнее страха.

И правда – через мгновение лисёнок снова присоединился к игре, забыв о подозрительном шорохе.

– Как ты их нашёл? – спросила Юля, не отрывая глаз от играющих малышей.

– Случайно. Шёл, услышал писк, – он помолчал. – Мать-лисица охотится неподалёку. Она знает, что я здесь бываю. Не боится.

– Почему?

Илья слегка пожал плечами.

– Я не трогаю её детёнышей. Не ставлю капканы рядом. Иногда оставляю еду. Животные чувствуют, когда им не угрожают.

Юля посмотрела на него. В профиль, освещённый утренним светом, его лицо казалось одновременно сильным и мягким.

– Ты не похож на обычного лесного жителя, – сказала она.

Илья повернулся к ней, в глазах – лёгкая усмешка.

– А на кого я похож?

– На… учёного, потому что много всего знаешь. На спортсмена. Потому что ты очень сильный. Или… – она запнулась.

– Или?

– Или на человека, который много потерял и теперь ищет утешения в простых вещах.

Его улыбка потухла, глаза стали серьёзными.

– Возможно, и то, и другое, – тихо ответил он. – А ты, Юля? На кого ты похожа?

Она отвела взгляд, снова обратившись к лисятам. Самый маленький из них, коричневый, отстал от игры и теперь сидел в стороне, наблюдая за братьями и сёстрами.

– На того лисёнка, – сказала она, кивая в его сторону. – Который смотрит со стороны, не решаясь броситься в драку.

Илья проследил за её взглядом.

– Он не боится. Он изучает. Смотрит, как другие играют, чтобы понять правила, – он помолчал. – Иногда наблюдатели видят больше, чем участники.

В этот момент из леса бесшумно выскользнула взрослая лисица. Она была стройной, изящной, с блестящей рыжей шерстью и умными, внимательными глазами. В зубах она несла добычу – полевку.

Лисята тут же бросили игру и с визгом помчались к матери. Та осторожно опустила добычу перед ними, отступила на шаг, наблюдая, как детёныши начинают делить трофей.

– Она учит их охотиться, – прошептал Илья. – Сначала приносит полуживую добычу. Потом будет приносить живую. А затем – водить на охоту.

Юля наблюдала, как лисята, толкаясь и рыча, разрывают полевку. Картина была одновременно жестокой и естественной – закон леса, закон жизни.

– Всё как у людей, – тихо сказала она. – Сначала кормят с ложки. Потом учат есть самостоятельно. Потом – жить самостоятельно.

Илья кивнул.

– Природа мудра. Она не знает жалости, но знает необходимость.

Они ещё несколько минут наблюдали за семьёй лисиц. Мать улеглась рядом, вылизывая шерсть, изредка поглядывая на играющих детёнышей. Казалось, она знала об их присутствии, но не видела в них угрозы.

– Пора идти, – наконец сказал Илья. – Не стоит злоупотреблять их доверием.

Он помог Юле подняться. Нога болела сильнее после долгого напряжения, но она почти не обращала на это внимания – слишком сильны были впечатления.

Когда они уже собирались уходить, коричневый лисёнок, тот самый, что сидел в стороне, вдруг подбежал ближе к ним. Он остановился в нескольких метрах, поднял голову и уставился на Юлю своими тёмными, блестящими глазками.

Они смотрели друг на друга – девушка с травмированной ногой и маленький лесной зверёк. Казалось, в этом взгляде было что-то общее – осторожность, любопытство, нерешительность.

– Он тебя узнал, – тихо сказал Илья.

– Как?

– Животные чувствуют родственные души.

Лисёнок ещё секунду постоял, затем резко развернулся и побежал к своим братьям.

Юля и Илья медленно направились обратно к дому. Шли молча, но это молчание было уже другим – не напряжённым, а спокойным, наполненным общими впечатлениями.

– Завтра, если захочешь, покажу ещё одно место, – сказал Илья, когда они вышли на опушку. – Там растут редкие цветы. Зацветают только на пятнадцатый год после прорастания семян и цветут всего две недели в году. Как раз сейчас.

Юля улыбнулась.

– Хочу.

И в этот момент она поняла, что её больше не пугает то, что она ничего не знает об Илье. Человек, который оставляет еду для диких животных, показывает ей лисят в тайге, варит для неё уху, приносит ей ночью лекарство, и, кажется, понимает её лучше, чем она сама себя, не может быть плохим.

Это было похоже на борьбу двух начал: страха и желания. И желание, медленно, но верно, начинало брать верх. Она чувствовала, как её тянет к нему, к этому загадочному мужчине, живущему посреди леса.

Глава 15

В ту ночь началось что-то неимоверное. Сначала вечером поднялся ветер, потемнело, стало холодно и мрачно. От ветра деревья скрипели и покачивались. На душе становилось тревожно. Потом хлынул дождь.

В печи потрескивали дрова. Илья был в бане, а Юля сидела на лежаке, обняв колени, и ждала. Её сердце билось чаще, предвкушая близость, столь же желанную, как и пугающую. Сама она искупалась быстро, в какой-то спешке. Её короткие волосы уже почти высохли, лишь сзади и у корней оставались ещё немного влажными.

Когда он пришёл, такой сильный, огромный, пахнущий свежестью и травами, когда притянул её к себе, она почувствовала тепло его тела. Его дыхание, горячее и ровное, касалось её щеки, заставляя кожу покрываться мурашками.

– Каждый вечер в этом доме становится особенным, – прошептала она, встретившись взглядом с Ильёй.

В его глазах читалось желание, смешанное с нежностью. Он ласкал её взглядом, словно боясь спугнуть, и от этого прикосновения её тело охватывала сладкая дрожь.

Его пальцы коснулись её щеки. Касание было лёгким, как дуновение ветра, но от него по всему телу Юли пробежала волна тепла. Она закрыла глаза, прижалась щекой к его ладони.

– Илья…

– Тсс, – он приложил палец к её губам.

Его рука скользнула в её волосы, пальцы запутались в прядях. Он медленно наклонился, и их лбы соприкоснулись. Дыхание смешалось – её неровное, взволнованное, его глубокое, спокойное, но с подспудной дрожью, которую она чувствовала так близко.

Первый поцелуй был нежным, почти невесомым – просто прикосновение губ к губам, пробный, вопросительный. Но уже в нём была вся обещанная глубина, вся тайна, всё то невысказанное, что витало между ними с первого дня. Второй поцелуй был уже другим – уверенным, настойчивым. Его губы двигались медленно, изучающе, как если бы он хотел запомнить каждую линию. Его язык коснулся её губ, прося разрешения, и она открылась ему. Он обнял её, притянул ближе. Их тела соприкоснулись через тонкую ткань её футболки. Она чувствовала тепло его кожи, твёрдость мышц, ритмичный стук сердца где-то глубоко внутри его груди.

Он продолжал целовать её, спускаясь ниже, к шее, к ключицам. Юля отвечала на его ласки, её руки перебирали его волосы, притягивая ближе.

В тишине комнаты, под покровом ночи, их прикосновения становились всё более откровенными. Вздохи, стоны, движения сплетались воедино, стирая границы между ними, погружая их в мир, где существовали лишь они двое.

Когда тела сливаются в одно целое, больше нет места секретам.

– Ты очень красивая, – прошептал он, отрываясь на мгновение.

Он целовал медленно, смакуя каждый момент. Футболка соскользнула вниз, обнажая кожу. Его губы снова нашли её ключицу, затем опустились к груди. Его ласки были одновременно нежными и уверенными, будто он знал её тело лучше, чем она сама.

Пламя в печи трещало, будто подпевая их страсти. Свет от него утончённо бликовал на коже. На полке стояли несколько свечей, их огоньки подрагивали, отражаясь золотистым блеском в глазах Юли и Ильи. Тени на стенах танцевали всё более дико, всё более неистово, отражая танец, который начинался на грубо сбитом самодельном лежаке в домике посреди тайги.

Илья медленно опустил её на мягкую ткань покрывала, накрыл своим телом. Юля не переставала мысленно восхищаться тем, какое оно горячее, сильное, защищающее. Его руки скользили по её груди, талии, бёдрам, снимая остатки одежды с такой естественной нежностью, будто это был древний, священный ритуал.

Когда они оказались полностью обнажёнными, он отодвинулся на мгновение, и просто смотрел. Его глаза изучали её тело, любуясь изгибами, и тем, как свет играл на коже.

– Я хочу запомнить тебя такой. Беззащитной и одновременно дерзкой,

– сказал он тихо. – Здесь и сейчас. В этом доме. В эту ночь.

– Запомни, – прошептала она, протягивая к нему руки.

Он вернулся к ней, и на этот раз уже не было медлительности, не было осторожности. Была только потребность – древняя, простая, чистая. Его губы снова нашли её, его тело прижалось к её телу.

Юля обвила его ногами, её пальцы впились в его спину, оставляя следы, которые завтра будут напоминать об этой ночи. Они двигались в унисон, находя нужный ритм, утоляя страсть, рождённую здесь, перед огнём, в лесной тишине.

Она открыла глаза, встретив его взгляд. И поняла: вот он – тот самый момент, когда секреты действительно перестают иметь значение. Когда два сердца находят друг друга не вопреки прошлому, а благодаря ему.

– Я люблю тебя, – вырвалось у неё, прежде чем она успела подумать.

Он не ответил словами. Ответом был его поцелуй – глубокий, наполненный всем, что он не мог или не решался сказать. Ответом было его тело, которое напряглось, затем расслабилось, изливая в неё тепло. Ответом был её собственный оргазм, который накрыл её волна за волной, заставляя кричать в его губы, цепляться за него, как за единственную опору в бушующем море ощущений.

Когда всё закончилось, они лежали, переплетённые, шумно дыша. Пот медленно высыхал на их коже, охлаждаемый ночным воздухом, но им не было холодно – тепло от печи и тепло друг от друга согревало их.

Илья приподнялся на локоть, снова глядя на неё. Его пальцы провели по её щеке, по губам, по брови.

– Я знал, что так будет. С первого дня, когда увидел тебя на пороге этого дома. Испуганную, потерянную.

Она улыбнулась. Он снова лёг рядом, притянул её к себе, заботливо накрыл покрывалом. За окном шелестели ветви сосен. В печи догорали поленья. В комнате повисла тишина, нарушаемая только их синхронным дыханием. Юля лежала в объятиях Ильи. Его пальцы нежно гладили кожу на её талии. Золотистый свет от свечей падал на его плечи, скулы, на закрытые веки.

Юля смотрела в потолок, чувствуя, как сердце постепенно успокаивается, возвращаясь к нормальному ритму. Тело было расслабленным, наполненным приятной тяжестью, но ум – наоборот, прояснившимся, острым.

«Когда тела сливаются воедино, больше нет места секретам»… Слова, которые промелькнули в её голове во время близости, теперь казались наивными. Потому что секреты никуда не делись. Они просто отступили на второй план, оставив место более сильным, более примитивным инстинктам. Но теперь, когда страсть утихла, они возвращались – тихие, настойчивые.

Она повернула голову, глядя на его профиль. В полумраке он казался одновременно знакомым и чужим. Она знала теперь вкус его губ, гладкость его кожи под пальцами, звук его дыхания в момент наивысшего наслаждения. Но не знала, что заставило его бежать в этот лес, какие воспоминания он носит в себе, какие призраки преследуют его по ночам.

Илья открыл глаза, повернулся к ней. Его взгляд был спокойным, умиротворённым.

– О чём думаешь? – спросил он тихо.

Юля хотела сказать «ни о чём», но слова застряли в горле. Вместо этого она произнесла:

– О том, что мы знаем тела друг друга лучше, чем души.

Он не ответил сразу. Его пальцы продолжали медленно гладить её тело.

– Души… – он произнёс это слово задумчиво. – Они открываются не сразу. Не по приказу.

– А по чему?

– По доверию. Которое приходит со временем.

Он снова приподнялся на локте, поглядел на неё внимательно.

– Ты боишься, что я что-то скрываю.

Это был не вопрос, а утверждение.

– Да, – честно призналась она. – И ты тоже боишься того же.

Илья кивнул.

– Секреты… они никуда не денутся. У каждого из нас есть вещи, которые мы, возможно, никогда не расскажем. Но это не значит, что мы не можем быть вместе.

– А если однажды эти секреты встанут между нами? – она с беспокойством заглянула в его серые глаза.

– Тогда мы разберёмся, – сказал он просто. – Вместе.

Юля улыбнулась.

– Ты всегда так мудро говоришь.

– Не всегда. Просто… опыт. Горький, но полезный.

Он притянул её к себе. Она прижалась к его груди, слушая стук его сердца – ровный, спокойный, убаюкивающий.

– Спи, – прошептал он.

И она уснула. Впервые за долгое время без тревоги, с чувством, что, возможно, даже беда действительно может привести к чему-то хорошему. К дому в лесу. К лисятам. К редким цветам, которые цветут неделю в году. И к этому человеку, чьи секреты, наверное, когда-нибудь перестанут быть стенами, а станут просто частью того, кто он есть. Частью того, кого она, кажется, уже начинает любить.