Текст книги "Брошенная в тайге (СИ)"
Автор книги: Елена Тюрина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 13 страниц)
Глава 30
Илью тоже угнетало знание о том, какое чудовище он принимал в своём доме. Точнее, каких чудовищ. И теперь ему стали понятны многие намёки этих людей, приглашавших его на какие-то свои встречи, от которых Илья отказывался. А также попытки выяснить его отношение к религии и к женщинам. На подобные вопросы он всегда отшучивался, считая их неуместными. Теперь от мысли, что с Юлей могло случиться что-то ужасное, когда он оставлял её в доме одну, холодело всё внутри. Она тогда будто интуитивно чувствовала опасность, потому и попросила оставить с ней Яру.
Степан всегда производил впечатление очень мрачного и тяжёлого человека. Общаться с ним было неприятно. А его внешность будто бы была отражением внутренней сущности. Достаточно молодой мужчина ростом более метра девяносто, и весом явно гораздо более ста килограмм, но при этом совершенно не спортивный, в отличие от жилистого и крепкого Ильи, который при своём росте в метр восемьдесят девять весил около девяноста килограмм и представлял собой сплошную мышечную массу. Степан же напоминал неуклюжего медведя, только вышедшего из спячки. Дополняли это впечатление грубые черты лица – квадратная челюсть, тяжёлый подбородок, глубокие морщины-борозды на лбу. Нос, сломанный в юности, сросся криво, придавая лицу вечное выражение лёгкого презрения. Глаза хоть и красивого синего цвета, но маленькие, глубоко посаженные. Взгляд тяжёлый, липкий, особенно если обращён на женщину. На мужчин Степан смотрел с едва скрываемой агрессией.
Юлю когда-то особенно поразили его огромные ладони, мясистые, с короткими толстыми пальцами. Ногти у него были обкусаны до мяса, некоторые – с тёмными подногтевыми кровоподтеками.
При всём при этом Степан имел особую манеру держаться. Его отличали медленные, размеренные движения. Создавалось впечатление, что такой человек всегда контролирует ситуацию, даже когда это было не так. Воскресенский имел привычку сидеть, развалясь, занимая собой всё пространство, как будто территория принадлежит ему.
Ерухимович задумчиво читал психологический портрет подозреваемого, который предоставили ему коллеги. Такой документ составляется не всегда, но в данном случае Роману Георгиевичу он понадобился. Казалось, что в этом деле всё почти очевидно. Но на самом деле нет. Следователь не верил, что убийство Матвея Бреднева совершил не Воскресенский. Ему нужно было это доказать, определить мотивы преступления, а ещё выявить вероятные психологические особенности и психическое состояние преступника. Тем более что метод криминалистического портретирования особенно эффективен при расследовании «висячих» дел, серийных преступлений, а также преступлений, совершённых с особой жестокостью или ритуальными элементами.
Итак, Воскресенскому были присуща такая психологическая черта, как нарциссизм патологического уровня. Степан был убеждён в своей исключительности. Считал, что обычные моральные нормы для него не писаны. В разговорах с последователями постоянно повторял: «Вы не понимаете, ваши мозги слишком малы, чтобы постичь мою истину».
Любил цитировать себя же, приписывая своим банальным мыслям какую-то особенную глубину. Кроме того, психологи пришли к выводу, что для Воскресенского манипулятивность – это образ жизни. Он мастерски занимался газлайтингом, заставляя людей сомневаться в собственном восприятии. «Ты это неправильно поняла», «Тебе показалось», «Ты слишком эмоциональна, чтобы видеть правду». Кроме того, в своей секте он регулярно применял чередование наказания и поощрения. Мог унизить человека до слёз, а через час обласкать, создавая болезненную зависимость. Играл на слабостях. Выявлял самые уязвимые места человека и использовал их как рычаги давления.
Но самое страшное, что было присуще Степану, это холодная, расчётливая жестокость. Он абсолютно не испытывал эмпатии. Страдания других были для него либо неинтересны, либо… интересны, как объект наблюдения.
Насилие применял не в порыве ярости, а методично, как хирург – всегда с определенной целью: сломить волю, доказать власть, получить информацию.
Параноидальные тенденции в его поведении также прослеживались. Он везде видел заговоры. Каждый, кто задавал вопросы, был «агентом системы», «посланником тьмы», «испорченным материальным миром». Своих последователей заставлял докладывать друг на друга, создавая атмосферу всеобщего недоверия.
В быту он совершенно пренебрегал гигиеной. От него всегда исходил тяжёлый запах немытого тела, пота. Грыз ногти, постоянно почёсывался, имел нервный тик – подергивание левого глаза в состоянии напряжения.
Говорил монотонно, нарочито медленно, делая паузы в странных местах, чтобы усилить эффект своих слов.
Особенно мрачной его стороной были отношения с женщинами. Он видел в них не людей, а объекты для удовлетворения физических потребностей и демонстрации власти. Обладал достаточно развитым, но абсолютно извращённым умом. Читал философию, психологию, религиоведение – не для познания, а для поиска оправданий своим действиям. Создал целую псевдофилософскую систему, где он был «проводником высшей воли», а его преступления – «жертвоприношениями ради очищения мира».
Но Ерухимович сделал вывод, что все странности в поведении и мировоззрении подозреваемого уходят корнями в его детство и юность, как это обычно и бывает. Рос в неблагополучной семье, регулярно подвергался побоям. В школе был изгоем – слишком крупный, неуклюжий, со странным поведением. Учителя считали его «трудным подростком». Степан никогда не имел нормальных дружеских или романтических отношений. Жил в постоянном состоянии внутренней пустоты, которую пытался заполнить властью над другими. Ненавидел весь мир за то, что тот его не принимал, и мстил этому миру через самых беззащитных. Когда основал секту, стал испытывать странное, извращённое удовольствие от того, что может обладать женщинами, причинять боль, и при этом оставаться безнаказанным.
После допроса его последователей, Ерухимович создал список любимых фраз Воскресенского: «Ты принадлежишь мне. Твоё тело, твоя душа, твои мысли – всё моё», «Если бы не я, ты бы никогда не узнала, на что действительно способна. Я делаю тебя сильнее», «Внешний мир гнилой, лживый. Только здесь, со мной, ты можешь быть чистой».
Самое отвратительное в Степане Аркадьевиче было не то, что он был монстром, а то, что он сам верил в свою правоту. Он не считал себя преступником. В его извращённой системе координат он был Спасителем, Учителем, Художником. Эта абсолютная, непоколебимая уверенность в собственной правоте делала его особенно опасным. Обычный преступник может раскаяться. Степан Аркадьевич – никогда. Для него арест был не наказанием за преступления, а «испытанием, посланным свыше», очередным этапом его «миссии».
И даже находясь в кабинете следователя, за своей маской покорности, он всё ещё верил, что выйдет победителем. Что его «истина» сильнее их «законов». Что он – особенный. Что правила для обычных людей к нему не относятся.
И в этой уверенности заключалась самая глубокая, самая отвратительная мрачность его натуры.
Когда Воскресенского уводили, по коридору навстречу ему шёл один из оперов. Поравнявшись со следователем, вышедшим из кабинета, и глядящим в сторону уводимого конвоем Степана, мужчина поёжился.
– Жуткий какой-то мужик. Взгляд… как будто смерть на тебя смотрит.
Роман Георгиевич согласно покачал головой. У него было то же самое ощущение.
– Не говори, Саня, – сказал Ерухимович, сунув руки в карманы. – Он у тебя на улице время спросит – а ты со страху ему часы отдашь.
Глава 31
Юле хотелось максимально переделать дом. Чтобы не осталось ничего, что напоминало бы о периоде жизни её мамы с Матвеем Бредневым, а тем более о пребывании тут Алисы. Но поскольку ремонт сейчас делать было бы не очень уместно, она просто раздавала ненужные вещи и покупала нужные. Много чего, принадлежавшего Матвею, Юля отправила в Лесосибирск его маме Дине Владимировне. С ней девушка продолжала поддерживать тёплые отношения, созванивалась, рассказывала о свое жизни и об Илье. Обещала как-нибудь приехать вместе с ним. А та всё переживала, что Юля бросила учёбу. Илья тоже поддерживал женщину.
– Слушай, я у тебя никогда не спрашивал… На кого ты училась? – как-то поинтересовался он.
– На таможенника. Специальность «Таможенное дело», – нехотя ответила девушка. – Вообще-то я Матвею наврала. Я не сама ушла. Меня отчислили за то, что сессию завалила.
– Я считаю, тебе нужно доучиться. Это хорошая профессия. Да и вообще образование важно.
Юля, ещё недавно категорично настроенная против учёбы, всё же прислушалась к его советам и съездила в университет, написала заявление на восстановление. Ей предоставили такую возможность при условии, что она пересдаст все необходимые экзамены.
Однажды разбирая бумаги в кабинете, Юля нашла в одном из ящиков стола, в потайном отделении, которое находилось под липовым дном, конверт с письмом и флешкой. Она показала его Илье.
'Здравствуйте, меня зовут Матвей Геннадьевич Бреднев. Я хочу рассказать о незаконной деятельности и преступлениях неоязыческой общины Солнцерода.
Несколько лет назад я заинтересовался изучением русской культуры и истории. Первое, с чего начал, – это дохристианский период истории русского государства, который весьма меня увлёк. С информацией по этому вопросу, я только начинал работать и достаточно сведений ещё не накопил, зато прочёл кучу легкоусвояемых статей на пабликах для неоязычников. Сейчас я понимаю, что большинство подобных статей пишется не с использованием академического материала, а с использованием выдумок различного рода шарлатанов типа Степана Воскресенского. Идея славянского язычества пришлась мне по душе. Наверное, как и все неоязычники, я начал идеализировать этот период развития нашего государства, а ноги понесли меня на праздник в общину Солнцерода.
Первый праздник, на который я попал, был день Макоши. Атмосфера, царившая на поляне, мне понравилась. Все были бодры и веселы. Людей собралось около сотни. Присутствовали разные возрастные группы. Надо сказать, это была довольно пёстрая масса народу, особенно производили впечатление одетые в традиционные рубахи и платья мужчины и женщины. Сказать, что меня приняли с распростёртыми объятьями, будет неправдой. Все либо с подозрением косились, либо не проявляли вообще никакого интереса. Обрядовая часть закончилась на удивление быстро, что мне очень понравилось. После этого начались подвижные игры, хороводы, перетягивания канатов, стенка на стенку и т.д. Далее следовал обед и беседы по интересам. Я нашёл пару знакомых, от которых, собственно, и узнал о данном мероприятии. Мы немного пообщались, после чего жрец и по совместительству глава общины объявил общий сход для разговора. В беседе затрагивались политические, религиозные и прочие темы, причём жрец везде пытался авторитетно выставить своё мнение. После завершения праздника я немного пообщался со жрецом, он произвёл довольно положительное впечатление на меня. Воскресенский рассказывало о возрождении истинной славянской культуры, о народном единении, о том, как важно жить по заветам предков, в общем, дельные вещи. Всё это мне запало в душу, казалось, вот то, что я искал, но не находил раньше. Впрочем, всегда есть какое-нибудь но…
Я стал ходить на праздники, общаться с членами общины. Так продолжалось около года. Однако чем больше, я вникал в происходящее в общине, тем меньше мне всё это нравилось. Начнём, пожалуй, с контингента общины. На двух адекватных людей почему то приходилось три-четыре неадеквата. Оказалось, что кроме всяких здоровенных бородатых мужиков, мнящих себя русскими богатырями, и юных прекрасных дев туда ходят разномастные извращенцы. Не поймите превратно, но одинокий мужик под полтинник щупающий молодых девушек и утверждающий, что он массажист, явно пришёл не богов славить. И таких там не один экземпляр. Конечно, были и нормальные люди, много семейных пар приходило.
По мере того, как я ходил на мероприятия в общине, на меня начало расти идеологическое давление со стороны жреца и некоторых общинников. Сперва жрец начал продвигать идею, что пора бы пройти обряд имянаречения (это когда надо выбрать себе пафосное славянское имя), но меня устраивает моё имя, которое дали мне родители.
Я повидал за свою жизнь всякого и могу с уверенностью сказать, если человек много говорит, но мало делает, веры ему быть не может. За всеми словами, что я слышал на поляне от жреца, стояла банальная жажда власти над умами общинников. Как оказалось, это авторитарная организация с властью одного человека, который остальным указывает, что хорошо, а что плохо. Усомнившиеся предаются порицанию и не только. Как мне стало известно потом от одного из бывших общинников, жрец заказал жестокое избиение своего последователя, когда тот стал претендовать на его место.
В заключение хочу сказать, что неоязычество – это не язычество, которое было до христианства на Руси. Неоязычники выдают за чистую монету выдумки своих гуру, которые порой и средней школы не окончили. Неоязычество не ставит своей целью возродить былое величие русского духа и культуры. У него совсем другие задачи: стричь с легковерных денег (распространение литературы, изделий с выдуманной символикой, а также поборы «на нужды общины»). Но всё это не самое страшное. Ужас в том, что верховный жрец общины занимается откровенно преступными вещами. На флешке вы найдёте видео, подтверждающие это'.
Скорее всего, это письмо Матвей планировал передать полиции, но не успел.
– У меня в голове такое не укладывается, – девушка села на постель и растерянно уставилась на лист в её руке. – Матвей же не дурак был. Вон как женщинами вертел, и все у него красавицы были, все при деньгах. Его самого содержали. И повестись на такое… Зачем? Почему?
Илья пожал плечами.
– Ерунда эти все искусственно созданные неоязыческие культы. К язычеству древних славян не имеют никакого отношения, – сказал он. – Действительно не понятно, что привлекает во всём этом людей. Мне кажется, Степан меня побаивался звать на эти их сборища. Я как-то случайно в разговоре обмолвился, что имею отношение к правоохранительным органам. Он после этого очень осторожно стал со мной общаться. Думаю, за этой флешкой и залез сюда Воскресенский.
– Да, скорее всего. А как вы вообще познакомились?
– Просто случайно встретились в тайге. Мы с Ярой по лесу бродили, они с Денисом тоже. Оказалось, что мы соседи. Каких-то пять километров между избами – это по меркам тайги ничто.
– Не могу перестать думать о том, что этот человек творил, – пробормотала Юля. – Жуткие ритуалы, оргии… Как в наше время всё это может вообще иметь место? Тем более за столько лет никто не узнал, ни в чём не заподозрил. И столько людей шло за ним, слушало его.
– К сожалению, такой случай не единичный, – заметил Илья. – Ты почитай на досуге про подобные секты. Очень много их. Удивишься, до чего люди додумываются.
Юля действительно вечером залезла в интернет и прочла и про капитоновцев, которые «соблазняли и губили 'жён, дев и отрочат», и про хлыстов, занимавшихся самобичеванием, и якобы тоже увлекавшихся оргиями, которые они называли «сошествием духа Святого», и про многие другие подобные секты. Под впечатлением от прочитанного она полночи пересказывала всё это Илье, который что-то мычал сквозь дрёму, делая вид, что поддерживает разговор.
Конверт с письмом и флешкой было решено отдать следователю. Хотя он уже видел всё то, что на ней записано, но само письмо Матвея можно было расценивать, как его посмертные показания.
Денис Давыдов был задержан и сначала наотрез отказался общаться со следователем. Но потом, видимо, по совету адвоката, всё же согласился ответить на вопросы и признался, что никого не убивал, что Воскресенский заставлял его взять вину на себя при помощи угроз и шантажа. У самого Дениса имелось алиби. В день убийства он был в посёлке, покупал продукты, заезжал к родственникам, и его видело достаточно людей. Как оказалось, Воскресенский угрожал расправиться с его семьёй. А поскольку Давыдов знал, на что тот способен, то вынужден был согласиться. И лишь когда все сообщники Степана Аркадьевича, и он сам были задержаны, Давыдов решился рассказать правду.
Глава 32
– Дело было так, – сказал Роман Георгиевич Юле и её адвокату на очередной встрече. – Матвею Бредневу было дано задание привезти на праздник девушку. Думаю, он понимал, что вы добровольно не согласитесь, поэтому на заправке подсыпал вам в кофе снотворное. Но когда по пути вам встретились местные жители и рассказали о том, что здесь происходит, Бреднев передумал отдавать вас сектантам. Он высадил вас в лесу, чтобы поехать на встречу с Воскресенским одному. Девушка им нужна была позарез, ведь приближался праздник летнего солнцестояния. Бреднев не мог не понимать, что подводит их. Таким образом, я думаю, он хотел дать понять тем, кто стоит зa этими сборищами, что выходит из игры. А потом, скорее всего, планировал вернуться за вами. Может, думал, что когда вы проснётесь, то ничего не заметите, как будто просто проспали всю дорогу до дома. Но итогом встречи стало его убийство. Воскресенский ехал ему навстречу, поэтому всё случилось недалеко от того места, где вас оставил отчим. Как мы и думали, Матвей его шантажировал этими видео, угрожал обратиться в полицию. Приём не просто в полицию, а подключить какие-то свои старые связи. В оргии Солнцерода были вовлечены довольно авторитетные люди, которым наверняка не хотелось, чтобы об их времяпрепровождении узнали их близкие и подчинённые. Бреднев, узнав слишком много об их тайном клубе, стал угрозой для репутации элиты. Воскресенский устранял всех неугодных, кто мог что-то рассказать или угрожал не только ему самому, но и важным членам его секты. Таким образом, он брал на себя все грязные дела, а его богатые единомышленники оставались чистыми и неприкосновенными. Девушки умирали от пережитого стресса или гибли при странных обстоятельствах, а тайна общины оставалась нераскрытой на протяжении долгих лет. Многие молчали, потому что присутствовали при показательных «наказаниях», демонстрирующих силу системы, и потому боялись. Руководство и элита секты активно демонстрировала способность устранять угрозы своей репутации, не брезгуя никакими методами, вплоть до убийств, и умело контролируя своих членов. На любую угрозу своей неприкосновенности секта реагировала одинаково – устраняла угрозу любыми способами.
– А откуда у Матвея Геннадьевича вообще были эти записи? – спросил Суханов.
– Алиса Данилова снимала происходящее для своего блога, но под воздействием препаратов забыла выключить камеру своего телефона. Не знаю, как этого не заметили «организаторы». Матвей сделал из записи нарезку с самыми пикантными моментами, наделал копий и решил всё это использовать в своих целях.
– Получается, Алисе тоже угрожала опасность?
– Да. Если бы Воскресенский и его люди узнали, откуда видео. Но Матвей им, видимо, не выдал её.
Гуляя в тот день с собаками Юля и Илья обсуждали, что какая бы Алиса не была, а, по сути, она сыграла положительную роль во всей этой истории. Если бы не её записи, правоохранительные органы ещё долго не узнали бы о том, что творится в тайге на берегу Енисея.
В прессе о задержании сектанта Воскресенского и его общине Солнцерода написали немало. Алиса постаралась, раздавая интервью. Она снова возобновила ведение своего блога, в котором рассказывала об опыте вступления в религиозную общину, и об убийстве её «мужа». Строила из себя какого-то секретного агента, будто не по глупости попала в эту грязную историю, а была внедрена туда с высокой миссией разоблачения преступников.
«Задержаны руководитель и участники секты Солнцерода, которые более десяти лет занимались насилием, шантажом и убийствами людей, – говорилось в одной из статей. – Преступники находили жертв через соцсети и сайты знакомств, заманивали на встречи или 'языческие» празднования, а затем снимали интимные материалы под воздействием седативных препаратов и шантажировали. Под угрозой разоблачения и прилюдного позора заставляли своих жертв выплачивать огромные суммы, отписывать имущество и бизнес. Тех, кому не было чем откупиться, просто порабощали.
После задержания главаря банды и его подельников многие жертвы стали давать показания, а в телефонах и компьютерах руководителей секты нашли видео соответствующего содержания. Доказательством деятельности банды стали их переписки, которые те не успели удалить. Приоритетными целями преступников являлись девушки и молодые женщины, а также обеспеченные мужчины'.
Одна из жертв рассказала, что познакомилась со Степаном Воскресенским на сайте знакомств. Только там он представился ей Даниилом Руслановым, владельцем стоматологической клиники, богатым и щедрым. Он красиво говорил комплименты и обещал подарить ей миллион просто так. Пригласил её на встречу в гостинице в Красноярске и она приехала. Там он предложил выпить за знакомство, а очнулась девушка в номере одна. Обнажённая и в ужасном состоянии. Ей пришлось вызвать скорую, которая диагностировала отравление психотропными веществами. Через некоторое время «стоматолог» снова написал ей, потребовав двести тысяч или он сольёт в сеть её обнажённые фото и видео того, что с ней сделал. Испуганная девушка вынуждена была заплатить.
При обыске в доме у Воскресенского обнаружено большое количество денег и золота.
Как писал журналист, Воскресенский среди местных жителей давно имел дурную репутацию. Он выражал весьма радикальные взгляды в отношении женщин, которых считал какими-то низшими созданиями и неполноценными людьми. Мужчинам же, по его мнению, должно прощаться всё, любое преступление. Однако касалось это не всех мужчин. Тех, кто пожелал выйти из секты, кто не подчинялся её правилам, всячески третировали. Вокресенского и его подельников обвинили в убийствах не менее чем пяти девушек, а также бизнесмена Матвея Бреднева.
Кроме того сектанты обвинялись в преступлениях против половой неприкосновенности граждан, сексуальном насилии, финансовых махинациях, организации секты и многом другом.
«Все обвиняемые содержатся под стражей. Вину в совершении преступлений они не признают», – подчеркивал автор статьи.
После ареста Воскресенского полиция провела тщательный обыск его дома и участка. После смерти матери Степан жил один. А поскольку между его домом и соседским были несколько заброшенных строений, что происходит у Воскресенского, никто не знал. В ходе первого обыска были изъяты его два компьютера и несколько телефонов, а также денежные средства и золотые украшения, явно принадлежавшие потерпевшим. Но самые страшные находки ждали на придомовом участке. Полицейские перекопали земляной пол сарая, и нашли несколько костных останков в разных пакетах, а за домом под завалами из досок было найдено полуистлевшее женское тело в чёрном мусорном пакете. Таким образом, количество жертв значительно возросло и теперь предстояло установить личности погибших и причины их смертей. На место выехала следственно-оперативная группа, в состав которой вошли следователи, криминалисты, полицейские и эксперт.
У дома толклись зеваки, но после того, как останки были извлечены из земли и выложены на клеёнку, повсюду распространился настолько смрадный запах, что поодаль, прикрывая лица платками, остались лишь самые стойкие и любопытные.
Изучив переписки и соцсети Степана Аркадьевича, сотрудники правоохранительных органов пришли к выводу, что в виртуальной жизни основатель общины Солнцерода был куда более общительным, разговорчивым и обаятельным, чем в реальной. Он был зарегистрирован на многих сайтах знакомств, где активно переписывался с девушками, зазывал их на свидания и на встречи «настоящих язычников». Видимо, именно так он заманил сюда своих жертв.
Дом и участок убийцы производили крайне гнетущее впечатление. Маньяк совершенно не утруждал себя уборкой, поэтому в захламлённых комнатах стоял затхлый запах, к которому примешивалась трупная вонь снаружи. Добавляли участку мрачности несколько засохших деревьев и сарай с обвалившейся крышей. Скорее всего, отныне местные жители будут считать это место проклятым, и обходить десятой дорогой.
Впрочем, у следователя Романа Георгиевича Ерухимовича не было ни малейшего желания задерживаться там дольше необходимого. Он бросил взгляд на покосившийся забор, за которым виднелись голые ветви мёртвых яблонь, и направился к машине.
Соседи, собравшиеся редкой цепочкой вдоль оцепления, провожали следователя взглядами, полными смешанного чувства страха и любопытства. Кто-то шептался, кто-то просто молча смотрел, будто пытаясь разглядеть в его лице ответы на вопросы, которые они боялись задавать вслух.
– Роман Георгиевич, – окликнул его молодой лейтенант, стоявший у калитки. – Уже уезжаете?
Ерухимович обернулся. Ветер гнал по двору пожухлую листву, шевелил рваный полиэтилен на разбитом окне веранды. Из приоткрытой двери сарая тянуло сыростью и чем-то ещё – сладковатым, тошнотворным, отчего даже видавших виды оперативников передёргивало.
– Да, – ответил он коротко. – Проследи, чтобы к вечеру здесь всё опечатали.
Лейтенант коротко кивнул.
Садясь в машину, Роман Георгиевич поймал себя на мысли, что даже солнце здесь, кажется, светит тусклее, чем за пару километров отсюда. Дом маньяка словно высасывал из округи весь свет и тепло, оставляя после себя лишь серую, вязкую тишину.
Местные действительно будут обходить это место стороной. Возможно, кто-то даже попытается сжечь проклятый участок – или просто заколотит окна досками и оставит гнить под дождём и снегом. Но запах… запах смерти въелся в эти стены намертво. Его не выветрить ни временем, ни огнём.
Он захлопнул дверцу и завёл машину. Хотелось как можно скорее уехать и чем дальше – тем лучше.
