Текст книги "Брошенная в тайге (СИ)"

Автор книги: Елена Тюрина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 13 страниц)

Брошенная в тайге

Пролог

Лето 2024, день летнего солнцестояния

Когда день летнего солнцестояния подходит к концу, сгущаются сумерки, вступает в свои права особенная ночь, во время которой может случиться всё что угодно. Говорят, это самая магически сильная ночь в году. А её символами считаются вода, огонь и дикие травы. Все они в эту ночь приобретают магическую силу. В лесу это ощущается по-особенному. Пылают костры, тёплый летний воздух наполнен ароматом полевых трав и дымом, где-то рядом глухо рокочет река, прозванная в народе Большой водой. И кажется, что граница между мирами стала зыбкой, истончилась, и в реальный мир просочилась магия. Иначе объяснить всё, что происходит, нельзя. Зрелище это одновременно красивое и пугающее. Босые люди в длинных белоснежных рубахах водят хороводы вокруг костров, поют песни, воздевают руки к небу, будто просят у кого-то помощи и благословения. Среди них и старики, и молодые мужчины, и женщины средних лет, и юные девушки. Их не очень много. Человек около ста – не больше. Вся поляна, где происходит действо, освещена ярким светом костров и…портативных прожекторов. А дальше – непроглядная таёжная тьма, в которой будто маленькие звездочки мерцают светлячки. Особенно когда парочкой рядом сидят, кажется, как будто чьи-то зелёные глаза светятся. И туман ползёт, как одеяло, не высоко, в метре от земли стелется, но плотный. Наплывает на небольшие деревца и, как волна, вверх поднимается. И тогда деревца становятся на человеческие фигуры похожи. Даже если захотеть, в темноту уйти с поляны страшно. Фигуры эти, будто стражники, оцепили всё, не пропускают.

Чуть в стороне от танцующих на траве стоят корзины с едой и напитками. Каждый желающий может взять, что понравится, отведать угощение из любой корзины.

Они нарочно ушли подальше от нескромных глаз, чтобы творить свои странные ритуалы. Для любого неподготовленного человека в этом действе будет что-то удивительное, красивое, завораживающее и в то же время отталкивающее. Кто-то, возможно, может подумать, что это древние славяне празднуют праздник Ивана Купала… Но, присмотревшись, увидит много странностей в происходящем. Девушки облачены в льняные рубахи с узорами, мужчины в белые штаны и косоворотки. А под этими одеждами совсем ничего… Они танцуют сначала плавно, но постепенно ритм празднования всё ускоряется, воздух вокруг становится густым, пропитанным страстью и каждый будто чувствует это. Древние животные инстинкты вырываются наружу и берут верх над трезвым разумом. Мелодичные песни превращаются в громкие, подчас даже визгливые выкрики, танцы становятся резкими, быстрыми, дикими. Костры начинают пылать с удвоенной силой, в иссиня-чёрное небо летят яркие искры, среди деревьев мелькают тени. Теперь слышатся не только песни, но и смех, хлопки, весёлые голоса, восторженные крики. Все эти звуки смешиваются с топотом ног, треском пылающих поленьев и шорохом лёгкого летнего ветра в листве. Повсюду мелькают освещенные кострами, разгорячённые плясками лица. Происходящее вызывает у людей праздничное возбуждение и какой-то чрезмерный, особенный восторг. Взбудораженная толпа больше не сдерживает себя. Мир на эту ночь для них становится другим, исполненным желаний и возможностей.

По языческой традиции прыгают через костёр. Парами и по одному. Парни пролетают над огнём, за ними прыгают девушки и те ловят их прямо в объятия. Широко расставленными руками хватают хрупкие фигурки в белых рубахах, прижимают к себе и ловко целуют в губы. Девушки не только не сопротивляются, но и страстно отвечают.

Внимательный наблюдатель заметит, что несколько мужчин держатся обособленно, не принимая участия во всеобщем безумии. Когда эмоциональный накал празднования достигает апогея, один из них, крупный, широкоплечий, бородатый, выступает вперёд. Все замолкают, готовясь слушать. Лишь треск костров слышен, да шелест ветра в кронах деревьев. Наконец низким грудным голосом мужчина обращается к остальным:

– Сегодня особенная ночь! В эту ночь позволительно всё, и в этом нет греха, есть только любовь. Этой ночью можно любиться с кем пожелаешь! Братья и сёстры, почтим же Солнцерода! Чтоб год был плодородным и богатым! Дорогу светоносной Заряде!

После этих слов толпа как по команде расступается, и четверо мужчин откуда-то из темноты деревьев выносят на носилках, сделанных из связанных между собой веток, светловолосую девушку. Обнажённая, она лежит в живописной позе, будто лесная нимфа, непорочная и прекрасная. Носилки опускают на середине поляны меж костров. Тот, что призывал остальных почтить Солнцерода, подходит к девушке, и, остановившись у её ног, недолго смотрит на неё, потом рывком стягивает через голову рубаху, развязывает завязки штанов, и они падают вниз. Это движение – словно знак для остальных. Люди следуют его примеру, снимая с себя всё, спеша, путаясь в рубахах. Разбиваются на пары. Мужчины подхватывают девушек на руки, тащат куда-то или подминают под себя прямо тут. Некоторые отвечают им быстрыми жадными поцелуями, обнимают, согласные на всё, другие яростно вырываются, пытаются сбежать, но их тут же хватают новые мужчины. Разобрав девушек, они расходятся по поляне. Нагие парочки спешат под тень деревьев, чтобы отдать дань этой колдовской ночи, другие даже не думают о том, чтобы укрыться и, ошалевшие, предаются любви на глазах у всех.

– Во имя Солнцерода! Во имя Солнцерода! Во имя Солнцерода! – слышится разноголосый шёпот, вскоре тонущий в смешках, вздохах и стонах.

Утром, обнажённые и родные друг другу, все сидят у костров.

– Хорошо вам? – вопрошает бородатый гуру.

– Очень! – хором отвечают его довольные подопечные.

Начинает светлеть, и люди идут купаться в могучей таёжной реке. Мокрые и переполненные страстью, меняют партнёров, качаясь в траве, потом плетут венки, и, взявшись за руки, встречают солнце. А помощники ересиарха, пока никто не видит, выключают камеры и убирают оборудование для съёмок.

Оранжевый шар солнца плавно поднимается на востоке над вершинами деревьев… С его первыми лучами волшебство постепенно рассеивается, дурман отступает, уставшие люди собираются вернуться в свою обычную жизнь, унося с собой воспоминания о самой необычной ночи в году. А для кого-то – самой страшной, трагичной и разрушительной… Но об этом они ещё не знают.

Глава 1

21 июня 2025

Тогда ещё Юля не знала, что никогда не забудет этот летний день. Утром было прохладно и ветрено, а ещё тоскливо и скучно. Хорошо, что она взяла с собой тёплую рубашку. Но плохо, что забыла дома наушники. И ей приходилось слушать Матвея и выбранную им музыку. Они выехали из Лесосибирска почти два часа назад, и до Красноярска оставалось ехать ещё примерно столько же. За окном тоже не было ничего увлекательного. Серые виды провинциальной глубинки с её обшарпанными домами сменялись зеленью природы, а та, в свою очередь, снова превращалась в неинтересные посёлки и деревеньки. И так по кругу.

– Давай кофейку на заправке выпьем? – вдруг предложил Матвей.

– Можно. Только с собой возьмём, по дроге выпьем. А то я домой хочу, – ответила Юля, не желавшая нигде задерживаться.

Они свернули на заправку, и пока она ходила в дамскую комнату, Бреднев купил обоим кофе и шоколадки, заправил машину и уже сидел внутри. Девушка забралась в салон, пристегнулась, взяла свой стакан. По салону распространился божественный аромат горячего кофе. Юля рассчитывала насладиться всем этим в тишине, любуясь видами за окном, но у её отчима были другие планы.

– Зря ты учёбу бросила. Поедешь доучиваться в столицу. Там возможностей больше и вообще… Я уже всё решил, – огорошил вдруг Бреднев.

Прозвучало так, будто это что-то совершено обыденное, а не судьбоносный для неё вопрос. Юля даже кофе чуть не подавилась.

– Блин, облилась из-за тебя! – воскликнула она.

– Да там капля всего. Ничего страшного, – Матвей покосился на неё и снова стал смотреть на дорогу. – Так что насчёт учёбы?

– Нет. Я не хочу, – отозвалась она, не поворачиваясь и глядя на очередную мелькавшую за окном деревеньку.

– Я сказал – поедешь! – заявил категорично Матвей.

– Бреднев, ты бредишь! С какой стати ты вообще командуешь мной? – Юля, наконец, повернулась и посмотрела прямо на него.

– Я говорю это на том основании, что я твой отчим! – ответил он, быстро взглянув на неё и снова уставившись вперёд.

Юля презрительно фыркнула.

– Ты всего лишь мамин муж. А мне ты никто. Мамы уже больше года нет в живых. Оставь меня в покое. Просто отстань от меня.

– Пока ты не получишь высшее образование, я твой опекун.

– Нет. Я уже совершеннолетняя. Мне не нужен никакой опекун. И высшее образование мне нафиг не нужно. Отвали. Ты думаешь, я не понимаю, зачем ты хочешь меня в столицу сплавить? Чтобы жить в своё удовольствие в мамином доме, ездить на маминой машине и тратить её бабки. А я тебе мешаю.

– Тебе двадцать один год. Чем ты в таком случае планируешь заниматься?

– Мама оставила мне достаточно денег, чтобы заниматься, чем я захочу.

– Мама хотела, чтобы ты училась, а не занималась ерундой. Ты попугая за сколько купила? Сто сорок тысяч. Плюс клетка. Он тебе вообще под двести обошёлся. И кормишь фруктами и орехами. Слишком дорогая игрушка получается.

– Ты что, меня деньгами попрекаешь? – взвилась Юля. – А сам на свои развлечения гораздо больше тратишь!

– Ты сейчас договоришься, что я тебя высажу прямо тут, – пригрозил Матвей.

– Да я только рада буду, – огрызнулась Юля. – Лучше в лесу остаться, чем с тобой в одном доме жить. И с этой твоей. Не знаю, зачем я вообще согласилась ехать с тобой к бабушке. Какой смысл делать вид, будто мы семья? Удивительно, что бабушка верит.

– Моя мама – очень добрая женщина, – мягко, как с умалишённой, заговорил Матвей. – И считает тебя единственной внучкой.

Мать Матвея, Дина Владимировна Бреднева, Юлю очень любила, и в детстве та часто гостила у неё. Девочка считала Дину Владимировну бабушкой. А вот её сына терпеть не могла.

– Ничего, ты ей родных внуков скоро наделаешь, – Юля хмыкнула.

– Какая ты глупая, Юлька, – он с деланным сочувствием покачал головой.

– Не настолько глупая, чтобы не понять, что…

– Что?

– Ничего, – она демонстративно отвернулась.

– Ну, говори, раз начала.

– Пошёл ты! Сам дурак!

Машина вдруг остановилась, и Юля вопросительно уставилась на Матвея. В пылу перепалки она не заметила двоих парней, голосующих у дороги. Один из них, веснушчатый и рыжеватый, заглянул в салон. Второй был помладше, невысокий, белобрысый и с клетчатой сумкой.

– Добрый день. А до посёлка подвезёте?

– Садитесь, – кивнул Бреднев.

Юля нахмурилась. Сдались ему эти попутчики! Наверное, нарочно их взял, чтобы она помолчала.

Ребята сели на заднее сидение. Аромат мужского парфюма, которым был пропитан салон, мгновенно перебили запахи пота и чеснока. Юля поморщилась.

– Мы к отцу в больницу ездили, – поделился веснушчатый. – На автобус не успели. А следующий долго ждать.

– Братья, что ли? – не оглядываясь, спросил Матвей.

– Ага. Я Кирилл, а это Женька, – ответил тот. – Смирновы мы.

– А что с отцом?

– Да с мопеда упал.

– Ничего себе. И что, серьёзные травмы?

– Ну так… Просто на него сверху ещё мама прилегла… Поэтому у него ребро поломано. Лёгкое ему пробило.

– Мама, наверное, крупная женщина, – понимающе проговорил Бреднев.

– Ну, она говорит, что семьдесят килограмм весит. А батя считает, что там все сто семьдесят.

Матвей засмеялся. Юля же с любопытством поглядывала на парней. Младшему лет пятнадцать. Худой, долговязый, стеснительный. Старший выглядел мужественно и был довольно хорош собой. Он открыто улыбнулся Юле, заметив её взгляд, но она тут же отвернулась.

– Хорошая у вас тут трасса, – сказал Бреднев.

– Ага, это ж единственная дорога, связывающая десяток посёлков с внешним миром.

– Понятно. А как вообще тут живётся? – спросил Матвей, чтобы поддержать разговор. – Охотитесь, рыбачите?

– Да какая там охота! Есть, конечно, кто и промышляет этим, но лично я после такого не рискну в лес идти, – сказал Кирилл.

– После чего? – уточнил Бреднев.

– У нас тут в тайге охотники и шишкари девчонок замученных находили. За последние лет десять несколько случаев было.

Повисла пауза. Юля заметила, как руки отчима на руле напряглись. Его лицо стало озадаченным и, как ей показалось, расстроенным.

– Ужас какой, – сказала она. – Тут что, маньяк водится?

– Да кто ж его знает? – пожал плечами Кирилл. – Говорят, что все девушки разные, между ними ничего общего. И блондинки, и брюнетки, и полные, и худые. Кого-то опознали, кого-то нет.

Поняв, что Юле эта тема интересна, парень стал рассказывать всё, что знает.

– Я ещё читал, что все из разных городов, – добавил он. – Кто-то местный, пропал без вести, а кто-то был в розыске в другой стране или в другой области. Почему они сюда приезжали – никто не знает. Может, и правда маньяк заманивал, а потом убивал. Но никого так и не нашли пока. Да и у маньяка, вроде бы, какой-то свой почерк должен быть, жертвы между собой похожие. А тут ничего такого…

– А что, сейчас тоже находят? – Юля повернулась к ним.

Матвей же хмуро смотрел на дорогу и молчал.

– Года три уже никого не находили. Может, угомонился, – ответил Кирилл.

– А сколько всего тел было найдено?

– Ну, с десятого года, наверное, всё началось. Человек пять за всё время нашли. Но не факт, что убитых именно столько. Может, где-то в глухой тайге ещё жертвы лежат. Ненайденные пока. Были и другие, но там явно не тот случай. Кто-то заблудился, кого-то по пьяни зарезали и убийцу нашли. А вот так чтоб без явных увечий и голая – таких точно пять случаев было. И главное, их как раз примерно вот в такое время находили. Июнь, июль.

– Странно, у психов обычно весной обострение, – заметила Юля. – Хотя есть такие, кто весь год фигнёй страдает.

Она выразительно посмотрела на отчима. А потом снова повернулась к пассажирам:

– И что, ну совсем никаких следов на телах? Ничего? – усомнилась девушка, решив, что ей просто пересказывают местные страшилки, сплетни, что передаются тут людьми из уст в уста. – Вы сами-то их видели?

– Не, мы не видели. Витёк, друг мой, видел одну. Говорит, она зверями объедена была. Какие уж там следы.

– Мда… весело у вас… – Юля хмыкнула. – Мы тут иногда проезжаем, а такое впервые слышим.

Бреднев кивнул.

– О, вот тут остановите, – спохватился Кирилл. – Спасибо, что подвезли! А то пешком нам почти час тащиться.

– Да не за что, – отозвался Матвей.

– Ну, не скажите. На таких тачках обычно не останавливаются. А вы, сразу видно, человек хороший. Удачи и вам, и дочке вашей, – Кирилл задорно подмигнул, и добавил: – Красивая она у вас.

Юля демонстративно закатила глаза. И машина снова тронулась.

– Бред какой-то, да, папуля? – девушка нарочно протянула последнее слово, будто смакуя его.

– Не думаю. Деревня таёжная. Лишнего тут никто не скажет. Так что вряд ли это просто сплетни, – Бреднев никак не ответил на её издёвку.

– Надо будет почитать об этом в сети, – проговорила Юля. – Я впервые о таком слышу. Мне кажется, это выдумки всё. Интересно, зачем они нам свои имена и фамилии сказали? Вот оно нам надо?

– Тут все друг друга знают, люди привыкли вот так по простому общаться. Эх ты, городская жительница.

– Да, городская. И ни за что бы не стала жить в таких Богом забытых местах. Тут ещё и творится у них непонятно что.

– А говорила, что лучше в лесу остаться, чем со мной жить в одном доме, – напомнил Матвей.

– Я шутила.…Э, а зачем ты свернул на эту дорогу?

– Через лес короче. Быстрее домой доедем, – невозмутимо сказал Матвей.

– Ммм… – Юля напряжённо уставилась в окно.

Ей безумно хотелось спать. Машина мягко покачивалась на неровностях грунтовки. Дома остались позади. Теперь по обе стороны тянулся лес – сначала редкий, смешанный, потом всё более густой, хвойный. Сосны и ели смыкались над дорогой, образуя зелёный туннель, сквозь который пробивались косые лучи солнца.

Юля смотрела в окно, наблюдая, как мелькают стволы деревьев. У неё слегка кружилась голова и клонило в сон.

Звонок телефона Матвея прозвучал неожиданно громко в тишине салона. Он достал аппарат, одной рукой продолжая держать руль.

– Да, привет. Что? А, едем.

Его голос был спокойным, деловым. Юля украдкой посмотрела на него.

Он сказал название посёлка, через который они только что проехали.

– Ждёшь? Ну, отлично, – проговорил Матвей в трубку. – Скоро будем.

Он положил телефон на панель приборов и включил чуть громче музыку.

Машина свернула с основной грунтовки на ещё более узкую дорогу, скорее даже на широкую лесную тропу. Сосны здесь стояли плотнее, их ветви местами касались крыши автомобиля. Солнце сюда попадало с трудом, поэтому здесь начинало темнеть гораздо быстрее, чем на открытой местности.

Юля достала телефон, глянула время и обнаружила, что связь пропала.

– Жесть. Тут связи нет, – пробормотала она недовольно.

– Да, связь тут нестабильная, – кивнул Бреднев. – Может прерываться, а может пропасть совсем и не появляться несколько километров.

Юля положила телефон рядом на сидение и не заметила, как он соскользнул вниз на пол.

Машина продвигалась вперёд, подпрыгивая на корнях и камнях. Глухой стук днища о неровности отдавался в салоне, заставляя Юлю каждый раз вздрагивать. Она сжала пальцы на коленях, чувствуя, что очень хочется спать.

Дорога становилась всё уже. Ветви то и дело легонько царапали бока машины, издавая тихий скрежещущий звук. Впереди показался поворот, за которым дорога, казалось, совсем исчезала в густой хвое.

Внезапно музыка в салоне начала прерываться. Чистый звук сменился шипением, а затем вовсе пропал. Матвей потыкал кнопки на магнитоле, но в ответ – только тихое потрескивание.

– Приём здесь тоже плохой, – пробормотал он, выключая радио.

Его взгляд скользнул к навигатору, который уже несколько минут показывал только серый экран с надписью «Нет сигнала». Наступила полная тишина, нарушаемая только шуршанием шин по лесной подстилке и редким щелчком ветки о стекло. Юля отвернулась к окну и закрыла глаза.

Глава 2

Пришла в себя она внезапно, будто резко вынырнула из воды. Ещё утром она держала в руках чашку горячего кофе и смотрела из окна автомобиля на пролетающие мимо пейзажи. Теперь же её ладони были исцарапаны корой и ветками, а единственным звуком был отчаянный стук её собственного сердца. Тайга обступила плотным кольцом, безжалостно отрезав от прежней жизни. Здесь не было дорог, не было людей, не было даже привычного горизонта. Только бесконечная зелень, уходящая в небо, и осознание того, что она осталась одна наедине с этой дикой, равнодушной красотой.

Вокруг стояла тишина. Не та, что успокаивает, а та, что давит, оглушает.

Неужели он решил вот так проучить её? Неужели осуществил свою угрозу высадить её в лесу? Если да, то очень неудачная шутка. Юля подумала, что даже готова вернуться в университет, лишь бы это всё оказалось сном. Если сейчас на дороге появится его машина, и он остановится, чтобы с самодовольным видом объявить, что пошутил, она даже не обидится и не станет на него злиться. Но он не появлялся.

«Нет. Нет, это неправда. Он не мог. Он не мог меня бросить. Здесь. Посреди этого… этого ада!» – эта мысль билась в голове, и хотелось закричать, но крик застревал в горле, разрывал её изнутри. Мир вокруг поплыл, деревья превратились в зелёно-коричневые пятна, а земля под ногами стала зыбкой, как болото.

Юля стояла, как вкопанная, посреди этого зелёного, бесконечного кошмара. Тишина нарушалась лишь шёпотом ветра в кронах. Юля не знала, как она здесь оказалась. Последнее воспоминание было туманным, словно сон.

Машина исчезла. Вообще всё исчезло. Юлю немного подташнивало, во рту горчило. Возможно из-за того, что она сегодня совсем ничего не ела. Лишь кофе выпила. «Он уехал. Он уехал!» – эта мысль пронзала как молния. Холодный пот выступил на лбу и струйками стекал по вискам, смешиваясь со слезами. Вокруг сгущалась темнота, и каждый шорох, каждый треск ветки представлялся шагами приближающегося хищника. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Она не знала, что ей делать, куда идти. Где-то внутри ещё таилась смутная надежда на то, что может быть это всё-таки шутка, и он сейчас вернётся. Но время шло, а он не возвращался. Девушка зря всматривалась в дрожащую от ветра зелень и сгущающиеся сумерки. Ни звука приближающегося автомобиля, ни света фар не было. Юля расплакалась. Это был не просто шок. Это был крах. Крах всей её жизни. Теперь она была одна. Совершенно одна в этом безжалостном, диком мире.

Воздух выбило из лёгких от осознания, что он просто уехал. Наверное, она всё-таки заснула, а он взял и оставил её здесь. Посреди этой проклятой тайги. Нет! Этого не может быть! Он не настолько сумасшедший! От слёз всё вокруг расплывалось.

Юля никогда не забудет свои первые ощущения после того, как поняла, где находится. Когда она поднялась и осмотрелась, земля под ногами была мягкой, устланной опавшей хвоей и влажным мхом, и каждый шаг сопровождался тихим шорохом. Теперь она стояла посреди бескрайнего леса, где деревья, словно гигантские стражи, упирались в тёмно серое, безразличное небо. Тайга. Слово, которое раньше вызывало лишь смутные ассоциации с приключениями и дикой природой, теперь стало синонимом абсолютного ужаса.

Первая волна паники накатила, когда она осознала, что машина, которая ещё недавно была её единственной связью с миром, пропала, оставив после себя лишь звенящую пустоту. Стук сердца отдавался глухим шумом в ушах. «Нет, это не может быть правдой», – шептали губы, но реальность была неумолима. Её просто оставили. Бросили.

Мысли метались, как испуганные птицы. Зачем? Как такое возможно? В голове проносились обрывки их разговора, ссоры, которые теперь казались такими глупыми и бессмысленными. Была ли это шутка? Жестокая, нелепая шутка? Но лес не смеялся. Он молчал, наблюдая за ней своими тысячами глаз-листьев.

Страх холодными пальцами сжимал грудь. Это был не тот страх, который испытываешь перед грозой или тёмной улицей. Это был первобытный, всепоглощающий ужас перед неизвестностью, перед неведомыми силами. В голову лезли жуткие рассказы местных о найденных в лесу мёртвых девушках.

Ощущения обострились до предела. Каждый шорох в кустах заставлял вздрагивать. Каждый треск ветки казался шагами хищника. Хотелось кричать, звать на помощь, но голос застревал в горле, превращаясь в жалкий хрип. Безумно хотелось пить.

Она огляделась, пытаясь найти хоть какой-то ориентир, хоть что-то знакомое, какое-то место, которое они проезжали, что-то, что она видела из окна машины. Но вокруг были только деревья, деревья и ещё раз деревья. Они казались одинаковыми, бесконечными, сплетающимися в непроходимую стену. От них кружилась голова.

Так вот зачем он свернул на лесную дорогу. Чтобы оставить её здесь на погибель. Внутри боролись два желания: бежать, куда глаза глядят, спасаясь от этого кошмара, и замереть, спрятаться, надеясь, что всё это как-то само собой разрешится. Юля чувствовала себя пойманной в ловушку, где единственным выходом было принять эту ужасную реальность.

Слёзы текли по щекам. Это были слёзы отчаяния от одиночества, от осознания своей полной беспомощности. Но где-то глубоко внутри, под слоем страха и паники, зарождалось другое чувство. Инстинкт выживания. Инстинкт, который говорил: «Ты должна что-то делать».

Она глубоко вздохнула, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Тайга была не просто огромной, она была обитаемой. Где-то здесь жили люди, проходили тропы, протекали реки.

Юля осознала, что находится на лесной дороге. Разглядела следы покрышек. Дорога не широкая, но возможно, если идти по ней, то она приведёт к людям. Должны же быть тут какие-то населённые пункты…

Первый шаг был сделан. Неуверенный, дрожащий, но шаг. Шаг в неизвестность, навстречу дикой природе. И в этом шаге, несмотря на весь ужас, была крошечная искра надежды на то, что она сможет найти выход.

Юля шла долго. По крайней мере, ей так казалось. Но когда совсем стемнело, она уже не могла разобрать ничего вокруг. Боясь сбиться с пути и потерять дорогу, девушка решила переждать ночь на месте, а утром продолжить путь. Благо, была середина лета, и хоть к ночи заметно похолодало, замёрзнуть насмерть ей точно не грозило. Поплотнее завернувшись в свою рубашку, она присела у ствола какого-то дерева, привалилась к нему спиной и стала слушать тайгу. С собой у неё не было ничего – ни сумки, ни телефона. Ни даже бутылочки с водой. Её бросили там на верную смерть.

Всю ночь она не сомкнула глаз, напряжённая и готовая в любой момент бежать. Ей казалось, что на неё со всех сторон хотят напасть хищные звери. Или змеи сползаются со всего леса к ней, чтобы ужалить. Хотя пока единственными, кого она привлекла своим присутствием, были комары. Юля накинула капюшон на голову. Благо он был довольно объёмный и, стянув его края, можно было даже немного прикрыть лицо. Руки Юля прятала в рукава, натянув их до самых кончиков пальцев. Ноги от укусов защищали джинсы и кроссовки. Кроме этой одежды у неё не было ничего.

Видимо, она всё-таки забылась коротким сном на какое-то время. Потому что когда открыла глаза, уже светало. Последнее, что помнила Юля, – звучание какой-то негромкой мелодии из магнитолы автомобиля, и запах туалетной воды её спутника, смешанный с запахом ароматизатора в машине. А сейчас снова она пришла в себя в тишине. Не той, что бывает после грозы, а абсолютной, давящей, пропитанной запахом сырости. Открыла глаза, и мир предстал перед ней в оттенках зелёного и коричневого. Высокие, молчаливые деревья смыкались над головой, словно своды древнего собора, а под ногами шуршал ковёр из опавшей хвои. Ни следа, ни звука, кроме собственного сбивчивого дыхания. Она была одна. Потерянная. И это было только начало.