Текст книги "Мой вечный странник"
Автор книги: Елена Свиридова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 19 страниц)
Через минуту раздался негромкий стук в дверь.
– Войдите, – произнесла Лариса напряженным, чужим голосом.
Дверь отворилась, и в палате появился Костя Астахов с огромным букетом светлых желтоватых роз. Он был бледен, на осунувшемся лице вспыхнул лихорадочный румянец и почти сразу исчез. Шагнув вперед, он нерешительно остановился, прижимая к себе букет, молча поглядел на Ларису покрасневшими от бессонных ночей глазами из-под опухших век.
Лариса, продолжая нервно курить, смотрела то на него, то на букет, и вдруг ей стало смешно. Блеклые розы в его руке были точно такого же цвета, как и его ресницы, какие-то желтовато-выцветшие. Она почувствовала, как напряжение спадает с нее, облегченно вздохнула, даже улыбнулась и сказала:
– Привет.
Губы его задрожали, но он ничего не ответил, резко бросился вперед, положил розы к ее ногам и упал перед ней на колени.
– Господи, Лариса! Неужели я вижу тебя! – Он схватил ее руку, поднес к губам и стал осыпать поцелуями.
– Да что ты, не надо, – растерянно сказала Лариса, осторожно убирая руку.
– Я так ждал этого дня, так ждал, – воскликнул он с мелодраматическим пафосом. – Если бы ты могла представить, что было со мной все это время! Я жил только мыслью о нашей встрече, не спал ночами, думая о тебе. Я бродил по квартире и трогал каждую вещь, которой касалась твоя рука, я плакал в подушку, на которой еще сохранялось тепло твоей щеки, я целовал домашние тапочки, в которых ты ходила!
«Какой ужасный фарс, – промелькнуло в сознании Ларисы. – Что ж, и поделом мне…» Она встала, медленно подошла к окну, поглядела на осыпанные золотом листья деревьев, на голубоватую дымку старого парка, уходящего за угол здания. На душе стало спокойно и ясно.
Константин, не вставая с колен, подполз к ней, уткнулся головой ей в бедро. Лариса осторожно отстранила его, быстро прошла на середину палаты и, глядя на Константина, тихо, почти шепотом произнесла:
– Зачем вы говорите, что целовали землю, по которой я ходила? Меня надо убить…
– Что? – испуганно пробормотал Костя, вскинув на нее свои опухшие глаза в выцветших ресницах.
Стоя все в той же позе и словно не замечая его, Лариса заговорила совсем тихим, обычным голосом. Но почему-то при звуках ее голоса у Константина возникло ощущение почти гипнотического воздействия.
– Я так утомилась! Отдохнуть бы… отдохнуть… – Лариса медленно подняла голову, закинула за нее руки и словно превратилась в грациозную статую. – Я – актриса. – Произнеся это, она вдруг опустилась на пол, села в свободной позе и продолжала: – Он не верил в театр, смеялся над моими мечтами, и мало-помалу я тоже перестала верить и пала духом… О чем я? Я говорю о сцене. Теперь уж я не та… Я уже настоящая актриса, я играю с наслаждением, с восторгом, пьянею на сцене и чувствую себя прекрасной. А теперь, пока живу здесь, я все хожу и думаю, думаю и чувствую, как с каждым днем растут мои душевные силы.
Константин, продолжая стоять на коленях, замер в неподвижной позе, не смея шелохнуться, и потрясенным взглядом смотрел на Ларису. А она вдруг повернулась к нему и заговорила так проникновенно, что у него чуть не полились слезы из глаз:
– Я теперь знаю, понимаю, Костя, что в нашем деле – все равно, играем мы на сцене или пишем, – главное не слава, не блеск, не то, о чем я мечтала, а умение терпеть. Умей нести свой крест и веруй. Я верую, и мне не так больно, и когда я думаю о своем призвании, то не боюсь жизни.
Лариса замолчала. Константин схватился за голову и прокричал:
– Господи! Какая актриса! Какая ты потрясающая актриса… Я уничтожен, у меня просто нет слов.
– Ну зачем же так? – улыбнулась Лариса, встала, взяла сигарету, перешла к креслу. – Это был чистый экспромт. Я вспомнила этот монолог Нины Заречной, который читала когда-то на вступительных экзаменах, потому что ты вдруг ужасно напомнил мне Треплева. Такой же беспомощный, самовлюбленный, сентиментальный… – И, почти не меняя интонации, Лариса снова перешла на чеховский текст: – Хорошо было прежде, Костя! Помните? Какая ясная, теплая, радостная, чистая жизнь, какие чувства – чувства, похожие на нежные, изящные цветы… – Она протянула руку к букету роз. – Помните?
– Господи, Лариса! Да что ты со мной делаешь?! – Астахов закрыл лицо руками и всхлипнул. – Это невозможно… Я без ума от тебя. Теперь, когда ты свободна, нам никто не помешает быть вместе! Скорее выходи из больницы, мы снова будем работать, мы никогда не расстанемся, мы будем вместе всегда, всегда…
– Нет, – ответила Лариса, глядя на него спокойным ясным взглядом, и заговорила дальше, мешая текст пьесы с собственными словами: – Я люблю его. Я люблю его даже сильнее, чем прежде… Я поняла это слишком поздно, но это ничего не меняет. Мне все равно, живой он или мертвый. Я люблю его, люблю страстно, до отчаяния люблю.
– Как ты можешь говорить так? – воскликнул Астахов безумным голосом. – Мы так любили друг друга…
– Возможно, – равнодушно сказала Лариса, потушив сигарету. – Я не жалею о том, что было. Бессмысленно жалеть о прошлом, потому что все равно нельзя ничего изменить. Но между нами все кончено, Костя. Мы никогда не будем вместе. Ты жалок, смешон.
– Как Константин Треплев? – взяв себя в руки, с ухмылкой произнес Астахов. – Ты просто поиграла мной, как марионеткой, а потом решила выбросить на помойку? Нет, дорогая, из этого ничего не получится! – Он бросился к Ларисе, замахнулся для удара.
Лариса вскочила с кресла, испуганно попятилась к стене. Константин резко опустил руку. Произнес мрачно:
– Нет, я не способен тебя ударить. Лучше я поступлю, как мой тезка, Константин Треплев. Ты хочешь, чтобы я тоже застрелился? Ведь хочешь, да?
– Я совсем этого не хочу, – торопливо ответила Лариса, оправившись от испуга. – Какая глупость. Я думаю, ты и стрелять не умеешь.
– Умею, – процедил Астахов сквозь зубы. – Еще как умею.
– Ладно, хватит. Закончим этот дурацкий фарс. Я просто давно не играла, захотелось вдруг прочесть монолог Нины Заречной. Не думала, что это тебя так взбесит. А теперь оставь меня, я устала.
– Я приду завтра, если не застрелюсь, – произнес Константин и направился к двери.
– Нет, не приходи. Я больше не хочу тебя видеть. Ни завтра, никогда.
Он быстро вышел, больше ничего не сказав.
Проводив его взглядом, Лариса подумала, что он просто сумасшедший. Хоть лечится в психушке она, но ей кажется, что он гораздо более сумасшедший, чем она. И при этом такой фальшивый, такой жалкий… Как же она могла влюбиться в него? Невероятно. Ей вспомнились слова Джека: «…с нами со всеми происходят иногда невероятные вещи. Каждый может влюбиться без памяти и в самое необыкновенное, и в совершенно заурядное существо, переломать всю свою жизнь, а потом думать с удивлением – что же это было со мной? Зачем я это сделал?..» Лариса не сомневалась, что, конечно же, именно так было с ней, но хватит об этом, хватит! Ведь этот замечательный врач говорил ей и другое: не казните себя за свои прошлые поступки, к любому поступку можно подойти с осуждением, с оправданием и с пониманием. Когда приходит понимание, оценка уже не требуется. Совершенный вами поступок занимает свое место в прошлом, а вы начинаете жить настоящим… Лариса подумала, что прав был Евгений Борисович, во всем прав.
В середине того же дня по одному из подмосковных шоссе в потоке машин, ничем особенным не выделяясь, ехала черная «Волга» с тонированными стеклами. Она все больше удалялась от города на довольно большой скорости, но вдруг резко затормозила и свернула прямо в лес. Проехав какое-то расстояние по неширокой, но хорошо утрамбованной просеке, она вскоре скрылась за деревьями и потерялась из виду. Через некоторое время она снова выехала на асфальтированный тракт, идущий вдоль леса, и двинулась в неизвестном направлении. Кругом было совершенно безлюдно, по дороге не попадалось ни одной встречной машины. Наконец «Волга» достигла охраняемой территории, обнесенной колючей проволокой, и остановилась у пропускного пункта. К ней подошли вооруженные охранники, потом ворота распахнулись, пропуская машину внутрь. Как только «Волга» миновала ворота, они снова закрылись.
Дальше асфальтированная дорога снова шла через лес, куда не проникали никакие посторонние звуки, слышен был только шелест осенней листвы и беззаботное щебетание птиц. Через некоторое время за деревьями показались какие-то постройки, и вскоре машина подъехала к населенному пункту, со стороны напоминавшему обычный поселок городского типа. Вдоль улицы ровными рядами стояли бревенчатые и каменные дома, чуть в стороне блестел позолоченный купол церкви, а на довольно большой центральной площади возвышалось кирпичное здание с высоким парадным крыльцом и большими окнами.
Машина обогнула это здание и остановилась у заднего фасада. Из нее вышел мужчина в современном элегантном костюме, с «дипломатом» в руках и, сделав шоферу знак рукой, направился к едва заметной двери, находящейся в углублении кирпичной стены.
Он поднялся на второй этаж, открыл ключом одну из дверей, выходящих в коридор, и исчез за ней. Через некоторое время он появился снова совершенно преобразившимся. На нем было странное одеяние, напоминавшее облачение православного священника, но только серого цвета, а вместо креста на его груди красовался массивный амулет с изображением человеческого лица. Неторопливой походкой уверенного в себе человека он направился по коридору в другую часть здания и через некоторое время появился на высоком крыльце, выходящем на площадь. А туда уже, шествуя строевым шагом, стекались люди из окрестных домов. Они двигались молча, рука об руку, с гордо поднятыми головами, а в глазах большинства горел фанатичный блеск. С каждой минутой их становилось все больше и больше, среди них было много совсем молодых юношей и девушек. Все они были в одинаковой серой форменной одежде, аккуратно подогнанной по фигуре и перетянутой в талии кожаным ремнем с кобурой. В руках они держали лозунги и транспаранты, на которых красовались надписи:
«Свобода. Равенство. Братство», «Чистота нации – чистота духа!», «Да здравствует Возрождение Великой России!», «Все богатство раздать бедным!», «Бороться до конца, до победы, с оружием в руках, а если придется, сложить головы за идею».
Когда площадь была заполнена до отказа, перед самым крыльцом появился небольшой духовой оркестр и грянула музыка, в странном сочетании звуков которой угадывалась мелодия то «Интернационала», то «Гимна Советского Союза», то марша «третьего рейха».
Потом снова наступила тишина, и тогда худощавый человек в серой мантии взял в руки микрофон и произнес возвышенным голосом:
– Братья и сестры, русские и россияне! Истинные дети прекрасной земли русской! Близится час перемен! Наше многострадальное отечество стоит на пороге великих свершений, своего обновленного рождения! На исходе время старого мира. Но вы не должны забывать, что в этот период нечестивый зверь особенно опасен в своей предсмертной агонии. Он пытается искушать истинных патриотов, принимая разные обличья. Но вы не должны верить ни обещаниям лживых, лицемерных российских политиков, ни псевдонаучной пропаганде из-за океана. Наша так называемая демократия является по сути ложью и лицемерием и может привести страну только к гибели. Еще большую опасность представляет собой американская агрессия. Нам не нужны советчики и помощники с Запада, поклоняющиеся только власти денег!
Одобрительный гул пронесся в толпе. Кто-то крикнул:
– Долой грязных демократов!
– Долой жидов!
– Янки, убирайтесь вон!
Говоривший на крыльце подождал, пока крики затихнут, и в наступившей тишине снова зазвучал его голос:
– Россия – страна высочайшей и древнейшей антично-византийско-славянской культуры, самое многочисленное и могучее образование белой расы! И эта истинная арийская держава не нуждается ни в лжепророках, ни в псевдопомощниках и советчиках! Но мы понимаем, что пробуждение и обновление России невозможно без Вождя, истинного Хозяина русской земли! – При этих словах оратор схватил свой амулет, снял с шеи и высоко поднял над головой.
В толпе раздались восторженные возгласы:
– Да здравствует великая Россия!
– Да здравствует великая шестая раса!
Оратор одобрительно хлопнул в ладоши, потом продолжал:
– Мы долго ждали, что он явится нам, подлинный Вождь, не принадлежащий ни к какой партии, не продавший свою душу ни лживым политикам, ни агрессорам из-за океана! Теперь мы знаем, что он есть! Он долго скрывал свое настоящее лицо, неузнанный ходил среди нас. Потом он поднялся высоко, на зависть корыстным честолюбцам, достиг богатства, славы, политической власти, которые для него ничего не значили. Но вот был подан знак свыше, и он пожертвовал всем, своей постыдной частной собственностью, своими личными амбициями, пожертвовал даже собственной земной жизнью, чтобы стать истинным Второрожденным Вождем святой Руси!
По толпе пронесся гром аплодисментов. Человек на трибуне поднял руку, все стихло, и он продолжал:
– Теперь наконец он перестал скрываться и явился к нам. Дорогие братья и сестры! Он уже здесь, с нами, и скоро предстанет перед вашими светлыми очами и поведет вас на борьбу с нечестивым царством тьмы, не личной славы ради, а по воле народа и Бога.
Толпа застонала, готовая забиться в фанатичном экстазе. Раздались выкрики:
– Да здравствует Вождь!
– Слава Второрожденному!
– Мы хотим видеть Вождя!
Оратор выдержал недолгую паузу, потом поднял вперед вытянутую правую руку, а левой снова взялся за микрофон.
– Братья и сестры, сейчас вы можете разойтись по домам, чтобы подготовиться к встрече с нашим Второрожденным Вождем. Ждать осталось недолго. О месте и времени встречи вас дополнительно оповестят. – Он отложил микрофон, сделал знак оркестру, который тут же заиграл все тот же странный гимн, а сам неторопливо удалился внутрь здания.
Пройдя по коридору, он вышел на лестничную площадку, спустился вниз, огляделся, прислушался, потом спустился еще на два марша, отпер ключом металлическую дверь и оказался в подвале здания. Скинув серую мантию, остался в обычной рубашке и брюках. Через минуту он заглянул в одно из подвальных помещений и произнес, обращаясь к кому-то:
– Приведите его.
Где-то защелкали замки, заскрипели дверные петли, и к недавнему оратору двое охранников в серой форме подвели скованного наручниками Артема.
– Оставьте нас одних. Следите за зданием, чтобы никто не проник внутрь, – распорядился стриженый мужчина.
– Слушаюсь, господин Стручков, – отозвался один из охранников.
– Будет исполнено, господин Стручков, – произнес второй.
– Как самочувствие, господин Сосновский? – обратился Стручков к Артему наигранно доброжелательным голосом.
– А вас это очень интересует? – резко ответил Артем.
– Конечно. Мы возлагаем на вас большие надежды.
– Боюсь, вы зря их возлагаете. – Артем, с трудом шевеля руками в наручниках, вытащил сигарету, изловчившись, закурил.
– Вы меня разочаровываете, – вздохнул Стручков. – Я надеялся, что вы, будучи умным человеком, перестанете упрямиться, как капризный ребенок. У вас ведь нет вариантов, неужели до сих пор не поняли?
– Да идите вы на…! – брезгливо сказал Артем. Стручков поднялся, глаза его сузились и превратились в щелочки.
– Зачем же так грубо, Артем Иннокентьевич? Вы же не существуете. Мы достойно похоронили вас. Я думаю, теперь самое разумное – это принять, наконец, мое предложение и поскорее заняться делом.
– Скажите, а почему вы не сумели застрелить меня там, в аэропорту? Ведь все было заранее подстроено. Неужели ваш киллер промахнулся? – с усмешкой спросил Артем.
Стручков нахмурился, задумчиво поковырял пальцем в ухе, собираясь с мыслями. Потом стал неторопливо отвечать, словно рассуждая вслух:
– Когда вы отказались со мной сотрудничать, еще там, в самолете, я действительно хотел вас убить, но в последний момент передумал. Вы слишком подходите мне, и я не могу так легко отказаться от столь удачной кандидатуры. Вы молоды, умны, образованны, богаты, у вас высокий общественный и политический рейтинг, прекрасные зарубежные связи. При этом вы действительно не принадлежите ни к какой партии, организации, секте, то есть вполне независимая личность. Нам нужен именно такой Вождь! – Голос Стручкова вдруг зазвенел, как на трибуне, и он продолжал, все больше входя в экстаз: – Великий верховный Вождь истинных патриотов, являющийся одновременно обособленным и всеобщим лицом! Живой символ, божественный монарх, отец и повелитель, призванный свыше…
– Послушайте, вы ведь образованный человек, юрист, как же вы можете нести такую чушь? – спросил его Артем.
– Нет, вы действительно как ребенок. Неужели вы думаете, что я сам в эту чушь верю?
– Не думаю, поэтому и удивляюсь, как у вас поворачивается язык. – Артем снова брезгливо скривился.
– Хотите, я раскрою вам карты? – интригующим шепотом проговорил Стручков. – Я все просчитал. Как только мы совершим переворот и захватим власть, мы с вами станем главными партнерами. Я делаю на вас очень большую ставку. Именно вы станете исполнять обязанности вождя нашей державы, не буду повторяться, но у вас для этого есть все данные. Я же, оставаясь в тени, буду контролировать вашу деятельность, направлять вас. Вместе мы достигнем неограниченной власти и вознесем страну на вершину славы.
– А что будет делать эта ваша секта обезумевших маньяков? – спросил Артем. – Тоже руководить страной?
– Да что вы, ей-Богу! – обиделся Стручков. – За кого вы меня принимаете! Все это тупое быдло нужно только на время, на переходный этап, как мощная сила, сметающая все на своем пути. Они хорошо натренированы, фанатичны, целеустремленны, бесстрашны и безжалостны. Мы временно их используем, а потом, когда мы придем к власти, они нам больше не понадобятся.
– Стало быть, вы пустите их на верную гибель в качестве камикадзе, – произнес Артем.
– А зачем еще они нужны? Мы же собираемся установить просвещенную монархию, а не полицейское государство или фашистскую диктатуру.
– Да, нелегкую задачу вы себе поставили, – протянул Артем. – А если я соглашусь, вы все равно будете держать меня в подвале и только иногда выводить отсюда и показывать вашим фанатам. Ведь так?
– Ну почему, тут возможны варианты.
– Но вы же не сможете выпустить меня отсюда. Я слишком известен, поднимется скандал, вся ваша операция может оказаться под угрозой срыва.
– Мне кажется, вы начинаете более разумно смотреть на вещи. – Стручков улыбнулся. – Во всяком случае, такой разговор мне нравится больше. Скажу вам вот что… Если вы похоронены, то вы уже и политический труп. Это первое. И второе… Мы можем сделать с вами все, что угодно. Можем вас воскресить. Объявить, что произошла ошибка, случайно у вас были похищены документы, по ним похоронили кого-то другого. В ходе расследования следователю Стручкову удалось это выяснить. Какое-то время я специально прятал вас, опасаясь новых покушений. Потом я найду якобы вашего убийцу, посажу его за решетку, а вас выпущу на свободу и буду держать под своим зорким наблюдением. Но меня больше устраивает другой вариант. Вы явитесь народу уже после захвата власти, а пока поживете здесь, в нашей общине, и будете вдохновлять своим светлым образом славных воинов в их борьбе с «князем тьмы». В конце концов, мы можем сделать из вас Иисуса, Кришну, при большом желании даже Магомета, все, что захотите. – Стручков откинулся на спинку стула и поглядел Артему в глаза. – Решайте, времени осталось мало.
– Я должен подумать, – сказал Артем. – Дайте мне еще немного времени.
– Последний срок – до завтрашнего вечера, – Стручков самодовольно улыбнулся. – Видите, какой я щедрый. Я даю вам еще почти полтора суток! Отдохните сегодня ночью, постарайтесь хорошенько выспаться. Завтра вас выведут на прогулку во внутренний двор, вы еще раз поглядите на свою будущую паству…
– А если я все-таки откажусь? – Артем поглядел в глаза Стручкову и повторил: – Что вы сделаете, если я откажусь, несмотря ни на что? Убьете меня и закопаете в этом подвале?
– Возможно, – задумчиво произнес Стручков. – Тут нет особой проблемы, повторяю, вы ведь и так не существуете. Но мне бы очень не хотелось такого финала. Существуют другие способы воздействия… Конечно, они не новы, но почему бы не воспользоваться полезным опытом? У вас есть жена… – Стручков сделал выразительную паузу. – Завтра как раз я собираюсь побеседовать с ней в больнице…
Артем вздрогнул, как от удара, и, сдерживая себя из последних сил, опустил голову и замолчал.
Стручков усмехнулся, глядя на него, глаза его снова сузились.
– Ну что, Артем Иннокентьевич, вы готовы? – спустя минуту почти даже ласковым голосом произнес он.
– К чему? – спокойно спросил Артем, поднимая голову и глядя ему в щелки глаз.
– Встретиться с вашим народом, который ждет своего Вождя, – ухмыльнулся Стручков.
– Оставьте меня в покое, – резко сказал Артем. – Я прекрасно понимаю, что этот раунд я проиграл. Но прежде чем сделать следующий ход, я должен как следует подумать.
– Думайте, – усмехнулся Стручков. – Я даю вам достаточно времени. А теперь я должен ехать. У меня много работы. – Он приблизился к Артему и прошептал: – Вы ведь знаете, я очень успешно расследую ваше убийство. Конечно, я уже напал на след преступника. Возможно, я скоро даже дам интервью в прессе… Потом будет громкий процесс, вынесут приговор. Я буду скромно принимать поздравления… А знаете, кто окажется вашим убийцей?
Артем промолчал, только губы его чуть заметно дрогнули, а руки, невольно сжавшиеся в кулаки, бессильно опустились на колени под тяжестью наручников.
– Неужели не догадались? Ну ладно, поразмыслите на досуге. Желаю приятного отдыха. – Стручков встал, сделал знак рукой.
Тотчас появился охранник.
– Уведите, – сказал Стручков.
– Какие еще будут указания? – спросил охранник.
– Никаких. Продолжайте действовать по плану, – произнес Стручков и двинулся вверх по лестнице.
После встречи с Ларисой Константин Астахов был совершенно не в себе. Он не мог примириться с мыслью, что любимая женщина отвергла его. Теперь, когда она стала совершенно свободной, когда уже никто и ничто не могло помешать им быть вместе, она не желала больше его видеть! Жестокие слова, сказанные ею на прощание, нанесли ему смертельную обиду. Конечно, он мог бы со временем это понять и простить, если бы она не издевалась над ним, над его чувствами. Он с отвращением вспоминал весь этот дурацкий спектакль, разыгранный перед ним, свои страдания, унижения. Как она могла так поступить с ним!
Ее поведение не только уязвляло его самолюбие, не только ранило его сердце, но разрушало все дальнейшие планы и мечты. Жизнь становилась пустой и бессмысленной. Карьера, слава, богатство, любовь – все ускользало от него вместе с Ларисой, и это просто бесило его. Он должен немедленно с ней объясниться, заставить ее изменить свое решение, или… Или ей придется пожалеть об этом! Он никогда никому не позволит так обращаться с собой.
Астахов накинул куртку, сунул в карман пачку сигарет и решительно вышел из квартиры. Жажда мести поднималась в его душе…
Дмитрий Сергеевич за короткий срок сумел собрать довольно обширные сведения обо всех подозреваемых. Больше того, ему с помощью своих сотрудников удалось разыскать нескольких свидетелей трагического происшествия в аэропорту Шереметьево-2. Сначала они не желали ничего говорить, но Дмитрию удалось убедить напуганных людей, что им ничто не угрожает. Показания свидетелей составляли довольно странную картину, явно не совпадающую с официальной версией. Во-первых, некоторые из них слышали звук выстрела, раздавшийся где-то поблизости. Стручков же недавно заявил, что преступление совершено наемным убийцей, снайпером, который стрелял с большого расстояния, потому и сумел скрыться. Во-вторых, один из свидетелей, находившийся поблизости от Артема Сосновского, видел его лицо в момент падения. Оно действительно было в крови, но отнюдь не показалось изуродованным. В-третьих, трое человек рассказали, что примерно в то же время видели странного человека в маске, который пронесся мимо них. Кто-то попытался даже его остановить, но тот объяснил, что он актер, участвующий в съемках фильма, и попросил на ходу, чтобы люди не мешали ему работать. Все произошло настолько стремительно, что растерянные свидетели происшествия не успели ничего толком сообразить и сразу потеряли его из виду. Еще через некоторое время в детективном агентстве появились пожилые женщина и мужчина, которые в подробностях рассказали о повторном появлении на аэровокзале врачей и санитаров после того, как раненого уже увезли.
– Интересная получается история, – сказал Джеку Дмитрий Сергеевич, удобно расположившись в его кабинете за большим письменным столом. – Если наши свидетели говорят правду, то вполне можно предположить, что на Сосновского покушались не один, а двое убийц. Первый был профессионал, а второй, похоже, любитель-маньяк.
– Так кто же из них его ранил? – спросил Джек.
– Я думаю, что первый действительно стрелял с большого расстояния, но его успел опередить другой. Будучи дилетантом в этом деле, он не сумел попасть точно, а только ранил Артема, возможно, не сильно, но вполне достаточно, чтобы тот потерял сознание. Вероятнее всего, наемный киллер взял его на мушку и спустил курок именно в тот момент, когда Сосновский покачнулся и начал падать. Поэтому киллер и промазал. Получается, что один убийца помешал другому и тем самым случайно спас человеку жизнь.
– Да, действительно интересно, – произнес Джек. – Я многое вижу в этой истории, но такое, Митенька, не пришло в голову даже мне! Я просто восхищен и преклоняюсь перед твоей логикой!
– Да ладно, – отмахнулся Дмитрий. – Должны быть, в конце концов, и у меня какие-то профессиональные преимущества, иначе какой я, к черту, детектив!
– Ты прекрасный детектив! – воскликнул Джек. – Все совпадает. Остается теперь только выяснить, что произошло с Артемом Сосновским после неудачного покушения. Ведь ты допускаешь, что он до сих пор жив?
– Это вполне возможно, хотя после покушения прошло столько времени, что теперь я ни в чем не уверен… Предположим, его, раненного, сразу похитили те самые санитары, которых видели старики. Стало быть, первая «Скорая помощь» была подставная. Поэтому и появилась вторая. Куда и в каком состоянии его увезли, нам пока неизвестно.
– Но если вместо него на четвертый день похоронили кого-то другого в закрытом гробу, то это означает, что в тот момент он был еще жив. Организаторы преступления его где-то прячут, чтобы использовать в своих целях. Похоже, его пытались втянуть в какую-то политическую интригу. Эту подсказку дал мне сценарий. Мы пережили несколько путчей, теперь, возможно, готовится следующий, для участия в котором понадобился Артем Сосновский. Учитывая его характер, он вполне мог отказаться. Тогда его решили убрать. Но случайно помешал дилетант. Тогда они быстренько все переиграли и сделали следующую попытку его использовать.
– Официальное расследование, естественно, затянулось, – сказал Дмитрий. – Им надо было выиграть время. Этот Стручков совершенно явно многое знает и покрывает преступников. Видимо, ему хорошо заплатили, чтобы он действовал в их интересах.
– Зачем же тогда он признался Ларисе, что был в аэропорту? Зачем рассказал, что летел в самолете вместе с ее мужем? – спросил Джек.
– Элементарно, Ватсон! – воскликнул Дмитрий. – Ему важно было выяснить, насколько она опасна как свидетельница. Он вроде бы раскрыл перед ней карты, чтобы вызвать у нее доверие к себе и заручиться ее поддержкой…
– Тогда он появится снова в самое ближайшее время и попытается ее использовать, – встревоженно сказал Джек. – А что, если ему не просто заплатили, если он…
– Ты хочешь сказать, он и есть один из организаторов? – догадался Дмитрий. – Возможно, но он будет оставаться в тени, потому что в прошлом у него были серьезные проколы. Все это трудно доказать, но, судя по тому, что выяснили мои ребята, ему есть чего опасаться.
– А нам следует опасаться его, – сказал Джек.
– Послушай, мы приближаемся к развязке, – сказал Дмитрий Сергеевич Джеку. – Не думал даже, что она наступит так быстро.
– А ты не торопишь события, Митенька? – осторожно спросил Джек. – Мы еще многое не выяснили. Например, насчет киллера-дилетанта.
– Мы выяснили главное, а этот маньяк сейчас волнует меня меньше всего, – сказал Дмитрий. – Какой-нибудь псих типа убийцы Джона Леннона или Джанни Версаче… Не вижу смысла сейчас им заниматься.
– А мне кажется, что тут ты немного ошибаешься, – мягко сказал Джек.
– Почему? – удивился Дмитрий.
– Знаешь, у меня нет никаких серьезных доводов, кроме чисто интуитивного ощущения, что этот тип тоже скоро появится… Не хотелось бы, чтобы он успел что-нибудь еще натворить.
– Ладно, если ты так считаешь, то на всякий случай примем меры, – согласился с другом Дмитрий.
Когда Константин Астахов появился в вестибюле больницы, его окликнул санитар, дежуривший у входа.
– Вы к кому, молодой человек?
– К Ларисе Сосновской, – ответил он.
– Тогда вам придется подождать, – сказал дежурный, взявшись за телефонную трубку и набирая какой-то номер. – Простите, как ваша фамилия?
– А почему вы спрашиваете? Разве ее запрещено посещать? – возмутился Астахов.
– Нет, обычная формальность, – спокойно сказал санитар, пригладив рукой волнистые светлые волосы. – Каждый визит мы обязаны согласовывать с главврачом. Странно, что вы этого не знали.
– Забыл, наверное, – произнес Константин, небрежно сунув руку в карман. – Моя фамилия – Астахов.
– Заполните, пожалуйста, эту карточку, – дежурный протянул ему листок бумаги, – фамилия, имя, отчество, цель визита. Время мы проставим сами.
– У вас что, военный завод или тюрьма? – с иронией произнес Астахов, вынимая из кармана ручку и глядя на дежурного. – Я режиссер фильма, в котором снимается Сосновская, пришел по срочному делу… Неужели этого недостаточно?
– Вот так и напишите, – вежливо сказал дежурный. – Я же сказал вам, это простая формальность.
– Впервые в больнице сталкиваюсь с такой чудовищной бюрократией! – раздраженно проворчал Астахов и стал заполнять карточку дрожащей рукой. Потом протянул ее дежурному.
Тот бегло пробежал по ней глазами, снова взялся за трубку и сказал:
– Евгений Борисович, я могу пропустить Астахова в палату Сосновской? Да, заполнил…
– Скажи ему, Стас, чтобы сначала заглянул ко мне в кабинет, у больной, мол, было вчера ухудшение, поэтому ввели такие строгости, – ответил Джек. – Мы с Дмитрием Сергеевичем хотим с ним побеседовать, но этого ему, пожалуйста, не говори.
– Понял. – Стас положил трубку, поправил белый халат и снова обратился к Астахову: – Вам разрешили посещение, только сначала зайдите, пожалуйста, в десятый кабинет на втором этаже. Больной вчера стало хуже, поэтому вам необходимо перед встречей пройти дополнительный инструктаж у лечащего врача.
