Текст книги "Мой вечный странник"
Автор книги: Елена Свиридова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 19 страниц)
– Обязательно.
– Тогда передай сценарий Евгению Борисовичу. Он говорит, что это очень важно.
– Непременно передам. У него свои методы. Пусть прочтет, если считает нужным.
– Я тоже так думаю. Послушай, Вика, – Валерий повернулся к ней. – Но ты ведь тоже молчала? Может быть, это ты не хотела со мной разговаривать?
– Я просто думала, что еще совсем недавно все было так хорошо. Мы шутили, валяли дурака… Вспоминали с Ларисой ее свадьбу, наш институтский «капустник»… Потом сидели у них в доме, играли в пришельца… В этот вечер мы встретились с тобой. Мне показалось, что все в жизни может измениться, после всех моих несчастий снова пришла любовь…
– А теперь ты сомневаешься в этом? – спросил Валерий.
– Нет, совсем не в этом дело, – печально ответила Вика. – Я очень привязалась к тебе за последнее время… Но мне кажется, что это я приношу несчастья. Десять лет вы жили без меня, и ничего ужасного с вами не происходило. Но вот я вернулась, и с моим появлением почти сразу начались беды. Есть такие люди, которые приносят несчастье, и я, наверное, из них…
Валерий молча закурил, прибавил скорость. Уже подъезжая к дому, он сказал мрачно:
– Вот не думал, что тебе в голову придет такая чушь.
– Это не чушь. Я просто не хочу, чтобы близким мне людям было плохо, я боюсь… Может быть, мне лучше снова уехать, чтобы чего-нибудь еще не случилось?..
– Поступай как хочешь. Тебе виднее, – ответил Валерий, не глядя на нее.
– Как съемки закончатся, сразу уеду, – тихо ответила Вика. – Так будет лучше для всех.
Они вошли в квартиру. Валерий молча бросил плащ на спинку стула. Сел, закурил, потом повернулся к Вике и сказал:
– Как быстро ты все забыла.
– Я ничего не забыла, – сказала Вика, с трудом сдерживая слезы.
– Значит, ты просто не любишь меня. Только не понимаю, зачем ты притворялась, клялась, что мы никогда не расстанемся, согласилась за меня замуж выйти. Да не просто так, а в тот самый день, когда Артем погиб… Бред какой-то. Сплошное актерство, и ничего больше. Честно говоря, не думал, что снова споткнусь на том же самом месте. – Он со злостью загасил сигарету.
– Ты что этим хочешь сказать? – настороженно спросила Вика.
– То, что сказал. Два раза обжегся, решил жениться в третий, да, видно, не судьба. Может, и правильно, нечего повторять собственные глупости. Ладно, закончим дурацкий разговор. – Он устало поднялся, поглядел на Вику. – Мне надо на работу ехать.
А Вика уже проклинала себя. Зачем она затеяла этот глупый разговор? Что за идиотизм на нее нашел! Мало ли что приходит в голову, только зачем же говорить об этом вслух… Вот так, по собственной глупости, в одно мгновение она разрушила все, чем жила… Ее охватило такое безумное отчаяние, что она уже не могла удержать слез.
– Не уходи. – Она бросилась к Валерию, уткнулась головой ему в плечо и стала умолять сквозь слезы: – Прости меня, это я, дура, во всем виновата. Я очень тебя люблю, это правда, я ничего не забыла… Пожалуйста, не уходи.
– Ну вот. – Он взял ее за плечи, отстранил от себя, заглянул в лицо. – Просто беда с этими актрисами. Ну что ты рыдаешь, будто конец света наступил?
– Не уходи, пожалуйста, не уходи от меня! – взмолилась Вика.
– Да никуда я не уйду. Это ты от меня убежать собралась, а не я от тебя. – Он снова сел на стул, усадил Вику к себе на колени. – Решила удрать, чтобы не приносить несчастье. А обо мне ты не подумала? Не подумала, какое несчастье мне принесешь, если бросишь меня и уедешь?
– Сама не знаю, что на меня нашло… Просто вдруг нервы не выдержали… – всхлипывая, говорила Вика. – Валерочка, любимый мой, единственный, прости меня…
– Вот так-то лучше. – Валерий улыбнулся. – Считай, что уже простил. Но если соберешься бросить меня еще хоть раз, никогда не прощу. Поняла?
– Поняла, – прошептала Вика, прижимаясь к нему.
В кабинете Джека допоздна горел свет. Джек совершил свой обычный вечерний обход, удостоверился, что все пациенты спят, и вернулся к ожидавшему его другу.
– Так-так, – произнес Дмитрий Сергеевич, рисуя карандашом какую-то схему. – Все, что ты мне рассказал, имеет очень много разных аспектов. Я вижу несколько направлений, в которых можно действовать. Но давай-ка сначала разберемся, что мы имеем, а точнее – кого.
– У нас есть финансист Амбросимов, следователь Стручков, режиссер Астахов, – Джек загибал пальцы, произнося каждую фамилию, – и каждый из этих персонажей мне почему-то совсем не симпатичен. Но это совершенно не значит, что кто-то из них может оказаться под подозрением. Еще были врач и охранник, которые дежурили в квартире Сосновских после покушения. О них я знаю только со слов Ларисы и ее друзей…
– Под подозрением могут быть все, – уверенно заявил Дмитрий. – Давай дальше.
– Ну если все, тогда еще есть друг Артема Сосновского и его заместитель Валерий Ермолаев, подруга Ларисы Виктория и, наконец, сама Лариса. Все они очень приятные люди, хотя каждый по-своему непрост. Но эту компанию в качестве подозреваемых сразу можно исключить.
– Пока не будем исключать никого, – сказал Дмитрий. – Иначе расследование не будет объективным. Лучше давай попытаемся обнаружить возможные мотивы у каждого из действующих лиц.
– Ну хорошо. Займемся мотивами.
– А ты можешь допустить, что никто из перечисленных нами людей не причастен вообще к убийству?
Джек задумался, прикрыл глаза, потом сказал:
– Пожалуй, могу, Митя. Хотя вероятность невелика.
– Хорошо, примем и этот вариант как одну из рабочих версий. – Дмитрий сделал на листе очередную пометку. – Тогда вполне естественно предположить, что преступление совершено кем-то из лиц, находящихся за пределами очерченного нами круга. То есть кем-то, о существовании кого мы пока вообще не знаем.
– Такое тоже возможно, хотя в этом я сильно сомневаюсь. Мне кажется, что перечисленные нами персонажи имеют если не прямое, то косвенное отношение к покушению.
– Обозначим убийцу буквой X. – Дмитрий нарисовал жирную букву на другом листе бумаги. – Это будет совершенно отдельная версия, которую мы тоже рассмотрим. А теперь вернемся к первому кругу подозреваемых в убийстве и попробуем выяснить возможные мотивы. Итак, финансист Амбросимов…
– У него достаточно причин, чтобы устранить Сосновского, – уверенно произнес Джек. – Он явно честолюбив. Главное – это зависть. Тот гораздо моложе, перспективнее. Это раз. Дальше. У них долевое участие в финансировании фильма, в каком соотношении – я не знаю, хорошо бы выяснить. Убрав Сосновского, Амбросимов мог надеяться получить прибыль от фильма полностью. В случае, если таковая будет. Ему очень важно, чтобы фильм имел коммерческий успех. Он делает ставку на Ларису, но хочет заменить режиссера. Потому что Астахов не внушает ему доверия. Кроме того, он хочет получить Ларису в качестве возлюбленной. Имеет место ревность и к Артему, и к Астахову.
– Вполне достаточно, – сказал Дмитрий. – Теперь посмотрим с точки зрения его возможностей. Он богат, со связями, наверняка имеет выход на мафиозные структуры. Вполне мог нанять профессионального киллера. Следующий…
– Режиссер Константин Астахов. Беден, тщеславен, страдает ярко выраженным комплексом неполноценности. Так называемый непризнанный гений. Влюблен в Ларису, становится ее любовником. У него есть все основания ненавидеть ее мужа, и как преуспевшего в жизни человека, и как нанявшего его господина, и как мужа своей возлюбленной. С психологической точки зрения он очень подходит…
– Но возможностей у него, прямо скажем, никаких, – констатировал Дмитрий. – Нанять убийцу он бы не смог и не сумел. Если только какого-нибудь психа или наркомана по дешевке. Но того бы наверняка быстро поймали. Очень сомнительно. А что ты думаешь об этом следователе?
– Скользкий тип, – сказал Джек. – Если у него и были мотивы, они не лежат на поверхности, как у первых двух. Можно допустить какие-то политические интриги, в которых он замешан. Но это можно предположить вообще о ком угодно из тех, с кем общался Артем. Понимаешь, Митенька, заказное убийство из политических соображений – это почти официальная версия, которую нам пытаются исподволь навязать через прессу. Я сразу тебе сказал, что здесь что-то не так. Стручков, безусловно, что-то знает, но темнит. Зачем он так рвется на свидание к Ларисе? Уж он-то вряд ли влюблен в нее. Скорее он от нее чего-то хочет. И вот еще что меня смущает. Она видела его на аэровокзале, он был там во время покушения. Конечно, у нее все перепуталось, она не может утверждать точно, видела его наяву или в галлюцинациях. Но если предположить, что она его действительно видела, то почему он оказался заранее на месте преступления?
– Может быть, он знал, что готовится покушение?
– Тогда почему же не попытался предотвратить его? – сказал Джек. – Не потому ли, что как-то был в этом замешан сам? Ведь так, Митенька?
– Допускаю. Кроме того, у него были просто неограниченные возможности убить Сосновского, если принять версию, что он собирался его убить.
– Знаешь, Митя, все, что мы говорим сейчас, конечно, правильно и очень важно. – Джек встал, начал ходить по комнате. – Но меня с самого начала преследует странное ощущение, что здесь получилась какая-то накладка. Почему Валерий Ермолаев долго не мог найти морг, куда увезли тело? Почему не было никакой официальной гражданской панихиды? Почему Сосновского хоронили в закрытом гробу? Почему, наконец, его жена чисто интуитивно не желает верить в его смерть? Конечно, каждый из этих фактов сам по себе в отдельности ничего не значит, но моя интуиция подсказывает, что его…
– Ты думаешь, он жив? – с удивлением спросил Дмитрий.
– Во всяком случае, он может оказаться жив. Повторяю, это чисто интуитивное ощущение…
– Твоя интуиция, Джек, нам много раз помогала лучше всяких фактов. – Дмитрий тоже встал, подошел к окну. – Мне бы, честно говоря, самому такое в голову не пришло. Но раз ты это допускаешь, я считаю, что твой вариант также надо принять как одну из рабочих версий. А если мы ее принимаем, нам нужно срочно действовать, пока его не попытались убить еще раз.
– Думаю, ты прав, – сказал Джек устало, опустился в кресло и прикрыл глаза.
Дмитрий Сергеевич тоже сел и замер в ожидании. Он знал, что в такие моменты его друга лучше не отвлекать и не трогать. Может быть, он сейчас что-то увидит или почувствует, и это приоткроет перед ним что-то новое в странном, запутанном и темном деле.
Через несколько минут Джек открыл глаза, взял сигарету, закурил и раздраженно сказал:
– Ни черта не вижу. Картина совершенно смазана.
– Может быть, ты просто устал? – заботливо спросил Митя.
– Может быть… – пробормотал Джек, снова закрыл глаза и со спокойным лицом задремал, сидя в глубоком мягком кресле.
На другой день Вика ненадолго забежала к Ларисе, передала ей детективы.
– Ты что так сияешь? – спросила Лариса.
– Знаешь, я правда люблю Валерку, очень люблю… Спасибо тебе, Лялечка, это все ты.
– Что – я? – удивилась Лариса.
– Ты помогла нам встретиться, и вообще, если бы не ты, я сейчас сидела бы где-то в дыре…
– Да ладно тебе, – сказала Лариса. – Лучше скажи, какие новости в мире.
– По-моему, в мире ничего нового не происходит, – улыбнулась Вика. – Если только не считать, что к тебе все прямо рвутся. Девчонки каждый день звонят. Женька хотела завтра приехать, Сашка обещала для тебя пирогов напечь. А сейчас дожидаются следователь Стручков и Захар Эдуардович Амбросимов, я их видела внизу.
Лариса спокойно сказала:
– Что ж, пусть приходят, теперь мне уже все равно…
– А Косте я сказала, чтобы пришел завтра. Правильно я поступила?
– Наверное, правильно, – произнесла Лариса. – Я и сама уже не знаю…
– Ладно, побегу, мне на съемку. – Вика поцеловала Ларису. – Завтра заеду. Тебе что-нибудь привезти?
– Да ничего мне не надо, и сама можешь каждый день не приезжать, у тебя и так дел полно. Я, видишь, уже в полном порядке.
– Вижу, вижу. – Вика шутливо погрозила ей пальцем и выскочила за дверь.
Следователь Стручков без всякого приглашения появился в кабинете Джека.
– Насколько мне известно, вы – лечащий врач Ларисы Александровны Сосновской.
– Совершенно верно, – спокойно ответил Джек. – Чем могу быть полезен?
– Уж не знаю, чем вы можете быть полезны ей, но следствию вы явно вредите, – заявил он раздраженным тоном.
– Как неприятно, – вздохнул Джек. – Вот уж не хотел, помилуйте.
– Почему вы не допускаете меня к вашей больной вот уже вторую неделю?
– Дело в том, что она только позавчера вышла из комы. Я как врач в первую очередь отвечаю за ее психическое состояние, – вежливо сказал Джек.
– Тем не менее мне известно, что вчера у нее уже были посетители. – Глаза Стручкова сузились, превратившись в щелочки. – И сейчас к ней в палату направилась одна молодая дама.
– Понимаете, сама Лариса Александровна никого не хотела видеть, кроме самых близких друзей, – попытался сгладить ситуацию Джек. – Она находится в состоянии тяжелой депрессии, и любое противоречие ее желаниям может вызвать обострение болезни.
– Возможно, вы и правы, – произнес Стручков, смягчившись, – но в интересах следствия мне совершенно необходимо поговорить с ней, а вы не даете мне такой возможности, господин психиатр. Я расследую убийство, она находилась в здании аэровокзала в момент трагедии и может дать ценные свидетельские показания. Я думаю, если мы найдем убийцу ее мужа и раскроем преступление, это обстоятельство вряд ли повредит ее здоровью.
– Трудно сказать, какую реакцию вызовет у нее упоминание об убийстве мужа, – задумчиво сказал Джек, внимательно наблюдая за собеседником. – Она до сих пор не смирилась с его гибелью, и мы стараемся пока в беседах с ней обходить эту тему.
– Значит, вы все-таки отказываете мне в посещении? Не хотелось бы прибегать к силовым методам, но в конце концов я вынужден буду это сделать, – произнес Стручков угрожающим тоном.
– Нет-нет, не стоит доводить до этого, Анатолий Григорьевич, – сказал Джек. – Если вы так настаиваете, я разрешу вам посещение, но только очень прошу вас – постарайтесь при беседе не травмировать ее психику.
– Так когда я могу встретиться с ней?
– Буквально минут через десять, я только предупрежу ее, потому что она сегодня уже никого не ждет. Пожалуйста, подождите меня здесь, если вас это не затруднит.
– Что ж, десять минут я подожду, – сухо произнес следователь.
Джек вышел, но очень скоро в кабинете появилась Вероника.
– Идемте, Анатолий Борисович, я провожу вас в палату.
Лариса лежала в постели с книжкой в руках. Когда в палате появился Стручков, она невольно вздрогнула. Лицо этого человека отчетливо всплыло в ее памяти.
Он подошел к ней, сел рядом на стул, взял в руки книжку.
– Детективами увлекаетесь, Лариса Александровна?
– Так, чтобы скоротать время, – сказала Лариса, стараясь не глядеть прямо на него.
– Вы ведь знаете, кто я? – Стручков улыбнулся одними губами.
– Да, врач мне сказал…
– А сами вы не помните меня? – спросил он, пододвинувшись еще ближе к ней вместе со стулом.
– Мне кажется, я вас уже видела… – тихо сказала Лариса. – Вы были там, в аэропорту…
– Ну что ж, Лариса Александровна, – Стручков снова улыбнулся, – буду откровенен с вами. Я действительно был там.
– Значит, вы все видели?
– В том-то и дело, что я видел не все, – Стручков сделал небольшую паузу, пытаясь встретиться с Ларисой взглядом, – поэтому для меня очень важно узнать, что видели вы. Если мы сопоставим наши, так сказать, наблюдения, это очень поможет следствию.
– Мне тяжело вспоминать об этом. – Лариса отвела в сторону глаза. – Я помню, что видела вас в толпе в тот самый момент, когда кто-то выстрелил… И, кажется, вы потом говорили со мной и с каким-то доктором, когда я очнулась.
– Вы совершенно правы, – произнес Стручков. – В тот день я действительно беседовал с вами в кабинете врача, но, учитывая ваше состояние, не стал утомлять вас своими вопросами.
– Но я никак не могу понять, почему я видела вас во время выстрела… – сказала Лариса. – Если вас вызвали для расследования, то вы бы приехали позже. Сначала я думала, что это просто галлюцинация, но теперь я точно знаю, что там были именно вы.
– Вы совершенно правы, – произнес Стручков с сочувствием, – это не было галлюцинацией. Понимаете, по чистой случайности я летел в Москву тем же рейсом, что и ваш муж. Поэтому вполне естественно, что мы оказались в здании аэровокзала почти одновременно. Правда, до момента покушения я обращал на него не больше внимания, чем на других пассажиров. Уж извините, был так занят своими размышлениями, что даже не заметил, с кем лечу. Но так как я внезапно оказался на месте преступления, я тотчас, воспользовавшись своим служебным положением, принял все необходимые меры.
– Что ж, вы меня немного успокоили, – сказала Лариса. – Теперь я знаю, что видела вас наяву, а не в видении. Но если вы были там, почему же не поймали преступника?
– Ума не приложу, как он все-таки сумел ускользнуть, – с удивлением произнес Стручков.
– Вы до сих пор его не нашли? – спросила Лариса.
– Скажу вам правду, Лариса Александровна, мы уже напали на след, и я почти уверен, что скоро его возьмем. – Он опять сделал паузу, наблюдая за реакцией Ларисы, потом продолжал: – Теперь же я попрошу вас постараться вспомнить все, что вы видели в здании аэровокзала до покушения, в момент покушения и после. Ваши показания очень помогут следствию.
– Я постараюсь вспомнить, – сказала Лариса.
– До скорой встречи. – Стручков поднялся, отодвинул стул от кровати на прежнее место и вышел.
Скоро его сменил Амбросимов. При виде его Ларису едва не передернуло, этот человек был неприятен ей. Но он держался подчеркнуто вежливо и сдержанно. Войдя в палату, оставил дверь открытой, словно стараясь подчеркнуть, что визит его носит сугубо светский характер.
– Лариса, я хочу извиниться перед вами, – произнес он, пройдя на середину комнаты и остановившись. – В прошлый раз я допустил бестактность в нашем разговоре, что вообще мне не свойственно.
– Я принимаю ваши извинения, Захар Эдуардович, – сказала Лариса без всякого выражения.
– Благодарю. Надеюсь, вы скоро поправитесь и сможете приступить к съемкам. Хочу подтвердить, что все мои предложения остаются в силе. Но я ни в чем не хочу торопить вас и готов ждать столько времени, сколько вам потребуется.
Лариса молча кивнула.
– Засим разрешите откланяться. Меня ждут дела, а вас – следующий посетитель.
– Я никого больше не жду, Захар Эдуардович.
– Но там, кажется, дожидается следователь.
– Он уже был здесь, – устало сказала Лариса.
– Ах, значит, он опередил меня. Ну что ж, честь имею.
– Следующий посетитель – это я, – весело произнес Джек из коридора, пропуская Амбросимова в дверь.
– Евгений Борисович, как хорошо, что вы пришли, – обрадовалась Лариса.
– Что, вас совсем замучили? – спросил он обеспокоенно.
– Я не понимаю, что им от меня нужно, а им всем что-то от меня нужно, – сказала Лариса. – Я это вижу, я это чувствую, а они делают вид, что общаются со мной только в интересах дела.
– Вас что-то встревожило в разговоре со следователем, Лариса? – Джек сел рядом с ней на край кровати.
– Да, он все пытался вытянуть из меня, где и когда я его видела… Я опять ничего не понимаю, всюду какая-то путаница…
– Ну что ж, давайте попробуем разобраться, – спокойно сказал Джек. – Если, конечно, вы не устали.
– Нет, лучше я все расскажу вам сейчас, а то не смогу успокоиться…
И она начала подробно пересказывать Джеку свой разговор со следователем. Джек слушал очень внимательно, изредка приговаривая «так-так», а когда Лариса закончила, сказал:
– Вполне возможно, то, что он говорит, действительно правда. Но гораздо интереснее узнать, о чем он не говорит и что он скрывает. Надеюсь, мы сумеем и это выяснить… А теперь вам надо отдохнуть. Мы и так опять нарушили расписание, и нам попадет от Вероники.
– Хорошо, я буду отдыхать, а потом вы еще поговорите со мной, Евгений Борисович?
– Конечно, девочка, мы обязательно поговорим. – Джек заговорщически подмигнул. – А пока желаю вам приятных снов.
Лариса улыбнулась, откинула голову на подушку и прикрыла глаза. После разговора с Джеком ей стало значительно легче, неприятный осадок от общения с недавними посетителями рассеялся и почти исчез, и вскоре она заснула. На этот раз, впервые за все время болезни, ей приснился сон. Перед ней, прямо как наяву, вдруг появился Артем – живой, улыбающийся, он смотрел на Ларису и пытался ей что-то сказать, но она никак не могла разобрать слов. Потом вдруг его лицо стало печальным, наверное, потому, что Лариса не сумела его понять. Но вот он исчез, Лариса увидела вдруг странный пейзаж, красивый осенний лес, тропинку, мелькающую между деревьями… Потом все исчезло в голубоватой вечерней дымке, и больше Лариса ничего не запомнила…
Во время тихого часа Джек удобно устроился в кресле и раскрыл сценарий Ларисы Сосновской, который принесла ему Вика. Бегло пробежав глазами несколько первых страниц, он почувствовал, что действие все больше захватывает его. Живой язык, яркие симпатичные персонажи, интересные отношения… Трогательная история любви случайно встретившихся молодых людей, студентки и начинающего бизнесмена, у которого только и есть невероятные идеи и старые джинсы. Но он очень везуч, и скоро ему удается заработать первые приличные деньги. Конечно, все это было уже сотни раз, но Ларисин сценарий отличался от этих сотен других, в нем было что-то особенное, свое, свежее, неизбитое. Наверное, потому, что она писала об истории собственной жизни, о своей любви, а прототипом героя был ее собственный муж.
Джек отложил сценарий и представил себе Артема Сосновского, совсем молодого, веселого, склонного к авантюрам, такого, каким он представал в этом сценарии. Этот образ был явно ему симпатичен. Как интересно все-таки устроена человеческая натура. Лариса, такая неглупая, утонченная женщина, предпочла своему яркому, обаятельному мужу малахольного неврастеника режиссера с внешностью облезлой моли. При этом у нее с мужем не было никаких сексуальных проблем, во всяком случае, с ее слов. Конечно, все это можно объяснить, найти тысячу других причин и мотивировок, и все же сколь загадочна женская душа…
Поразмышляв немного, Джек стал читать дальше. Там, где стали попадаться вставки из истории Бабы Яги и ее дочерей, разыгранной на институтском «капустнике», Джек откровенно хохотал. Старуха Яга, оказывается, умудрилась родить трех дочек, одну от Кощея Бессмертного, другую от Змея Горыныча, а третью то ли от Ивана-царевича, то ли от Ивана-дурака. Совсем, совсем неплохо. И каков финал этой истории? «После того как все три дочери по указу мамаши отправились в город устраивать свою жизнь, двум из них повезло. Сумели удачно замуж выйти, разбогатеть. Дарья Кощеевна просто отлично устроилась. Открыла модный салон черной и белой магии. Такие чудеса начала творить, что скоро их стали по телевизору показывать. Сила-то колдовская на что, все-таки не от простых родителей унаследована». В этом месте Джек громко рассмеялся. Ну надо же такое придумать! Отличное сочетание лирики и пародии, драмы и фарса! Отдав должное Ларисиной фантазии, он перелистнул следующую страницу и снова хмыкнул. «А третьей дочери, самой старшей, попался муж пьяница, все в доме пропил. Разгневалась Марья Горынычна, пригрозила отцу пожаловаться. Муж смеется:
– Я твоего батю одной левой прихлопну.
Марья свистнула, гикнула – прилетел папаша огнедышащий. Пьянице худо стало, подумал – белая горячка начинается. Стал гнать змея, а тот его живо одолел. Видит пьяница – худо дело, решил хитрость применить.
– Давай, тестюшка, выпьем лучше, чем драться-то.
А Горынычу только того и надо, выпили они и разом договорились.
Не стерпела Марья такого позора, бросилась из дома к сестрицам. Увидала, сколько добра у них, зависть ее одолела. Стала злиться, поссорилась с сестрами, решила сама карьеру делать. Ударилась в политику. Ничего у нее, правда, не вышло, но кое-какого опыта набралась. И решила вернуться в лес. Заявилась Марья Горынычна в избу на курьих ногах, бросилась мамаше в ноги.
– Лучше, матушка, я вместо тебя в Яги пойду, чем с пьяницей жить! Теперь я понимаю, почему у тебя с отцом отношения не сложились. Учи меня всему.
– Эх, – вздохнула Яга. – Думаешь, Кощей был лучше? Тоже закладывал… Ну да ладно, что старое поминать. Только вот что… Пока ты там в городе жила да глупостями занималась, у нас тоже другие времена наступили. Лес от города отделился, суверенным стал, Ягу теперь выбирать решили, и каждую кандидатуру – на общее голосование. Так что опоздала ты, дочка.
– Ничего, – говорит Марья, – я сама себя выдвину, в городе давно так делают.
– Да кто ж тебя выберет? – говорит старуха. – У меня теперь связей никаких. Горыныч через пьянку совсем авторитета лишился, Кощей тоже в опале. Сидит с удочкой на берегу, хочет иголку со своей смертью достать. Говорит, жизнь ему такая осточертела. Ванька-царевич на заморской принцессе женился и за границу умотал…
– Связи тут ни при чем, а новые порядки я лучше вашего знаю, – заявила Марья.
Пошла она в лес, созвала леших да кикимор и с речью перед ними выступила.
– Предлагаю должность Яги упразднить, ягизм отменить как устаревшее и ошибочное политическое течение, избушку на курьих ногах сделать национальным музеем, а саму Ягу – персональную пенсионерку оставить в качестве музейного экспоната. Хлынут сюда туристы, а лес от них будет большой доход иметь.
Подивилась лесная нечисть уму-разуму Марьи, решила избрать ее главой Лессовета, а ей только того и надо. Руководит она лешаками. А мамаша ее в своей избе каждый день сотни туристов принимает, все больше иностранных. Кикимора одна, тоже пенсионерка, при входе в избу сувенирами торгует – ступами да помелами расписными, избушками заводными с вороном на крыше, который по часам каркает. Тут же молодой Лешачок недорого кассеты и диски продает с лесными звуками, газету „Голос свободного леса“, где все последние политические и светские сплетни.
Деньги огромные в лесную казну идут, лешаки в роскошных коттеджах зажили, заборов понагородили, а Марье настоящий дворец с бассейном на опушке отгрохали. Старухе Яге тоже новую избу соорудили со всеми удобствами, живет она в комфорте, дочку свою старшую прославляет.
Так бы они и жили, если б сестрицы Марьины про ее дела не услыхали. Одолела их зависть. Примчались из города, стали лесной народ баламутить. И пошла тогда смута, начались всякие митинги да демонстрации, драки да перестрелки. Кто-то даже на Марью покушаться стал, пришлось ей заводить охрану из лешаков. В лесу круглые сутки вооруженные отряды патрулируют, никому теперь нет покоя. Марья призывает бросить все силы на защиту родного леса, но ее уже не очень-то слушают. Поговаривать стали, что скоро должен новый лесной царь объявиться, а Марья при нем только в советниках останется. А сестры все подначивают и подзуживают, смута не прекращается, и чем все это кончится, пока никто не знает…»
Дочитав этот вставной эпизод, Джек вдруг перестал смеяться. Перед глазами у него возникла лесная просека, по которой патрулируют вооруженные лешаки… Большая поляна, дворец, перед ним – огромная площадь, на которой собирается толпа нечисти с лозунгами и транспарантами… Марья Горынычна выходит на крыльцо дворца, что-то говорит собравшимся, постепенно превращаясь в мужчину… Этот мужчина, в которого превратилась Марья, протягивает руку вверх, и из дворца выходит еще кто-то, словно окутанный туманом. Раздаются крики в толпе: «Да здравствует Всемогущий Лесной Царь!», «Да здравствует великая лесная раса!»
Джек встряхнул головой, видение исчезло. Еще через секунду он стукнул себя ладонью по лбу и воскликнул:
– Так вот оно что! Кажется, я понял. – Джек взял телефонную трубку и быстро набрал номер.
– Агентство слушает, – произнес голос Дмитрия Сергеевича.
– Митя? Привет, дорогой. Хорошо, что ты на месте, – обрадовался Джек. – Надо срочно встретиться.
– У тебя какие-то новости? – заинтересовался Дмитрий Сергеевич.
– Я прочитал сценарий Ларисы Сосновской. Очень здорово написано.
– Ты что, собираешься обсуждать со мной сценарий? – удивился Дмитрий. – Я думал, у тебя что-то серьезное…
– Это очень серьезно, Митя, – сказал Джек. – Не хочу говорить по телефону, но в этом сценарии действительно есть интересные вещи. Конечно же, Лариса написала это чисто интуитивно, но она как бы предсказывает нам некоторые возможные события…
– Ладно, я понял, – сказал Дмитрий Сергеевич. – Ближе к вечеру заеду к тебе. У меня тут тоже есть кое-что… Обменяемся впечатлениями и подумаем, что делать дальше…
На следующее утро Лариса вышла из ванной, села в кресло и медленно выпила кофе, стоявший на тумбочке. Через несколько минут дверь в палату приоткрылась, и заглянула Вероника.
– Лариса, доброе утро. Как вы себя чувствуете?
– Хорошо, – улыбнулась Лариса. – Какой чудесный кофе, спасибо, Вероника, у тебя просто золотые руки.
– Да что вы, – смутилась девушка. – Я просто варю его, как меня бабушка учила. Заливаю горячими сливками, кладу немного сахара, вот и все. Это может каждый.
– Нет, не каждый, – сказала Лариса. – Так варить кофе можешь только ты, и не спорь со мной!
– Ну хорошо, не буду. Там пришел посетитель, Константин Астахов. Евгений Борисович может разрешить ему посещение, если вы, конечно, не против.
Улыбка исчезла с лица Ларисы, она задумчиво поглядела в окно, потом на Веронику и сказала чуть-чуть взволнованным голосом:
– Что ж, пусть заходит. Я буду готова через пять минут. Если можно, принесите мне сигарет, Евгений Борисович разрешает мне немного курить.
– Я знаю, сейчас принесу, – Вероника направилась к двери, обернулась, – а после этого приглашу Астахова.
Лариса даже не думала, что будет так волноваться перед встречей с Константином. С тех пор как она пришла в себя и начала новую жизнь, одинокую, бессмысленную, жизнь без Артема, она почти не вспоминала о своем недавнем любовнике. Вся эта история не просто казалась ей глупой, она никак не могла отделаться от чувства вины за свой роман, какие бы доводы ни приводили ей Евгений Борисович и Вика. Отгоняя мысли о Косте и о своей преступной связи с ним, а именно так она мысленно называла теперь их отношения, она думала, что его появление вызовет у нее только холодную неприязнь. Но вдруг она почувствовала, что это не так, а ее полное к нему равнодушие – удобная ложь, которую она внушила сама себе. Вот сейчас откроется дверь, он войдет в палату, поглядит на нее… По телу Ларисы пробежала нервная дрожь, трясущейся рукой она взяла сигарету из принесенной Вероникой пачки, закурила. Да что же это такое, в конце концов? Неужели и правда Костя Астахов совсем ей небезразличен? Нет, это никуда не годится, надо взять себя в руки и ни в коем случае не показывать виду, как она волнуется!
