Текст книги "Мой вечный странник"
Автор книги: Елена Свиридова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 19 страниц)
Словно под действием какой-то нечеловеческой силы, она оттолкнула их и бросилась прямо в толпу, окружившую страшное место. И увидела спины санитаров, уходящих с носилками. Лариса рванулась следом, споткнулась о чей-то ботинок, упала, ударилась о каменный пол и больше не увидела ничего. Ее окутала и поглотила клубящаяся темнота, в которой ощущение реальности исчезло окончательно…
Прошло совсем немного времени, и по дороге в аэропорт уже мчалась специально оборудованная реанимационная машина, требуя сигналом сирены и пронзительным светом фар уступить ей дорогу. Она ехала на такой скорости, что попутные автомобили только успевали шарахаться в стороны и прижиматься к обочине.
Через несколько минут машина подъехала к зданию аэровокзала, вокруг которого патрулировали вооруженные отряды. Из нее выскочили трое мужчин в белых халатах и, расталкивая попадавшихся на пути растерянных пассажиров, бросились к дверям. Один из мужчин держал в руке рацию, из которой раздавались какие-то сигналы и невнятные голоса.
На аэровокзале творилось что-то невероятное. Всюду носились вооруженные охранники, переговаривались по рации. Сотрудники милиции оцепили место происшествия, выводили из здания перепуганных людей, отгоняли любопытных. Люди из ФСБ в стороне опрашивали свидетелей.
Вскоре врач и санитары в белых халатах торопливо прошествовали обратно, двое из них держали носилки. На них неподвижно лежал человек с забинтованной головой и лицом, поверх носилок была накинута простыня. Третий, видимо врач, то и дело склонялся над лежащим, на ходу щупал пульс. Рядом с ними, сопровождая носилки, шли двое вооруженных охранников. Еще через несколько минут санитары погрузили носилки в машину, она рванулась с места и направилась в сторону города, а сразу следом за ней тронулся темный автомобиль с тонированными стеклами, включив синюю мигалку.
Еще через несколько минут к зданию аэровокзала подкатил второй точно такой же реанимобиль, и на глазах у удивленных зевак повторилась в точности первая часть только что произошедшего действия, люди в белых халатах так же пробежали внутрь.
– Небось шишка какая-нибудь, – сказала им вслед старушка в темном платке. – Вот и засуетились.
– Сразу две «Скорых», виданное ли дело, – поддакнул ей пожилой мужчина в старом пальто.
– Знамо дело, невиданное… К моему мужу только через три часа приехали, а если бы так же примчались, может, до сих пор бы жил, – печально вздохнула старушка.
Но через некоторое время экипаж «Скорой» появился снова без всяких носилок, с пустыми руками. Их лица выражали некоторое недоумение.
– Не понимаю, в чем дело, – удивленно сказал один из них. – Нас послали по срочному вызову, а пострадавшего уже увезли.
– Может быть, диспетчер что-то перепутал? – предположил другой.
– Да ничего он не перепутал, – усмехнулся третий. – Просто нас конкуренты обошли.
– Ну и юмор у тебя, – сказал первый.
– Это не юмор, а наша действительность, – парировал третий. – Они теперь появятся в прессе как спасители великого человека. Им слава обеспечена.
– А ты разве знаешь, за кем мы приезжали? – удивился второй. – Я, например, понятия не имею.
– Знаю, сорока на хвосте принесла, – шепотом произнес третий. – Мы ехали за без пяти минут министром, а то и будущим премьером или президентом…
– Ну уж ты загнул, – сказал второй.
– Ничего не загнул. Это был Артем Сосновский, да только его у нас из-под носа перехватили.
– Ну и слава Богу, – вздохнул второй. – Не люблю я ввязываться в политические разборки.
– Да ты-то тут при чем? – сказал третий. – Тебя уж точно никто никуда не ввяжет.
– По-моему, Сосновский толковый мужик, – с сочувствием сказал первый, – он мне из молодых больше всех нравится. Я бы за него голосовал…
– За то его и грохнули, – заявил второй. – Жалко, конечно. Хотя, по правде, лично мне без разницы, чьи мозги зашивать…
– А вот нашим конкурентам совсем не без разницы, – произнес третий.
– А если он помрет? – произнес второй.
– Значит, обломаются конкуренты, – усмехнулся третий.
Когда они вернулись в машину, там уже водитель принимал сообщение о дорожной аварии. Через секунду машина «Скорой» стремительно мчалась по новому вызову.
Лариса пришла в себя в какой-то белой комнате, среди белых стен, на белой кушетке. В первый момент ей показалось, что она где-то совсем в другом мире, а не на земле, только непонятно, как попала сюда. Может быть, она умерла и оказалась здесь после смерти? Вокруг мелькали расплывчатые незнакомые лица. Кто-то склонился над ней и сказал:
– Она приходит в себя.
Его слова прозвучали далеко и гулко, словно сквозь толщу воды. Потом чья-то рука поднесла к ее рту скользкий холодный предмет, и сразу во рту появился неприятный вкус лекарства. Она мгновенно поднялась, хотела вскочить на ноги, но чьи-то сильные руки удержали ее.
– Пожалуйста, лежите, – произнес заботливый, чуть хрипловатый голос. – Вам нельзя так резко вставать, вы можете опять потерять сознание.
Лариса увидела рядом с собой пожилого человека, сочувственно смотревшего на нее. Его голос почему-то напомнил ей сверчка, который изредка заводил с ней странные беседы в последнее время. Может быть, это он и есть, подумала она.
– Вы сверчок? – произнес ее голос, прозвучавший как будто откуда-то со стороны, помимо ее воли.
Человек внимательно посмотрел на нее, потом ответил доброжелательно, даже ласково:
– Нет, я не сверчок. Моя фамилия Торохов.
– А кто вы? – кажется, это спросила уже сама Лариса.
– Я врач.
– А он? – она указала взглядом на другого мужчину, стоявшего чуть поодаль вполоборота к ней.
– Это следователь, – спокойно сказал врач, – подполковник юстиции господин Стручков.
– Сверчков? – спросила Лариса испуганно.
– Нет, – ответил следователь, повернувшись к окну и стоя теперь спиной к Ларисе, так, что она не могла видеть его лица. – Стручков Анатолий Григорьевич. Самая обычная русская фамилия, происходит от слова «стручок», а не «сверчок», как вам показалось.
Лариса медленно села, держась рукой за край кушетки, посмотрела на худощавую спину следователя и тихо спросила:
– Скажите, господин Стручков, что произошло? Почему я здесь?
– Вы не помните? – удивленно проговорил он, продолжая глядеть в окно.
– Я помню, что-то случилось, когда я встречала мужа. Кажется, что-то случилось со мной… Наверное, у меня была галлюцинация. Потом я потеряла сознание…
– Да, вы были без сознания довольно долго. Но теперь ваша жизнь вне опасности… – успокаивающим голосом произнес врач.
– Моя? А где мой муж? Почему он не здесь?
Следователь Стручков как-то странно переглянулся с врачом, тот молча кивнул, потом сказал:
– На вашего мужа было совершено покушение.
И сразу все, что произошло, отчетливо предстало перед глазами Ларисы, но как-то странно, словно кадры из фильма или картинки из сна. Толпа людей. Испуганные крики. Артем, идущий с чемоданом через «зеленый коридор»… Вот он как подкошенный падает, вокруг него сжимается кольцо людей. Лариса бежит туда, видит кровь, людей с носилками… Дальше наступает темнота…
– Так это… правда? – вскрикнула Лариса.
– Да, это правда, – подтвердил голос следователя словно откуда-то издалека.
– Что с ним? Он…
– В данный момент он жив… – негромко произнес врач.
– Что значит – в данный момент? Скажите мне все! Я должна знать! Я его жена!
– Он серьезно ранен, – сказал следователь из дальнего угла комнаты. – Теперь все зависит…
– Все зависит от Бога, да? – закричала Лариса. – Вы это хотели сказать? Отведите меня к нему!
– Это невозможно. Пожалуйста, постарайтесь успокоиться, – ласковым голосом произнес врач и взял ее за руку.
– Но почему? Мне надо быть с ним! – Лариса выдернула руку. – Где моя сумочка?
– Здесь, – следователь издали показал жестом на ее сумку, лежавшую рядом на столике. – Мы проверили ваши документы, чтобы удостовериться, что вы действительно его жена.
– Дайте мне ее! Там ключи от машины! Скажите, в какой он больнице, я поеду туда!
– Вам никак нельзя сейчас ехать за рулем, – мягко сказал врач.
– Я в полном порядке, и я поеду! – Лариса вскочила на ноги, покачнулась, чуть не упала, но все-таки удержала равновесие. – В какой он больнице?
– Вам все скажут, – попытался успокоить ее следователь. – Сейчас вас отвезут домой.
– Кто меня отвезет?
– Наши сотрудники. Понимаете, вам нельзя оставаться одной, это может быть опасно. До тех пор, пока мы не выясним обстоятельства дела и не задержим преступника, вы должны находиться под охраной.
– Да что же это такое! Вы не поймали преступника?
– Он успел скрыться. Вероятно, профессионал, заказной убийца. Они, к сожалению, не всегда попадают нам в руки, вы и сами, наверное, это знаете.
– Так что же мне делать? Сидеть дома и ждать, пока вы его поймаете? Это же… это дикость какая-то! Что вы скрываете от меня? Говорите!
Следователь снова переглянулся с врачом, тот опять молча кивнул, и выражение его лица при этом стало печальным и скорбным.
– Постарайтесь быть мужественной, – сказал следователь, направившись к двери. – Ваш муж убит.
– Нет! – закричала Лариса, покачнулась и стала медленно падать, теряя сознание.
Врач стремительно рванулся к ней, успел подхватить ее, бережно уложил на кушетку. Тут же забегали какие-то люди, появилась медсестра со шприцем, запахло каким-то лекарством. Следователь деловито разговаривал с кем-то по мобильному телефону. Но Лариса ничего этого уже не видела, не слышала и не чувствовала, провалившись в глухую беспросветную темноту.
В павильоне струился голубоватый дым. На фоне декорации, изображавшей кусок заброшенной стройки, стояла Вика с развевавшимися на искусственном ветру волосами и смотрела на своего партнера.
– Мне все равно, что будет, – произнес он хрипло. – Я останусь с тобой.
– Но он убьет тебя, – прошептала Вика, оглядываясь по сторонам.
– Да, или он убьет меня, или я убью его.
– Нет, уходи. Я не хочу, чтобы ты погиб, – проговорила Вика дрожащим голосом. – Ты должен жить.
– Значит, убью его я, – бесстрастно сказал партнер.
– Не надо, умоляю тебя, не надо. Тогда тебя посадят, и мы все равно не сможем быть вместе!
– Мы убежим, – сказал он.
– Нас все равно найдут. Его сообщники прикончат нас обоих.
– Ты боишься? – спросил он и выжидающе поглядел на нее.
– Сама не знаю… Иногда мне кажется, что я ничего не боюсь, а иногда меня охватывает такой мучительный ужас, что я не могу спать, не могу ходить по улицам, не могу жить…
– Я вылечу тебя от страха. – Он приблизился к ней, обнял, прижал к себе.
В этот момент где-то прозвучал выстрел, еще один.
Вика вздрогнула, стала медленно оседать на землю. Партнер подхватил ее, поднял на руки и пошел через клубящийся дым навстречу выстрелам.
– Стоп! – прозвучал голос режиссера. – Никуда не годится! – Он подошел к Вике, возмущенно глядя на нее. – В вашей игре, Виктория, нет никакого чувства. Мы ведь разбирали этот эпизод. Объясните, что происходит с вашей героиней? Она что, манекен, гипсовая статуя? Фарфоровая кукла?
– Я… но… – пробормотала Вика испуганно.
– Кого она любит? – грозно спросил режиссер.
– Она любит Виктора, боится за него, но и Бубнов ей небезразличен.
– А по вашей игре она любит только себя!
– Нет, неправда, – обиделась Вика. – Она не может выбрать между двумя мужчинами, хотя прекрасно понимает, что один из них бандит и убийца, а другой тоже бандит, хотя и более благородный.
– Так кого же она любит? – проревел режиссер.
– Она думает, что любит обоих, а на самом деле любит только Виктора. И не хочет остаться с ним из страха за него. Вот и готова принести себя в жертву.
– Вот и играйте так, – проворчал режиссер. – Зрителю должно быть понятно, что чувствует Марина, он не должен домысливать все за актеров. Повторим еще раз. Дубль третий. Приготовиться!..
Вика готова была расплакаться. Она чувствовала, что и правда играет ужасно плохо, и сама не могла понять, почему. Надо было срочно найти какое-то решение, какой-то импульс, толчок, ожить перед камерой, а не стоять действительно как манекен… И вдруг она подумала о Ларисе. Вот что надо играть! То, что происходит у подруги в душе. Как она разрывается между двумя мужиками. Только там все наоборот. Она увлечена этим парнем, а любит мужа, без памяти любит. И если ей придется выбирать на самом деле, она за Артема жизнь отдаст! А тут – наоборот. Марина боится и по-своему любит этого страшного мафиози Бубнова, с ним у нее много связано, но за Виктора она идет на смерть. Она бросится под пули, чтобы спасти его! И она поймет, кого любит на самом деле, перестанет разрываться между ними в своих чувствах только перед лицом смерти! Вот так и надо сыграть.
– Все готовы? – прозвучал голос режиссера.
И Вика рванулась навстречу своей героине, наполняя ее душу искренним глубоким чувством, которое она сумела осознать только перед лицом смертельной опасности…
– Сняли, – устало сказал режиссер. Подошел к Вике, протянул ей руку. – Молодец. Я знал, что ты в конце концов проснешься. Старайся и дальше не съезжать с этого уровня.
– Постараюсь, – ответила Вика со счастливой улыбкой.
– Перерыв, – объявил режиссер.
Вика зашла в гримерную, взяла сумочку, вышла в коридор, закурила и услышала писк пейджера. Прочитала, вздрогнула, пробежала глазами еще раз.
«Вика, милая. Срочно позвони мне по мобильному, а потом поезжай к Ларисе. Случилось несчастье. Сегодня в аэропорту стреляли в Артема. Я еду в больницу, пока ничего не знаю. Жди сообщений. Валера».
Вика, остолбенев, смотрела на пейджер, словно надеясь, что это сообщение ей просто померещилось и скоро исчезнет само собой. Потом побежала по коридору, ворвалась в первую попавшуюся комнату и, не обращая ни на кого внимания, кинулась к телефону.
В комнате было темно. Лариса полулежала в глубоком кресле, почти не шевелясь, с отсутствующим взглядом, обращенным к задернутому окну, словно там, как на магическом экране, должен был появиться знак, который заставит ее пробудиться от страшного сна. Но никаких тайных знаков не писала ей невидимая рука судьбы, и она продолжала все так же неподвижно сидеть, глядя в одну точку. Она не помнила, как оказалась в собственной квартире, не знала, сколько времени прошло. Голова была тяжелой, будто чугунной, в висках что-то равномерно постукивало.
Слабый свет уличных фонарей, сочившийся сквозь неплотно задернутую штору, постепенно очертил контуры окружающих предметов. Глаза понемногу привыкали к неяркому вечернему освещению. Лариса настороженно огляделась. Все было привычное, знакомое и в то же время какое-то другое, не такое, как прежде. Кажется, она находилась в комнате одна. Кажется… Рядом не было никого, но почему-то создавалось такое ощущение, что кто-то незаметно наблюдает за ней.
Услышав телефонный звонок, Лариса встала с кресла, нащупала выключатель. В тот же миг в комнате появился незнакомый молодой человек – высокий, широкоплечий, на поясе у него болталась кобура с пистолетом.
– Может быть, я подойду? – вежливо спросил он.
– А кто вы? – Лариса совсем не испугалась, просто удивленно посмотрела на него.
– Охранник, – ответил он.
– Так это вы наблюдали за мной? – спросила Лариса.
– Мне велено охранять вас. – Он потянулся к телефону.
– Нет, я сама, – сказала Лариса и взяла трубку.
– Лялечка, я все знаю, – произнес голос Вики. – Сейчас я к тебе приеду.
– Приезжай. – Лариса поглядела на охранника. – Это моя подруга. Она приедет скоро…
– Хорошо, – согласился он. – Я открою ей дверь.
– Я могу открыть сама, – сказала Лариса.
– Нет, – возразил он. – Открывать дверь должен я.
Лариса поняла, что спорить с ним бесполезно. Да и сил не было спорить, даже говорить было трудно, язык ворочался медленно и вяло. Она чувствовала какое-то странное оцепенение, даже отупение. То, что произошло, с трудом доходило до ее сознания. Сонный, омертвевший разум все время повторял одни и те же слова – «ваш муж убит». Но чем больше было этих повторений, однообразных, словно удары метронома, тем дальше ускользал смысл, не желая становиться реальностью. Когда же это было? Час, день или год назад?.. Чтобы как-то сориентироваться во времени, она спросила:
– И давно вы здесь дежурите?
– С тех пор, как вас привезли.
– А когда это было?
– Об этом мне говорить не положено. Вот следователь приедет, вы его и расспрашивайте. А я просто вас охраняю, вот и все.
– А когда он приедет?
– Этого я не знаю. Думаю, он приедет тогда, когда ему надо будет приехать, – произнес охранник глубокомысленно.
Лариса замолчала. Продолжать разговор с этим вежливым роботом было совершенно бессмысленно. Если Вика все знает, она ей объяснит… Но что она знает? Что Артем убит… Когда его убили? За что? Кто это сделал?.. Кто сможет объяснить это?!
– Может быть, вы приляжете? – участливо предложил охранник.
– Нет. Не хочу.
– Но доктор сказал, что вам надо лежать. И еще он велел, если вы до него проснетесь, дать вам выпить это лекарство. – Он наклонился к журнальному столику, взял оттуда стеклянное блюдечко с приготовленной таблеткой и стакан воды, протянул Ларисе.
– Доктор? Он тоже здесь? Я могу поговорить с ним? – спросила Лариса, машинально проглотив таблетку и запив водой. У воды был какой-то странный непривычный привкус.
– Он ненадолго отъехал, но скоро вернется. Он обязательно сразу к вам зайдет, – произнес охранник. – Вам ничего не надо?
– Нет. Спасибо. Я хочу побыть одна.
Охранник бесшумно удалился. Наступила тишина. Лариса снова почувствовала стук в висках, стиснула ладонями голову и уставилась на занавеску. Вдруг она услышала знакомое негромкое стрекотание, исходившее как раз со стороны окна. Оно отделилось от звука стучащего в висках метронома и стало обретать форму отдельных слов. Наконец отчетливо прозвучала фраза, произнесенная пискляво-скрежещущим голосом:
«Привет! Ну что пригорюнилась, красотка?»
Лариса вздрогнула, сжалась в кресле.
«Ну, что не отвечаешь? Это невежливо», – продолжал нахальный сверчок.
– Исчезни, – прошептала Лариса, сжимая виски.
Звук метронома исчез, и голос сверчка зазвучал громче и отчетливее.
«Я не могу исчезнуть, видя тебя в таком состоянии. Тебе ведь хочется поговорить, правда?»
– Нет. Мне ничего не хочется.
«Врешь. Ты прямо-таки извелась от одиночества. А я – вот он тут, я твой прекрасный собеседник, попутчик в жизни, в бедах друг… Я разрешу твои сомненья и скрашу мрачный твой досуг…»
– Что за бред ты несешь! – воскликнула Лариса.
«Это ты несешь бред, – хихикнул сверчок где-то у двери. – Поэтому я и здесь… Если я исчезну, тебе станет совсем плохо».
– А если не можешь исчезнуть, гнусный трепач, тогда выйди и покажись! – закричала Лариса.
«Только голос, только свет, а меня в помине нет!» – усмехнулся сверчок.
– Это уже слишком, – сказала Лариса. – Кажется, я сошла с ума. У меня навязчивые слуховые галлюцинации, я не могу отличить действительность от видения… Я ничего не понимаю… Я ничего не знаю. Я ни во что не верю. Может быть, меня вообще уже нет? Может быть, это уже не я?..
«Глупышка, – сочувственно пробормотал сверчок, снова переместившись к окну. – Это ты, а я – твой внутренний голос, твое второе „я“. Если хочешь что-нибудь понять, слушай меня внимательно».
– Заткнись! – Лариса схватила кофейную чашку, запустила в окно. Чашка, плавно ударившись о бархатную штору, медленно отлетела на ковер и не разбилась. Тогда Лариса схватила бутылку с ликером и швырнула в угол комнаты. Раздался звон разбитого стекла. Он вывел Ларису из оцепенения. Она с удивлением огляделась.
В комнате тотчас появился охранник, посмотрел на разбитую бутылку и деловито спросил:
– С вами все в порядке?
– Да, – прошептала Лариса.
– Может быть, нужна моя помощь?
– Нет. Не надо, – Лариса замотала головой. – Я кое-что уронила, случайно, ничего страшного, со мной все в порядке.
– Но вы разбили стекло. Я сейчас уберу.
– Мне захотелось выпить, бутылка выскользнула из рук… – сказала Лариса виноватым голосом. – Ну и Бог с ней…
– Вам нельзя употреблять спиртное! – испугался охранник. – Доктор не велел давать вам…
– Хорошо, я не буду… Пожалуйста, оставьте меня одну, – умоляюще произнесла Лариса.
Охранник молча посмотрел на нее, потом направился к двери. Когда он вышел, сверчок заговорил снова:
«Я хочу тебе помочь. Ты ведь сама просила, чтобы кто-нибудь тебе помог. Запуталась, бедняжка, заблудилась в двух соснах… Теперь должно быть легче, ведь больше не нужно выбирать. За тебя уже выбрали, из двух мужчин один остался, он твой… Правда, мне он совсем не нравится, я бы предпочел первого из этих двоих, но так уж вышло, ничего не поделаешь…»
– О ком ты говоришь? Я ничего не понимаю…
«Ты все понимаешь, – усмехнулся сверчок. – Ты ведь хочешь его видеть? Хочешь… Вот тебе его скоро и преподнесут».
– Кого?
«Твоего режиссера…»
Сначала Лариса даже не сообразила, о ком это идет речь. Она просто забыла о существовании Константина Астахова, из-за которого еще совсем недавно так сильно переживала. Он словно движением чьей-то невидимой руки был вычеркнут не только из памяти, но и вообще из ее жизни… И если бы сверчок сейчас не заговорил о нем, она, возможно, еще долго о нем бы не вспомнила. Но этот сверчок-искуситель был очень хитер, он знал, чем уязвить.
– Зачем?! За что?! Я его не выбирала, Я его ненавижу! Это все из-за него! – закричала Лариса, уронила голову на руки и громко зарыдала, содрогаясь всем телом.
«Какая жалость, – пропел сверчок. – Ну зачем же так убиваться? Тебе ведь он нравится. По-моему, он совершенно отвратительный тип, видеть его не могу, но я же так не убиваюсь, как ты…»
– Да что ты болтаешь, слушать противно! Мне… мне никто не нужен! Я люблю Артема. И… никого, никогда… Пусть я лучше тоже умру… – сбивчиво говорила Лариса сквозь плач.
«Ну вот, ошибочка вышла… – вздохнул сверчок. – Какая досада. Придется исправлять. Ты уж извини, пришлось устроить тебе проверочку».
– Да кто же ты, черт побери?!
«Души и сердца вечный звук, светящийся во мраке круг…»
Внезапно произошло что-то странное. Лариса увидела, как прямо перед ней появилось дрожащее светящееся кольцо, словно очерченное чьей-то невидимой рукой, и повисло в воздухе, отделяя часть пространства. Внутри этого кольца появилась картинка. Это была все та же сцена в аэропорту, толпа народу, появление Артема, крики… Вот кто-то пробирается сквозь толпу людей, он в маске. К нему поворачиваются люди, он вроде бы что-то объясняет им. Они согласно кивают. Он ускользает, как будто никем не замеченный. Теперь Лариса отчетливо понимает, что это и есть убийца. Но почему его не задержали, почему он сумел убежать? Что он такое сказал этим испуганным людям, почему они пропустили его?
Снова зазвучал голос сверчка, теперь он уже не скрипел, а пел звонко и чисто:
Не бойся смотреть на сияющий свет,
Лишь огненный круг тебе скажет ответ.
Когда эта маска исчезнет с лица,
Тогда и узнаешь ты все до конца…
Появится скоро твой истинный друг…
Ответ тебе скажет лишь огненный круг…
Вдруг картинка потускнела и пропала, края светящегося круга поблекли, все исчезло, комната погрузилась в темноту. Только некоторое время в воздухе оставались легкие отблески растаявшего таинственного света. Лариса перестала плакать и растерянно смотрела на мерцающие искорки, таявшие во мгле.
В павильоне, на фоне декорации, изображавшей квартиру героини, собралась вся съемочная группа.
– Ну, что будем делать? – спросил администратор Володя, расхаживая взад и вперед по свободному пространству, не занятому декорацией.
– Надо всем поехать к Ларисе, – предложила Ирина, второй режиссер.
– Да куда мы все, – оператор Гриша только рукой махнул. – Ей сейчас не до нас. Ты представляешь, в каком она состоянии?
– А может быть, она еще не знает? – предположил Володя.
– Ну да, жена – и не знает! – воскликнул один из актеров. – Ей наверняка уже сообщили.
– Между прочим, она вчера говорила, что поедет встречать его в аэропорт, – сказала Ирина.
– Значит, она была там! Вот ужас-то! – Леночка, игравшая подругу героини, схватилась за голову. – Господи, даже представить страшно, что она пережила!
– Да ничего она не пережила, – проворчала пожилая костюмерша, – знаю я этих актрис, у них только ветер в голове, хвостом покрутить, наряды перемерить. Все у нее есть, и не будет она особенно убиваться.
– Да как вы можете говорить такое, Клара Петровна, – возмутилась Леночка. – Лариса такой замечательный человек! С ней работать одно наслаждение! И вообще – она никогда ничего не пожалеет, последнее другим отдаст. И за что же ей горе такое!
– Я говорю, что знаю, – настаивала на своем костюмерша. – Она, конечно, поплачет, да быстро утешится. Найдет утешителя, на том все и кончится.
– Да она Артема Иннокентьевича обожала, о чем вы говорите! – закричала Ирина. – Вы просто ничего в любви не понимаете, вы сами никогда не любили!
– Да чего там понимать, – буркнула Клара Петровна. – Я мужа своего пятнадцать лет назад похоронила, да с тех пор одна. Грешно замужней женщине на других мужиков глядеть.
– Так вы же вдова, – удивился Володя.
– А вдове – тем более. Но у молодежи нынешней другие нравы, даже смотреть противно, – заявила она категорично, повернулась и вышла из павильона.
– Совсем бабка сдурела, – сказал молодой актер. – Что это она такая злющая, прямо как ведьма?
– Да ты не суди ее, – сказал Гриша. – Она только для виду злится, а сама – добрейшей души человек. Просто любит поворчать и мораль почитать.
– Да все они такие, эти старики-старухи, на нравоучениях сдвинутые, – с отвращением произнесла Леночка. – Я не знаю, что такое доброта, и ничего вообще не понимаю, если человек может говорить такое о другом. Что же это за душа, в которой одна злоба! Лариса красавица, все мужики на нее пялятся, это вполне естественно. Но какое имеет право эта бабка так говорить о ней?
– Да ей просто завидно, – сказал молодой актер.
– Кстати, о мужиках, – вдруг произнесла Ирина. – А где наш Костя? Что-то я его вообще сегодня не видела. Он должен был на съемку приехать час назад.
– Интересно, а он знает? – спросила молчавшая до сих пор актриса. – Может, он сам к Ларисе поехал?
– Если поехал, мог бы на студию позвонить, – сказал Володя. – Нам-то что делать? По домам расходиться?
– Теперь вообще неизвестно, что мы будем делать, – вздохнул Гриша. – Картину законсервируют или вообще закроют. Мы без работы останемся. Вот о чем думать надо.
– Какой же ты, Гришка, прагматик и эгоист, – возмутилась Ирина. – Такая беда случилась, а ты только о себе думаешь!
– Не только о себе, а обо всех нас, – сердито ответил Гриша. – Вот картину закроют, ты, например, куда пойдешь? На рынок шмотьем торговать?
– Да хоть и на рынок, тебе-то что?
Вдруг в павильоне появился Константин Астахов, решительным шагом направился к съемочной группе. Выглядел он немного странно – глаза лихорадочно горели на бледном лице, волосы были всклокочены, рубашка, кое-как заправленная в джинсы, торчала сбоку, на лице красовался свежий синяк. Он слегка запыхался, проговорил на ходу:
– Ребята, извините, опоздал. Я тут попал в переделку, драчка по дороге вышла. Пришлось вступиться за одну дурочку, вот и потрепали. Все готовы? Через десять минут начинаем съемку. Что-то я Ларису не вижу. Если курит где-нибудь, позовите ее.
Все молча слушали его монолог, но как только он сказал про Ларису, Ирина подошла к нему и изумленно спросила:
– Так ты ничего не знаешь, Костя?
– А что я должен знать? – встревоженно спросил он. – Уж не заболела ли она?
– Сегодня в Шереметьеве застрелили Артема Сосновского, – сказал Володя.
– Что?! – Астахов замер, огляделся. – Да что ты несешь!
– Только что в «Новостях» сказали. Мы все видели, – подтвердил Гриша. – Мы уж думали, ты к Ларисе поехал.
– Ничего себе дела… – Костя вытер ладонью лоб. – Ну-ка пошли курить, а то у меня крыша едет.
Он направился в коридор, закуривая на ходу, и все быстро пошли за ним.
Вика примчалась на такси через полчаса. Она вбежала в квартиру, обняла Ларису, села с ней рядом на диван.
– Мне Валера все рассказал, вот я сразу к тебе и примчалась.
– Если телефон зазвонит, подходи ты, – сказала Лариса. – Я не могу. Вообще ничего не могу… – голос Ларисы дрогнул.
– Конечно. Послушай, сделать тебе кофе или еще чего-нибудь?
– Ничего не хочу. – Лариса уронила голову на руки и замолчала.
Вика осторожно взяла ее за плечи, прижалась щекой к ее волосам.
– Лялечка, делай что хочешь. Вообще ничего не делай. Я буду тут, с тобой, сколько надо.
– Спасибо… – всхлипнула Лариса.
– Спасибо тут ни при чем, – вздохнула Вика. – А хочешь, я тебе выпить принесу? Немножко, а?
Лариса замотала головой.
– Нельзя. Доктор запретил.
– Ладно, ему виднее. Знаешь, я вот что думаю, – вдруг заявила Вика. – Тебе обязательно надо выговориться. Нельзя вот так сидеть и молчать.
– Не знаю… Со мной вообще что-то непонятное, – проговорила Лариса. – Наверное, я сошла с ума. Мне мерещатся странные вещи, я разговариваю со сверчком…
– Со сверчком? – встревоженно спросила Вика.
– Ну да, со сверчком. Он говорящий, только невидимый.
– Лялечка, родная, никакого сверчка здесь нет.
Лариса схватила Вику за руку.
– Я похожа на сумасшедшую? Ну скажи, я действительно сошла с ума, да? Я совсем свихнулась?
– Лялечка, милая, родная моя. – Вика поглядела на нее с такой искренней любовью, что у Ларисы тут же накатились слезы. – Лялька, от того, что тебе пришлось пережить, любой человек может свихнуться. А ты совершенно нормальная, просто у тебя был нервный шок, потому всякие ужасы и кажутся.
– Я брежу, я ничего не понимаю. Я не знаю, что происходит на самом деле, а что мне кажется! Вика, скажи, что сделать, чтобы все это прекратилось? Скажи мне правду, умоляю тебя!
– Правда то, что ты сейчас находишься у себя дома, в своей квартире. Что я рядом с тобой, а у двери дежурит охранник. – Вика старалась говорить как можно более спокойным и ровным голосом.
Лариса посмотрела на Вику, вдруг ее взгляд прояснился, она сказала изменившимся четким голосом:
– Все это было на самом деле, это не сон, не галлюцинация. В Артема стреляли. Он тяжело ранен. Я все вспомнила. Я знаю, что видела наяву, там, в аэропорту, я видела, как он упал, потом забегали люди. Я бросилась туда, но меня не пустили. Потом мне сказали, что он убит. Но я все равно в это не верю. Ты ведь знаешь правду, Вика? Да?
– Мне тоже сказали, что он убит. – Вика тяжело вздохнула.
– Скажи, он… умер сразу? – спросила Лариса, с трудом произнося такие страшные для нее слова.
– Лялечка, я знаю только то, что сказал мне Валера. Он скоро приедет. Ты сейчас ни о чем не думай, постарайся заснуть.
– Заснуть я не смогу. И потом, мне кажется, я в порядке, – сказала Лариса. – Хочу кофе, крепкого горячего кофе.
– Вот и хорошо, я сделаю тебе кофе. – Вика вскочила и направилась к двери.
– Нет, не уходи. Пусть охранник сделает.
