Текст книги "(древняя) Душевная хозяйка Темного лога (СИ)"

Автор книги: Елена Соловьева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)

Глава 29

– Проблемы? – переспросила я, непонимающе глядя на салфетку. – О чем это ты, Надин?

Что плохого могла сделать арахноссам кружевная салфетка? Не тот рисунок? Может быть, порвалась или испачкалась?

Присмотревшись, я не заметила ничего такого. Проверила вязку: нет ни зацепки, ни лишнего узелка. Да и никаких побочных эффектов не наблюдается. На первый взгляд.

– Маришка накрыла твоей салфеткой чашку с теплым молоком, – с укором произнесла Надин и фыркнула.

– И?.. – воззвала я к продолжению.

– И молоко испарилось! – раздраженно бросила Надин. – Исчезло. Маленький Рокор остался без любимого лакомства. Между прочим, очень дорогого лакомства. Которое может позволить себе не каждая семья.

– Подожди-ка…

Я решила проверить теорию.

Не обращая внимания на фырканье Надин, накрыла той же салфеткой свою чашку с чаем. Так и есть. Жидкость впиталась буквально за считанные секунды. Но, что самое удивительное, салфетка осталась совершенно сухой.

– Ага! – презрительно скорчилась Надин. Черты ее лица «поплыли», приобретая паучьи очертания. – Видишь! А я говорила, человечке не место там, где проявляется магия Богини. Наша, арахносская магия. Ты только вредишь, Пареска. Может быть, один раз у тебя и получилось очаровать всех, включая Максимуса, но больше это не повторится. Не стоит браться за то, о чем не имеешь представления.

– Очень даже имею, – возразила я, довольная как никогда.

Салфетку я протестировала и на луже воды, специально налитой на стол, а потом на каплях от компота, которые Дрим оставил на полу. Не осталось ни следа. Любая жидкость исчезала, словно ее и не было, а салфетка оставалась безупречно чистой. Я даже поднесла ее к носу: никакого запаха, никакой влаги.

– Удивительно, – прошептала Мирелла, наблюдая за процессом. – Прасковья, ты создала салфетку-вампиршу, которая пьет жидкости.

– Похоже на то, – рассмеялась я.

Надин скептически подняла бровь, но её паучьи черты постепенно возвращались к человеческому облику.

– И чему вы обе радуетесь? – спросила она, все еще не скрывая раздражения. – Это безобразие!

Я улыбнулась, чувствуя, как внутри разливается тепло от осознания своего маленького открытия. Ободряюще подмигнула Мирелле и произнесла:

– Не безобразие, а открытие. Только представь, сколько пользы может принести подобная ткань. Если использовать ее, например, в качестве детских пеленок. Это же потрясающая находка для матерей: малыш всегда чист и сух. А для медицины это вообще бесценно. Представь бинты, которые постоянно держат рану сухой, впитывая всю лишнюю влагу. Или специальные повязки для ожогов, которые не нужно постоянно менять.

Мирелла загорелась идеей:

– А еще можно создать салфетки для уборки! Можно сделать их более грубыми и без рисунка. С таким даже я справлюсь.

Надин все еще выглядела скептически, но уже без прежнего раздражения:

– Думаешь, у тебя получится?

– Мы не узнаем, если не попробуем, – воодушевилась я. – Если получится, то эти маленькие салфетки станут огромным шагом для арахносов и принесут Темному логу процветание.

– Каким это образом? – буркнула Надин, явно огорченная тем, что ей не удалось доказать мою непригодность. Скорее наоборот. – Подумаешь, впитывающие салфетки. При чем тут процветание?

– При том, что эти салфетки можно не только использовать самим, но и отправлять на продажу, – охотно разъяснила я. – Максимус говорил, что арахноссы утратили связь с другими жителями Кундана в основном из-за того, что вам нечего предложить другим народам. Нечем торговать. А без этого условия взаимное сотрудничество обречено на провал. Но теперь все может измениться. Представьте, сколько людей и других существ в Кундане нуждаются в подобных изделиях? Это не просто салфетки – это решение множества проблем.

Мирелла активно закивала:

– И мы можем производить их в разных размерах и формах! Для кухни, для медицины, для военных… Даже для очистки водоемов!

Надин все еще выглядела скептически, но в ее глазах промелькнуло любопытство:

– Допустим, это действительно может сработать. Но как мы наладим производство? Понадобится куча изделий.

– А нам и не нужно сразу все, – улыбнулась я. – Начнем с малого. Создадим несколько базовых моделей, протестируем их, а потом постепенно станем расширять ассортимент. Можно начать с медицинского направления – бинты, повязки, специальные салфетки для обработки ран.

Мирелла уже строчила в своем блокноте:

– За материалом дело не встанет. Чего-чего, а паутины в Темном логе предостаточно. Разного качества и даже цвета. Девочки, если все получится… – Она мечтательно закатила глаза: – Наш успех воодушевит других. Ты сможешь научить их всех, Прасковья. Уверена, от желающих отбоя не будет.

– Ну… – задумчиво протянула я. – Пока рано настолько забегать вперед. Но твой настрой мне по душе, Мирелла.

Надин, к моему удивлению, начала поддаваться:

– Хорошо. Допустим, мы создадим эти салфетки. Но кто будет их покупать?

– А вот тут вступает в игру дипломатия, – подмигнула я. – Мы можем начать с небольших поставок в ближайшие поселения, показать преимущества наших изделий. А потом, когда люди увидят результат…

– И когда они увидят, что арахноссы способны производить нечто полезное, – подхватила Мирелла, – то начнут приходить к нам сами!

– Иногда великие открытия начинаются с самых простых вещей, – задумчиво произнесла я. – К примеру, с обычной салфетки, которая оказалась не такой уж и обычной. Главное, чтобы у нас все получилось, и стихийная магия Богини не принесла нам очередной сюрприз.

Глава 30

Работа закипела.

Я и Мирелла воодушевились представившейся возможностью. Нам не терпелось показать другим, на что способно мастерство. И как можно использовать такой ценный ресурс, как паутина. Стараясь не отвлекаться ни на что лишнее, мы вязали салфетки, шали и легкие шарфики. У Миреллы получалось все лучше.

А вот Надин…

Упрямая паучиха постоянно опаздывала, ворчала и не слушала советов. Не воспринимала меня как учителя. К тому же, наотрез отказалась подстричь свои длиннющие черные ногти.

– Достаточно того, что я прихожу к тебе в человеческом образе, – возразила она на мою попытку облагоразумить. – Это жутко неудобно – иметь всего две ноги. Если бы не Максимус, я бы ни за что не согласилась на такое.

В итоге она больше портила и путала драгоценную паутину, чем помогала. Каждый раз, когда я пыталась поправить ее работу, Надин только фыркала и отворачивалась, демонстративно грызя свои острые когти.

– Ты просто завидуешь, что я могу менять облик, а ты нет, – бросила она однажды, не поднимая глаз от своего беспорядочного вязания.

– Вот уж неправда, – возразила я. Сама мысль о том, что я могу превратиться в огромного паука, вызывала приступ паники. – Совершенно не завидую. На самом деле я вообще не вижу смысла тебе приходить. Не хочешь учиться, не надо. Не будем тратить драгоценное время друг на друга.

Действительно, вместо того чтобы раз за разом растолковывать одно и то же, я бы лучше занялась чем-то действительно важным. Надин все равно не слушает и не прислушивается.

– Даже не думай меня прогнать! – взвинтилась Надин на мое резонное замечание. – Я буду приходить столько, сколько понадобится.

– Но зачем? – не сдержалась я. – Тебе же не нравится это занятие. И моя компания, как мне кажется…

Чистая правда. Надин едва терпела мое общество. Словно сама необходимость ей, горделивой арахносске, находиться рядом с обычной человечкой, доводила ее до белого каления. А уж то, что я должна стать ее учителем, приводило в дичайшую ярость. Скорее всего, именно это заставляло ее рвать паутину и царапать уже готовые изделия.

– Дело не в том, что нравится мне! – объявила Надин, подбоченясь. – Я обещала Максимусу научиться. И сделаю это. Даже если ты не хочешь.

Она посмотрела на меня с укором и плохо скрываемой угрозой. Как будто я и в самом деле была в чем-то виноватой.

– Я бы с радостью научила тебя, – сообщила примирительно. – Но не могу это сделать насильно. Без твоего желания ничего не получится. Если хочешь выполнить данное Максимусу обещание, то постарайся.

– Действительно, Надин, – не сдержалась до того молчавшая Мирелла. – Почему бы тебе не прислушаться к Прасковье. Смотри, даже у меня получается.

Она с гордостью продемонстрировала законченную салфетку. Конечно, еще имелись некоторые огрехи, и все же было заметно, что в это изделие вложена душа.

– Ты вообще помалкивай! – прикрикнула на нее Надин. – Забыла, к кому обращаешься?!

Мирелла поникла, как былинка на ветру.

А я по-настоящему рассердилась.

– Немедленно прекрати! – потребовала я от Надин, чувствуя, как внутри закипает гнев. – Мирелла здесь не просто помощница, она моя подруга и гостья. И заслуживает уважения не меньше твоего!

Надин опешила от моей вспышки. Шире распахнула глаза, позволив паучьим чертам проявиться на ее лице. Надин прекрасно знала, как я отношусь к паукам. Наверняка сделала это нарочно. Ждала, что я испугаюсь?

Не тут-то было!

– Если ты хочешь вязать, начни с уважения к тем, кто уже что-то умеет, – припечатала я. – К тем, кто вкладывает душу в свое дело, а не просто приходит, чтобы выполнить обещание.

Мирелла робко подняла голову, в ее глазах блеснули слезы.

– Все в порядке… – прошептала она.

– Нет, не в порядке! – возразила я. – Мы здесь не для того, чтобы кого-то унижать или показывать свое превосходство. Мы здесь, чтобы создавать красоту из уникального материала. И это требует не только мастерства, но и уважения друг к другу.

Надин опустила глаза, ее острые когти царапнули по столу. То ли потеряв над собой контроль, то ли специально, но она обернулась огромной черной паучихой и, обдав меня презрительным взглядом, выскочила за дверь.

– Фух… – я упала в кресло, приложив руку к сердцу. В человеческом образе Надин выглядела жутковато, что говорить о паучьем. – Какая нервная особа. Но с чего она решила, что может так себя вести? Почему ставит себя выше остальных?

Я посмотрела на Миреллу, и та как будто сконфузилась от моего взгляда. Неуютно пожала плечами и вздохнула.

– Не обращай на нее внимания, – попросила я, забыв о собственных тревогах и даже об арахнофобии, подошла и тепло обняла девушку. – У тебя получается лучше с каждым днем. Возможно, Надин задело именно это. На самом деле она завидует. Чужим способностям и мастерству. Вот только стараться сама совсем не хочет.

Стоило Надин покинуть дом, как из своего укрытия тут же выскочил Дрим. Даже он невзлюбил черную паучиху. Прятался все время, пока она была рядом, на обед и то не выходил. Мы с Миреллой ставили мисочку с молоком под шкаф и клали рядом угощение. Неудивительно, что теперь Дрим выбежал, чтобы поддержать подругу. Он забрался к Мирелле на голову и гладил ее по волосам. Что не могло не вызвать у нас обеих чувство умиления.

– Спасибо вам, – произнесла Мирелла улыбаясь. – Вам обоим.

Она аккуратно взяла Дрима и, устроив у себя на коленях, начала ласково поглаживать, как необычного кота.

– Лучше бы Надин больше не приходила, – заметила я. – без нее обстановка в доме совсем другая. Да и работается спокойнее.

– Она придет, – со вздохом заметила Мирелла. – Надин сделает все, чтобы заслужить одобрение Максимуса. Потому что они…

Глава 31

Мирелла замолчала, поняв, что сболтнула лишнего.

Дрим напрягся и заглянул ей в лицо, как будто задавая тот самый вопрос, который хотела задать я.

– Они женаты? – предположила я дрогнувшим голосом.

Мирелла качнула головой, но как-то неуверенно:

– Пока только помолвлены.

Выходит, свадьба не за горами? Максимус не свободный человек… то есть арахнос.

– Они любят друг друга? – спросила я и почувствовала, как задрожали руки.

Чтобы скрыть волнение, взялась за вязание. Оно всегда помогало успокоиться. Но только не в этот раз.

Мирелла отвела взгляд, словно пытаясь подобрать правильные слова. Дрим продолжал молчать, но его глаза выдавали бурю эмоций.

– Это сложно объяснить, – наконец, произнесла она. – Их отношения… Не думаю, что это любовь. Надин, конечно же, хочет стать женой главы ковена и занять высокую ступень в иерархии арахносов. Но я не уверена, что она любит искренне. Надин… Она относится к тем арахноссам, чьи чувства ограничиваются примитивными инстинктами.

Я сжала вязание так сильно, что спицы впились в ладони.

– А что же сам Максимус? – вопрос прозвучал как едва различимый шепот. – Он отвечает взаимностью?

– Скорее жалеет, – призналась Мирелла, грустно улыбнувшись. – Понимаешь, когда ушла Богиня и исчезла магия, стало меняться не только наше место обитания, но и мы сами. Из древнейших почитаемых существ Кундана мы постепенно превращаемся в обычных пауков. Величественные арахноссы, когда-то внушавшие благоговейный страх и уважение, теперь вынуждены скрываться от людей, которые больше не видят в них божественных созданий. А постоянная борьба за выживание сделала многих озлобленными и заставила ненавидеть весь остальной мир.

– Но Максимус не таков, – заметила я, абсолютно уверенная в своей правоте. – Уже не раз и не два он доказывал, что в нем больше человечности, чем во многих людях. Скорее он действительно потомок божества, чем обычный паук.

Дрим возмущенно застрекотал и вытаращил все свои глаза.

– А кто сказал, что ты обычный? – заметила я, ненадолго оторвавшись от тягостных размышлений. – Не удивлюсь… если ты тоже чей-нибудь потомок.

Такое заявление пришлось Дриму по вкусу, и он даже снизошел до того, что ласково, как котенок, потерся о мою руку. Вопреки арахнофобии, это прикосновение неожиданно не вызвало у меня неприятных ощущений. Наоборот, слегка воодушевило. Настолько, что я позволила себе улыбку.

– Именно так, – согласилась Мирелла. – И в том, что касается тебя, Дрим, и в том, что касается Максимуса. Он великий арахносс. И, пожалуй, единственный, кто вопреки всему верит в возвращение Богини. Столько лет прошло после ее ухода. Столько всего изменилось. А он не теряет надежды, не унывает и поддерживает всех нас. Иногда мне кажется… Как бы это объяснить?.. – Мирелла сделала неопределенный жест рукой. Взгляд ее устремился к потолку, словно она смотрела в иные времена или даже в иную реальность. – Максимус всегда говорит и ведет себя так, словно знает какую-то тайну. Как будто он всегда чувствовал нечто такое… Ее присутствие. И он дождался. Магия возвращается. Твое вязанье – прямое тому доказательство.

Взгляд Миреллы заметно потеплел. Она смотрела на меня с радостью и детским восторгом.

– Что ты, – отмахнулась я, – вязанье – это просто вязанье. И оно не мое, а наше. Но, боюсь, это никак не связано с возвращением Богини. Скорее уж…

Я обратила свой взор на Дрима.

Ультрамариновый паучок был тем самым звеном, что связал меня, этот мир, этот дом и наследие Богини. Не в нем ли все дело? Быть может, он действительно ее потомок. Или она сама, переродившаяся в моем мире в обычного паука. Быть может, именно с возращением Дрима в Темный лог вернулась магия арахноссов?

Идея показалась мне не такой уж бредовой.

Одного я не могла понять: отчего именно меня Дрим выбрал в качестве транспортного средства для переноса в свой мир? Только из-за умения вязать? Так этого добра в моем родном мире множество. Точнее, полно женщин с подобными навыками. Выбирай, не хочу. Вполне можно было бы найти ту, которая не страдает арахнофобией.

Как бы мне хотелось поделиться сокровенным…

Но я не могла так рисковать. Мирелла вряд ли выдаст мою тайну. Но станет соучастницей моего невольного преступления. Держа в себе мой секрет, она сама может пострадать, если вдруг все выяснится. У тайн есть свойство раскрываться. Обычно это происходит в самый неподходящий момент.

– Как тебе такая идея, Дрим? – Мирелла погладила пушистую шерстку паучка. – Мне очень нравится. А Максимусу очень нравишься ты, Прасковья. Жаль, что ты уже замужем.

От неожиданности сердце замерло в груди. Вязание выпало из моих ослабевших пальцев, спицы рассыпались по полу серебряным эхом разбитых надежд.

Я совсем забыла об Уротоне Пошельоне.

Что не мудрено, учитывая, что видела я его впервые в жизни. Это настоящей Пареске, в чье тело меня занесло, он был мужем. Но мне настоящей он никто. Совсем не муж. Но разве могу я заявить об том вслух? Для арахноссов я – ссыльная жена, отбывающая наказание в Темном логе. Конечно, Уротон попытался выставить все иначе, но догадаться до правды не так трудно. К тому же, я до сих пор не знаю, что было в письме, которое мой якобы муж прислал Максимусу.

Не желая бередить рану, я сменила тему разговора.

Но сказанное Миреллой не выходило у меня из головы.

Этой ночью я плохо спала. Ворочалась с боку на бок. Размышляла. В итоге утром проснулась вялой, словно пожухшая от засухи трава. Кое-как справилась с утренними обязанностями, а потом, взяв чашку с травяным чаем, устроилась на крыльце дожидаться учениц.

Миреллу я заметила издалека.

Точнее, услышала. Арахносска шла, едва переставляя ноги, и рыдала так горько, словно весь ее мир рухнул в одночасье.

Глава 32

– Мирелла, что стряслось?!

Я тут же бросилась к ней. Утешающе обняла, похлопывая по спине. Арахносска имела настолько печальный, потерянный вид, что я даже не обратила внимания на то, что лицо и тело Миреллы имеют паучьи черты. Просто не заметила этого. Возможно, потому, что, в отличие от Надин, Мирелла даже в паучьем облике была милой и совсем не опасной. К тому же я привыкла к ней, прикипела всей душой. Чем-то она напоминала мне внучку, которая осталась в прошлом мире.

– Гауф, он… – всхлипывая, начала сбивчивый рассказ Мирелла. – Ох… Что же наделала? Как теперь это исправить? Даже не представляю…

Я усадила ее на крыльцо и дала попить воды.

– Для начала тебе нудно немного успокоиться. А после рассказать все по порядку. Что случилось с Гауфом?

Я уже знала, что так зовут жениха арахносски. И что у него сегодня день рождения. Мирелла собиралась подарить ему шарф, который связала я. Может быть, в этом все дело?

Тревожное предчувствие занозой кольнуло в сердце.

– Ты подарила ему шарф? – поинтересовалась я.

Мирелла кивнула и заплакала еще горче.

– Он его тотчас обмотал вокруг шеи. Прижался к нему лицом. А потом… Потом все и началось…

На крыльцо выскочил Дрим.

Встревоженный маленький паучок забрался Мирелле на колени и утешающе коснулся лапками ее лица. Он определенно хотел поддержать девушку. А еще отчего-то выглядел виноватым.

Как я определила это?

Понятия не имею… Но в последнее время я могла определять настроение странного питомца. Наверное, мы слишком много времени проводим вместе. Или это шальная магия Темного лога проявляется подобным образом. Но, как бы то ни было, главное остается в том, что Дрим как будто хотел загладить свою вину. Извиниться.

– Началось что? – поинтересовалась я.

– Лицо и шея Гауфа покрылись жесткими щетинками. Мой любимый стал похож на ежа. И это я виновата в том.

Рассказ Миреллы заставил меня не на шутку встревожиться. Я опустилась на крыльцо возле нее и задумалась.

– Такое случалось с кем-то из арахносов прежде?

Мирелла шмыгнула носом и, закрыв лицо руками, с дрожью выдохнула:

– Мой дед сказал, что когда-то видел такое проклятье. Богиня насылала его на неугодных. Своей магией. И только ей можно излечить Гауфа. Но Богини здесь нет, значит… Значит…

Она не договорила, разрыдавшись в голос.

Мне стало совсем нехорошо.

Получается, это я прокляла Гауфа. Стихийная магия впервые проявила себя с отрицательной стороны. Но почему? Что могло повлиять на это? Я вязала шарф с не меньшей любовью, чем остальные изделия. Если только…

Дрим!

Я повернулась к паучку, убедиться, что его раскаяние мне не почудилось. В тот день он нечаянно свалился на голову Мирелле. А я смахнула его этим самым шарфом, который подарили Гауфу на день рождения. Вопрос в том, мог ли испуг Дрима наделить вещь особыми свойствами?

– Тебе что-нибудь известно об этом?

Дрим виновато сжался под моим пристальным взглядом, его лапки нервно подрагивали. Связь между событиями становилась все очевиднее: мой неосторожный жест, когда я смахнула перепуганного паучка шарфом, мог действительно наделить вещь негативной энергией.

– Дрим, – мягко обратилась я к паучку, стараясь не напугать его еще больше, – ты ведь не просто так выглядишь виноватым? Ты что-то знаешь?

Паучок спрыгнул с колен Миреллы и заплясал вокруг меня. Связь, установившаяся между нами, подсказала, что он действительно причастен к случившемуся, но не намеренно.

– Это я во всем виновата, – прошептала Мирелла, не отрывая рук от лица. – Если бы я не испугалась тогда, все пошло бы иначе…

– Подожди, – остановила я ее поток самобичевания. – То, что случилось – случайность. Нам нужно думать о том, как исправить ситуацию.

План действий начал формироваться в моей голове. Если Богиня ушла, но оставила следы своей магии, возможно, существуют альтернативные способы снять проклятие.

– Мирелла, расскажи все, что знаешь о том проклятии. Как оно проявляется? Есть ли какие-то особенности? Может быть, дед упоминал что-то еще?

Девушка подняла заплаканные глаза, в которых промелькнула надежда. Промелькнула, и тут же растаяла, как снежинка на жарком солнце.

– Увы, нет, – выдохнула Мирелла. – Можно было бы спросить у Максимуса, но он отправился на охоту в дальние леса. Его знания о Богине могли бы помочь.

Отчаянно ища решение, я прикусила нижнюю губу.

– А что, если дело не только в том, что Дрим испугался. Было ли что-то еще, о чем мне следовало бы знать? Какой-то важный момент… Мирелла, ты мне рассказала все?

Она помотала головой.

– Нет… Мне так стыдно, Прасковья… Я сказала Гауфу… И всем… Что этот шарф связала я. Мой, помнишь, получился не слишком красивым. Выходит, Богиня наказала меня за это? За ложь?!

Она убрала руки от лица, и я заметила необычайную бледность ее кожи. Мирелла была настолько расстроена, что, казалось, вот-вот грохнется в обморок.

– Не думаю, что это наказание, – успокоила я. – Но капризная арахносская магия могла сработать не так, как предполагалось.

– То есть… – От испуга Мирелла начала обращение. – Из-за меня Гауф навсегда останется… ежом?

Дрим едва успел соскочить с крыльца. А я буквально вжалась в угол, подтянув ноги. Все потому, что в обличье паука Мирелла заняла гораздо больше пространства, чем в образе девушки.

– Пожалуй, я знаю, как помочь, – предположила я, глядя на Миреллу снизу вверх. – Только, прошу, для начала прими прежний облик. В противном случае в обморок грохнусь уже я. А в бессознательном состоянии мне вряд ли удастся помочь кому бы то ни было.